Поражëнный молнией

Над землями, что с давних пор зовутся Сумрачными, от Моря Бескрайности до Леса Безмолвия, по всему континенту путешествовало облако. Оно было настолько прочным, что не таяло ни в дождь, ни в снег. Размером с сорок солнц на небосводе, оно внушало всем драконам трепет и, наверное, лишь те, кто жили в горных пещерах и никогда не видели его, смеялись над этим.        На Облаке жили небесные драконы… Каэлы. Нет предела их познаниям об этом мире, как нет и границ любопытства, заставлявшего их во всём искать систему, структуру и правильный ответ. Лучшие в мире учёные, самые рациональные и целеустремлённые драконы, способные буквально изменять суть жизни одной мыслью, идеей, воплощением огромной работы разума… Другие могли говорить что угодно, но в тайне все думали почти одинаково — каэлы ближе всех приблизились к пониманию священной расы. Той, которая породила их. Той, которая выгнала их из Рассветного мира за бесконечные грехи…        Иногда их тайком называли полулюдьми. И об одном из них эта история.        Про Ванитаса хоть краем уха, но слышали многие. Было известно, что он родился слабым, поэтому никогда не покидал свой дом. Правда, есть каэлы, которые клянутся самим небом, что видели, будто юноша, называвшийся Ванитасом, прогуливался по улицам Люмрида и больным не выглядел. Да, немного бледный и худой, но точно не такой, каким его описывали — инвалидом, не способным даже сесть самостоятельно. Ещё ходили слухи, что только вылупившись из яйца, он уже начал читать научные труды, а потому в свои двадцать был образованнее многих профессоров Университета имени Эйолуса. Вот только все студенты прекрасно знали, что в своё время он не смог сдать ни одного экзамена… А со временем имя «Ванитас» превратилось для всех в обычную житейскую мудрость: «Вымышленный образ никогда не станет реальностью».        Хотя существование Ванитаса не подвергалось сомнению, его скрытая под завесой тайны жизнь всё же превратилась в почву, на которой быстро разрослись самые разные идеи и предположения. Каэлы начали откровенно страдать от своего любопытства, и несколько экспертов отправилось в дом профессора Видена, отца Ванитаса, чтобы поговорить с юношей. Заключение их было таковым: «он не выходит из дома не потому, что болен физически, а потому что голова его полна «заблуждений» как у самого примитивного речного дракона. Он говорит о вещах, настолько оторванных от реальности, что слушать его невозможно. Ванитас не сумасшедший, но явно безумен.»        «Если наше синее небо отражает водную гладь и Море Бескрайности, высшее зелёное небо — Лес Безмолвия и Равнину Былого, то нет ли над ними ещё одного, пиками скал устремлённого к Сумрачному миру? Что же случится с каэлами, если мы поймём, что на самом деле находимся лишь на нижней ступени небес, и тем самым ничуть не ближе к миру Рассвета, чем горная раса, почитающая земные недра?» И всё же изречения Ванитаса стали цитировать то там, то тут — каэлы постепенно проникались новыми идеями… Со временем его высказываний, ушедших в народ, становилось всё больше, но внезапно открылась неприглядная правда: некоторые каэлы начали пользоваться именем Ванитаса, чтобы проверять свои нелепые гипотезы на практике. Они рассказывали о своих идеях коллегам, а потом, если они встречали резкую критику, ссылались на безумного юношу. Нашёлся даже такой учёный, который описал это явление и назвал его «ванитизмом»…        В одно мгновение общество каэлов вскипело от сомнений, ведь в этой игре повязло много умнейших драконов. Бесчисленные труды были написаны под влиянием «заблуждения», которое для разума каэлов — смертельный яд. Тогда ситуацию взяли под контроль старшие профессора Университета: они доказали, что само существование «гениального Ванитаса» — миф, распространившийся по вине профессора Видена.        Профессор Виден был единственным учёным, занимавшимся изучением песен, танцев и сказаний — всего, что называют искусством на земле, а на небе — «заблуждением». Он часто спускался к драконам других рас и каждый раз привозил то, что каэлов повергало в недоумение. Некоторые смеялись над глупостью драконов с земли, некоторые с любопытством читали записанные профессором истории, но большинство фыркали при одном упоминании Видена. Он верил, что «воображаемые миры» не так уж далеки от истины, и каэлы могли бы подолгу их изучать, если бы отказались от присущего им всем «заблуждения». Его труды признавали, но они приносили слишком много проблем, и вся эта история с его сыном… Послужила отличным поводом избавиться от его наследия.        