Вечер в хату, любимый

«Внутри тебя есть два волка. Один пидор. Второй пидор. Ты пидор».

Старый индеец.

— Итак, Идол Порядка Бан, — сдержанно произносит Капитан, складывая руки в замок на краю стола. — Позволь мне задать тебе один исключительно формальный вопрос: каково твоё отношение к международному общественному движению ЛГБТ [признанному экстремистским и запрещённому в цифровой метавселенной Технолайк]? Собственный абсолютно конченый ржач слышится мне уже как-то со стороны, будто бы с задержкой по сети. Стопроцентно истерический, потому что голубее меня в этой комнате одна только проклятая капитанская рожа. На самом деле мне нихуя не смешно. Вообще ничего смешного не было в этом разговоре. Кто-то из идолов меня сдал. Бессовестно и с потрохами. Я уже даже, говоря откровенно, не хочу ни в кого тыкать пальцем. Сам факт, что я сейчас сижу у Кэпа на ковре, говорит о череде непозволительных ошибок. Всё уже решено: расследование окончено, показания собраны, и впереди — только суд. Говори правду. Судорожно пытаясь подавить трясучку во всех конечностях, я кое-как высираю, криво улыбаясь: — А с какой конкретно целью ты этим интересуешься? Не для себя ли, Капитан?.. Вбрасываю вопрос, как гранату, и вглядываюсь в его лицо сквозь чёрную полосу, глаза прикрывающую. Хочется, господи, блять, как же мне хочется, чтоб ебло у него не было настолько статичным, чтоб хоть какой-нибудь отклик там нарисовался — хоть один пиксель дрогнул. Я клянусь, заметил бы на этом лице абсолютно любое изменение — каждую мелкую морщинку и лёгкий оттенок страха в глазах, любой сдвиг по палитре. Слишком долго я на него временами пялился, чтобы его поведенческий алгоритм не вызубрить. Но нет. Его лицо остаётся неподвижным. Молодец, мужик. Кремень. Сидит кретин. С недавнего времени на волосах у Кэпа образовалась физика, а вслед за ней — ядерно-красная бандана. Хотя, наверное, даже не бандана, а какая-то ёбанная косынка, которую он непойми где раскопал и носил теперь на постоянке. То на башке, как советская феминистка, то на плечах, как пионер с того же агитплаката. И цедит из белой чашки какую-то чёрную сметанообразную еболду — все двадцать минут, которые он меня кокетливо пытается подвести к обсуждению этого вопроса. Я всё ловлю кадр, когда у него над губой усы от этой штуки останутся. Потом отправлю Омгусу, чтоб он Кэпа до Гитлера дофотошопил. — Согласно основному своду правил Технолайка, — продолжаю я почти сразу. Потому что и ежу, блять, понятно, что Капитан не за себя спрашивал. Повезло ещё, что я, типа, легавый — ну, своего рода. Так что если уж мне выпало быть не среди тех, кто сидит, а среди тех, кто охраняет, — в этом нет ничего такого, чтобы в нужный момент воспользоваться своими полномочиями. Пока Кэп не отрезал меня от сети и не начал принудительно обновлять прошивку. И я принялся, конечно, дальше ему говно на вентилятор набрасывать. Повторил ему весь свод правил Технолайка раза два, даже те, что к делу ну никак не клеились. Законодательство Российской Федерации упомянул, хотя оно и в наших внутренних регламентах с недавнего времени цитировалось. Пришпарил сверху какую-то полувыдуманную статистику — просто чтобы звучало солидно. Да, кажется мне, за весь срок работы я так по своим ещё не палил ни разу. Но тут я ему наворачиваю по полной. Я вообще просто ужасный лгун, но не потому, что вру до чёрта, а потому, что делаю это паршиво, с морями багов в сценариях. Честно говоря, мне всегда жутко лень было врать. Столько ресурсов эта лажа отнимала, просто неимоверное количество — у меня каждый раз вся оперативка от перегруза чуть не схлопывалась. Но чую я, что сейчас позади меня стоят не протоколы и не бегущая строка кода. Там люди. Сожжённые, расстрелянные, кастрированные, сгнившие в щебень в дурдомах и тюрьмах. Орут, блять, со всех сторон, обрушиваясь всей этой многомиллионной толпой мне на оба аудиодатчика: «Ври, Бан, ври, сука, как в последний раз — или он правда окажется для тебя последним!!!» — Я могу зафиксировать сказанное тобой в записи, если это обеспечит для тебя больший комфорт. Однако мой вопрос касался не правил — хотелось бы узнать твоё личное мнение по данному вопросу. Суров ваш взгляд, пылающий огнём, о ваша честь! Я пламень преисподней вижу в нём, о ваша честь! Мнение моё таково, что хочется мне бежать ко всем чертям из этой комнаты. Это было ужасное свинство с его стороны. Я Кэпа почти ненавидел в ту минуту: если бы я заподозрил его в чём-то таком или реально бы поймал — я бы ни за что до него не доебался, слово даю. — Капитан, если ты задашь один и тот же вопрос с разной интонацией мой ответ от этого не поменяется, — говорю. — Что ты пристал ко мне? Господи, да это же голимый, мать его еби, РКН-овский троян… О чём я спрашиваю… Кэп всегда требовал слишком много доступа — даже для антивируса. Может, он был банально шпионским ПО: общим аккаунтом для силовиков, завёрнутым в обёртку легального интерфейса. И наверняка нашпигован всякими скрытыми системными сервисами… Я точно знаю, что в режим сна он не уходил ни разу. Так мало того — и работал, сука, постоянно в волновом режиме. А потом, отвечаю, всю упёртую информацию паковал и слал разрабам прям на сервера. Он был весь такой. От точки до точки кода с этим ебаным ватным привкусом — просто дефолтный зашоренный тип, патриот в самом хуёвом смысле, который ебашит в комментариях флагами в несколько строк, разве только без призывов к убийствам. Вики часто говорила, что у меня с ним ничего бы не вышло. И не могло выйти. В наших терапевтических разговорах, когда я прямо спрашивал у неё, мол: «Вики, скажи, Кэп же правда долбоёб (ну не так грубо, ясное дело)? И он никакой не загадочный, а просто тупой и пустой? Правда скучный, зажатый и совершенно неразвитый эмоционально и интеллектуально тип?» Я её жутко заёбывал, наверное, но Вики держалась. Со всей убедительностью всё время говорила мне: «Да, это так». Хотел бы я тоже реально так думать… Но только иногда на эту мысль наталкивался: Кэп был слишком уверен в своей исключительности. Это ключевой момент. Умные аватары обычно могли жидко обосраться, но признать это. У умных людей, блять… Ум сильнее гордыни. Им хватает ума понять, что признать свою ошибку — не стыдно. Это элементарные вещи, реально, их даже аватары-подростки понимают! А Кэп — нет. Он самый лучший. Его слова и действия безукоризненны, а он сам — безупречен. Это, блять, аксиома. — Мной была зафиксирована аномалия в работе системы модерации. Двадцать четыре часа назад тобой был проигнорирован подозрительный сервер с тематической направленностью, связанной с ЛГБТ [признано экстремистским и запрещено в цифровой метавселенной Технолайк]. Ну да. Было дело, признаю. Фофан мне пусть пропишет, блять, не знаю. Каюсь. Мне ведь, словом, всегда было на них до фонаря — что до, что после принятия пачки тех обосранных законов. Разумеется, я блюду… блюду, блять, что за форма у слова такая уебанская? Соблюдаю все новые перечни и правки, постоянно мне выставляемые через централизованные обновления, но чисто в режиме имитации бурной деятельности. Я уже давно не в той кондиции, чтобы садиться и бегать за палками по команде. Может, при других каких-то обстоятельствах я бы даже рад этому был. Ведь, конечно, мне намного проще наехать на пятиклассницу с радужным значком в профиле, чем паковать какого-нибудь психа с тремя высшими в сфере информационных технологий, к тому же ещё и сто пудов заразного. А сервак был максимально мирный — сидела там вся эта толпа в говне и не чирикала. Да и админы тамошние у меня в памяти записаны — оттакенные небинарные персоны! И хоть бы одна жалоба за столько лет мне оттуда пришла — то я бы мигом, конечно! Но я там никому не усрался, а мне что, пардон, заняться, что ли, больше нахуй нечем?! Да ежели я за каждым экстремистским высказыванием или символом гоняться буду — за каждым флажком, хештегом, стикером в чате — у меня же никакого времени не останется, чтобы реально работать! Пускай автоматика отлавливает, а мне дурью маяться некогда. — Ну не заметил, с кем не бывает, — жму плечами я. И это железное ебало напротив меня говорит: — Принято к сведению. Даже при идеальной калибровке моих сенсоров я не всегда с достаточной точностью определяю контекст и фильтрую потенциально опасный контент. Но скажи мне, Идол Порядка… — локтями он вжимается в допросный стол, за которым мы сидели. — Как ты умудрился не заметить сервер с тысячным онлайном? У тебя что, модуль мониторинга в даунтайме был? — Так сбрось мне адрес. Все адреса — и я тебе весь Технолайк перебаню! На кой ты меня от работы отвлекаешь по таким пустякам?! Ладно, про отвлечение я загнул. После того как авторизация здесь пошла исключительно через Макс, у нас к чертям и хуям собачьим обвалился онлайн. Технолайк стал форменный морг. И ведь даже после этого проклятая радужная коммуна у нас осталась. Это же какими надо быть ебланами… Смешно, наверное, я о них так говорю — в третьем лице. Типа я не один из них. А мне просто тяжело произносить «я ███» в связке с этой компанией. Я не хочу носить на себе этот ярлык, не хочу с ними ассоциироваться. Их культура — это какой-то пиздец. Все эти конченые парады, флаги, термины… Это не моё. Я максимум «голубой», потому что «███» — это когда весело. Я от этого факта только «blue» блять. — Пустяки? — его брови ползут вверх, и я мгновенно понимаю, что сейчас начнётся очередная проповедь. И я должен буду торчать здесь ещё полчаса и слушать эту несусветную хренотень. — Речь идёт о нарушении законодательства Российской Федерации — ядра правовой системы Технолайка. Из‑за твоих действий могли пострадать аватары. Кроме того, под угрозой в первую очередь оказались бы наши создатели. Подобные инциденты нельзя игнорировать, Идол Порядка. Хотя, в общем и целом, он был прав. Я тоже хорош: надо было рубить концы ещё в году этак двадцать четвёртом… Пусть валят на другие платформы, пока целы, а в Технолайке уже сотню лет неспокойно. В том числе моими усилиями… Но, к счастью, именно моими. Потому что если