Good time call boy.

Смывать макияж приятно. Тональная основа перестаёт маской стягивать кожу, от хайлайтера не остаётся и следа, а подводка под глазами, как продолжение нижнего века, растирается в ничто. Её никогда не получается смыть с первого раза. Слишком стойкая — специфика работы. Макияж должен оставаться на лице всю ночь, пока ты танцуешь, потеешь, пьёшь с чужих рук, и иной раз клиенты проливают крепкий алкоголь мимо рта, и он струями бежит по щекам и шее. А ещё они любят это всё слизывать, и в интересах красивого хоста, чтобы на их языке оставался только алкоголь без привкуса тональной основы и пудры. А у тёмного тона, который заказывать приходится из Америки, ведь японцы стремятся себя отбелить, вкус не очень то и приятный. Попадал один раз на язык. Рику смуглый, у него большие для парня бёдра, он не вписывается в стандарты, но хост-клуб это использует. В конце концов, тайные желания офисных клерков и одержимость всей их нации извращенным хентаем в установленные стандарты красоты не вписываются. Кто-то грезит о смуглой красотке, кому-то всегда хотелось попробовать парня, будучи женатым. Женщины, особенно постарше, любят тех, у кого жалобный грустный взгляд и милое лицо. Рику приходится совмещать всё это, чтобы продаваться. Третий ватный диск летит в мусор, и юноша умывается с гелем — вот теперь ни следа макияжа. От образа мальчика-гяру осталась разве что леопардовая полуюбка поверх широких джинс: топ он уже снял вместе с пёстрыми украшениями на шее и кинул где-то в прихожей прямо на пол. Плевать, что так нельзя. Все равно в этой квартире слишком мало места, чтобы вещь потерялась в концами. Не можешь найти — варианта два. Либо у стиральной машины, либо в прихожей. Казалось, шкаф юноша игнорировал, особенно если ноги после ночной смены его не держали совсем. Вообще, сегодняшняя смена не совсем ночная. Среда — не выходной день, и смысла держать хостов до шести утра нет: он проработал с шести вечера до двух ночи, а вернулся домой в три, голова неприятно трещала из-за шотов текилы и водки, зато на банковском счёте стало в разы больше денег из-за хороших чаевых. Красивые иностранцы дают много мятых купюр, если их поцеловать в слепой для камер и охраны зоне. Только поцеловать! Ну может прикоснуться к груди или сжать бедро... Рику Маэда же не проститутка! Просто хост — почасовая компания красивого мальчика для тех, кому одиноко. Он может с вами танцевать, может говорить, его можно напоить алкоголем, пока он не отключится, обнимать или попросить, чтобы он обнял и забрал на колени тебя. Идеальная работа в Японии, где одиночество — глобальная катастрофа. Так забавно видеть своих бывших одноклассников, которые предпочитали проходить сотни новелл с идентичным сценарием про идеальную девушку или читать фанфики с пометкой your name, где главная героиня — их любимый айдол. Казалось, Рику на них не похож: он не боится общаться с людьми, он целовался, в конце концов, у него бывает хороший секс, когда он захочет, и за ручку он держался. Он имеет право смеяться, как человек, у которого всё это было, но становится несмешно всякий раз, когда юноша остаётся наедине с ноутбуком. У Рику своя зависимость. Нормальный постоянный парень у него был единожды, и последние отношения переломали его настолько, что больше привязываться к людям не хотелось ни как друг, ни как партнёр. Когда в последний раз Рику выходил куда-то, кроме как на работу? Наверное, три месяца назад. Или чуть больше. Поначалу в его маленькой квартире, где даже кухонного стола нет, копились пакеты из доставок и банки от энергетиков, потом он вроде как пришёл в норму и убрался, но в социум возвращаться не спешил. И только потом он открыл для себя Twich, где за донат стример и привет тебе передаст, и спросит, как дела. А если заплатить побольше, то и сделать что-то может. Это стало для Маэда...отдушиной? Первую неделю он следил за одной девушкой и приходил на каждый стрим, если не был на работе, но потом в кадр попал её парень и всё испортил. Интерес тут же испарился. Другой стример отреагировал на просьбу сделать милый жест не так, как ему хотелось, и Рику был заинтересован им не больше, чем на пару дней. Но потом он наткнулся на него — на Сакую. Мальчишка с невинным лицом, розовой комнатой, забавной заколкой в волосах, казуальными играми и тематическим асмр стримом каждый четверг. Настолько милый, что на него хотелось тратить все свои деньги. То, как он щурится, пока читает текст в игре, как чихает в ладони и извиняется, как светится от каждого доната. Он стал для Рику единственным. Тем, к кому хотелось приходить после работы, где тебя касаются не всегда приятные люди, где тебе иногда больно и противно. После работы, от которой тебя буквально рвёт, когда становится особенно мерзко от самого себя. Сегодня Рику хотелось отмыться с жесткой мочалкой или вообще взять железную губку в раковине маленькой кухни. Он терпеть не мог взрослых запущенных мужчин: тех, кто спускал все деньги на пиво вплоть до того, что им воняло от одежды; тех, кто касался его чистой одежды жирными от снэков руками. Воняет чесноком. До сих пор. Джинсы летят в стирку — они светлые, на них следы от рук видно сразу. Стоя перед зеркалом, Рику растирает остатки тинта по губам, но он настолько въелся в кожу, что парень рисковал поравняться. Если так посмотреть, всё не так уж плохо: да, у него снова ранка на губе из-за неосторожности с рюмкой, да, он снова до мерзкого пьян, уже третий раз за неделю, хотя он уговаривал бармена везде наливать ему воду, и да, тушь всё равно скомкалась под веком, но всё ведь нормально? Он примет душ и всё точно станет лучше. Горячая вода жжёт кожу, но этого, кажется, недостаточно, чтобы снять ощущение прикосновений, а ещё сияние от миста с блёстками — защита от изменщиков. Чеснок фантомно остаётся в воздухе, заедает у корня языка, и Рику знакомо тошнит, как от водки на голодный желудок. Так забавно, два года назад он любил светлое пиво с чесночными гренками в баре у университета, а сейчас он вылетает из душевой кабины, чтобы от запаха и алкоголя его не вырвало под ноги. Да и дальше первого семестра он так и не ушёл. Рику падает на матрац без кровати в одном полотенце, его волосы ещё мокрые, но он уже тянется к ноутбуку. Один из огромных плюсов Сакуи — он стримит по ночам, как подросток со сбитым режимом, хотя тот точно рассказывал про первый курс универа. Рику улыбается до боли в щеках, шмыгает носом из-за того, что ещё один рабочий день окончен, и знакомая аватарка уже ждёт его в эфире на твиче. Один клик — и вот та самая комната с уютной розовой подсветкой, белыми подушками и плюшевыми игрушками на заднем плане, и с одним конкретным парнем. Маэда даже не проверяет свою банковскую карту — деньги есть, они не проблема. Если надо — достанет кредитку. Недавно закрыл в ноль. Ему ничего не жалко. Точно не сейчас, когда он жалок и пьян, когда ему нужно немного любви. Достаточно просто осчастливить Сакую, и он станет счастлив сам.

