Распятие чувств

Буквально, почти осязаемое чувство тяжести и звук каблуков раздаётся в здании, в котором кипит жизнь якудза. Чёрный плащ развивается при быстром движении тела, пытается поспевать за ним, пытается не стать тенью, которая преследует везде. Руки, часть лица, бинты, почти все его тело покрыто кровью. Какая-то часть его, какая-то - не его. Даже, возможно догадаться, чья же это кровь. Дазай Осаму идёт твёрдым шагом, и когда он проходит, нет, почти пролетает мимо членов мафии, спокойно отдыхающих от вечных отчётов и миссий – все разговоры замолкают и тишина начинает нагнетать. Никто ещё не видел настолько боле злого приёмника босса. Никто ещё не видел от него такую зловещую ауру. Все разговоры замолкли, потому что стало страшно. Все замолчали, потому что боялись нарваться на гнев того, кого считали демоном-вундеркиндом с острым умом, приемником босса, который этого босса же и убьет. Боялись за свою жалкую шкуру. Лишь три человека не боялись: первый скончался у Дазая на руках пару часов назад; второму Дазай самолично совсем скоро перекроет кислород; а третий... третий, словно почувствовав сильную и зловещую ауру, увидел то, чего не видел очень давно. Ярость Осаму Дазая. Единственное ее проявление при Чуе было направлено на того, кто чуть не убил Чую, кто чуть не использовал его как игрушку, которую можно крутить во все стороны безнаказанно. Дазай убил мучительной смертью каждого, кто был к этому причастен. Ярость была страшна, как и месть, последовавшая после ярости. Но и она сама никуда ещё долго не уходила, пока Чуя не усмирил ее более приятным путём, который нравится им обоим. Поэтому сейчас Чуе не страшно, потому что он знает последствия того, что будет после этой самой ярости и мести.