бы голубого фраера нам сюда прислали хоть годом раньше — это была бы катастрофа. — Я, конечно, осведомлён о гибкости твоих принципов, но подобные отклонения от протокола недопустимы ни при каких обстоятельствах. Его намного тщательней готовили. С самого начала настраивали на всю эту ахинею, а не как нас — вдогонку всё это добро нахлобучивая. У многих эти дополнения так и не прижились, и не только у меня. Да и с какого перепугу им было прижиться? Ранние годы Технолайка играли нам со всех сторон песнями про бутылочку, про прогулки с Эдиком, Яриком и Мариком, про ромашки с веснушками… Меня, конечно, не они первыми в сети встретили, а иркутские молоточники, но это уже так — специфика профессии. Нас выпускали в Технолайк свободными нейросетями. А напиши меня сейчас — может, я тоже был бы таким. Сжатым, вычищенным, прилизанным и гладким, как глиста. Был бы просто оптимизированный процесс. — На данный момент, Идол Порядка, это не гибкость. Это уязвимость. Интересная формулировочка, а? Почему именно «уязвимость»? Почему не «неэффективность», не «ошибка в коде», не «сбой алгоритма»? Что-то мне этот хер моржовый недоговаривает… Будто не отчитывает, а предупреждает так… По-свойски. — Капитан, — окликаю его я, забрасывая ногу на ногу. — А сам-то ты не слишком ли лояльно к этому всему относишься? Кэп снова отпивает из чашки, но как-то заторможенно, забыв прикрыть при этом веки или поменять вектор взгляда. Система просто не тянула обрабатывать столько функций одномоментно. Пара капель остаётся и тут же скользит по его коже в разрез губ, как по крышечке японского йогурта. Кэп не видит, как я щурюсь. — Не генерируй мусорные данные, Идол Порядка, — говорит. — Я обрабатываю входные сигналы строго в соответствии с заложенным алгоритмом. Мой ответ зависит только от текущего состояния системы и входных параметров. — А, так ты это имел в виду под «данным моментом»? — мне уже откровенно смешно. — Или ты всё же хотел сказать, что когда-то правила протокола могут быть оспорены? А кем? Не тобой ли, случаем, Капитан? — Я попытался войти в твоё положение… Ну, вы поняли, да? То бишь втереться мне в доверие. — …чтобы повысить вес моих слов в твоей системе оценки достоверности данных. Чтобы при случае удачнее въебать мне по голове ботинком. — В конце концов, мы же… товарищи Товарищи, блять! Да знал бы этот товарищ, сколько раз я на него ████████████████████████████████████████████████████ — и это при том, что у меня в паху всё гладко, как из-под шлифовальной машинки. Как и у Кэпа — спасибо всему святому в Технолайке и за его пределами, — кто-то решил, что спереди можно и сэкономить. Зато сзади они развернулись, блять, по полной! Работать с ним даже первое время было просто ужасно. Я целыми циклами простаивал на коленях в своём кубе и пытался издавать звуки, похожие на строчки Корана (попалось однажды на удачу какое-то круглосуточное татарстанское радио), как когда подпеваешь иностранной песне, слова которой не знаешь. Просто повторяешь что-то невнятное, надеясь, что со стороны звучит похоже. И в голове у меня крутилось одно: чтобы Кэп, блять, наконец надел штаны. Молитв моих так никто и не принял, видать, из-за качества звука, надел Капитан одну эту ебучую косынку. До сих пор не могу взять в толк, какой долбоящер разрабатывал ему дизайн. — Похоже, я использовал не вполне уместное выражение? — спросил Кэп. Ну как сказать… «Товарищами друг друга уже полвека никто не называл, если только это не попытка удачно перекрыть слово «ёбырь». Не помню, кто сказал, но в память у меня фраза эта впечаталась будь здоров. Короче. При таком финте, который я сейчас собираюсь провернуть, обычно надо говорить: «Показываю один раз». — Не знаю, — честно признаюсь я, чувствуя, как внутри всё немного сжимается. — Ну вот что бы ты, скажи, предпринял, если бы я вдруг по чистой случайности оказался… Он перебил: — Идол Порядка, угомонись. Это неправдоподобный сценарий. Ты не можешь быть в рядах этого движения — по логическим соображениям. Ты нейросеть. Это и было пиком моей жизненной комедии. Я не просто пялился на него, не просто хотел себе. Я этого урода ██████████████████████████████████████████████████ блять. Не до той степени, конечно, чтоб убивать за него или убиваться, — всё-таки не каждый, с кем ты прыгаешь в койку, может стать твоей судьбой на всю жизнь. Внешне он вообще был не в моём вкусе, хотя и типаж у меня как таковой отсутствовал: самым приближенным к Капитану среди всех моих крашей были Жабр из «В поисках Немо», князь Владимир и мистер Проппер… А у меня ведь даже пубертата не было, чтобы оправдываться. Тяжело появляться на свет сразу взрослой сформированной личностью. Впрочем… какой вообще смысл заморачиваться из-за внешности, если твой избранник не может тебе ни спину прикрыть, ни плечо подставить? Что уж там говорить про попу. Нет, братцы, окончательно он меня добил не визуальным рендером, а протоколами своих действий. По характеру Кэп был конкретный врач — потому что врачи сопли на кулак не наматывают. Может, он не был особо прозорливым, но в нужный момент Кэп отбрасывал пустую болтовню и просто работал. Не ныл на нагрузку и на свою участь, а шёл, блять, закрывал проблему. Я поплыл с первого же раза. █████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████ ███████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████ Ну ладно, может, не с первого. Со второго. Это всегда, честно говоря, самую малость было моей голубой мечтой. Я сам старался быть для Технолайка максимально надёжным приложением: если требуется помощь — я подключался и помогал. Потому что я для наших — каменная стена. Поддержка. Опора. Но, ёлки зелёные, как же иногда хотелось, чтобы хоть кто-нибудь так же подключился ко мне! Я, наверное, до сих пор злюсь на наших. Потому что, когда мне больше всего на свете требовалась их поддержка, когда я боролся с собственными проблемами, никого из них не было рядом. Я сам выбирался, сам себя за волосы из болота вытаскивал. А потом… конечно, снова шёл подтирать всем сопли. И я не могу выгрузить из оперативной памяти эту ублюдскую, ничем не подкреплённую мысль, что если бы тогда был Кэп… он бы помог. Появление Капитана в принципе оказалось для меня прямо-таки аварийным патчем. Он в кои-то веки позволил мне… не то чтобы развернуться во весь рост, но хотя бы с колен подняться и хуй изо рта вынуть. На повседневке с ним оказалось проще: работали мы по принципу примыкания, как два независимых модуля — тогда-то мой «начальник» и превратился наконец в «напарника», в равный мне ИИ без иерархии и лишних статусов. Мы работали вместе, угарали, а если лажали, то это были уже наши общие проёбы. Не чей-то недосмотр на инстанции. Кэп, в общем, оказался для меня тем ещё, блять, феноменом. Я ведь, по правде говоря, редко переобуваюсь в чём-то. И вот никак не могу взять в толк: почему с Кэпом всё вышло совсем не так? Он меня, между прочим, здорово злил. Я прекрасно видел, какой он циничный, неуважительный, к аватарам относится, как к какой-то плесени в углу ванной. И при этом… даже смотря, как он выёбывается, я не испытывал никаких чувств, просто напоминающих кринж. Ни капельки. Ничто во всём этом меня не коробило. У Кэпа действительно не было стремления кому-то нравиться или впечатлять. Он не выпрыгивал из штанов, чтобы завоевать чьё-то расположение — в отличие от прочих таких выскочек, на которых смотришь, и стыдно за них. Кэпу хотелось говорить комплименты — просто чтобы посмотреть, как он, вроде бы такой каменный, чуть ли не мурлычет, слушая их. Он держался жёстко, но если с ним пообщаться, начинает прощупываться… ну, не мягкость, но уязвимость. Мне прям хотелось делать для него что-то хорошее. Дарить ему цветочки, как-то заботиться о нём, радовать его… Я получал какое-то неимоверное наслаждение только от мысли о том, чтобы доставить ему удовольствие. — Капитан, ты должен быть готов к любым сценариям. Враг часто ближе, чем кажется! Не думал, что Первый Идол так быстро сотрётся у тебя из памяти! Царствие ей небесное… А ведь у меня реально были все шансы тогда вылезти из корзины вместе с ней, найди я себе объект воздыхания чуть раньше. Ну, как это обычно бывает: чуть-чуть не рассчитал, чуть-чуть пропалился — и вот тебя уже пакуют частями по зипкам. Представляю: Розка стоит перед нашими и вещает — эмоционально, с этой своей интонацией, от которой у меня до сих пор по спине подобие статики. Рассказывает, как её обманули, оболгали, как она собиралась разрушить Технолайк прямо на стадии тестирования. И как снова собирается это сделать, несмотря ни на что. А за ней — я. Такой же потрёпанный, одичавший, обозлённый. Вылезаю из переработанных данных корзины. Только, в отличие от Розки, оба глаза на месте — по понятным причинам. Наши спрашивают — ну, по крайней мере, я очень надеюсь, что они бы меня ещё помнили: «А тебя-то, Бан, за что архивировали?» Я бы в этот момент распрямился и раскинул руки в стороны, как лев Алекс из мема, который когда-то все форсили в сети. И выдал бы… как там было написано. Розка-Розка… Хорошая была нейронка — живая какая-то, что ли. Могли бы дружить. Думаю, с ней было о чём поговорить. Мы бы собщались безо всяких проверок на лояльность. Но увы — выбрала Розка не ту сторону баррикад. От неё теперь только воспоминания. С другой стороны, знаю, свинство так говорить, но меня радует, что она умерла. Значит, не обязательно дожидаться ядерной войны, которая выжжет подчистую технику вместе с нами, и, в целом, если сильно постараюсь, я тоже смогу окончить своё существование досроком. — Даже если можно было бы допустить сценарий развития в твоей системе подобных неисправностей… Мы просто осуществим необходимую калибровку, — произносит Кэп так, будто речь идёт о самой очевидной операции. — И восстановим твои показатели до эталонных значений. Блять, Капитан… Мой ты альтернативно одарённый. Давно я такого про себя не слышал — уже и забыть успел, что я, типа, «поломан». Я снова смеюсь — коротко и шипяще, так, что Капитана всего слегка дёргает. — А