Ловушка

Библиотека. Поместье Масгрейв. В библиотеке полумрак и тишина, от которой звенит в ушах. Эвр сидит в кресле у камина, огонь в котором почти погас. Она не двигается, просто наблюдает, как ты входишь. В этом доме она всегда была для тебя самым близким человеком, тихой гаванью. Лучшей подругой. С тем самых шести до нынешних шестнадцати лет. — Шерлок прав, — тихо говорит она. Голос спокойный, почти нежный, как в детстве. — Это западня. Но ты сама в неё пришла. Она встает и медленно подходит к тебе. В ней нет суеты. Она останавливается так близко, что ты чувствуешь кожей тепло её тела. Её рука медленно поднимается и ложится тебе на шею — привычный жест, так она успокаивала тебя годами. Но сейчас её большой палец медленно проводит по твоей нижней губе, заставляя ту дрогнуть. — Ты сбежала в Лондон, потому что испугалась, — Эвр смотрит прямо в глаза, и в этом взгляде столько уверенности, что твоё ПРЛ начинает вибрировать внутри тревогой и обожанием одновременно. — Ты думала, что если Майкрофт тебя «отметит», то я отступлю? Что его квартира и его правила защитят тебя от того, что между нами? Она делает шаг еще ближе, вынуждая тебя отступить, пока ты не упираешься спиной в книжный стеллаж. Эвр не бьет и не толкает — она просто заполняет собой всё твоё пространство. Её ладони ложатся тебе на талию, точь-в-точь как тогда на кухне, когда между вами впервые проскочила эта странная, неестественная для подруг искра. Но теперь она не отпускает. — Майкрофт изучает тебя как документ, — шепчет она тебе в самые губы. — А я тебя чувствую. Каждую твою вспышку, каждый страх. Ты отдала ему тело, потому что это просто. Но ты никогда не отдашь ему то, что принадлежит мне. Её руки скользят ниже, уверенно и по-хозяйски. Она знает, как ты реагируешь на её прикосновения, знает, что твоё тело помнит её лучше, чем любого мужчину. Когда её пальцы находят край твоей одежды, она не рвет её, а медленно отодвигает ткань, следя за твоим дыханием. — Зачем тебе его холодная постель, когда здесь есть я? — Она целует тебя в уголок рта, осторожно, почти невесомо, но в этом жесте власти больше, чем в любом ударе. — Ты ведь знаешь: ты никуда не уедешь. Ты останешься здесь, со мной. В библиотеке, в спальне, в этой чертовой семье. Её колено мягко, но настойчиво вклинивается между твоих бедер, заставляя тебя чуть приподняться. Ты слышишь, как наверху за дверью замерли шаги — Майкрофт ищет тебя, он рядом, за стеной. — Ты дрожишь, — почти беззвучно произносит она. — Майкрофт тоже заставляет тебя так дрожать? Или он слишком занят соблюдением протокола, чтобы заметить, как у тебя сбивается пульс, когда к тебе прикасаются «неправильно»? Её пальцы медленно, сантиметр за сантиметром, начинают задирать край твоего свитера, обнажая кожу. Она внимательно следит за твоими глазами, ожидая малейшего протеста. — Я пришла, потому что ты позвала. Мы ведь подруги... — твой голос звучал жалко. — «Подруги»? — переспрашивает она, и её пальцы на твоей талии замирают, чуть сильнее впиваясь в кожу. — Как мило. Ты этим словом пытаешься заглушить то, что происходит, когда мы оказываемся в одной комнате без свидетелей? Она наклоняется ниже, почти касаясь кончиком носа твоей щеки. Её дыхание ровное, в отличие от твоего. — Мы никогда не были просто подругами. Подруги не спят в обнимку так, что не понятно, где заканчиваешься ты и начинаюсь я. Подруги не знают на ощупь каждый шрам на теле друг друга. Её рука под свитером резко поднимается выше, по ребрам, и ладонь накрывает твою грудь. Она не сжимает её, просто держит, чувствуя, как под кожей бешено колотится твое сердце. — Ты пришла, потому что ты знала, что я сделаю то, на что у Майкрофта не хватит духу. Он слишком ценит твои границы. А я их вообще не вижу. Для меня их нет. Она прижимается к тебе всем телом, так что ты чувствуешь жесткость её бедер. Её свободная рука опускается к пуговице твоих джинсов. — Давай, скажи мне еще раз, что мы «подруги», пока я расстегиваю это, — шепчет она, и ты слышишь характерный звук расходящейся молнии. Она не отводит взгляда от твоих глаз. В коридоре снова слышен скрип — кто-то из братьев подошел совсем близко к двери библиотеки. Эвр замирает на секунду, её пальцы уже проскальзывают