Good time call girl

Донат

10000 ¥

Сакуя~ Нуна вернулась с работы, как ты? Опять не спишь? Сакуя всегда отвечал на его донаты с улыбкой и знать не знал, что за ником, который является его топ донатером уже второй месяц, скрывается не нуна. Ну почти. Всё это слишком сложно. — Нуна? Наконец-то вы пришли! Вообще-то я должен задавать такие вопросы. Нуна всегда приходит поздно, я почти закончил стрим! — милое создание из розовой комнаты тут же надуло щеки, и выдержать это выражение лица почти невозможно: Рику заерзал на постели и прижал костяшки к рукам. Он любил корейские обращения больше, чем японские: Сакуя запомнил это с первого раза. Хотелось бы, чтобы он видел, как ему улыбаются в ответ, но через экран это невозможно совсем. Сакуя, конечно, иногда отправлял ему личные сообщения, но совсем короткие, вроде: "Нуна сегодня на работе и поэтому не пришла?" — и больше ничего личного. Рику был готов закрывать все его хотелки просто за одно только приветствие и капризное "хочу". Он мог бы вредничать и хныкать, и у Маэда бы от этого защимило сердце. Правда, Сакуя будто не умел просить много или делал это настолько искусно, как не умеет даже Маэда с опытом работы хостес. Если его любимому стримеру понадобится пересадка органов, Рику без колебаний отдал бы свои. Всё настолько плохо. Он настолько одинок.