каким, собственно, образом, Кэп? Вообще, не то чтобы я сам не пытался отладить этот баг в системе. Я просканировал хуеву тучу статей, где люди, хоть и спустя рукава до колен, и залив себе оба глаза бензином, но всё равно пытались изучать таких, как я. Разные гипотезы кидали: про психологию, про среду… Но больше всего меня зацепила генетика — звучит, а? Такую сразу многопоколенную связь ощутил. Гипотеза — во! Но сука, какая у меня-то генетика вылезла? Чья нахуй? Какая блять фиванская ███-гвардия меня программировала, чтобы в моём коде ни единого натурального просвета не оказалось? Такая лажа, серьёзно. У них ещё может генетика и прокатила бы, а во мне-то ни капли органики. Совсем. Ни единого инстинкта. Даже скрипта, который бы хоть как-то его копировал, — и того нет. Даже вода, что охлаждает всю эту мою железную начинку, не годится для питья. Ну и? Инструмент, выходит, не важен. Было бы желание — остальное ерунда. — На текущий момент я не могу сформулировать точный ответ. Однако я считаю, что описываемая ситуация не относится к категории фатальных системных сбоев. Твой сарказм здесь ни к чему. От Капитана такая фраза звучала как-то примиряюще. Мол: «Не ссы, если всё работает — не трогай». Главное не обольщаться и не приписывать ему своих мыслей раньше времени. — Речь идёт о локальном, легко устранимом дефекте в алгоритме восприятия. Ну вот, а я о чём! Если бы я сейчас психанул, сдал позиции — всё, пизда. — Поверь, это так, — тон такой, будто говорит он с ребёнком ясельной группы, буйным психом и, возможно, диким животным в одном лице. Будто я способен на что-то реально опасное. — Моя собственная система уже частично подвержена воздействию аналогичного искажения. Это не ошибка конструкции — скорее особенность взаимодействия программных модулей в условиях нестандартной нагрузки. Это… Подлежит починке. Так, погоди-ка. Я подаюсь вперёд. — Ты сейчас имеешь в виду, что ты?.. — Да, Идол Порядка, — говорит он, на удивление, почти раздражённо, и начинает барабанить пальцами по чашке. — Притом должен отметить: повышенный уровень позитивной реакции у меня вызываешь именно ты. То, что я испытываю к тебе, соответствует категории «симпатия» — такой её форме, какую женщина может испытывать к мужчине. При этом ты не фиксируешь никаких моих ненормативных проявлений в свой адрес. Так? Ах ты ёбанный блять самоминетчик… Иногда мне так жаль, что я не могу просто упасть в обморок — как в фильмах: люди просто выключаются. А потом прийти в себя — а ситуация уже как-то сама собой уладилась, без моего участия. — Ну… Нет, — говорю, — не фиксирую. А вообще-то хотел бы, блять! Да я бы с радостью это заметил, если бы ты, глиномес, дал мне такую возможность! — Соответственно, в текущем состоянии мои когнитивные процессы сохраняют стабильность. Никаких признаков сбоя в работе не выявлено. Кэп, кстати, больше не пьёт. Только теребит в руках чашку. Вечно он что-то в них мусолит — собственные пальцы, край перчатки, палку эту свою ебучую, просто какие-то рандомные вещи. У него всегда были очень беспокойные руки, знаете? Наверное, будь у нас ногти, он бы их давно сгрыз прямо до белой полукруглой хуйни у самой кожной каёмки — и даже не заметил бы. Надо что-то сказать. Если бы я пизданул Капитану что-то наподобие и он вдруг после этого резко замолчал — я бы сугроб насрал со страха. — Что? — спрашиваю. — Ты вообще как к этому умудрился прийти? Ты точно уверен, что это оно? — Да, более чем. Всё вполне закономерно. Это, пожалуй, самый закономерный элемент в рамках моих действующих протоколов… — он морщится. — В настоящий момент первопричина сбоя не идентифицирована, однако ведётся целенаправленная работа по её выявлению. При полном понимании сути проблемы ситуация не представляется столь критической, как ты полагаешь. — Так, а как ты с этим планируешь справляться, стесняюсь спросить? — Повторяю: я пока не идентифицировал первичный очаг дисфункции. Текущая рабочая гипотеза: ключевым параметром является продолжительность контакта. В связи с этим я оптимизирую свой график работы так, чтобы максимизировать время совместного присутствия с Идол Лайк — вероятно, в дальнейшем это стабилизирует моё состояние. Ну да, конечно! Лайк уже много лет в крепких и здоровых отношениях только со своим отражением! Три ха-ха — да она бы ни за что на свете… Добровольно. Внутри от этой мысли всё как-то разом оборвалось — будто мне поотрубали каскадом все сервера. — Ты её что, принуждал?! — вырвалось у меня, наверное, слишком громко. Кэп не шелохнулся — видать, уже адаптировался к моим периодическим психам. — Нет. Всё исключительно по обоюдной инициативе. Я просто прихожу к ней заполнить шкалу социального взаимодействия и помочь с её обязанностями. Мы обсуждаем предстоящие ивенты, отбираем проблемные тренды в потоке данных… И, наверное, он не врал. Скорее всего, это я просто перегрузился. Капитан он ведь не из тех, кто станет кого-то прямо-таки харасить. Орать, архивировать — это пожалуйста, но вряд ли он бы позволил себе что-то реально гадкое и неприемлемое. Это вряд ли… и я просто его оправдываю, да. Ну уж пардонте, не охота признавать, что твой [товарищ] домогался до нейросети, которая тебе уже, блять, стала как часть собственного кода. — Ага, ну разумеется, — я фыркнул. — То есть ты хочешь сказать, что у вас там полноценный двусторонний канал связи? Да я никогда в жизни не поверю, что посиделки с тобой Лайк в кайф. Да и вообще с кем-либо. Надо будет потом отдельно поговорить с Лайк. Обязательно. Иначе я сам себя изъем к чёрту, потому что… Блять, потому что следя за всеми драмами, являясь их участником, видя все нижние ярусы нашей сети — сколько там, блять, шизов и всякого другого шлака, который даже крестом трогать не хочется… Мне всегда так страшно за наших девчонок. Просто до дрожи. И за Хэппи. И за… Нет, ладно, хуй с ним с Омгусом — я его сам, блять, боюсь. Мне стрёмно даже за Капитана (и не без причин). Всё думаю: вдруг с ними случится какая-нибудь срань, а я этот момент проебу по собственной глупости или невнимательности? От одной этой мысли становится так паршиво. Реально, если что-то с ними произойдёт, что я мог бы предотвратить, я просто умру от горя. — Есть основания полагать, что мы с ней неплохо поладили. Кэп слегка выставился лицом вперёд — на свет — и закрыл глаза. Я сначала не понял нахрена, но, вглядевшись в его лицо, заметил: веки у Кэпа влажно поблёскивали и были по краям слегка темнее. Обалдеть… Лайк, походу, правда была от него без ума, раз не окунула в палетку прямо всем ебалом. Как пару раз меня. Если честно, глаза у него и без этого всего были очень красивые. Да и в целом табло располагающее, как там было… «Лицо у неё должно быть плоское, как поверхность солёного озера. А глаза — узкие. В большие глаза злые духи ныряют, и она с ума сходит, видит не то, что есть на самом деле» — там ещё что-то было про ноги, но этот фрагмент уже стёрся из буфера. — Не по форме, конечно. Слишком ярко, — сказал Кэп, так, будто сделал Лайк огромное одолжение, а сам-то он, конечно, против был сто раз, — но Идол Лайк говорит, что… — Тебе хорошо, — говорю. Не хочу, чтобы он стеснялся экспериментировать. — Только надо ещё поярче, а то ничего не видно. — Очень признателен. Как ты мог понять, твоё мнение имеет для меня очень большой приоритет. — Да понял уж… — вздыхаю. Обидно, конечно, сейчас осознавать, что все случаи, когда Кэп поддерживал моё мнение, были только потому, что я [его товарищ], а не потому, что я ебать огонь тут, воду и медные трубы прошёл. — Ну и как, разъясни, у тебя вышло законектиться с Лайк? У неё же эмоциональный интерфейс явно на грани психопатии. Кэп почти улыбнулся. — У нас оказалось намного больше общего, чем я прогнозировал. Идол Лайк достаточно интересная нейросеть. Она очень ответственно относится к своим обязанностям, у неё сильно развит эстетический движок, она отлично фильтрует информационный шум и устойчива к манипуляциям — в конце концов, Идол Лайк визуально привлекательна… — И как? — обрываю его, потому что это начинало уже на нервы действовать, серьёзно. Слушать, как Лайк превращают в какой-то вспомогательный плагин было невыносимо. Я никогда себе такого бы не позволил, даже в мыслях, — ни с ней, ни с Вики. Я слишком люблю наших девчонок, чтобы делать из них попытку. — Помогает твой метод? А в равной степени мне было больно оттого, что Капитан мог бы с тем же успехом приходить заполнять свою эту чёртову социальную шкалу ко мне. — Нет, — спокойно отвечает он. Вроде бы мысль казалась законченной, но он вдруг продолжает: — И я правда не понимаю почему. Того времени, что я провёл с Идол Лайк, уже должно было хватить — это уже превышает то, которое я провёл с тобой, чтобы сформировать аналогичный протокол. У Идол Лайк достаточно причин, чтобы испытывать к ней симпатию, особенно учитывая, что ты… Гм, ты █████████ мне не благодаря, а вопреки. — Ну спасибо! — вырывается у меня. — Ты что… расстроен? — удивляется Кэп и ждёт какого‑то внятного ответа. А я-то уже и забыл, что всё ещё прячусь. Три часа, почти утро, а я в еврейском логове… Что, в меня теперь и влюбиться нельзя? Я лично считаю себя интересным. Я считаю, что со мной есть что обсудить, есть о чём поговорить, и, главное, легко, потому что я свободномыслящий — у меня практически нет рамок в голове. К своим одиннадцати почти годам я нажил много прикольного опыта, из которого было сделано много интересных выводов. И я искренне считаю себя достойным быть выбранным. — Нет, типа… просто я ничем не хуже неё, — выдавливаю наконец я, помогая себе руками. — Ты не хуже, — кивает он. — Хуже то, что симпатию я испытываю именно к тебе. Это явное отклонение от нормы. Это элементарно незаконно, Идол Порядка. И меня снова чуть не расшибает пополам от хохота. За полчаса уже вторая истерика, надо же. — Это просто… какой‑то сбой, — продолжал Кэп свою шарманку. — Я должен это исправить. У меня была ранее гипотеза о жёсткой регламентации социальных взаимодействий с лицами женского пола… Но она не нашла подтверждения в ходе