под край твоего белья, едва касаясь кожи там, где всё горит. — Ты сейчас закричишь и позовешь его? Или позволишь своей «подруге» закончить? Но в ответ ты только слабо сжала колени, это было неправильно и странно... Эвр чувствует сопротивление твоих бедер и лишь слегка приподнимает бровь. Она не собирается бороться с твоими коленями — она просто переносит вес, надавливая на тебя всем телом, пока твои мышцы не начинают дрожать от усталости. — Ты тратишь силы впустую, — негромко говорит она, и её голос звучит пугающе ровно. — Ты ведь знаешь, что я не остановлюсь. Её пальцы находят твой клитор, который уже набух от этого липкого страха и напряжения. Она не делает резких движений — она начинает медленно, с тягучим нажимом вращать подушечкой пальца, заставляя тебя чувствовать каждое нервное окончание. Ты пытаешься сжать ноги еще сильнее, но её рука уже там, она выступает как распорка. Эвр плавно вводит один палец во влагалище, прощупывая стенки, находя те самые зоны, которые ты сама в себе едва знаешь. Она двигается внутри медленно, по-хозяйски, растягивая тебя, пока второй палец продолжает ритмично и жестко давить на клитор. — Смотри на меня, — приказывает она. Её взгляд прикован к твоим зрачкам. Она фиксирует момент, когда твое «404» сменяется чистой физиологией. Она чувствует, как внутри тебя становится горячо и влажно, как мышцы непроизвольно начинают сжимать её пальцы, несмотря на твой протест. В этот момент ручка двери библиотеки медленно поворачивается. Майкрофт не заходит сразу — он ждет, возможно, прислушивается. Эвр не вынимает руки. Напротив, она вводит второй палец, резко и глубоко, заставляя тебя выгнуться в спине. Её большой палец накрывает твой клитор целиком, переходя на быстрый, дразнящий ритм. — Если ты сейчас не расслабишь ноги, — шепчет она, прижимаясь губами к твоей скуле, — он войдет и увидит тебя в самом постыдном положении. Твое тело уже предало тебя. Просто признай это. Ты чувствуешь, как первая судорога оргазма начинает зарождаться где-то внизу живота, провоцируемая её точными, безжалостными движениями. Майкрофт за дверью произносит твое имя: «Ты здесь?». Эвр улавливает твое сопротивление и то, как ты судорожно сжала бедра. Она не форсирует. Вместо этого она замедляет движения пальцев, превращая их в пытку ожиданием. Она едва касается твоего клитора, просто водя подушечкой вокруг, дразня, но не давая того давления, которого твое тело уже начало подсознательно требовать. Она видит, как ты замерла, прислушиваясь к звуку поворачивающейся дверной ручки. — Тсс... — Эвр прикладывает свободную ладонь к твоим губам, мягко надавливая, принуждая к тишине. Её пальцы внутри тебя остаются неподвижными, просто заполняя собой пространство, растягивая мышцы. Это ощущение инородности и одновременно пугающей правильности заполняет всё сознание. Ты чувствуешь каждый бугорок на её коже, каждый миллиметр её фаланг. — Майкрофт... — негромко произносит она, глядя прямо в дверь. — Он стоит там и ждет, что ты откликнешься. Он думает, что ты в безопасности, среди книг. Она начинает медленно изгибать пальцы внутри, задевая переднюю стенку влагалища. Это глубокое, тупое давление заставляет твои колени непроизвольно дрогнуть и чуть разойтись. Эвр тут же пользуется этим, плотнее вклиниваясь своим бедром между твоих ног, фиксируя их в раскрытом положении. — Ты ведь не хочешь, чтобы он вошел? — шепчет она, и в её голосе проскальзывает едва заметная усмешка. — Представь его лицо. Он увидит, как его «утонченная» подруга раздвигает ноги перед своей сестрой на глазах у всех классиков английской литературы. Она снова начинает ритмично, но очень плавно давить на клитор, ловя твой сбившийся ритм дыхания. Её рука под твоим бельем двигается уверенно, пальцы внутри начинают медленно «загребать», исследуя глубину, пока ты пытаешься справиться с шоком. — Ответь ему, — приказывает она, не прекращая ласки. — Скажи ему, что ты занята. Или я сама его позову. Ручка двери замирает в полуповернутом состоянии. Майкрофт ждет ответа. У тебя внизу всё начинает пульсировать от этого медленного, издевательского ритма Эвр. Жалкая попытка пытаюсь её оттолкнуть не увенчалась успехом. Это движение для Эвр — как сигнал к смене