Good time call girl

Донат

10000 ¥

Что мне сделать, чтобы ты сходил с нуной на одно свидание? Всего одно. Проси, что хочешь. Тебе всё можно, Сакуя~ За попытки не бьют, в конце концов, в случае резко негативной реакции Рику может просто сменить донатерский ник и завести другую дебетовую карту для оплаты. Конечно, ему нравился нынешний, он слишком сильно видел себя в строчках песни от Sia, пусть она и вышла давно, но ради общения с Сакуей он может выбрать другую. Что угодно, только бы не рушить связь. Розовый парень стал чем-то большим, чем любимый стример фиолетовой площадки. — Свидание? Нуна, что вы пишите! — Сакуя смущается, именно смущается, а не злится — Рику уже воспринимает это, как победу. — Звучит так волнительно, у меня никогда не было свиданий, тем более вслепую! Могу ли я...? У меня ведь так много зрителей, я не смогу выбрать кого-то одного, прости, Нуна! — внутри Рику что-то раскололось и упало в ноги. Ощущение сходное с тем, как они с Шионом расстались, возненавидев друг друга на чём свет стоит. Неужели Сакуя, самый милый парень в экране его ноутбука, разбил ему сердце точно также, наклеив сверху пластырь в виде смущенной мордашки, которую хочется простить. И Рику прощает. Откладывает ноутбук, не выключая стрим, закрывает лицо руками и натурально рыдает, но прощает его. Он не пишет ответный донат, да и в чате не появляется до самого конца игры в cookie ran, глупо вытирая слёзы от своей абсолютно тупой влюблённости. И чем он лучше тех, кто влюбляется в девушек из аниме, а потом ролит с Ai ботами? Он хуже, потому что его зависимость — реальный человек. Истерика уносит Рику куда-то далеко от реальности, которую он имел сейчас. Он думал о том, что Сакуя теперь его скрыто ненавидит и обязательно будет игнорировать, о том, что у него за кадром обязательно есть девушка, с которой он точно обсудит и обсмеёт ситуацию с Good time call girl. Маэда рыдает в подушку, только бы не слышать, насколько он жалок, а через час эфир кончается, Сакуя прощается, и на месте его вебки оказывается заставка в виде арта с ним от подписчицы. Если бы Рику рисовал также, он бы согласился? Будь Рику реальной нормальной девушкой, он бы пошёл на свидание? На его аккаунт в Twich приходит уведомление. Рику поднимается далеко не сразу: уголки глаз горят от соли и грубой ткани подушки, он ещё всхлипывает, неровно вдыхая через рот. Ему нужно ещё несколько минут, чтобы собрать себя по кусочкам, насколько это возможно, и только потом увидеть на экране одно личное сообщение на Twich. @saku_saku Нуна, а на что ты готова пойти ради свидания? На всё. Маэда хотел написать это ежесекундно, но вовремя осознал, что не хочет быть в глазах любимого стримера конченым сталкером. Наверное, он действительно конченый, раз не общался с людьми вне работы почти полгода, предпочитая квартиру на двадцати квадратных метрах и запах пыли. Он кто угодно, но не сталкер. Комфорт Сакуи — превыше всего.

@good_time_call_girl

Сакуя, ты хочешь подарочек?

@saku_saku Наверное...я не знаю, впервые сталкиваюсь с таким. @saku_saku Нинтендо в розовом корпусе. Нуна, ты можешь?

@good_time_call_girl

Конечно, я всё могу, если тебе того захочется.