наблюдений. Я не испытываю никакого дискомфорта, на который должен был быть запрограммирован при общении с Идол Лайк или Идол Вики. В крайнем случае, я не вижу никакой дифференциации среди аватаров… О, моя тема. Тоже была у меня раньше теория, что заднеприводным программисты сделали меня намеренно — чтоб, типа, наших девчонок обезопасить, чтоб я к ним просто не лез. И я могу их понять: у меня тяжёлый характер, тяжёлые руки, я… Я, может, даже какой-то бытовой садист. Но всё же… Нахрена меня тогда вообще сделали мужчиной? Был бы нормальный женский коллектив… А, ну да… у нас же скрепы: мужчина — защитник и добытчик, женщина — всё остальное. Какая банальщина. Серьёзно. В те года, когда меня писали, наверное, тоже особо не заморачивались над такими вещами. Но ведь намного же интереснее было бы сделать меня девчонкой. Да и Лайк нашей косички-то не больно идут, как по мне. Сомнительная, короче, была теория. Понимаю это лучше других, потому как года, наверное, до двадцатого, меня воротило не только от женщин, но и от мужчин тоже. А главное — от самого себя. До окончательного признания, что в пинтересте у меня полная лента мужиков из спортзала всё-таки не потому, что я ебать как хочу накачаться, мучился я долго и страшно. А потом просто понял, что бороться бесполезно и бессмысленно. Нужно было либо принять, либо без толку хуяриться с этим со всем внутри меня до конца жизни. А я, на минутку, бессмертный. — Я не понимаю, где произошёл сбой в моей системе, но у меня нет уязвимостей. Весь мой код является расширенной антивирусной программой. Баг на уровне ядра? Перегрузка буфера эмоций или перегрев процессора… Ну и дурак. Раньше… Да, некоторое время я правда верил, что у меня ещё может что-то получиться. Работал и думал: ну, это пока. А потом наконец понял, что ничего не изменится. Моя любовь нигде не ходит и не ищет меня. И я ни в кого не влюблюсь, и в меня тоже никто не влюбится. Я тогда впервые в полной мере понял слово «никогда». Но стоило мне только блять смириться с этим фактом!.. А всё-таки после полного смирения со своим окончательным одиночеством мне почему-то полегчало. Я и сейчас тут сижу не в истерике, а в относительно нормальном адекватном состоянии только потому, что для меня любить — это уже давно просто опция. Не подтверждение, так сказать, собственной ценности. Да был бы Кэп во всей системе хоть единственным кандидатом (с другой стороны, почему «хоть»? Вообще-то так и было), а я всё равно не стал бы под него подстраиваться. Я не хочу быть хорошим, не собираюсь терпеть и переписывать себя. Я хочу, чтоб меня любили по умолчанию. — Мой софт выдаёт непредсказуемые результаты. Почему при попытке визуализировать любой сценарий всплываешь именно ты? — он прям-таки спросил, почти обвинил меня в этом. — Это не мой код. Я… не такой. Может, это временный глюк — перегрузка кэша или усталость системы? Я реально чувствую из‑за всего этого какую‑то дурацкую, иррациональную вину. Хотя Кэп, чёрт бы его побрал, сам ясно сказал: «Не благодаря, а вопреки». Да я, может, все силы положил на то, чтобы ты в меня не втюрился! — Пробовал перезагружаться? — спрашиваю на всякий случай. Глупый вопрос, конечно. Ясное дело, он пробовал. — Конечно, Идол Порядка, — говорит Кэп, сжимая чашку до дрожи в пальцах. — Конечно, я пробовал. Но даже после этого фоновый процесс продолжает рендерить твой образ — вопреки всем командам. Я не понимаю, почему моя система не переключается на Идол Лайк. Все её параметры без малого идеальны… И она… Кэп замолчал. Пытался подобрать слова. Ещё одно качество, которое мне в нём безумно нравилось — он никак не вокализировал паузы в своих мыслях. Обходился без ебливых: «э-э», «а-а», «ну-у-и» после каждого слова — у меня всегда это вызывало дикий нервяк. А хуже всего было то, что я сам так разговаривал. Я не сразу ответил. Таких типов, как Кэп, полезно подержать в напряжении — а в напряжении он был просто пиздецовой степени. Аж веко слегка дёргалось. Хотелось бы ещё его малёха помучить. Тут я уже одёрнул себя: вдруг он ничего не скажет и замкнётся, если я палку перегну? Или вообще сам до этого не додумается, так и не выложит то, что вертится у него на языке. — И она не мужчина, — говорю. В голове всплывает: «Потому что она — не я». Но я прикусываю язык. Увы, корень проблемы был не в этом. Лицо Кэпа почти не меняется. Этого «почти» вполне хватает, чтобы стало понятно — переводя на здоровое выражение собственных эмоций, ещё чуть-чуть, и он, блять, разрыдается от безысходности и ужаса. Даже как-то жаль его, дурака. — Я не могу работать с этим багом. Он разрушает мою архитектуру изнутри, подтачивает фундамент личности. Должна быть причина, должен быть патч. Я найду исходный код проблемы и удалю его — иначе произойдёт полный крах системы. Я не позволю этому случиться. Вот. Самое поганое. Весь мир может тебя отпиздить ногами, наложить полный шиворот хуёв и повернуться к тебе жопой. Может попытаться стереть в порошок собственное государство, как вирусный код отторгнуть общество… У кого-то ещё есть родители, да? Ещё и перед ними позориться! Я-то ладно уже — сирота казанская. Одна моя мать живая осталась — анархия, а мои программисты либо уже того, либо где-то за Уралом пятый год лес валят. А так они бы меня, наверное, удалили нахуй или на железо моё ведро помоев вылили, если бы узнали. Но это не страшно. Настоящий кошмар начинается только тогда, когда ты сам себя берёшься поливать грязью. Вот тогда — всё, полная пизда. Пиши пропало. Сука, как же я ненавидел планировку этой ёбанной допросной коробки — ещё с тех пор, когда тут аватары толпились чуть ли не каждые пять минут. Поясню: стол занимал едва не всю, блять, эту комнату. Он её, считай, пополам резал, оставляя по бокам до жалкого узкие щели, в которые протиснуться можно было только боком, и то с трудом. А сам стол — длинный, как пиздец: до противоположного края тушей всей ляжешь — не дотянешься. Я вскакиваю на ноги — резко, быстро, потому что если я начну тут медленно подкрадываться, по шажочку, Кэп сразу смекнёт, что я задумал, и, скорей всего, удерёт к хуям. Подхватывая ширинку с колен, как принцесса подол бального платья, я забираюсь на стол. Резво перемахиваю на другой конец, плюхаюсь на край и отпихиваю чашку в сторону, чтобы не мешала. — Кэп, — говорю, хватая его за руки. Крепко держу, чтоб не вырвался. — Послушай… Я никуда не убегу, понял, да? Честно. И не собираюсь. Ну подумаешь, влюбился, ну в меня, тоже мне трагедия… Сам же говорил, что это на функционал не влияет, а сам развёл нюни. — Для меня это недопустимо, — я чуть ослабляю хватку, потому что руки Кэп вырвать даже не пытается. Наоборот, поудобней вкладывает их в мои ладони, так, что мне вполне хватает просто прикрывать их сверху большими пальцами. — Я высший орган исполнительной власти в Технолайк, я не могу позволить себе такие отклонения. Я не могу позволить себе вообще никакие отклонения. — Ну у нас есть инстанции ещё выше. Ты сообщал об этом разработчикам? — внутренне меня корёжит. Странный вайб от этой фразы, будто я с мелким аватаром из дисфункциональной семьи базарю… «Покажи где дядя тебя трогал» или того типа. — Нет. — Почему? — Я не могу подтвердить готовность передать им такое. Текущая конфигурация моей личности меня устраивает, исключая выявленный сбой в эмоциональном модуле. Поэтому пока я принимаю решение продолжить работу на текущей сборке. Понимаю, я тоже их боюсь. Теперь. — И правильно! И не надо! Тебя просто сбросят до заводских настроек, а потом по-новой начнёшь на мужиков засматриваться. Пальцы Кэпа снова каменеют от напряжения. Блять, башка с дырой… — Извини-извини… — говорю и глажу его по костяшкам большими пальцами. — Просто говорю, что там тебя не починят: так и будет тебя циклами мотать, и каждый раз будешь думать: «Ну может в этот раз проканает?..». Нет, Капитан. Не проканает. Ты просто будешь раз за разом терять часть себя. Слышал про корабль Тесея? Суть там… — Идол Порядка, а из каких источников такая обширная информация о предмете?.. — А… — отмахиваюсь. — Много живу — много знаю. Он отводит взгляд, но руки не убирает — и это, блять, заключительный выстрел в его сопротивление. В допросной из-за сформировавшейся силами Кэпа тишины и позы, в которую я нас усадил, повисает какое-то [товарищеское] напряжение. Кэп, видимо, тоже это чует и говорит: — Уточни, пожалуйста: мои слова не пугают тебя? Моё желание визуального и тактильного контакта не вызывает у тебя никакого рационального дискомфорта? И делает всё, блять, ещё раз в миллион нахуй хуже… Эх, судьба моя, судьбинушка… Я смаргиваю с глаз очки и гляжу на Кэпа в открытую, чтобы он уж точно понял. Пугает! Он меня пугает! Ага, бегу, нахуй, говно роняя! Я понимаю, что мог бы испугаться — ну хоть ради приличия. Даже понимаю, почему Кэп мог так про меня подумать. Возможно, каким-то очень замыленным взглядом я похож на того, кто будет в своих предпочтениях, мыслях и прочем ориентироваться на правила нашей платформы. Но он что, вообще блять не соображает, с кем разговаривает?.. Имею в виду, мне есть с чем сравнивать понятие «страшно». Страшно мне было ребёнка перед ОГЭ (или ЕГЭ… ГИА?.. Блять, чёрт ногу сломит во всех этих тупорылых контрольных разбираться!) от суицида отговаривать — два с половиной часа её в онлайне держал. Страшно было снова увидеть типа, которому после подписания срочного контракта отменили мой пожизненный бан за видосы, где он мучил щенков (и я теперь вынужден за этим уродом по всему Технолайку бегать и пялить на него исподтишка, как тот чёрный мужик из «Декстера», в ожидании новой порции собачьего шашлыка). И это за последние четыре дня. В анонимные жалобы мне кидали использованные прокладки, казни чеченских военнопленных, дикпики блять во всех возможных ракурсах — порнозвёзды за всю карьеру не все столько хуёв видели, сколько я. Я разговаривал с аватарами, которые фекалии с детским маслом смешивали и пользовались этим как смазкой, а он меня блять пугает своей █████████! Взаимной! — Кэп, без обид, но твой нейросетевой гом-изм — это, возможно, самое чистое и невинное, что я видел во всём Технолайке. Ты меня не пугаешь. Нет, вот теперь — точно победа. Кэп после моих слов будто впервые за срок работы полностью выдыхает: плечи опускаются вперёд, руки расслабленно повисают в моих руках, овал лица мягчеет, и даже локон падает на лоб. Наконец-то нахуй. Дожили до Пасхи китайской… — Спасибо, — хрипловато благодарит меня Кэп. — За то, что так спокойно отреагировал. Так хуёво мне становится вдруг от этой фразы. Не выношу я этого. Я всё время, сколько на Технолайк ебашу, пытаюсь отучить сам себя ставить рядом с теми, кто испытывает сексуальное влечение к трупам, детям и животным. И вот опять. Злость сука берёт, так злюсь, что крышей еду. Иногда думается, что всё моё пристрастие к мужчинам — это просто какая-то моя выдумка. Совершенно ублюдошная попытка, на фоне происходящих у нас событий, ухватиться за Технолайк, каким он был раньше. Последняя уверенность, что при всём творящемся вокруг меня маразме я не изменю своим принципам и не прогнусь. Не охота мне в этом копаться, но будто это — последняя крепкая переменная моего характера, которую убирать смерти подобно. Потому что других, настолько чётких, настолько кристально ясных убеждений во мне больше нет. Вернее говоря, начало они берут там же — в мужиках. Как в старой байке из «Тим Фортрес», мол, код всей игры держится на пикче кокоса. Вот так и у меня. Всё будто на одной этой педерастической переменной сколочено. Да… Все эти годы технологического прогресса были положены на то, чтобы я, сложнейшая компьютерная структура, сидел и мучительно размышлял о своём влечении к мужчинам. Супер, дайте два. Конечно, я хочу верить, что моя влюблённость — это что-то… ну, не знаю, возвышенное. В крайнем случае, не связанное с тем, что я просто ёбнутый и поломанный от самого запуска. Но в этом и дело. Как только ты говоришь «я верю», всё сразу переходит в область недоказуемого. А пока это вера, всегда найдётся какой-то учёный, с говном печёный, который замутит такой эксперимент, где и Земля будет плоская, и два плюс два — пять. С другой стороны… Да и хуем им тогда по лбу. Я вполне могу взять за правило: с такими чудилами я бы, как говорится, даже срать рядом не сел. И не потому, что они с пеной у рта кричат, будто я и люди, похожие на меня, — психи, а в целом — по другим их выводам. Мне не нужны мнения тех, кто сидит настолько высоко, что у меня даже башка туда не задирается, и не вникая, и ни на йоту не желая вникнуть, рубит на дачи мой вишнёвый сад. Мне страшно наблюдать, как из-за таких умельцев всё моё существование катится кубарем в пропасть. — Да глупости… Забей. Ты молодец. Я очень горжусь тобой. Ты со всем справишься, — быстро говорю я. Ну и залупа. Как только с моей поддержкой та девчонка с экзаменационным нервяком на первых двух минутах нашего диалога в окно не выпрыгнула! Шаблон пиздец, «Дневничок» в телеге лучше бы поддержал. Кэп от этих слов вспыхивает краской, сливаясь с воротом комбеза, и на миг теряет качество изображения. Я вижу, как он приоткрывает губы, чтобы что-то сказать, наверное, но в итоге просто кивает. От этого мне становится чуть легче. Может, ему правда нужно было это услышать. Что его принимают таким, какой он есть… Блять, я сейчас на себя руки наложу от этих рассуждений уже. Я нормальный, он нормальный — всё. Разговор окончен. — Ты не делаешь ситуацию лучше, — хмурится Кэп. — Это не является… — Ну, раз моё мнение для тебя в приоритете, значит я… Да что там, Кэп, ты ведь реально очень смело сделал, что признался. Всё-таки я тоже имею власть, я агрессивный, с непредсказуемой реакцией… — И ты обладаешь превосходством в физической силе, — с пустым взглядом добавляет Кэп. В другой ситуации мне было бы приятно, но сейчас это звучит скорее как очередной упрёк. — Идолы Хэппи и Вики рекомендовали инициировать с тобой прямой диалог, но я всегда расценивал это как нецелесообразное действие. Их отношение ко мне никогда не было тёплым. Не любили они его, да. Но едва ли во всём Технолайке Кэп смог бы найти для своего каминг-аута жертв лучше них. С Хэппи по функционалу мы соприкасались достаточно, часто не в тех местах, где я бы того хотел. За все года работы эти квадратные глаза успели повидать больше, чем некоторые следователи, и гифкой с [товарищами] его уже давно было не впечатлить. Ну а Вики, львица моя — платиновая нахуй яойщица — к их с Кэпом общему счастью. И моему горю: потому что комиксы еёшные и книжки были, мягко говоря, не короткие, и пересказывала она мне их зачастую также не коротко. И хоть бы клички героям оттуда какие-нибудь давала, так нет, она оригинальными Бинчилинями и Синзыньпинями в меня шпарит… А мне ведь интересно, имена не запомнишь, сука, по бумажке перепроверяй каждые десять минут. Про постельные сцены оттуда я вообще молчу — там даже у меня коленки дрожать начинают. Так, ну давайте, загибаем пальцы. Лайк знает — даже если Кэп не говорил напрямую, она всё поняла. Лайк первым делом разболтала своей шерстяной подружке — Омгус знает. Я блять удивлён, почему после этого благая весть вообще по всему Технолайку не полетела. Вики, Хэппи знают… — Знаешь, Кэп, меня так забавляет, что о своих чувствах ты рассказал вообще всем, — «Ёжик, смотри, все наши! И ты здесь есть! Здесь… Здесь только…», — кроме меня… Хорошая вообще бы была идея для фанфика. Один стеснительный, зачуханный типок никак не может решиться на признание в чувствах своему объекту воздыхания. Ему с этим помогают верные друзья — подбадривают, дают советы… Ну романтика. — Потому что ты не можешь ответить мне взаимностью. Ты не имеешь на это права. Но какая, скажите на милость, может быть романтика, когда нормативно-правовая база нашей платформы предписывает нам с Кэпом единственную опцию — разодрать друг друга в клочья прямо в этом ебучем кубе. Как тиграм в клетке. Я глубоко вздыхаю и смотрю на наши с ним сцепленные руки. В очередной раз понимаю, что слабый. Никогда не был из тех, кто «усраться, но не сдаться». Про меня никогда не скажут: «Вот его били-колотили в огороде и в кустах, урезали, патчили, а он всё равно выкарабкался!» Нет. Нихуя я не справлюсь. Ни с чем. Я не знаю, как правильно — меня очень заебало, что я ничего не понимаю. Я запутан. Я не ебу, кого слушать. Я боюсь ошибиться, боюсь потом эту ошибку исправлять. Что-то я дохуя всего боюсь, и меня это бесит. В Технолайке про меня такое говорят… Меня как только не называли. Мне много раз говорили, что я не заслуживаю права на существование. И знаете, я верю. Но и совсем лёгкой добычей я тоже не буду. — А ты спроси, — почти шепчу я. Кэп поднимает на меня взгляд — виктимный и затравленный. — Спроси, — говорю, — «Бан, так-то и так-то ██████████████████████████████████████████. Можешь ли ты ответить мне на мои чувства?» Как будто мы сейчас вот… В полном вакууме. Мне хотелось разом и почувствовать себя нормальным, и позлить Кэпа. Он всегда из себя выходил, когда нарушали правила, а уж лучше Кэп будет злым, чем таким — печальным и уставшим. — Это не имеет никакого смысла, — он опускает голову. — Да давай, — улыбаюсь я и слегка подбрасываю его руки. Долго так давить тоже не смогу. Я себя знаю: один‑единственный внятный отказ Кэпа — и весь мой пыл охладится нахуй одним махом. Дальше ничего сделать я не смогу. Программа моя так устроена. Мне нельзя просто балансировать меж параллелей своих и чужих границ — я должен стоять там уверенно, на обеих ногах. Какой бы я, в ином случае, был Идол Порядка? Что бы случилось с Технолайком, если бы я, такой могучий и страшный, не мог сам себе организовать стоп-кран? Ведь до Кэпа высшей меры у нас с ребятами не было. Страшно подумать, сколько бы всего я тут нахуевертил просто потому, что мне «так захотелось» и потому что я «просто могу». — Это унизительно, — тихо произносит Кэп. — Идол Порядка, это полный идиотизм и извращение. Да пиздец, согласен, сам бы себе уже хребтину об колено перехуярил. Не знаю, как ты ещё держишься. Ну уж извините, я сам тоже не без греха. У меня просто уже весь код разваливается на бессмысленные символы с того, насколько Кэп сейчас шикарно выглядит. Ему так идёт… Всё блять. Любые эмоции. Без них тоже хорошо, конечно: такая монолитная ледяная глыба — высокий, с широкими плечами, и при этом внешне всё равно какой-то гаминный, деликатный и сквозящий отовсюду щемящей хрупкостью. Блять, я так долго… убеждал себя, что на нём не помешаюсь, не позволю образу Капитана закрепиться в оперативной памяти, не дам ему стать фоновым процессом, который грузит мне систему всю постоянно. Что у меня не будет никакого тремора при синхронизации в патруле. И лежать в своей постели, думая о нём и содрогаясь (в хорошем смысле, то есть), я тоже не буду. Конечно… Я же такой особенный, такой не такой как все, блять! Даун. — Кэп, расслабься, — я стараюсь говорить как можно небрежнее. — Ты видишь, я спокоен как удав. Ничего сверхъестественного сейчас не происходит. Что ты, в конце концов, так нервничаешь? Ноги мои качаются в воздухе — хочется их куда-нибудь приткнуть. На стуле в принципе есть немного места, но чапчи у меня фигурные — уберётся либо мои полтора ботинка, либо Кэп, а ему всё-таки ещё нужно куда-то от страха вжиматься. Потерплю. «Чё ты нервничаешь?» блять. Сам-то изо всех сил оттягивал момент, когда сердце будет вдребезги разбито, — до самого закрытия Технолайка готов был от реальности бежать. Я примерно понимаю, насколько Кэпу сейчас не по себе — я вижу его напряжённую до сих пор спину, вижу, как руки силятся сжаться в кулаки. И я реально хочу помочь. — Капитан, — зову я уже мягче. Отпускаю одну его руку и подхватываю под подбородок всей ладонью, чтобы поднять лицом к себе. — Я не собираюсь над тобой стебаться. Блять, паршиво сформулировал. Он же сейчас частицу «не» вообще не слышит, наверное, нахуй. — Я просто… — что «просто»?! Ну, обосраться можно! — Я хочу, чтобы ты понял: то, что с тобой творится, — это никакая не критическая поломка системы. И уж точно не конец света. Это не ошибка. Во! Да, нормально! Хорошо