Учёные, которые когда-то разговаривали с Ванитасом, были друзьями профессора Видена, это было доподлинно известно. Многие решили, что они-то и распространили слухи, на которые повелись многие величайшие учёные, а сам Виден, этот старый глупец, очень хотел, чтобы больной душой и телом сын пошёл по его стопам, поэтому сам выдумал его образ, основываясь на истории о «посланнике истины», которую так любят речные драконы:        «Бледная кожа и пристальный взгляд Слова его искрами правды разят Водою пролита пустая душа Спасая других, не возьмёт ни гроша.» К тому моменту, никто уже не боялся утверждать подобное, ведь профессор Виден, как и его ближайшие соратники, был мёртв. Мать Ванитаса умерла ещё раньше, в день, когда загадочный юноша родился, а старшая сестра, Иоланта, не имела такого влияния, чтобы её слова хоть кого-то могли переубедить. Каэлы быстро сложили всю ответственность на дракона, который и при жизни доставлял им немало хлопот, и на этом история Ванитаса подошла к концу.        Но через пару лет о нём снова заговорили… И тогда небесные драконы совсем потеряли покой. Вымысел стал перемешиваться с истиной, а бесконечные расхождения во взглядах начали сводить каэлов с ума.        Ванитас стал праведником, в тело которого угодила душа священного существа — человека.       

***

Старик пристально наблюдал за юношей, который с блаженной улыбкой рассматривал земной мир с высоты птичьего полёта. Когда лил дождь, падал снег, валился с неба град, тогда каэлы могли спускаться со своего Облака на землю на облаках поменьше, их называли «проводниками». Вся его работа сводилась к тому, что оно притягивало капли воды, постепенно увеличивая и утяжеляя само себя, и если этот процесс контролировать, облако будет медленно спускаться вниз.        — Честно говоря, я не думал, что спуск дастся Вам так легко…        — Что Вы имеете ввиду? — спросил юноша, прищуриваясь каждый раз, когда его взгляд натыкался на что-то интересное. А интересным, по его мнению, было практически всё.        — Многие пугаются, когда одежда пропитывается дождём.        На своём Облаке каэлы никак не ощущают погодные явления. Может только смену температур. Оденут шубу потеплее или останутся в шерстяной кофте — всё-таки чем выше над землёй, тем холоднее.        — Нет, мне даже нравится это обстоятельство, — ответил юноша, скидывая с головы капюшон. Его ярко-зелёные, как и у всех каэлов, волосы начали темнеть, а вскоре отдельные капли начали падать с его косы, тут же превращаясь в кристаллики льда.        «Какой странный дракон».        — Скажите-ка…        Старик с беспокойством наблюдал за тем, как юноша подходит с самому краю облака и даже наклоняется, чтобы узнать, как долго им ещё спускаться. И ведь совсем не боится упасть!        — Вы и правда тот самый Ванитас…?        — Всё верно. Слышали обо мне от друзей? Вы знакомы с Якобусом?        — Нет… — пожилой дракон не решился признаться, что явлением под названием «Ванитас» когда-то увлекалась его дочька. — К сожалению, я уже не помню, откуда о вас слышал. И не думал, что когда-нибудь встречу.        — Ничего страшного в этом нет. Сестра запретила мне покидать наше родовое облако, Хомпарт, но сегодня сделала исключение. Вскоре прибудут «дарующие небо», и я хочу рассказать ученикам о Древе, матери нашей Вириде.        «Дарующие небо» — группа академиков, чья цель посвятить в знания каэлов другие расы. Для этого они отбирали детей от пяти до десяти лет, основываясь на том, способны ли они рассуждать как каэлы. Речных драконов флуменов, горных монсов, лесных сильвов и равнинных патов увозили на Облако, в столичный город Люмрид, и отдавали умнейшим семьям на воспитание. Только вот обычно дети уже никогда не возвращались на землю…        — Я так понимаю, этого мальчишку-сильва Вы взяли с собой, чтобы хранители пропустили Вас к Древу?        — Именно так.        Оба перевели взгляд на лесного дракона, о котором у них зашла речь. В отличии от каэлов, предпочитавших человеческий облик, сильвы всю жизнь оставались ящерами с длинным и подвижным телом, цепкими лапами и хвостом, помогающим им удерживать равновесие, когда они перебирались с ветки на ветку. Это был их знак уважения к людям — божественным существам.        Дракончик вздрагивал от прикосновений дождя, не дававших ему заснуть. Бусинки прозрачной воды поблёскивали на его фиолетовой чешуе драгоценными камнями… До чего прелестное зрелище!        — Пока Сальва со мной, мне ни капельки не страшно. «Ни капельки», однако… Может быть поэтому дождь меня не напугал? — юноша прикрыл рот рукой, еле сдерживая смешок.        Но старик заметно напрягся. Ему не понравилось то, что сказал этот каэл.        — Сальва много лет жил на Облаке и уже отвык от дождя, — продолжал Ванитас. — А мне бы хотелось, чтобы он вспомнил его красоту. Кто знает, может после нашего путешествия ему захочется остаться в Лесу Безмолвия.        — И Вы ни-капельки не пожалеете об этом?        — «Ни капельки»? — вновь засмеялся Ванитас. — А о чём мне жалеть? В случае чего моим учеником станет другой сильв. Говорят, в этом году «дарующие небо» много детей приведут.        Этот юноша снова подумал что-то не то. Играться со смыслом слов совсем не в духе небесного учёного! Из-за этого внутри старика всё быстрее зарождалось неприятное чувство… Он поморщился и отвернулся, лишь бы не видеть улыбающегося Ванитаса.        «Понятно теперь, почему о нём так много глупостей говорят. Он сам — ходячая глупость!»        Когда небо целиком укрылось серым одеялом, понять время суток стало не так уж и просто. Однако Ванитаса, привыкшего вставать и ложится в одно и то же время, уже потянуло в сон, а значит приближалась ночь. Юноша улёгся посередине облака, раскинув руки и ноги, но вид небес отбил у него желание спать. Он долго вглядывался и высматривал что-то наверху, пока коварная дождинка не попала ему в глаз. Тогда он рассмеялся, отчего даже задремавший Сальва поднял голову:        — Наши речные братья под водой видят уникальную картину! Такую мутную и такую радужную одновременно!        Так ему показалось в то мгновение, когда его глаз увидел мир через каплю дождя.        — Кстати говоря, — с явным неудовольствием заговорил старик, решительно перебив его, — я слышал, что «дарующие небо» в этот раз выбрали одного сумасшедшего. Говорят, он отрезал себе волосы и утверждает, что является человеком.        — А какой он расы?! — Ванитас резко сел. Глаза его светились восторгом, и старик начал осознавать, что его уже тошнит от этого выражения лица. Выдавливать из себя слова становилось всё труднее…        — Горный дракон из Эксляпии, — выплюнул он.        — Хм, я слышал, что наши учёные всех монсов так или иначе считают сумасшедшими, однако…        — Они верят, что Мир Рассвета, человеческий мир, находится под их любимой горой, разве это не заблуждение?! Но эти эксляпийцы ещё хуже. Не зря живут снаружи, у подножья горы, и торгуют с этими скользкими патами, чудовищами равнин!        Что бы ни говорили каэлы, а предвзятость к другими расам у них была в крови. Только вот Ванитас…        — Хотелось бы мне повстречаться с этим безумцем… Решено, заберу его к себе!        — На Вашем месте, я бы не связывался с ним. Поговаривают, что он ещё и полукровка…        — «На Вашем месте»?        «Проклятый заблужденец!»        Ещё немного, и старика бы разорвало от злости, но, к его счастью, их совместная поездка потихоньку заканчивалась. Владелец облака-проводника ухмыльнулся: Ванитаса, ни разу не спускавшегося с небес, ждало ещё одно испытание, тогда как его самого — потешная забава наблюдать как у юноши подкашиваются ноги. Сильвы, жители Леса Безмолвия, уже высовывали из кустов любопытные головы — им тоже нравилось, когда каэлы падают ниц перед их священной землёй.        «Все драконы — братья и сёстры. Мать их — Вирида, обернувшаяся Древом, отец — Велиус, повелевающий Туманом. Никто и никогда не должен вгрызаться клыками в плоть, порождённую ими.» Таков единственный закон, который соблюдался пятью расами при любых обстоятельствах. Но разве можно упрекнуть драконов в том, что они потешались друг над другом, находя в наставлении предков всевозможные лазейки?        