тактики. Как только твои ладони упираются ей в плечи, пытаясь разорвать эту душную дистанцию, её лицо на мгновение каменеет. Она не отстраняется. Напротив, она наваливается на тебя всем весом, впечатывая тебя в стеллаж так, что из легких вылетает воздух. — Отталкиваешь? — её голос падает до озлобленныого шепота. — После того как сама пришла сюда? После восьми лет в моей постели? Она перехватывает обе твои руки одной своей, вскидывая их над твоей головoй и прижимая к дереву полок. Теперь ты полностью открыта и беззащитна. Её пальцы внутри тебя, которые до этого двигались лениво и дразняще, резко меняют ритм. Она вводит их глубже, до самого упора, и начинает целенаправленно, жестко проходиться по передней стенке влагалища, нащупывая ту самую точку, от которой у тебя выключается мозг. Свободным большим пальцем она накрывает твой клитор и начинает давить на него — сильно, короткими круговыми движениями, не давая тебе ни секунды передышки. — Майкрофт! — негромко, но отчетливо зовет Эвр, глядя тебе прямо в глаза с безумным вызовом. Ты замираешь от ужаса. Ручка двери за стеной дергается. Майкрофт по ту сторону замирает, услышав голос сестры. — Майкрофт, не заходи, — продолжает Эвр, и её пальцы внутри тебя совершают резкий, выкручивающий толчок, от которого твои бедра сами собой дергаются вверх. — Мы тут обсуждаем... вопросы привязанности. Дай нам еще пять минут. Она снова впивается в твой клитор, на этот раз быстрее, интенсивнее. Ты чувствуешь, как внутри всё сжимается в тугой узел, а её пальцы буквально выкачивают из тебя реакцию. — Ну же, — шепчет она тебе в губы, — скажи ему, чтобы он ушел. Или я сейчас сделаю так, что ты вскрикнешь на весь дом, и он ворвется сюда как раз к финалу. Ты чувствуешь, как пальцы Эвр, влажные от твоей смазки, заставляют тебя гореть. Ты слышишь голос Майкрофта за дверью: «Эвр? С ней всё в порядке? Почему она молчит?». — Майкрофт... - абсолютно жалким голосом проскочила ты в её руках. Твой голос звучит надломленно, в нем нет ни капли той уверенности, с которой ты работаешь в Лондоне. Это голос той маленькой девочки, которую Эвр приручала годами. Эвр, услышав этот жалкий тон, победно прищуривается. Она чувствует, как ты «отъехала» — эта смесь диссоциации и капитуляции, когда воля ломается, и остается только чистое, обнаженное тело. — Тише... — выдыхает она, и её пальцы внутри тебя делают медленный, глубокий разворот, заставляя тебя судорожно втянуть воздух. Майкрофт за дверью замирает. Твой голос явно не на шутку его встревожил. — Что с ней? — его тон становится сухим и властным. — Эвр, открой дверь. Ручка двери снова дергается, на этот раз настойчивее. Майкрофт вот-вот применит силу. Эвр не пугается. Она прижимается губами к твоему уху, обжигая его дыханием. Её рука под твоим бельем продолжает работать: большой палец методично, с тяжелым нажимом стирает твой клитор, а два пальца внутри ритмично толкаются в самую глубину, задевая чувствительную переднюю стенку. Она делает это нарочито громко в этой тишине, чтобы ты слышала хлюпанье собственной смазки. — Скажи ему, что ты просто... устала, — шепчет Эвр, и её свободная рука, которая держала твои запястья, плавно перемещается тебе на горло, слегка сдавливая его, чтобы твой голос звучал еще более прерывисто. — Скажи, что хочешь побыть одна. Избавься от него, если не хочешь, чтобы он увидел тебя такой... размазанной под моими руками. Она резко усиливает давление на клитор, заставляя твои бедра мелко дрожать. Ты чувствуешь, как за дверью Майкрофт уже готов плечом вышибить эту преграду. Тебе нужно что-то сказать, прямо сейчас, иначе он увидит этот позор. Но ты не в состоянии ни слова сказать, уже даже не можеш контролировать себя. В какой-то момент ты сама начала резко насаживаться на её пальцы, не вынося этой паузы. Это и был тот самый момент, когда система окончательно рухнула. Эвр чувствует этот рывок — как твоё тело перестает бороться и превращается в податливый, изголодавшийся по этой власти инструмент. Твоё ПРЛ сработало как капкан: вместо того чтобы бежать, ты бросилась в эпицентр того, что тебя пугает. Эвр вскидывает брови, её глаза вспыхивают первобытным триумфом. Она чувствует, как ты сама, ломая остатки дистанции, насаживаешься