Доминирование — это разум

Запах дорогой кожи, едва уловимый аромат сандала и тяжелый, почти осязаемый шлейф доминантных феромонов — это было первое, что заполняло рецепторы любого, кто переступал порог закрытого берлинского клуба «Eisen» («Железо»). Но Гэвина этот коктейль уже давно не пьянил. Для него это был просто запах рабочего места. Он сидел в глубоком кресле своей приватной смотровой, небрежно закинув ногу на ногу. На нем были идеально отглаженные черные брюки, шелковая рубашка винного цвета, расстегнутая на две верхние пуговицы, и тонкие очки в серебряной оправе. Короткие, слегка взъерошенные темные волосы, упрямый разлет бровей и легкая щетина на волевом лице придавали ему вид резкого, уверенного в себе мужчины, чей острый взгляд серых глаз не упускал ни одной детали. Но они ошибались. Ровно до тех пор, пока Гэвин не поднимал взгляд. — Твоё время вышло, — тихо, но удивительно твердо произнес Гэвин на чистом немецком, даже не глядя на мужчину, который стоял перед ним на коленях. Крупный бета, successful адвокат в реальной жизни, сейчас мелко дрожал, преданно заглядывая омеге в глаза. На его запястьях еще алели следы от мягких кожаных манжет. — Мастер Гэвин... пожалуйста, еще пять минут изоляции, — умоляюще прошептал мужчина. — Мне нужно... мне нужно до конца разгрузить голову. Назначьте любую цену. Гэвин медленно снял очки, аккуратно сложил их и посмотрел на клиента. В его серых глазах не было ни капли злости — только холодный, абсолютный контроль. Психологическое доминирование было его коньком. Ему не нужны были плетки, чтобы заставить человека подчиняться. — Я не торгуюсь, — ровно ответил Гэвин, и от этого спокойного тона у мужчины по спине пробежали мурашки. — Сессия окончена. Иди в душ, выпей чай у администратора и возвращайся к своей обычной жизни. Ты свободен. Тот покорно склонил голову, поднялся и, пятясь, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Гэвин выдохнул, позволяя плечам чуть опуститься. Ментальные сессии требовали колоссального количества энергии. Он потянулся к чашке с остывающим черным чаем, но не успел сделать и глотка — дверь без стука распахнулась. В комнату вошел запах грозы, мокрого асфальта и чистого, концентрированного альфа-доминирования. Этот запах заставил внутреннюю омежью сущность Гэвина на секунду напрячься, но внешне он даже бровью не повел. В дверях стоял Коннор. Новый Мастер верхнего БДСМ, который приехал в Берлин всего месяц назад, но уже успел перевернуть в «Eisen» всё вверх дном. Статный, идеально сложенный альфа с безупречной военной выправкой, аккуратно уложенными каштановыми волосами и точеными, симметричными чертами лица. Его льдисто-голубые глаза смотрели на мир с пугающей, механической точностью и абсолютным хладнокровием. Коннор был классическим Садистом и Топом — он работал с веревками, стеками, тяжелыми цепями и физическим подчинением. Весь персонал клуба ходил перед ним по струнке, а сабмиссивы выстраивались в очередь на его жесткие сессии порки. Коннор прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. На его запястьях были намотаны кожаные шнуры, а холодный взгляд голубых глаз скользил по фигуре Гэвина с откровенным скепсисом. — Снова ломаешь чужую психику своими разговорами, Мастер Гэвин? — в голосе Коннора послышалась легкая, бархатистая усмешка. — Бедный мужик вышел отсюда с таким видом, будто ты переписал его личность. Гэвин сделал глоток чая, смакуя горечь, и перевел на альфу ледяной взгляд. — Это называется квалифицированная психологическая разгрузка, Мастер Коннор. Но вам, с вашим набором плеток и примитивных замашек, этого, видимо, не понять. Для того чтобы подчинить человека, мне