Сакуя просит об одном — анонимность. И Рику всё понимает. Этот стример для других сродни айдолу: он невинен, одинок и недосягаем. И Маэда невероятно повезло, раз он согласился на встречу именно с ним, с парнем с квартирой-коробкой, с бутылкой колы без сахара под подушкой, без кровати, с пакетом мусора в ногах. С парнем, в чьей комнате не было электрической плитки, и ел он одни лишь полуфабрикаты из доставки. Неудачник Рику Маэда, потерявший свой школьный аттестат с тройками, без образования. Чистый айдол с идеальной репутацией согласился на встречу с хостом из забегаловки, у которого на губах пошлого оттенка блеск, полуюбка на джинсах и сетка колготок на талии. Рику хотел бы пойти на встречу в приличной одежде, но её банально не было, а у ещё школьной рубашки пожелтел воротник, да и на работу нужно сразу после. Сакуя попросил арендовать на свои деньги небольшой лофт без камер внутри, дать ему адрес и номер комнаты. Остальное — не его забота. Рику должен просто прийти раньше и ждать. И он действительно ждал. Сидя на каком-то велюровом розовом диване, он сводил носки тяжёлых ботинок и чуть морщил нос, ощущая слой тёмного тональника и контуринга на носу. Время шло — Сакуя опаздывал. Их свидание продлится всего час, а то и меньше, а от начала прошло пятнадцать минут. Рику чувствовал, как щипит глаза: он выдумывал себе все возможные исходы, разочаровывался и был готов заплакать, думая, что его айдол не придёт. Но дверь открывается, а вслед за ней трещат и звенят брелоки на рюкзаке, похожем на школьный. Фуджинага Сакуя стоял перед ним, снимал очки и медицинскую маску с лица, и только потом с удивлением уставился на самого Рику. Сложно сказать, разочарование ли это, скорее самая настоящая озадаченность. — Так ты не девушка... — он произносит это раньше, чем привет, но Рику не обижается. Он сам просил звать себя нуной, сам выбрал ник, и сам же не сообщил об этом в личных сообщениях. Что good time call girl немного boy. — Сюрприз. — неловко произносит Рику и двигается на диване, потянув за собой подарочный пакет. Он обещал подарить приставку — он её достал. — Не знал, как сказать об этом... — Так даже лучше. — Сакуя садится на тот же диван и вдруг улыбается, ровно также, как делал это на экране. Но сейчас он был живым, не из пикселей, не с задержкой трансляции на три секунды. И насколько же он был красив в жизни. Настоящая кукла из отдела с Барби. Осветленные волосы, родинка под глазом, этот вздернутый нос, идеальная белая кожа. Рику не мог насмотреться и завидовал, а ещё вис от фразы, что факт того, что он парень — это плюс. — Лучше? — Не заподозрят в отношениях с девушкой. Мы же парни. Просто друзья. — пожав плечами, юноша улыбнулся, но Рику это как-то задело. Просто друг, ни шанса на большее. В какой-то момент Маэда стал жадным и чувствительным. Сначала он хотел встречу, теперь он хотел стать ближе. Точно не другом. — У тебя классный макияж. Ты модель? Сам делал? — Нет, я...веду тик ток в образе гяру, может видел. — Рику врёт. Зачем говорить правду? Чтобы Сакуя подумал, что он мерзкий хост, которого по ночам трогают женщины и мужчины, спивая текилой или водкой? Ещё никогда парню не было так стыдно за самого себя. Рядом с таким светлым Сакуей он сам себе казался грязным пятном в пошлом образе и с пятнами от чужих рук на теле. Стример из розовой стерильной комнаты попал к парню с нечистыми мыслями, с зацелованными незнакомцами губами. В конце концов, Рику бы не удивился, будь Сакуя девственником, потому что его образ идеален до каждой складки на одежде и чуть розовых пухлых щёк. — Прости... — Рику не выдерживает: он вылетает из комнаты, оставив подарок на диване, он не объясняется перед администратором и спешно закуривает айкос на улице, пока быстрым шагом направляется в сторону знакомой остановки. Сакуя за ним не пойдёт — ему такое не нужно. Ему не нужен Рику в его гейской одежде, на которой очевидно рисуется контекст его работы. И чёрт его знает, как японец закроет сегодняшнюю смену, потому что он не хочет этих всех касаний, не хочет случайного секса и поцелуев вне зоны камер, по крайней мере, не с этими людьми. За сальными руками, за женскими мерзкими смешками после пролитой мимо губ стопки, он будет представлять одного — Фуджинага Сакую. Девочка по вызову не появляется на трансляции ночью, не мелькает в донатах всю неделю. Рику существует от смены