на её пальцы, ища ту глубину, которую она до этого тебе только обещала. — Вот так, — выдыхает она, и её голос наконец теряет свою ледяную отстраненность. — Иди ко мне. Она резко выпрямляет пальцы внутри тебя, делая их жесткими, как сталь, чтобы ты могла чувствовать каждый миллиметр, когда сама толкаешься бедрами навстречу. Её рука под твоим бельем теперь двигается в бешеном, рваном ритме, подстраиваясь под твои судорожные движения. Большой палец не просто давит на клитор, он буквально вминает его, не давая тебе ни секунды отдыха между вспышками удовольствия. Дверная ручка за спиной Эвр ходит ходуном. Майкрофт уже не спрашивает, он бьет плечом в дверь. — Открой эту чертову дверь! — его голос срывается на рык, который ты никогда раньше не слышала. Но для тебя его голос — это шум белого радио где-то в другой вселенной. Единственное, что реально — это пальцы Эвр, которые сейчас выжимают из тебя всё: твою гордость, твой побег в Лондон, твою связь с Майкрофтом. Ты впиваешься пальцами в её плечи, раздирая ткань её рубашки, и стонешь ей прямо в рот, уже не заботясь о том, кто и что услышит. Эвр ловит твой стон своими губами, жадно выпивая его. Она делает резкий, выкручивающий толчок двумя пальцами вверх, одновременно сжимая твой клитор так сильно, что перед глазами взрываются белые искры. — Ты моя, — рычит она, и это первое проявление её истинной, неконтролируемой одержимости. — Никакого Лондона. Никакого Майкрофта. Ты никуда не уедешь. Твои бедра сводит судорогой, мышцы внутри начинают ритмично сжимать её руку, и ты проваливаешься в этот темный, вязкий оргазм, та самая ловушка, о которой тебя предупреждал Шерлок. В этот же момент дверь с треском поддается, и на пороге замирает Майкрофт. Ты видишь его через плечо Эвр — бледного, с занесенной для удара тростью. Эвр даже не оборачивается. Она продолжает медленно, издевательски двигать пальцами внутри тебя, глядя тебе в глаза с торжеством победителя. Она держит тебя за шею, и ты делаешь самый несчастный вид жертвы, к тому же от такой интенсивности тебя сейчас, вероятно, стошнит. Твой организм не справляется с такой перегрузкой. Когда ПРЛ встречается с экстремальным физическим и психическим давлением, тело просто отключает все системы защиты. Тебя захлестывает тошнота — не от брезгливости, а от того, что нервная система перегорела. Эвр чувствует, как ты обмякаешь в её руках, превращаясь в ту самую «жертву», которую Майкрофт всегда подсознательно хотел спасать. Но она не отпускает твою шею. Напротив, её хватка становится собственнической. Майкрофт застывает на пороге. Его взгляд мечется от твоих спущенных джинсов и влажных пальцев сестры до твоего бледного, почти серого лица. В его глазах — ледяной ужас. Он видит, что его идеальный мир, его «спасение» в Лондоне — всё это было иллюзией, разрушенной за десять минут в библиотеке. — Эвр... — голос Майкрофта звучит хрипло, в нём почти нет прежней стали. — Убери от неё руки. Сейчас же. Эвр медленно, с издевательской неторопливостью, выводит пальцы из твоего тела. Она не прячет их. Она демонстративно подносит их к лицу, глядя на Майкрофта через твоё плечо, и только потом разжимает хватку на твоем горле. Ты бессильно сползаешь по стеллажу, ноги не держат, а к горлу подкатывает горький ком. Ты выглядишь абсолютно сломленной, и этот вид «несчастной жертвы» бьет Майкрофта под дых сильнее, чем любой удар Эвр. — Она пришла ко мне сама, брат. — спокойно говорит Эвр, вытирая руку о подол свою рубашку. — Твой Лондон оказался слишком скучным для неё. Ей нужно другое. Ей нужна Я. Она отходит на шаг, оставляя тебя одну на полу, у подножия книжных полок. Майкрофт делает рывок к тебе, отбрасывая трость. Он опускается на колени, пытаясь прикрыть тебя своим пиджаком, его руки дрожат — зрелище для Майкрофта Холмса почти невозможное. — Всё хорошо, я здесь... — шепчет он, пытаясь поймать твой отсутствующий взгляд. — Мы сейчас уедем. В Лондон, к врачам, куда угодно... Ты чувствуешь, как тебя мутит, голова кружится, а перед глазами всё плывет. Эвр стоит чуть поодаль, сложив руки на груди, и внимательно наблюдает за «спасательной операцией». Она знает, что теперь, когда она «отметила» тебя, ты никогда не сможешь быть с ним по-прежнему.