не нужно оставлять на его теле синяки. Мне достаточно пары слов. Коннор тихо рассмеялся, делая шаг вглубь комнаты. Пространство вокруг него мгновенно сузилось. Его доминантная аура буквально давила на стены, требуя подчинения. Обычный омега уже поджал бы хвост, но Гэвин лишь расправил плечи, принимая вызов. Их феромоны столкнулись в воздухе, высекая невидимые искры. — Пары слов? — Коннор подошел вплотную к креслу Гэвина, опираясь ладонями на подлокотники и наклоняясь так близко, что Гэвин почувствовал жар его тела. — Ты слишком заносчив для омеги, Гэвин. Ты так красиво строишь из себя королеву, управляя слабыми бетами. Но мы оба знаем, как устроена природа. Рано или поздно ты окажешься под альфой. На коленях. Прося о большем. Гэвин не отстранился. Напротив, он подался вперед, так что их губы оказались в каких-то сантиметрах друг от друга. В его глазах вспыхнул опасный, азартный огонь. — Окажусь под альфой? Возможно, — тихо, почти интимно прошептал Гэвин, и его голос заставил внутренности Коннора сладко сжаться. — Я действительно предпочитаю позицию пассива в постели, Коннор. Но давай проясним одну деталь, пока твое раздутое эго альфы не завело тебя слишком далеко. Гэвин медленно поднял руку, и его пальцы коснулись подбородка Коннора, слегка сжав его — не больно, но властно, фиксируя лицо. — Даже если я буду лежать под тобой, привязанный к кровати, — чеканя каждое слово, произнес омега, — двигаться ты будешь только тогда, когда я разрешу. И кончишь ты тоже только с моего позволения. Потому что физическая сила — это ничто по сравнению с силой разума. Ты трахнешь меня, Коннор, но принадлежать в этот момент будешь мне. Каждой клеткой своего тела. В комнате повисла звенящая, удушающая тишина. Коннор замер. Его зрачки расширились, заполняя почти всю голубую радужку. Гордость прирожденного активного доминанта требовала немедленно перехватить эту наглую руку, встряхнуть омегу и доказать свою силу. Но в то же время где-то глубоко внизу живота у альфы полыхнул такой яростный, дикий пожар от этих слов, какого он не чувствовал никогда в жизни. Этот чертов омега только что бросил ему вызов на его собственной территории. — Ты блефуешь, — хрипло отозвался Коннор, и его пальцы сами собой сжались в кулаки. — Проверь, — Гэвин тонко улыбнулся и медленно убрал руку от его лица, возвращаясь в расслабленную позу в кресле. — Если, конечно, у нашего великого Мастера верхнего БДСМ хватит смелости войти в мою клетку на моих условиях. Запишись у администратора, Коннор. У меня есть свободное окно в пятницу. Взгляд Коннора потемнел, превращаясь в две бездонные ледяные пропасти. Секунду казалось, что он оборвет этот разговор силой, но он лишь резко дернул подбородком, освобождаясь от пальцев, и на его губах заиграла пренебрежительная усмешка. — Записываться к тебе? — тихо, с опасной хрипотцой переспросил он. — Извини, Гэвин, но я не участвую в цирковых представлениях. Оставь эти дешевые “ментальные” трюки для своих дрессированных бет. Настоящему доминанту не нужно играть в прятки с собственной природой. Он развернулся на каблуках, и полы его длинного кожаного фартука взметнулись, едва не задев столик. Дверь за ним захлопнулась с глухим, вибрирующим стуком, унося с собой удушливый запах надвигающейся грозы. Гэвин остался один. Напряжение, сковавшее комнату, начало медленно рассеиваться. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, возвращая себе привычное, ледяное равновесие. Его сердце стучало чуть быстрее обычного — этот альфа умел зацепить нужные струны, как бы Гэвин ни старался казаться равнодушным. Он потянулся к чашке. Кофе он не пил — этот напиток слишком расшатывал и без того взвинченную нервную систему. Вместо этого Гэвин заваривал себе крепкий черный чай с бергамотом и каплей молока. Сделав глоток уже остывшего, терпкого напитка, он почувствовал, как тепло разливается по телу, возвращая контроль над мыслями. Гэвин поднялся, подошел к зеркалу в углу комнаты и привел себя в порядок. Он поправил воротник винной рубашки, идеально застегнул манжеты, пригладил темные волосы и вернул очки на переносицу. В зеркале снова отражался безупречный, холодный Мастер Гэвин — загадка берлинского «Eisen». Собрав вещи в кожаный портфель, он накинул на плечи строгое кашемировое пальто и вышел из приватной зоны. Рабочая смена была окончена, впереди ждал тихий вечер в его квартире в районе Митте. Гэвин шел по длинному, приглушенно освещенному коридору клуба. Пол, выложенный темным деревом, скрадывал шаги. Проходя мимо тяжелых, звукоизолированных дверей других залов, он почти ничего не слышал — «Eisen» свято чтил приватность. Но когда он приблизился к концу крыла, где располагались залы для жестких телесных практик, до его ушей донеслись звуки. Зал Коннора. Дверь там была приоткрыта на пару сантиметров — вероятно, ассистент только что заносил свежие полотенца и не захлопнул замок до конца. Из щели долетел резкий, свистящий звук рассекаемого воздуха, а следом за ним — громкий, полный экстаза и боли вскрик. Клиент Коннора, судя по голосу — молодой альфа, буквально заходился в хриплом, надрывном крике, который тут же оборвался на полуслове, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием. Послышался низкий, ровный и пугающе спокойный голос Коннора, отдающий какую-то команду на немецком. Гэвин невольно замер на долю секунды. Его омежья часть внутри глухо отозвалась на этот властный, вибрирующий голос за дверью. Коннор работал грубо, профессионально и безжалостно, полностью подчиняя себе чужое тело. Гэвин едва заметно усмехнулся, поправил ремень портфеля на плече и пошел дальше к выходу. Было глупо отрицать: этот альфа действительно был силен. Но это лишь подогревало азарт. Гэвин был абсолютно уверен, что рано или поздно Коннор придет к его двери. Потому что укротить обычного сабмиссива может любой, а вот выдержать ментальную власть равного себе доминанта — это вызов, от которого такой хищник, как Коннор, просто не сможет отказаться. Гэвин спустился по винтовой лестнице в просторный, залитый мягким неоновым светом холл ресепшена. Здесь пахло дорогой парфюмерией, свежими цветами и хорошим табаком из лаунж-зоны. За высокой стойкой из темного матового мрамора стояла Кэра — бессменный администратор и, пожалуй, единственный человек в этом здании, которого Гэвин мог назвать своим другом. Кэра была очень хрупкой, аккуратной девушкой со строгой короткой стрижкой из светлых, гладко зачесанных волос и огромными, ясными серо-голубыми глазами, светившимися умом и затаенной нежностью. Она не практиковала БДСМ и была самой обычной, классической омежкой, но её природное обаяние и стальные организаторские навыки делали её незаменимой. Клуб для нее был просто интересной работой с хорошей зарплатой. Увидев Гэвина, Кэра мгновенно отложила планшет и расплылась в улыбке. — О, Мастер Гэвин соизволил покинуть свою башню, — шутливым тоном протянула она, оперевшись локтями о стойку. — Ну как? Твой адвокат ушел просветленным? — Как и всегда, Кэра, — Гэвин подошел к стойке, мягко улыбнувшись. — Сказал, что я спас его от развода и нервного срыва. Запиши его на следующий четверг, у него абонемент. — Уже сделано, шеф, — она быстро застучала по клавиатуре, а затем, убедившись, что в холле никого нет, заговорщицки подалась вперед и понизила голос: — Слышишь, Гэв... Я видела, как