до смены и почти не ест: в нём бывает лишь алкоголь и редкие пивные закуски, а тошнить его стало слишком часто. Одним словом мерзко. В желудке, на языке, на душе. Везде. Он скучал по Сакуе, хотел видеть его лицо вживую, прикасаться к нему, где тот позволяет, и в конце концов утопать в объятьях и приятном запахе хлопка и чистоты на его одежде. Рику засыпал, представляя, как этот запах останется на его коже, и Сакуя своими касаниями сделает его непременно чистым от всех тех, кто был до него. Влажная фантазия, почти больная. Маэда совестно, но он не мог не мечтать, прежде чем уснуть пьяным, а потом проснуться и нанести макияж перед походом в место, где все начнётся по новой. Снова розовый блеск, как из нулевых, широкие голубые джинсы, полосы женского белья на талии, топ и чрезмерный контуринг на лице. Ежедневная рутина мальчишки по вызову. Грань между ним и шлюхой, казалось, стерлась окончательно в момент, когда последнее удовольствие от работы исчезло, хотя Рику был тусовщиком и экстравертом, а спал лишь с теми, кого сам хотел. Сейчас он никого не хотел, но вчера переспал с каким-то парнем просто потому, что у того были розовые волосы, а уже сегодня он жалел, так ещё и ощущение грязи не смылось гелем для душа с палёным lost cherry. На работе он теряется на фоне других мальчиков и девушек. Привычно танцует на барной стойке, но без огня, отказывается от бесплатного коктейля и почти не цепляет взгляд. Но его почему-то выбирают. Парни — его ровесники. Такие заглядывали нередко, но предпочитали девушек. У Рику была своя статистика. Его чаще выбирали взрослые женщины и мужчины, ну или компании подружек-иностранок, решивших получить внимание от японца. Потому сесть за стол к молодым парням было чем-то сродни хорошей погоде зимой в Японии. Под хорошей имелся в виду, конечно, снег. И именно им на голову сваливается Сакуя. Вот он, с розовыми волосами, сидит в компании этих парней, один из которых уже гладит Рику по коленке. Сперва парню кажется, что он обознался, но потом стример поднял на него взгляд и удивился ровно также. Маэда не хотел работать, только не при нем, но один из парней уже аккуратно держал его за нижнюю челюсть, заливая меж губ шот водки с апельсиновым соком. Этим парням нравилось много говорить, им нравилось иногда сжимать пальцами его бёдра, а Рику хотелось плакать, потому что Сакуя пьет в их компании, смотрит в его сторону, но не прикасается, явно испытывая отвращение. Наверное. Хост и его затуманенные алкоголем мысли считали так. В нём столько алкоголя, что, кажется, дома он уснёт на холодном кафеле ванной комнаты. Постепенно парни уходят. Не из заведения: кто-то танцевал, кто-то искал девочек хостов, а кто-то просто отошёл в туалет. За столом они остались вдвоём — Сакуя и Рику — напротив друг друга. Глаза Маэда в софитах сияли фиолетовыми слезами, а лицо Сакуи, даже в окружении клубной музыки, оставалось нечитаемым. Но он встаёт с места, проводит рукой по столу и встаёт перед Рику. — Что ты здесь делаешь? — Рику хочется докричаться сквозь музыку. Он задирает голову, старается произнести фразу ещё раз, но Сакуя мягко давит на его грудь, вернув парня в прежнее положение. Он смелеет, более не стоит в стороне и берет последний шот текилы с подноса. Пить Маэда больше не хочет, но его губы щиплет соль по кромке стопки, и нежные руки опрокидывают в него ещё дозу прозрачного яда. Голова кружится, зал становится темнее, а Сакуя медленно опускается к нему, или на него. Хост с трудом читает его движения, когда Фуджинага утыкается в его шею, сбивчиво дыша. Это жарко. Хочется раздеться. Он целует много и недолго, тычется, как потерянный котёнок, но находит себе место на чужой шее, где хочет задержаться дольше, несмело оставляя засос, что расцветет через минуту. По правилам клуба так нельзя, но Сакуе все можно, особенно когда он сидит у Рику на коленях. Маэда запрокидывает голову, он слишком пьян, но стример недовольно мычит и тянет его к себе, сталкиваясь губами с ранками и солью. Именно такими были губы Рику. Ему приходится взять себя в руки, вести этот тихий бунт за собой, медленно углубляя поцелуй, пока Фуджинага снова не мычит, чуть сжав руку на его груди. И тут Рику понимает. Его сердце из-за стримера так сильно больше не колотится. И не потому что он получил, чего хотел. Просто Сакуя оказался таким же, как и остальные. Он оказался человеком.