Доминирование — это разум

Стрелка настенных часов в кабинете безжалостно приближалась к восьми вечера. Последний на сегодня клиент — крупный берлинский ресторатор, увязший в жестоком кризисе среднего возраста, — покинул кабинет ровно десять минут назад. Мужчина уходил с умиротворённым лицом человека, которому наконец-то указали его истинное место в этой вселенной и аккуратно разложили по полочкам весь скопившийся в голове мусор. Гэвин выполнил свою работу безупречно, как и всегда. Но сейчас, оставшись в абсолютной тишине, он чувствовал глубокую усталость. Он подошёл к зеркалу, висевшему у двери, и плавным движением снял очки. Глаза за день покалывало от напряжения, и достал из шкафа своё кашемировое пальто, аккуратно расправил лацканы и накинул его на плечи. Портфель уже ждал на углу стола. Но парень на секунду замер, глядя на своё отражение. Наглый голос альфы и его глупый ультиматум («Если ты не придешь — ты трус») эхом отозвались в мыслях. Коннор действительно верил, что этот дешёвый крючок на слабо сработает. Думал, что задел гордость Мастера ментального контроля. На губах Гэвина появилась холодная, едва заметная улыбка. Какая наивность. Если Гэвин сказал, что игра потеряла для него интригу, значит, так оно и было. Его «нет» никогда не бывало кокетством или приглашением продолжить уговоры. Это была монолитная плита, которую невозможно сдвинуть дешёвыми манипуляциями. Ехать на поводу у задетого альфа-эго, ломая собственное расписание и принципы? Слишком много чести для новичка. Он не собирался поощрять эту вспышку неповиновения. Если он сказал, что не хочет — значит, не хочет. Гэвин выключил свет в кабинете, запер дверь на электронный замок и направился к лифтам, намереваясь поехать домой, заказать ужин из любимого ресторана и провести остаток вечера в компании урчащего Кайзера. Когда двери лифта открылись на первом этаже, холл уже жил своей ночной, порочной жизнью. Приглушенный инфразвук басов из подземных залов мягко вибрировал под ногами, под потолком клубился аромат дорогого алкоголя и тяжелых парфюмов, а у барной стойки мелькали силуэты гостей в масках и коже. Гэвин шёл сквозь эту толпу как отрешенный призрак. — Мастер Гэвин? — испуганный, полушепот Кэри догнал его у самого выхода. Омега притормозил у ресепшена, вопросительно изогнув густую бровь. Девушка выглядела так, будто сидела на пороховой бочке. Она воровато оглянулась по сторонам и наклонилась через стойку, отчаянно жестикулируя. — Вы... вы уходите? Домой? — в ее ореховых глазах читался искренний ужас. — Как видишь, Кэра Моя смена окончена, — ровно ответил тот, поправляя ремешок портфеля. — Но... Мастер Коннор! — девушка почти перешла на писк, понижая голос до ультразвука. — Он выкупил последнее окно в Красном зале. Он там уже сорок минут сидит! Один! Никого не пускает, заперся изнутри. От него такой запах по коридору идет, что у меня три беты-официантки отказались туда заказы нести. Гэвин, если вы не придете, он же там всё разнесет... Парень посмотрел на взбудораженную администраторшу сквозь прозрачные стекла очков, и этот взгляд был чист от любого сочувствия. — Это проблемы Мастера Коннор и его нецелевого использования арендованного времени, — спокойно отчеканил он. — Я не нанимался работать нянькой для альф, у которых проблемы с самоконтролем. Пусть сидит там хоть до утра, если ему так нравится. Спокойной ночи, Кэра. Он развернулся и уверенным шагом толкнул тяжёлую стеклянную дверь, выходя на улицу. Берлин встретил его душным предгрозовым шквалом. Небо над городом налилось фиолетово-чёрным свинцом, первые крупные капли дождя с размаху разбивались об асфальт. Гэвин вдохнул этот влажный воздух, пытаясь смыть из лёгких въевшийся за день запах чужих эмоций, страхов и пороков. Дорога до его квартиры в Митте обычно занимала минут двадцать. Гэвин сел в такси, прислонился лбом к прохладному стеклу автомобиля и закрыл глаза. Наконец-то этот день закончился. Но стоило машине затормозить у его подъезда, а Гэвину — подняться на свой этаж и открыть дверь квартиры, как идеальный фасад спокойствия дал едва заметную трещину. В квартире было темно и тихо. Кайзер, как обычно, лениво потянулся на коврике в прихожей и издал приветственное «мяу». Парень включил мягкий рассеянный свет, снял пальто и прошёл на кухню, чтобы налить себе воды. Он сделал глоток, и вдруг поймал себя на странном ощущении