Змей-искуситель

Петька знал, что является змеем-искусителем. Его оправдывало сразу несколько вещей. Во-первых, ему повезло вытянуть выигрышный билет в генетической лотерее. Во-вторых, папа с мамой зачали его в любви, он это знал наверняка, потому что родители до сих пор души друг в друге не чаяли, а ему не всегда перепадал кусочек любви с их барского стола. В-третьих, ничего специально для этого он не делал. Просто как-то само собой оно вырастало и округлялось, бугрилось венами и рельефом, хлопало длинными ресницами и складывалось в манящий поэтичный беспорядок на его голове. И искушал он не специально, а как-то невольно и походя. Нет иногда он врубал своего змея, когда было нужно. Он видел, что мало кто из женщин и мужчин мог перед ним устоять. Но пользовался он этим крайне редко и осторожно. В целом Петька был парень неплохой и даже почти никого не облил презрением за сальный взгляд и, о боже, хлопок по его упругой заднице, что в мире мужчин, признаемся, случается довольно часто. Петьку тянуло к творчеству. Он много читал и стал обнаруживать, что такая внешность в сочетании с природной смышленностью и хорошей начитанностью становится нешуточной силой. Из петькиной головы еще не выветрилось увлечение прозой французских экзистенциалистов, особенно Камю, а из Сартра только "Тошнота". Он все это обдумывал по пути с дачи в новой электричке. Петька сидел один и мог позволить дать своему змею погулять на воле, что означало - следующее - в его полусогнутой руке украшенной заболиво окольцованным кокетливой даже веной полунапряженным бицепсом была хорошая книга с нестыдном автором и названием. Дачная футболка была просто не в силах скрыть округлости и выпуклости петькиных груди и живота, а ноги в коротких шортах ослепляли своей рельефностью, плавностью, венозностью, стройностью и кучей всего остального, что окружающим показывать было нужно крайне осторожно. На петькиной голове царил особенно живописный бардак, под глазам был намек на круги, которые его только красили. На одной из остановок напротив него уселась молодая пара. И вот тут Петьку просто треснуло током. В хорошей прозе такое случается редко, а вот в жизни напротив очень часто. Эта пара ну просто дословно повторяла ситуацию, которую он вычитал недавно в записках Камю. У него есть отрывок о некрасивой молодой паре. Петька в таких делах был опытен. Он до тонкостей умел разбираться в том, как люди пытались скрыть свое вожделение. И вожделение вообще и вожделение к нему конкретно. Его специфический опыт пополнялся каждый день, а глаз был оточенным лезвием, микроскопом, телескопом  одновременно. Люди пытались обмануть его или какой-то странной и полуистерической оживленностью или напротив каким-то пытливым безразличием, мужики часто прикрывали промежность сумкой, женщины как-то намеренно громко вдруг обращались к своим подругам. Ну и так далее. Петька решил осуществить щадящую разведку боем и, накинув на себя ветровку, протянул к ним, не к нему или к ней, а к ним руку, положив в нее крайне заковыристо интонационно заверченное: "Петр, разрешите познакомиться". Петька придумал и исполнил эту фразу многослойной, но прозвучала она очень искренне, дружелюбно и обезоруживающе. Он подсветил все это еще и полуприглушенной и открытой улыбкой. Оба встрепенулись и представились...Сергей…Елена. Петька продолжал, немного освоившись, но так же обезоруживающе: "Чем занимаетесь? Я учусь в универе на втором курсе". Петьке даже как-то стало стыдно, он почувствовал в Сереге собрата по несчастью и решил, что его жертвой будет она. Петька действительно как-то потеплел к Сереге и стал задавать ему самые разные вопросы. Вдруг выяснилось в результате нехитрого опроса, что Серега пишет стихи. И можно даже прийти в ДКЖ и послушать его на поэтическом вечере. Когда Серега отлучился, Петька начал сеанс бессловесного совращения Лены, у него это очень хорошо получалось. Строго говоря, он не знал как это делается, он не мог видеть себя со стороны, но что-то такое с ним происходило по велению его прихоти, что люди начинали нервничать, дергаться, отворачиваться, были случаи когда люди стонали и даже, об этом петька вспоминал только наедине, когда один мужик даже кончил в штаны. Лена, держалась изо всех сил, почти дрожжала, а потом полуплача сказала: "Петя, не нужно". В этой фразе было что-то...и доброе. и понимающее, и страдающее, и глубокое. В ней было намешано всего - и боли, и мольбы, и какого-то впередсмотрящего знания о себе, о Сереге, о жизни, о самом Петьке. Петьке стало нестерпимо стыдно. Он жутко покраснел. Он теперь понял, как это бывает когда хочется удавиться от стыда. Но навыка наблюдать за собой и другими он не утратил. Он вдруг понял, что так ему никто и никогда не говорил, а ему очень хотелось иногда слышать такое. Да и что греха таить - ему очень хотелось, чтобы кто-то хотя бы раз смотрел на него так, как Лена смотрит на Сергея. Петька полупрошептал, не глядя лене в глаза: "Лена прости, я так больше не буду". Лена отреагировала совсем неожиданно, она вдруг громко спросила Петьку: "Петя, как интересно вы говорили о Камю". Это означало, что Сергей уже приближался. Петька подыграл, и дальше они опять о чем-то говорили. Расстались они тепло и по-приятельски. Петька пообещал, что обязательно придет на поэтический вечер. Петька вдруг обнаружил, что совсем не знает себя. Про вот это все, которое бугрится, хлопает ресницами и прочее, он знал очень хорошо, а вот кто он самом деле ему было совершенно неизвестно. "Пора знакомиться", - сказал он самому себе. Петька пришел на поэтический вечер. И стихи Сереги ему понравились. Даже не так. Это были очень хорошие стихи. Одно стихотворение было даже про  него. Не про него лично, но каждое слово там он не понимал, а чувствовал. Вечер закончился. Как ни отказывались оба, он потащил обоих в любимый клуб. Он привык проходить сквозь строй сальных взглядов длинной очереди и направился сразу к фейс контролю, его всегда пускали. Он даже не знал ,что вот эти все вежливые и предупредительные люди - какой-то контроль. Таких ангелов  в такие заведения запускали как королей. Петька тащил своих друзей и только обронил: "Они со мной". И вдруг услышал: "Вас милости просим, а этих двоих мы не сможем пустить". Петька остановился, как вкопанный. "А почему?" - спросил Петька задиристо. "Что в них не так? Вот его зовут Серега, и он пишет просто охуенные стихи, просто охуенные...А вот это Лена, самая умная мудрая и добрая женщина...девушка на свете..самая… А ты вот ты что можешь? Да ни хера ты не можешь. Зато я знаю, чего ты хочешь, давно уже знаю". Петьку несло. Он уже обращался ко всей очереди: "Я знаю, чего вы все хотите. Мяса вы хотите. Чтобы вам его давали, и сами готовы отдать свое мясо дряблое и прикрытое яркими тряпочками, да не всем оно нужно". Сквозь шум Петька отчетливо слышал слова Лены: "Петя, не надо, Петя, поехали домой". На заднем сиденье такси Петька вдруг разрыдался. Он смотрел на отражение лениных глаз в зеркале заднего вида и как бы растерянно показывал свою...свою пустоту, свою боль. Петька затих, только как ребенок всхлипывал. Он не знал, куда его везут. Но знал, что все будет хорошо. И он уснул.