Размытая дождём почва и правда ввела Ванитаса в недоумение. Сальва тоже боялся спускаться, но довольно быстро вспомнил о том, что он лесной дракон, и завилял хвостом, прям как какой-нибудь кани, которого на человеческом языке называют «собакой». Когда он спрыгнул, его лапы немного разъехались в стороны, но не более того. А вот Ванитас…        Он не просто шмякнулся.        — Зелёный свет…! — воскликнул старик, и вся его злобная радость испарилась в ту же секунду.        Изначально Ванитас хотел спускаться, придерживаясь за своего лесного друга, но не учёл, что его чешуя стала слишком скользкой из-за дождя… В итоге он сделал пару неуклюжих шагов, завалился на спину, и, успев-таки схватиться рукой за рог Сальвы, потянул его за собой. Теперь они измазались в грязи с головы до ног, а лесные драконы даже замерли в исступлении.        — Вы в порядке? — искренне забеспокоился старик, поднимая Ванитаса.        И в этот момент по небосводу пробежала вспышка. Стрелой она умчалась в сторону леса, а вслед за ней погнался звук, похожий на рык огромного дракона. Это ревел гром, который у лесных жителей считался вестником большой беды. Все как один они рванули к себе домой, вглубь леса, а Сальва, грязный и напуганный, сжался в комок.        Ванитас криво улыбнулся и обратился к другу:        — Кажется, мы с тобой произвели на них не лучшее впечатление, да?        «Он опять ухмыляется!» — старик уже не знал какие выражения подобрать, чтобы описать своё мнение по поводу этого юноши.        А вдалеке вновь прозвучал гром.        — Лучше вернуться назад. Без проводника из сильвов до Древа не добраться, а Ваш друг уже давно не бывал в родном лесу, как Вы сами мне говорили.        — Нет. Ни за что.        Твёрдый голос. Прямой и холодный, как свет Луны. До этого Ванитас говорил посмеиваясь, будто ребёнок, которому наконец подвернулась возможность пошалить от души, и резкая смена тона поначалу удивила, а затем не на шутку испугала старика.        — Что…? — он опешил.        — Спасибо. Дальше мы пойдём одни.        — Но, если я Вас оставлю, что мне сказать моей заказчице, Вашей сестре?!        — «Он вернётся».        Волосы стали чёрными, по щекам спустились дорожки грязных капель, но глаза Ванитаса мерцали в полутьме не тусклее той самой молнии.        «Я так и знал! Он безумен! Если мы сейчас же не вернёмся…!»        Чувствуя, что слова здесь бесполезны, старик схватил юношу за руку, но на его ладонь тут же легла чужая. Спокойно, медленно, будто желая утешить… Только вот голос, который прозвучал за этим…        — Господин Климан.        Больше всего на свете каэлы боятся того, чего не понимают. А старик, сколько бы не всматривался в глаза юноши, ничего разобрать в их выражении не смог. Потом он расскажет дочери, что в тот день будто бы воочию увидел в них туман Велиуса, человека, ставшего отцом всех драконов… Но в ту минуту представитель его же расы, каэл по имени Ванитас, лишь задал вопрос:        — Отчего Вы стали так добры ко мне? Вы ведь смеялись надо мной всё это время.        — Я…        Ответить было нечего.        — Господин Климан, не переживайте ни о чём, возвращайтесь. Я знаю, какую сумму Вы получили от моей сестры — оставлю вам такую же.        «Слушать его… Невыносимо! Абсолютно!»        Старик чувствовал, как разжимается его рука. Против всякой воли… И Ванитас выскальзывает с порывом ветра, толкающим облака навстречу неминуемому падению.        — Благодарю за услугу моему дому, сестре и мне.        — Да стойте же Вы! — воскликнул старик, но Ванитас молча пошëл в сторону леса.        «Что с тобой не так? Ты точно дракон с небес?!»        Дождь лился вниз бурным потоком. Ветер помогал ему срывать с деревьев листья, и весь мир затянуло завесой, столь похожей на туман. Некоторое время старик слышал, как хлюпает грязь, и видел вдалеке зелёное пятно.        Но вскоре Ванитас исчез, забрав во тьму и своего друга, Сальву… — Что же мне делать теперь…? Старик проклинать себя за беспомощность, но и идти за этим сумасшедшим не собирался. Взобравшись на своë облако-проводник, он тяжело вздохнул и отправился домой.