внутри. Логика говорила, что он всё сделал правильно. Равнодушие — лучший щит. Но на ментальном уровне Гэвин вдруг почувствовал странную пустоту. Словно он, великий гроссмейстер, просчитал партию до идеального финала, но соперник... соперник в эту самую секунду сидел там, в полумраке Красного зала, и эта ледяная одержимость, о которой он говорил перед уходом, никуда не делась. Коннор не примет этот отказ как поражение. Для такого типа альф подобный жест — это не точка. Это бензин, зажжённый и брошенный в сухой пороховой трюм. Гэвин поставил стакан на стол. Пальцы едва заметно дрогнули. Он вдруг осознал, что совершил одну маленькую, но критическую ошибку в расчетах. Он думал, что, уйдя домой, он прекращает игру. Но на самом деле, оставив Коннора один на один с его бешенством и уязвленным эго в стенах клуба, где в любой момент мог вмешаться Элайджа, Гэвин не закрыл партию. Он просто передал право первого хода разъяренному, неконтролируемому зверю. — Чушь собачья. Хватит об этом думать, — протяжно выдыхая Гэвин посмотрел на своего кота, который голодными глазами смотрел на него. — Лучшее освежить голову и поскорее поесть. Правильно? Жди, я скоро вернусь. Гэвин вышел из подъезда своей мансарды, собираясь дойти до небольшого ресторанчика на углу, чтобы забрать свой заказ на вынос (ибо не любил, когда курьеры приходили к нему). Предгрозовой ветер трепал полы его пальто, а первые тяжёлые капли дождя уже оставляли тёмные пятна на асфальте. Вдруг у обочины мягко притормозил массивный чёрный премиальный внедорожник. Стекло со стороны пассажирского сиденья плавно опустилось, и из полумрака салона на парня воззрился до боли знакомый взгляд тёмно-зёленых глаз. — Мастер Гэвин какая неожиданная встреча, — низкий, бархатистый голос заставил омегу внутренне подобраться. — Гуляете под дождем? Судя по тому, что вы ушли из клуба на час раньше обычного, у вас выдался свободный вечер. — Мой рабочий день окончен, господин директор, — он остановился, пряча руки в карманы пальто и удерживая дистанцию. — И я направляюсь домой. Мужчина коротко усмехнулся, заглушил мотор и вышел из машины. Он выглядел как всегда безупречно: дорогой пиджак, расстегнутый на верхние пуговицы воротник рубашки, шлейф парфюма с нотами виски и табака. Он сделал шаг к Гэвину, слегка склонив голову. — Раз уж мы оба свободны, может, поужинаем? Здесь недалеко есть отличный закрытый ресторан французской кухни. Думаю, нам обоим полезно сменить обстановку и обсудить... рабочие моменты в неформальной атмосфере. — Спасибо за предложение, Элайджа, но я вынужден отказаться, — ледяным тоном отчеканил тот, даже не пытаясь подбирать вежливые предлоги. — Я не ужинаю с начальством. Предпочитаю разделять работу и личное время. Особенно после того, что произошло три месяца назад. Старший недовольно сузил глаза, в его ауре на мгновение промелькнула привычная жесткость, но он сдержался. — Гэвин, это просто ужин... И именно в этот момент тишину между ними бесцеремонно нарушил предательский звук. Громкое, требовательное урчание. Гэвин за день не успел нормально поесть, и его собственный организм решил устроить ему саботаж в самый неподходящий момент. Элайджа замер, а затем его губы медленно поползли вверх в торжествующей, но на удивление искренней усмешке. А младший даже не моргнул. Его лицо осталось каменным, хотя внутри него в эту секунду бушевал ураган из проклятий в адрес собственной физиологии. Он медленно поправил очки на переносице и посмотрел на босса так, словно ничего не произошло. — Что ж, — спокойно, без тени смущения произнес Гэвин, плавно меняя тактику. — Мой желудок, кажется, менее принципиален, чем я. Я соглашусь на этот ужин. Но у меня есть одно жесткое условие. Альфа заинтригованно выгнул бровь, скрестив руки на груди. — И какое же? — За всё платишь ты. До последнего цента, включая самое дорогое вино из винной карты, которое я выберу. И мы не говорим о моих личных границах. Никаких намёков. Элайджа на секунду опешил от такой наглой прямоты, а затем откинул голову назад и громко рассмеялся. Этот смех эхом разнесся по пустынной улице под начинающимся ливнем. — Разумеется! — сквозь смех выдохнул директор, открывая перед омегой тяжелую пассажирскую дверь своего автомобиля и делая приглашающий жест. — Клянусь, твоё высокомерие стоит каждого потраченного евро. Садись в машину, пока мы оба не промокли. Обещаю, я