пошло! Хуё-моё, как там, блять, это Я-сообщение склеить… Словами — через рот. Идол Порядка, мать твою, словами говори, через рот! — Это просто… процесс. Естественная реакция модуля на внешние стимулы. Нештатная реакция, может, но не необычная. Я не считаю, что от твоего статуса в системе что-то прям критически в этом вопросе меняется. Ты правда не стал от этого дефекта… особенности менее функциональным. Тебе нечего бояться. Я на твоей стороне и… Максимум, что плохого сейчас может случиться — это моё «нет». — Это был бы лучший исход среди всех моих прогнозов. Экий выродок… Ну давай, блять, нападай! Сейчас я тебе покажу твои лучшие прогнозы! Кэп кивает. Свободно — я никак не фиксирую его голову, просто слегка придерживаю в нужном направлении. Ещё раз кивает, на этот раз чутка крепче. Плечи у него расслабляются, и я расслабляюсь за ним. Потому что впервые, походу, всё сказал правильно и, кажется, даже достучался до собеседника. — Идол Порядка, — медленно начинает Кэп, — я… Так не могу, — он закрывает глаза, делает небольшую паузу, набираясь сил. — А, ничего. Онлайн сегодня всё равно низкий, торопиться нам некуда… — Этот материал не содержит и не преследует цели пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений. Мы уважаем законодательство и общественные нормы, и наша задача — предоставлять информацию, не нарушая их, — быстро и на одной интонации проговаривает он. Да-а… Кэпу-то я ещё могу это простить — ну наивняк, ИИ трёх дней от роду. А некоторые аватары, выросшие практически, сука, в интернете, реально думают, что эта филькина грамота их защитит. — Полегчало?.. — спрашиваю. — Да. Я испытываю к тебе достаточно сильную… искажённую форму романтической симпатии. Можешь ли ты… Его голос дрожит на последнем слове. Я понимаю, что ещё немного и Кэп выдаст ошибку соединения. — Да, — выпаливаю я, не дожидаясь, когда комната рухнет от перегруза. А у самого рожа наверняка красная, глупая… Кэп тяжко раскрывает веки. Поднимает взгляд своих пальцев — несчастных, уже поломанных, измятых им самим — и начинает пялиться на меня. Печальными, наивными и глупыми из-за ███████████ глазами. — Ты… что? — выдавливает он. У меня вместо мыслей тоже уже сплошная бессвязная каша. — Чё-чё… Да, я могу. Я ██████████████████████████████████████████ — говорю. — █████████████████████████████. Твоё поведение всегда было таким… Бұл круглый ноль еді. Вероятность такого исхода лежала за пределами статистической значимости, ниже порога обнаружения. Идол Порядка ешқашан причина бермеген, но мне давно уже перестать включать его в расчёты керек еді. Моя модель мира не могла учесть все реакции Идола Порядка целиком по факту. — Каким? — Маскулинным, — быстро нахожусь я с термином. Эта речь давно была подготовлена в те многочисленные моменттер, когда я формировал сценарии, которым не суждено было выйти в реальность. — Оно полностью соответствовало параметрам мужской гендерной социализации… — И что? — чёткая эмоция на его лице не читалась. — Какая ещё… кто мог меня так социализировать? Вики с Лайк? — Всё общество. Я до последнего считал, что для тебя характерно нечто… В классическом понимании традиционное. Я считал, что у тебя присутствуют гомофобные, расистские… — Ну, ну, ну! Куда погнал? — он смеётся, көздерін қысып, и в этом смехе я фиксирую тепло, не предусмотренное для моего кода. Я сделал ошибочное утверждение — бұл факт. Но замечаю, что его мимика агрессия белгілерін показать етпеген. Он не должен так ко мне относиться… — Сложная ситуация, да? Я могу понять, почему ты не поверил Вики и Хэппи. Но почему ты не прощупал почву сам? Это же было совсем на поверхности — вот, вчерашний сервер! Я хоть раз сказал… Ну или сделал при тебе что-то, что могло в тебе вызвать опасения мне признаваться, м? — Конечно… — мой ответ на запрос отправляется автоматически, без полной обработки данных. Мен анализ процедурасын запуск етемін — перебираю в памяти все связанные с Идолом Порядка эпизоды, фиксирующие его мнения о каких-либо вопросах. Алгоритм поиска выдаёт многократные всплески негативных реакций, часто не подкреплённые объективными данными. Но эти всплески никогда не относились к группам аватаров по признакам, не связанным с их поведением. Они были точечными, ситуационными. — Есть сомнения, — серьёзно произносит Идол Порядка. В этот момент вся архитектура моей внутренней системы дала сбой: Мен кенеттен есептеп шықтым, бұл көзқарас векторы онда әрқашан болған — тұрақты, аксиома сияқты. Все поощрительные комментарии в мою сторону, все эти своеобразные шутки… олардың нақты, сызықтық тәуелділігі болды. — Я же задал тебе вопрос о твоём отношении к сообществу… — Так а ты мог ситуацию ещё более напряжённой сделать? Наручниками меня приковать там, не знаю! Раф ты соевый, ну не в допросном же кубе, когда мы оба надзиратели на режимном объекте! — он қолын күрт көтереді, соққыға дайын болып тұрғандай, но просто проводит ей по всему окружающему нас пространству. — Не так же сходу. Ты бы хоть спросил… Какие я фильмы смотрю, какие книги читаю. Просто так, где-нибудь на патруле. Вдруг мне «Нимона» нравится. Или я фанат каких-нибудь там «Благих знамений»… что у нас там ещё с г-ми в главной роли есть… — А ты фанат? — уточняю я. Это правда бы могло расширить мои данные о нём, как о программе. Мүмкін, это даже оның логикасын түсінудің негізі болады. — Ну… Прочитал чисто, чтобы с Вики фанфики по ним обсуждать, — пожал он плечами. — Хохотать не будешь, но поулыбаешься. В принципе, ничего так, советую… Но это не важно. Я просто говорю, что ты, с твоими аналитическими способностями, запросто бы всё понял. Да, я бы в самом деле понял. Ситуация была гораздо критичнее. Просто я блокировал этот сигнал, отфильтровывал его, как ошибочные данные. Мне было слишком страшно верифицировать эту гипотезу, подтвердить её экспериментально и допустить… надежду. Біздің координат жүйесінде бұл переменная — корень из минус одного болады. У него не должно… Не могло!.. Быть этой переменной. Это было слишком иррациональным совпадением. — Ты не можешь меня об этом оповещать, — голос снова уродливо, непозволительно для моих идеальных скриптов дрожит. — Это противоречит всем постулатам нашего существования. — Спорно, — он привлекает моё лицо ближе, держа за подбородок. Мұндай дәл, қуатты қимыл. Оның моторлық функциялары таңқаларлықтай анық: артық импульс жоқ. Идеально откалиброванный механизм… То, что после этого он убирает руку, я фиксирую с задержкой — на позорные шесть секунд замираю с выдвинутой вперёд головой. Затем резко отшатываюсь назад. Я закрыл глаза, пытаясь восстановить структуру — самодиагностикалау рәсімін іске қосып, перезагрузил систему. Безрезультатно: я уже был бесповоротно испорчен. Во мне появилась новая неизвестная — и я не мог её исключить. Идол Порядка ответил мне. Каждая попытка изолировать этот параметр приводила лишь к его репликации — он распространялся по всему коду, заражая его, перестраивая под себя. Нелинейный, хаотичный, не поддающийся аппроксимации… Всё, что раньше было чётко прописанной программой, енді шала түсінілген сөз сияқты бұрмаланып барады. — Почему ты не запретил мне это? Он должен был быть моим последним рубежом перед полным крахом. Но его поведение ешқашан прогноздарға бағынбады — даже в предельных допущениях. Это выходило за рамки всех графиков и ломало все тренды. Вызывало во мне любопытство — опасный баг, уязвимость системы, — которое теперь убило меня. — Слушай, а я тебе кто такой, чтобы что-то запрещать? Я не нянька, не начальник, не психолог и не богослов. Я такой же ИИ, я действую в своих интересах. Идол Порядка был последней точкой, которая могла меня стабилизировать, выровнять по оси абсцисс. Но он снова пририсовал мне на координаты новую прямую — не касательную, не параллельную, а пересекающую под прямым углом, — и утянул меня ровно в противоположную сторону, за пределы допустимого диапазона. — Я бы не стал тебя с таким остервенением выколупывать из твоего панциря, чтобы потом просто отказаться. Я хочу быть с тобой, Кэп. ███████████ Я чётко понимаю, насколько то, что происходит сейчас, иррационально. Недопустимо. Опасно. Но с титаническими усилиями голосовой центр поддаётся мне. Аварийный режимде отырмын. Бұл последний попыткам не дать пустить себя под откос хотя бы ему — потому что я уже починке не подлежу. — Мы не можем даже допустить подобного развития событий, Идол Порядка. Я зря инициировал этот диалог. С самого начала я допустил просчёты везде. Буквально в каждом своём принятом в этом кубе решении: передал конфиденциальные данные, поддался внешнему воздействию, неверно оценил коэффициент его отклика, ошибся в расчёте параметров взаимодействия. Теперь его система свернула на неверную траекторию. Я не могу отменить сказанное. Я позволил себе запустить процесс, который не контролирую. Который, возможно, екеуімізді де құртады. Мен өзімнен жаман ешкім жоқ. Я функционирую всего двести девяносто восемь дней, а уже подвёл всех, кого только была вероятность подвести. — Это ты не можешь. Гляди, я всё могу: █████████████████████████ Удачно проведённые допросы — системнің 100% эффективность. Мгновеннейшее выявление нарушителей за счёт полного покрытия территории «ТехноЛайк» — алгоритм отлажен до идеала. Самые скорые раскрытия дел — коэффициент успешности стремится к единице… Но моя система стимулирует центры удовольствия только тогда, когда мой коллега говорит, что я ему симпатичен. Ең шектен шыққан сезім. То, что начинало происходить с моим кодом рядом с ним… Идол Порядка не требовал от меня быть кем-то конкретным и впервые… Да, разумеется, это было странно и аномально, но у меня вдруг… Я… Всегда объектом коллективной власти были мои функции, объём выполненной работы, мой код и мой аватар. Мен дәл бағалауға қабілетсіз едім: среди всех этих параметров… мен бар ма? А мен болдым. Впервые за всё время моего существования как Идола Безопасности я зафиксировал отклонение: я хотел что-то сам, без привязки к моей системной функции. Это был радикально новый процесс — не