минут сорок назад к тебе в крыло поднимался наш новый Громовержец. Коннор. Между вами опять искры летели? У меня на ресепшене датчики дыма чуть не сработали от его феромонов, когда он обратно спускался. Гэвин иронично выгнул бровь, ставя портфель на банкетку рядом. — Твой Громовержец слишком много на себя берет, Кэра. Пытался доказать мне, что физическая сила и плетки — это вершина доминирования, а я тут в овечьей шкуре просто «играю в цирк». Кэра забавно округлила свои большие глаза и прикрыла рот ладошкой, тихо ахнув. — Серьезно? Так и сказал? Ну и самоуверенный же индюк! Хотя... — она мечтательно вздохнула, поправив светлую прядь. — Настоящий альфа-самец, конечно. Девчонки из клининга говорят, у него на сессиях такое творится, что стены дрожат. Мне от одного его взгляда хочется сжаться и залезть под стол. Чистый первобытный ужас. Как ты вообще перед ним стоишь и даже не моргаешь? Ты же тоже омега, Гэв! Гэвин тихо, снисходительно рассмеялся. Этот вечный контраст между ним и Кэрой всегда его забавлял. — В этом и разница, дорогая. Тебе хочется спрятаться, а мне — поставить его на колени. Я предложил ему пари. Сказал, что в постели он будет делать только то, что позволю я, и кончит только с моего разрешения. У Кэры от удивления, кажется, даже дыхание перехватило. Она уставилась на Гэвина так, будто у него выросла вторая голова. — Ты... ты безумец, Гэвин! — потрясенно зашептала она, оглядываясь на двери. — Ты предложил Коннору? Самому жесткому активу Берлина? Быть пассивом под его контролем, но при этом командовать им?! Да он же тебя живьем съест и не заметит! — Не съест, — спокойно ответил Гэвин, застегивая верхнюю пуговицу пальто. В его глазах снова блеснула опасная уверенность. — Он слишком заинтригован. Он отказался, сделал вид, что выше этого, и ушел на сессию. Но я слышал, как он работает. В его действиях слишком много агрессии, Кэра. Ему до смерти скучно со стандартными сабмиссивами, которые сразу ломаются. Ему нужен вызов. Кэра покачала головой, глядя на друга с примесью восхищения и жалости. — Ох, доиграешься ты со своим ментальным контролем, Гэв. Смотри не влюбись в этого дикого зверя, пока будешь его приручать. — Исключено, — отрезал он, забирая портфель. — Ладно, я домой. До завтра, Кэра. — До завтра, мой бесстрашный Мастер. Если в пятницу Коннор всё-таки запишется к тебе втайне от всех — я подмигну тебе на входе! — крикнула она ему вдогонку, тихо хихикая. Гэвин лишь покачал головой и вышел через стеклянные двери на улицу. Берлинская ночь встретила его мелкой моросью и прохладой, но в его квартире в районе Митте царили идеальный порядок и тепло. Это было его личное убежище — просторная мансарда с высокими потолками, оформленная в стиле минимализма: светлые стены, серая мебель, много живых растений и мягкий рассеянный свет от дизайнерских торшеров. Никакого латекса, кожи или намека на его ночную работу. Здесь Гэвин сбрасывал маску Мастера. Едва он закрыл за собой входную дверь и поставил портфель, как из темноты коридора раздалось требовательное, хрихлое «Мяу», и тут же навстречу ему неспешной, королевской походкой вышел огромный пушистый кот породы мейн-кун дымчатого окраса. Звали этого пушистого тирана Кайзер, и по характеру он удивительно напоминал своего хозяина — такой же независимый, гордый и признающий контроль только тогда, когда ему это выгодно. — Привет, мой хороший. Он присел на корточки, и Кайзер снисходительно позволил почесать себя за крупными ушами с кисточками, громко и вибрирующе замурчав. Гэвин уткнулся носом в густую шерсть, вдыхая домашний запах уюта, который окончательно вытеснил из мыслей тяжелые клубные феромоны. Переодевшись в