буду вести себя как идеальный джентльмен и примерный налогоплательщик. Гэвин со всей возможной грацией скользнул на кожаное сиденье внедорожника, мысленно сделав пометку: заказать в ресторане самое дорогое блюдо из трюфелей. Раз уж вечер окончательно пошёл не по плану, из этого нужно было выжать максимум. Ресторан «Le Ciel», расположенный на верхнем этаже одного из небоскрёбов на Потсдамской площади, полностью оправдывал своё название. Сквозь огромные панорамные окна казалось, что столики парят прямо в грозовом берлинском небе. Интерьер в стиле ар-деко, приглушенный свет хрустальных люстр и едва слышный живой рояль создавали атмосферу утончённой роскоши. Гэвин вёл себя безупречно. Он без зазрения совести заказал каре ягненка с трюфельным пюре и бутылку коллекционного бургундского урожая 2028 года, чья стоимость равнялась половине месячной аренды его мансарды. Их беседа текла плавно, словно между ними никогда не было того скандала три месяца назад. Они лавировали между нейтральными темами, обмениваясь колкими, но тонкими замечаниями. Себастьян оказался прекрасным собеседником, когда не пытался включать режим альфа-тирана, а Гэвин позволял себе расслабиться, смакуя дорогое вино. — Твой вкус в вине так же безупречен, как и в людях, Гэвин, — Элайджа приподнял свой бокал, глядя на тот сквозь багровое стекло. Весь вечер он не сводил с него глаз, и в его взгляде читалось глубокое восхищение. — Должен признать, этот серый костюм тебе невероятно идёт. Он подчеркивает твою холодность, но... парадокс в том, что это лишь сильнее разжигает любопытство. Из всех мои сотрудников ты — самая изящная загадка. — Это не загадка. Это просто профессиональные границы, — спокойно отозвался парень, отправляя в рот кусочек нежнейшего мяса. Комплимент он принял как должную дань, даже не смутившись. — И то, что ты называешь холодностью — всего лишь умение держать дистанцию. Спасает от многих разочарований. Элайджа тихо усмехнулся, принимая правила игры и не переступая черту. Когда с ужином было покончено, а на столе остался лишь едва тронутый десерт, атмосфера за столом стала чуть более деловой. Элайджа откинулся на спинку кресла, задумчиво вертя в руках тяжёлую золотую зажигалку. — Гэвин, у меня есть к тебе предложение. На этот раз — сугубо деловое, — он посерьезнел, и в его зелёных глазах вспыхнул огонёк прирожденного бизнесмена. — Завтра в полдень у меня назначена важнейшая встреча с крупными инвесторами из Мюнхена. Они готовы вложить миллионы в наш новый масштабный проект — сеть элитных концептуальных хостелов и закрытых клубов по всей Германии. Гэвин слегка наклон ил голову, внимательно слушая. — И при чем здесь я? Я не занимаюсь недвижимостью. — Мне нужен твой мозг, — мужчина подался вперёд, понизив голос. — Эти спонсоры — старая немецкая аристократия. Жёсткие, консервативные, чертовски подозрительные люди. Они видят во мне лишь акулу бизнеса, которая хочет вытрясти из них деньги. Мне нужен кто-то, кто выступит в качестве моего делового партнера и независимого эксперта по человеческой психологии. Он выдержал короткую паузу, сканируя лицо напротив. — Ты умеешь читать людей за секунды, Гэвин. Ты видишь их скрытые мотивы, страхи и слабости ещё до того, как они откроют рот. Я хочу, чтобы ты просто поехал со мной, сидел за столом как мой полноправный партнер и разговаривал с ними. Помог мне направить переговоры в нужное русло. Естественно, твой выходной день будет оплачен по тройному тарифу «Eisen». Что скажешь? Гэвин неторопливо сделал последний глоток бургундского, наслаждаясь долгим терпким послевкусием, и аккуратно поставил бокал на скатерть. Он не спешил с ответом. Предложение было заманчивым с финансовой точки зрения, но он слишком хорошо знал цену «услугам», которые оказываются генеральному директору вне стен клуба. Гэвин плавно опустил руки на стол, переплетя длинные пальцы, и посмотрел на мужчину сквозь прозрачные стекла очков. В его взгляде не было ни тени признательности за роскошный ужин — только холодный расчёт. — Тройной тариф «Eisen» — это приятный бонус для Кэри, Элайджа, но не для меня, — ровно и мягко произнёс Даниэль. — Ты привлекаешь меня к сделке на миллионы евро. Твои мюнхенские аристократы — это акулы, и ты зовёшь меня, чтобы я перекусил им хребты до того, как они заметят подвох. Мой мозг, как ты выразился, завтра спасёт твой контракт. Омега чуть