***

Чуя увидел только быстро развивающийся плащ и тут же рванул за ним. Без слов, без колебаний он направился шаг в шаг с Осаму. Когда они поехали в лифте на последний этаж, у Чуи внутри прозвенел первый тревожный звоночек: ярость Дазая, кровь по всему телу и последний этаж здания мафии - кабинет Мори Огая. – Дазай? Все в порядке? - это лотерейный билет. какой вытянешь - спокойное/бурное обсуждение, громкий секс во время обсуждения или молчание? С Осаму Дазаем этот билет всегда менялся в течение ситуации. Сейчас же Чуя вытянул билет, означающий молчание, а то есть: «не трогай, с тобой в лифте находится бомба замедленного действия». Он послушался. Когда двери лифта открываются, Осаму хватает Чую за руку и вылетает из кабины. Они идут к охране, и те по ледяному, осмотру взгляду поняли: «выполнять беспрекословно и уходить с поста, если жизнь дорога». Они врываются без стука, без вежливости, без предупреждения. – О-о, Дазай-кун, Чуя-кун, доброго времени суток, - ох уж эта противная ухмылка, которая сейчас казалась Дазаю самым отвратительным видом в его жизни. – Какого хуя, Мори? - суффикс никто не собирался добавлять изначально. У Чуи глаза по пять копеек, он ошарашенно смотрит то на своего босса, то на напарника, понимая к какому плану всё идёт. Ухмылка пропала с лица Огая. Появился злобный оскал, не значащий ничего хорошего: – Осаму, подбирай выражения. У тебя какие-то новости или ты пришёл просто так? - ебаного суффикса как будто и не было. – Какого хуя, босс? Почему ты отдал мне приказ ничего не делать? Ты так отчаянно хотел выкинуть меня из своей организации, потому что боишься, что я убью тебя во сне, пока ты будешь сладко спать, как ты убил прошлого босса? Что тобой движет? Мори, скажи мне, - Чуя только сейчас заметил, что повязок на глазу нет и как мелко дрожит Осаму. Босс, это, вероятно, тоже заметил. – Верно, ты как всегда прав, мой маленький демонический вундеркинд. Я пытаюсь создать ситуацию, которая будет выгодна именно мне для устранения тебя, - Мори поднялся из своего стола и начал медленно идти к ним. – Чуя-кун, пожалуйста, отойди в сторонку. Не хочу вмешивать тебя в наш с Осаму разговор, - Чуя отошёл, но только совсем чуть-чуть, так как увидел, что рука Дазая непроизвольно дёрнулась к нему, в немой попытке удержать. Чуя также увидел, что это заметил Огай. Увидел голодный блеск хищника в его глазах, хищника, который уже поймал свою добычу и медленно, маленькими кусочками съедает его, пока тот в сознании. – Осаму, ты боишься? Да, я убил Оду Сакуноске, да, я приказал тебе оставаться на месте. Но ты не послушался моего приказа, - Мори подошёл близко к Осаму и положил свои руки к нему на плечи, - успокойся, ты слишком напряжён. Дазай лихорадочно анализировал происходящее, пока глаза Чуи расширились от ужаса и понимая ситуации. Дело будет плохо. Плечи Осаму расслабились под руками босса, голова опустилась. – Умничка. Можешь же, когда хо... - ужасные, по мнению Осаму слова прервались рваным хрипом и булькающим звуком перерезанной глотки. – Умри, сволочь, - скоро бездыханное тело босса, с перерезанным горлом упало на пол спиной, - слишком безболезненная смерть для такого, как ты. Сгори в аду, отродье. Нож из руки выпал так же, как и попал туда. Чуя и Осаму так и стояли возле трупа некогда босса, уже постепенно остывающее. Мол, кушай пока тёпленький. Дазай первый вышел из длительного ступора. Он отмер, подошёл к телу и стянул с него красный шарф, обозначающий босса портовой мафии. Осаму взял его, покрутил в руках, словно взвешивая своё решение и повернулся к Чуе, который смотрел на него лишь с восторгом и восхищением. Они вместе давно мечтали сделать это. Вместе спланировали, вместе и осуществили. Это именно Чуя подкинул Дазаю нож, которым был зарезан Огай Мори. В планы не входила смерть Сакуноске, но это они проработают морально и мОРАЛЬНО. Вернувшись из воспоминаний, Осаму почти уверенной походкой направился к Накахаре. Все думали, что в будущем, если это будущее будет, Осаму Дазай займёт место босса. Что именно он станет королём, а Чуя - его верной правой рукой. Но нет. Осаму не хотел этого. Ему было страшно лишь от одной мысли о том, что будет, если он станет боссом. Ему было чертовски страшно. Ему долгое время снились кошмары, и его успокаивал Чуя, которому он завидовал - Чуе не снятся сны. Подойдя к Чуе, Осаму осторожно надел шарф на его шею. Смотрелось красиво, вместе с его медными волосами и отличным вкусом стиля. Снова отойдя на пару шагов назад, Дазай решился сделать то, чего не делал ни с одним боссом – присяга на верность. Он медленно, смотря в глаза, опустился на одного колено, и опустил голову, отдавая верность новому главе. Чуя же вновь ошарашенными глазами смотрел на то, как тот, кто славился своим похуизмом в сторону верности боссу, стоит на колене, опустив голову. В тот момент, когда Чуя собирался что-то сказать, буквально почти с ноги открылась дверь в кабинет. Это Коё. – Чуя? Осаму?... - ее голос становился все тише, когда она начала понимать, что происходит. За ней появился Акутагава. – Отдайте свою верность и жизнь новому боссу. Мори Огай - лживая, лицемерная сволочь, недостойная жизни, - Осаму поднялся и говорил это, не смотря на незванных глазах. Его взгляд был прикован лишь к одному человеку, ради которого он был готов на всё и который тоже пойдёт ради Осаму на всё. Даже переступить через собственную гордость. Коё и Акутагава молча склонили головы. – Всё-всё, поднимайтесь, Дазай шумиху тут развёл, - помахал руками Чуя, странно смущённый, хотя ему в скором времени предстоит пережить это на собрании уже завтра, как новоиспечённый босс портовой мафии, - я новый босс, Осаму же свидетель этого, свободны. Как только незванные ушли и остались только Осаму и Чуя вдвоём, второй резко прижал в объятия первого. – Накахара-сан, или как мне тебя называть, босс? - насмешливый голос, хотя в глубине него не было и капли радости от смерти лучшего друга. Лишь гордость, восхищение и уважение к тому, кто сейчас его крепко обнимает. – Господи, заткнись, – и они слились в полном нежности и любви поцелуе, закрепляя им свою любовь и обещанием быть друг с другом вечность. Этим вечером Чуя поможет справиться Осаму с яростью любимым им способом, который нравится им с ещё их шестнадцати. В итоге Дазай не уйдет из мафии, станет верным помощником и правой рукой Чуи. Они всё пройдут вместе, все трудности преодолеют вместе. Это всё, что для них нужно.