свободные домашние штаны и мягкий кашемировый джемпер оверсайз, Гэвин первым делом наполнил миску Кайзера дорогим кормом — кот ждал этого с видом оскорбленного величества. Для себя Гэвин приготовил легкий ужин: салат с руколой, томатами и сыром фета. Устроившись на широком подоконнике, где лежали мягкие подушки, Гэвин не спеша ел, глядя на огни ночного Берлина за стеклом. Кайзер, набив урчащий живот, запрыгнул следом. И бесцеремонно развалился прямо на коленях, придавив его своим внушительным семикилограммовым весом, и принялся гипнотизировать хозяина желтыми глазами. Гэвин лениво перебирал пальцами пушистую шерсть на кошачьем загривке, а в голове волей-неволей всплывали события прошедшего дня. Лицо Коннора. Его потемневший от скрытой ярости взгляд. И этот хриплый, властный голос, который Гэвин услышал из-за приоткрытой двери приватного зала… — Он думает, что всё контролирует, Кайзер, — тихо произнес Гэвин вслух, обращаясь к коту. — Думает, что если он физически сильнее, то мир лежит у его ног. Кайзер в ответ лишь лениво зажмурился, будто соглаясь, что все альфы — создания предсказуемые. Гэвин потянулся к планшету, лежащему рядом, и зашел в закрытую внутреннюю систему клуба «Eisen». Экран высветил официальную карточку коллеги. Из-за строгих правил конфиденциальности здесь не было реальной фамилии, домашнего адреса или деталей личной жизни — только рабочие данные, но даже они заставили Гэвина заинтересованно прищуриться. С фотографии на него смотрел Коннор. Черно-белый снимок в высоком разрешении идеально передавал его жесткую харизму. Темные волосы аккуратно уложены назад, открывая высокий лоб, воротник рубашки плотно застегнут, а холодные, неестественно симметричные черты лица и пронзительный взгляд светлых глаз смотрели прямо в объектив — сурово, дисциплинированно, не терпя возражений. Гэвин опустил взгляд ниже, пролистывая спецификацию Мастера. «Психотип: Выраженный Доминант / Садист. Основные направления: жесткие телесные практики, flogging (порка), bondage / suspension (шибари и подвешивание), сенсорная депривация». В графе «Психологический лимит» стояла отметка: «Высокий. Устойчив к эмоциональным откатам. Демонстрирует абсолютный контроль над процессом». Гэвин лениво провел подушечкой пальца по экрану, прокручивая отзывы клиентов. Все они, как один, были анонимными, но кричали об одном и том же: «Коннор ломает любое сопротивление», «Безупречная техника владения стеком», «Его голос заставляет подчиняться на инстинктивном уровне». — Абсолютный контроль, значит? — тихо пробормотал Гэвин, и Кайзер на его коленях недовольно повел ухом от этого шепота. — Посмотрим, как твой абсолютный контроль справится с кем-то, кто не собирается ломаться… Гэвин перешел во вкладку текущего расписания альфы на неделю. Пятница у Коннора была забита почти полностью — берлинская элита выстраивалась в очередь за его жесткой рукой. Свободным оставалось лишь одно окно: поздний вечер, самый конец смены, когда клуб уже погружался в полусонную атмосферу. Коннор назвал его слова цирком, но Гэвин слишком хорошо знал психологию таких мужчин. Коннор привык, что нижние приходят к нему, чтобы отдать свою волю. Ему до смерти скучно в своей предсказуемой силе. И мысль о том, что где-то в этом же здании ходит омега, готовый принять всю его физическую доминацию, но при этом ментально поставить самого Коннора на колени... эта мысль уже наверняка жгла альфу изнутри. Гэвин откинул голову на подушки, укутываясь в плед поплотнее. — Он придет, Кайзер, — уверенно закрывая глаза, прошептал Гэвин. — Ему просто нужно время, чтобы его собственная гордость выжгла ему остатки разума... И провалился в глубокий сон.