подался вперёд, и в его карих глазах блеснула опасная искра делового доминанта. — Давай говорить на твоём языке. Какую реальную выгоду из этого получу лично я? Помимо денег, разумеется. Мне нужна твёрдая валюта в рамках нашего клуба. Элайджа заинтригованно сощурился, на его губах появилась хищная, предвкушающая усмешка. Ему определенно нравилась эта черта в Гэвине — омега никогда не стеснялся брать своё и разговаривал с ним на равных, без страха перед его альфа-статусом. — Слушаю твои условия, Гэвин, — бархатным голосом отозвался директор, откладывая зажигалку. — Что ты хочешь? Полную автономию? Новый кабинет? — Во-первых, — он начал загибать пальцы с безупречно ухоженными ногтями. — Полная неприкосновенность моего личного расписания. Никаких «экстренных» записей от твоих VIP-друзей без моего личного согласия. Во-вторых, свободный график по понедельникам. И в-третьих... если завтра всё пройдет успешно, ты навсегда забудешь о том, что произошло три месяца назад в лаунже. Мы закроем эту тему раз и навсегда, и ты перестанешь давить на меня своим авторитетом в стенах клуба. Элайджа на мгновение нахмурился, когда Гэвин упомянул их старый конфликт. Желваки на его лице натянулись, напоминая оязвленном эго. Но взгляд на кону стоящей мюнхенской сделки быстро перевесил личные амбиции. Он медленно выдохнул и расслабился. — Жестко. Профессионально. В твоём стиле, — мужчина протянул свою крупную ладонь над столом для рукопожатия. — По рукам, Мастер Гэвин. Завтра ты мой деловой партнер. Если мюнхенцы подпишут протокол о намерениях, ты получишь всё, что просишь. Идёт? Младший бросил короткий, оценивающий взгляд на протянутую ладонь, а затем плавно протянул свою. — Идёт, — спокойно подтвердил он, забирая руку. — И раз уж мы договорились, я позволю себе небольшое авансовое вознаграждение прямо сейчас. Гэвин повернул голову и едва заметным движением руки подозвал официанта. Тот вырос у столика через секунду, преданно склонив голову. — Принесите, пожалуйста, ещё одну бутылку «Chambolle-Musigny» 2028 года. Но не открывайте, упакуйте её с собой. Официант бросил короткий, вопросительный взгляд на Элайджа. Директор лишь снисходительно хмыкнул и едва заметно кивнул, подтверждая, что счёт за эту роскошь, которую омега явно собирался в одиночестве распить дома, пойдёт в его чек. Спустя десять минут они уже спускались на скоростном лифте к подземной парковке небоскреба. В руках у Даниэля был фирменный бумажный пакет ресторана с дорогой бутылкой, а на улице за панорамными стеклами вовсю бушевал настоящий ливень. Потоки воды сплошной стеной заливали плитку у входа. Себастьян нажал на брелок, и его массивный внедорожник приветливо мигнул фарами в полумраке паркинга. — Позволь мне подвезти тебя до дома. — Спасибо, но не стоит,. Я вызову такси или доеду на метро. Не хочу обременять тебя лишними кругами по городу. Элайджа лишь иронично выгнул бровь, открывая водительскую дверь. — Такси в такой ливень ты будешь ждать минут сорок. А в метро тебе придется пересаживаться с пакетом дорогого вина и портфелем под мышкой. Тебе действительно хочется толкаться в душном вагоне после такого ужина? Садись, я просто довезу тебя до подъезда. Гэвин замер на месте, мысленно просчитывая маршрут. Перспектива мокнуть на платформе, ждать поезд, а потом идти от станции под проливным предгрозовым ветром выглядела откровенно жалко. Ему было попросту, по-человечески лень тратить оставшиеся силы на общественный транспорт, когда под боком стоял тёплый кожаный салон автомобиля. Личные принципы — это прекрасно, но комфорт Гэвин ценил ничуть не меньше. — Хорошо, — он дался, но его голос остался ровным. — Твои аргументы продиктованы исключительно здравым смыслом. Я согласен. Он обошел машину, самостоятельно открыл пассажирскую дверь и плавно скользнул внутрь, ставя пакет с вином к себе на колени. Салон автомобиля мгновенно наполнился мягким теплом и едва уловимым ароматом дорогой кожи. Внедорожник плавно тронулся с места, покидая подземную парковку и выезжая на залитые неоновыми огнями и потоками воды улицы ночного Берлина. Даниэль откинулся на подголовник, глядя, как капли дождя на лобовом стекле разбиваются под ударами дворников, и мысленно настраивался на завтрашнюю «битву» с мюнхенскими аристократами. Про Коннора, который в эту самую минуту, возможно, всё еще ярился в пустом зале, он уже окончательно забыл.