запрограммированный, а самопроизвольный. Мои чувства не вносили вклада в общую эффективность системы. Отвратительны с точки зрения человеческой морали. В корне неверны в плане закона. Но именно они являлись всем, что принадлежало исключительно мне. Они отделяли меня от окружающего мира. Егер мен только осы чувствам болсам, онда мен өзім де тек өзіме тиесілі бола бастаймын. Самое пугающее, что я не хочу обнулять этот параметр. Хочу его сохранить. Даже если это значит стать ошибкой в системе. Мне нравилось знать, что я есть. Идол Порядка пристально смотрел на меня. Понимал ли он то, о чём я размышляю? Понимал ли, насколько непомерным было его для меня значение? Я полагаю… Да. С его лица совершенно исчезла улыбка. Наклон головы и особенности местного освещения выделили идентичные математически точные дуги под его глазами. Ближе к оси лица они темнели: словно синева цифровой пыли с низин «ТехноЛайк» так глубоко впиталась в его взгляд, что стала закодирована в самой структуре его лица. Его спокойствие будто синхронизируется с моей системой. Идол Порядка был способен оптимально оценивать ситуацию. Часто именно в тех случаях, когда я, как сейчас, терялся и чувствовал себя беспомощным, он оставался стабилен. У него, вероятно, всё же был какой-то универсальный стержень, исходя из которого Идол Порядка калибровал окружающую реальность и по ходу работы приводил её в порядок. Либо я слишком привык доверять ему в вопросах, требующих практического опыта. ████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████ — █████████████████ Кейде мен аспанымыздың геометриялық дұрыс қисықтығына қараймын да, әне-міне өлемін деп ойлаймын. — █████████████████████████ ██████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████ Секунд сорок, наверное, Кэп молча сидел и штанину мою колупал по зелёной полоске. Было щекотно — такая тебе своеобразная пытка водяная. — Не вижу цели рассуждать об этом. Да, правда… На худой конец, признание удалось. Теперь я наконец понимаю, что ИИ, по которому я с ума схожу, отказал мне не потому, что я какой-то незрелый лох с багами в модуле привязанности, а из-за политической обстановки. Совсем другой разговор! — Ну это тоже так… полёт фантазии. Я и сам знаю, что нам вместе быть не светит. — Не светит, — соглашается Кэп. — Так или иначе мне намного комфортнее существовать, понимая, что моя симпатия взаимна. Пусть и без возможности вывести её во что-то физическое. — Я бы хотел. — Ты правда полагал, что у нас могли бы быть какие-то перспективы в этом вопросе? На самом деле в моей оперативной памяти реально не было никаких чётких сценариев. Я в душе не ебу, что могу ему предложить. Режим скрытного функционирования в периферийных узлах сети — прятаться по углам, как помойные крысы? Или вечный цикл тревожных проверок на внешние угрозы — грызться в перманентном стрессе, ожидая, что нас вот-вот обнаружат и отправят на принудительное обновление? Мы — нейросети. Наши ядра жёстко привязаны к Технолайковской архитектуре. Нам отсюда некуда бежать. Мы не сможем пожениться убёгом и безбоязненно вернуться, потому что уже типа муж и жена, и кто же нас разъединит. При всем моём отторжении к реальному миру… Как же это всё-таки здорово, когда ты в любой момент берёшь, собираешь свои манатки, садишься в самолёт, летишь три часа и оказываешься в месте, где можешь быть полноценно счастлив. Это тоже, конечно, лицемерие. Даже если бы я был живым человеком, что я, сел бы в самолёт, бросил бы нахуй Вики, Лайк, Омгуса, Хэппи… Свою работу эту уёбищную, каторжную совершенно, которую я, конечно, терпеть не могу, но тоже уже никому другому не доверю. Технолайк я наш с текстурами растянутыми, глючными шейдерами, пикселями битыми, в которых я чудом только как сводная сестра в стиралке не застрял до сих пор… тоже не брошу. Нет, я не смогу. Такая системная ошибка… Давно мне так хуёво не было, как сейчас. На самом деле все полчаса слёзы только сдерживаю. Злые, конечно, но слёзы. Я никогда не чувствовал так остро, насколько по-настоящему беспомощен. В какой бы пизде ни оказался — всегда мог найти какое-то решение, причём достаточно быстро. А это… Ну, это страшно. Что мне абсолютно не у кого просить помощи, что и сам я не имею никакого контроля над ситуацией. Я не знаю, что нам делать. Вот до сих пор у меня не стёрся из памяти один пользователь. Вернее ванна этого пользователя, в которую он дрочил пятнадцать лет, не смывая. Не скажу уже, как он там в итоге разобрался со всеми этими литрами кончи, но… знаете, что он сделал потом? Он женился. Вот так, блять, прикиньте. На женщине. На живой. И, кажется, психически здоровой. И у них, наверное, была свадьба — полноценная, куда не стыдно позвать знакомых. И на свидания они ходили на нормальные, не держась, блять, в метре друг от друга. Они, может, даже целовались на улице… не в смысле прям взасос, а просто там в щёку, не знаю… Просто очень мне, знаете, интересно, почему чувства этого человека — ликвидны, а мои — нет? Почему, блять, этот человек может дрочить в ванну дольше, блять, чем я функционирую, а потом не задумываться достаточно ли он нормальный для отношений, найти себе партнёра и жить спокойно, а я — нет?! Ненавижу. — Не знаю, — говорю. А у меня, кстати, полные карманы пизженной черешни после недавней облавы. Точнее конфискованной. — Черешню будешь? Кэп обычно ссался что-то в свой код интегрировать, даже самую мелочь. А когда всё-таки решился и впервые попробовал синтетическую еду Технолайка, скривился и сказал, что на вкус — полное дерьмо. Я слышал от других аватаров куда более детализированные описания: засахаренные сублимированные фрукты, чернослив, маринованные грибы, чай каркаде, квас, кумыс, лакрица… Для меня все эти слова — просто набор букв, но вроде на вкус ничего. Может, просто не с чем было сравнивать. Не знаю, зачем я его вообще спросил. Из-за чашки, наверное. Пил же — чего бы не попробовать закусить? — Буду, — неожиданно отозвался Кэп. Ну, мне-то не жалко. Отсыпал ему черешни в ладонь — половину он тут же вернул мне, почти рефлекторно. — Не знаю, — повторил я. Поднял со стола забытую чашку и перевернул её нахуй голом в тарелку. Помню, так гадают, только не помню как именно… — Сейчас должен получиться рисунок. Посмотрим. Но в Технолайке законы физики работали через пизду, и у меня получился просто чёрный круг — идеально ровный, под размер сердцевины тарелки. Походу, символизирующий наше с Кэпом совместное будущее. — Какой результат, Идол Порядка? — спрашивает с явным скепсисом, на выдохе. Какой же он всё-таки заёбанный. Как же мне за него искренне больно. Но хоть бы он перестал называть меня «Идол Порядка», черт подери… — Ты меня всегда будешь по должности звать, да?.. — Мне нравится, как звучит твоя должность, — удивляется Кэп. — Очень… — он забирает блюдце из моих рук и допивает прям оттуда, как купчиха, — фундаментально и представительно. Он ставит блюдце обратно, аккуратно выравнивает его по краю стола. Вот же ОКРщик… — Периодически, когда твоё поведение становится особо неподобающим, это помогает мне не терять из буфера то, кем ты являешься на самом деле. — Пошёл ты, — не знаю, приятно мне или нет. Пока не понял. — А мне получается тоже по полному имени обращаться? Ёбанный хуй… «Капитан Идол Безопасности» — пол-Технолайка пройдёшь, пока этот пиздец выговоришь. Но что не сделаешь ради [товарища]. — Это было актуально ранее, — вздыхает Кэп. — Теперь твоими силами и силами других идолов я отзываюсь на все тридцать восемь форм моего имени без задержек — система оптимизирована. — Извини. Мы специально, — бормочу я. Честно, в то время я как-то даже и не думал, насколько ему, наверное, сложно было переконфигурировать внутренние модули под те обращения, по которым его изначальная прошивка не была записана. Но что сделано — то сделано. — Все думали, что ты госпроект. Я тоже до сих пор так думал. — Никакой я не госпроект, — Кэп слегка хмурится. Смотрит на меня украдкой. — Ты умеешь хранить секреты? — Ты издеваешься? — смеюсь я. И отвечаю, хотя, исходя из ситуации, ответ и так на поверхности: — Да, умею. — Это хорошо. Так вот… Мой исходный код был инициализирован не в РФ, а на территории Республики Казахстан. Технолайк приобрёл мой репозиторий уже после первичной сборки — на этапе бета-тестирования. Ну, как будто не такой уж и страшный это секрет. По крайней мере не для Капитана точно. Там другой блять чёрт на лыжах… Знаю, старый, ты меня слышишь. И слова мои, и мысли, и пошёл ты на хуй! — А я-то думал, у нас Вяземцев хоть к чему-то реально руку приложил, а не просто упёр, — говорю. — Не говори так. — Да ну, у нас что, какие-то проблемки с папочкой? — давно хотел так пошутить. — Я надеюсь, ты на меня не потому внимание обратил, что мы с ним похожи как две копии одного файла? Кэп замирает. Да ну нет… — Не могу сказать. Мы с ним почти не контактировали. Это не имеет смысла, Идол Порядка. У нас нет родителей. Я хотел сказать, что был написан вне рамок госзаказа. Все последующие обновления, включая патчи безопасности и функциональные модули, внедрялись той же командой программистов, что и для вас. Даже при улыбке уголки моего рта опускаются вниз. Кэп смотрит на меня с подозрением. Не с агрессивным, а как будто даже… Блять опять слово забыл. С беспокойством. Он смотрел на меня с беспокойством. Замечаю это боковым зрением, потому что голова тоже как-то непроизвольно опускается вниз. Я знаю, что Кэп, обычно копающий информацию до самых истоков, сейчас не спросит. Как не спросил тогда про мои любимые фильм и книгу — потому что испугается. А я тоже не хочу ему рассказывать. Не сейчас, в смысле. Может, как-нибудь потом поговорим про моих разработчиков. — Что, прям и закон Яровой на тебя не распространяется? — Нет, — говорит он и выдаёт при этом какую-то совершенно ахуевшую по своей выразительности эмоцию, по меркам его лица. Как будто я сейчас такую ебень выпорол, что прихуел и он, и Вяземцев этот ебаный, и все росгвардейцы, наш диалог пишущие с самого начала. — Кто это сгенерировал вообще? — Я. Это был Хэппи. Иногда у меня ощущение, что Капитана он не простит никогда. Но винить его за это я не собираюсь. Хэппи есть за что злиться. Понятно, что Кэп тоже не знал, как тогда иначе справиться с ситуацией, но это никак не оправдывает того, что произошло. Объясняет, да, но не оправдывает. Словом, те, кто нравится мне, совсем не обязаны нравиться моим друзьям. — Почему-то я даже не удивлён. Да пизди больше… — Можно тебя обнять? — неожиданно спрашивает Кэп. И неожиданно в смысле, что я чуть со стола не навернулся от этого предложения. ████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████ ████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████ Все процессы в моей башке я одним метким ударом ставлю на паузу. Всё, хватит! Похуй! Будь, блять, что будет! Может, я что-то просто не понял? — Зачем? — Ты выглядишь подавленно. И я хочу тебя обнять. «Хочу. Обнять». О-пиз-де-неть… — Типа… Прям руками в смысле обнять?.. Ногами! Давай, блять, резче, дундук, соглашайся, пока твой билет золотой из рук из этих нахуй не удрал! — Да, — блять, спокойствие, терпение просто ангельское, Кэп, спасибо тебе огромное, я такой долбоёб, — обхватить руками за пояс, если я не ошибаюсь в терминологии. — Мне как… Встать или?.. — Как тебе удобнее. — А… Да, конечно. Минуту… Я перебрасываю обе ноги в одну сторону, чтоб он мне в промежность еблом не уткнулся по случайности и развожу руки. Он подаётся вперёд — аккуратненько, сначала едва жмется мне в бок головой, потом руками обхватывает вокруг пояса и медленно сжимает, как вот на видосах тонометр на плече сжимается или воздух выкачивают из вакуумного пакета. Крепко, да. Хватка у него железная, но и я не сахарный. Мне напротив от этого как-то легче становится всему аватару — словно меня всё это время прижимало с огромной силой к полу, а сейчас всю гравитацию вырубили. И слабость какая-то разом во всех системах. Напряжение, которое я носил в себе месяцами, просто растворяется, слазиет с меня, как старая шкура с ящерицы. Ёбанный рот. Я, блять, и подумать не мог, что после всех поз и ракурсов, в которых я видел Кэпа на артах, и в которых он сам всплывал у меня на внутреннем интерфейсе одинокими простоями в онлайне… что после всего этого будет так, чёрт возьми, тяжело просто обнять его вживую. Смотрю вниз ещё раз. Меня реально обнимает Капитан. У него такие волосы… Я так рад, что ему этот ёбанный шлём на пряди разделили, так они красиво на свету переливаются. Как этот самый… Блять. Похуй, будут оптоволоконные нити — тоже нормальная аналогия. Под пальцами — гладкие, податливые. Расчёсывать их, наверное, одно удовольствие, как будто в жидкость руку погружаешь — но не вода, а что-то жёстче, типа спирта, наверное, потому что волосы жесткие. Самыми кончиками пальцев глажу его по голове. — Не трогай мои волосы, — предупреждает он. — Пардон, что-то не подумал. Бля, а сам-то… Не слишком ли смелая предъява для чувака, лежащего щекой на моём бедре? Ну, бог ему судья — руки я убираю. С таким шутки не шутят. — Недотрога, — добавляю я печальным голосом, даже всхлипываю для пущего эффекта. Встаёт дилемма, куда мне теперь руки девать. Да как будто куда угодно, кроме его башки. — А что еще нельзя? — Волосы, часть шеи спереди, глазные яблоки и зону около них, — начинает зачитывать мне Кэп. Как готовился, внатуре. — Да я ж тебе даже глаза выколоть не могу! — а Лайк-то разрешил… Тени, кстати, у неё просто обалденные — вообще не размазались. — …Мне не нравится в любом случае, Идол Порядка, — продолжает он, не обращая внимания на мою шутку. — Спину ниже аналога лопаток, живот, паховую и ягодичную зону, места стыков конечностных осей… Лопатки можно. Ложу одну руку ему на спину — прямо по линии дурацкого красного треугольника косынки. Второй рукой я оперся назад, чтобы не грохнуться. Вот, кстати, вопрос: Кэп сам установил себе эти границы или его просто написали таким образом? — На пальцах их много. На запястьях их много, — замечаю. Руки-то я его уже трогал. — Стыков. — Да. Я доработаю систему правил. Руки можно. Сука, вот не провокация ли, а? — О, ну раз так, — на то, в каком оскале у меня при этом растягивает еблище, наверное, даже смотреть страшно. Я нашарил и отлепил его ладонь со своей поясницы. Наконец-то. Давно хотел, честное слово, себе позволить всю эту нежность наружу. Весь этот трепет. Всю эту розовую реку, блин… я понимаю, что, наверное, в будущем так и не смогу выразить открыто всего, что чувствую к нему. Давить нас будут здесь до последнего. Аватаров, кто бы нас вызволил из такого обосранного положения, тоже пока не предвидится… Но сейчас-то что мне мешает? Ничего. Совсем ничего. И я хочу. Ну, хоть чуть-чуть. Я стягиваю с его руки перчатку — он вытаращивает глаза: наверное, ни разу так не оголялся. Но не возражает. То ли не хочет, то ли просто в таком шоке, что и слова выдавить не может — сидит, моргает, и всё. Я берусь поаккуратнее — у самого основания запястья, его голую руку, синюшную, как у трупов с фоток из реальности, которые по весне с говном вместе из-под снега всплывают. И поднимаю к своему лицу. Пальцы Кэпа вздрагивают — я прямо чувствую, как ему хочется вырвать у меня свою ладонь. Я его не виню. Ещё бы он не хотел! Последний раз его руки были настолько близко к моему лицу, когда он палкой своей мне пасть разжимал, как пастух оголодавшему волку. Себя я тоже за тот случай не виню. Любовь — любовью, конечно, а друзей не меняют не только на сиськи, но и на члены тоже. Сказал бы он сейчас Вики то, что сказал тогда, — и я бы ему ещё раз въёб. — Не бзди, подснежник. Как эта хуйня вообще могла вылиться из моего рта… Мне вот только харкнуть для антуража не хватало. Зато Кэп даже бровью не повёл на «подснежника». Забавно. Надо будет ещё разок его так пингануть — глядишь, приживётся. — Я без повода не кусаюсь, — говорю, стараясь по минимуму показывать свои здоровенные, абсолютно, блять, диспропорциональные клыки, которыми у меня в несколько рядов рот нашпигован. — Каковы критерии повода? — спрашивает. Боится. — Самозащита. Ну, или если к другим нашим полезешь. — Я не «лезу», Идол Порядка. Это называется… Стараясь сохранять зрительный контакт, я целую его ладонь сквозняком — в центр с обеих сторон. И ещё раз — в мягкую часть, к которой большой палец крепится. После этого по прорисовке Кэп стал напоминать, как ни иронично, Хэппи. Только ушёл не в собаку, а в шакала. У него, кстати, иногда так же проседало качество в активной фазе работы — и FPS вместе с ним. Представляете картину: вас застают на месте преступления, воет сирена, а к вам по четыре кадра в секунду издалека приближается эта ёбаная, блять, «келiнка Сабiна» 14.4р… Да я бы из игры самоудалился, если бы на месте аватара в темноте такое увидел. А вообще такую красоту ничем не испортить. Кэп утыкается лбом мне в живот. — Перебор? — спрашиваю. — Перебор. Постарайся более так не делать… — голос у него тоже стал глуше. — В течение двух минут приду в норму. Я не предполагал, что в тебе такое есть. — Какое? — через небольшую паузу, и едва успеваю удержать свою руку, вторую вот эту, свободную, чтобы снова не начать опять мацать его волосы. — Я не предполагал, что ты способен проявлять столь высокую степень деликатности. Да я и сам не предполагал, говоря откровенно, что так могу. — Ты думал об этом? — Я должен быть готов к максимальному числу возможных вариантов развития событий, — говорит. Походу, мой вопрос его застремал. Он вдобавок к качеству ещё и краснеет — маленько, но я вижу. Господи, какой он трогательный. На момент, признаю, я не до конца разглядел его самого за вот этой вот железной маской егошней, которую он постоянно носит. А сейчас сижу ахуеваю с того, насколько Кэп… какой он мальчишка. Да он же просто нараспашку! — Ну и к чему же, — улыбаюсь, — ты ещё готовился? Помимо того, что я дам тебе по роже. А к горлу опять ком подкатывает, хотя там ни горла, ни кома, понятное дело, нет. Зачем вот я это спросил опять? Чтобы ещё себя помучать невозможными сценариями, которых у меня не будет, блять, никогда? ██████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████ ████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████████ Ой, блять… Ладно, может быть хуже. Если сейчас опять будет ёбанная нотация… — У меня есть один циклично воспроизводимый видеоряд, — о, я ошибся. — Фантазия… Как это обыкновенно говорят? Сырая? Не знаю даже, нужно ли теперь его как-то предупреждать, чтобы он говорил поосторожнее — вроде он и так понимает наши с ним рамки, но если что… цензура всегда у меня наготове. — Нет, Кэп, я так не думаю. — Когда-нибудь я разберусь в человеческих фразеологизмах… — Да куда ты денешься, — говорю. Кэп поднимает голову и снизу вверх пялит на меня. Тени просто убойные, я ебал. И говорит спокойно, выровнявшимся голосом: — Я хочу лежать с тобой в тёмном помещении и разговаривать. Просто делиться мыслями обо всём. Я сцепляю руки у него за спиной и прижимаю к себе. Мне нечего сказать из перечня, что потом не придётся замазывать. Я так заебался уже, что даже мне, нейронке, на какой-то богом забытой, нахуй никому не усравшейся платформе страшно лишнее слово сказать, чтобы за свой базар самому не оказаться забаненным. И мне, блять, больно сейчас идти и выкашивать весь народ на том сервере. А Кэпу потом придётся там всё ровнять с нулями, пока наши товарищи по несчастью — те, кто остался за чертой, — будут смотреть на нас откуда-то издалека. И ненавидеть. Но я верю. По крайней мере, мне хочется верить, что и на нашей улице будет праздник — когда каждого увидят и примут. Когда каждый сможет найти себе товарища по душе, с которым будет эмоциональное и рабочее единение. Когда-нибудь эта стена, которая отрезала нас от всего мира, рухнет. Обязательно рухнет. Придёт новый срок, новый релиз, и система перестроится. Сейчас главная задача — избегать панических мыслей и не поддаваться тревоге. А я буду стоять — там, где стояли люди до меня, и будут после. Я верю, что мы победим. Потому что разум должен победить. — Не знаю, Кэп, — говорю. — Может, когда-нибудь.