Лжец

Шесть лет. Шесть долгих, тягучих лет с того дня, как Харли Сойер исчез. Рафаил помнил его так, будто это было вчера: яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь окна фабрики, запах свежей краски и пластика, и Харли, с его фирменной улыбкой, говорящий о будущем. О их будущем. Но будущее оказалось иным. Рафаил покинул фабрику в тот день, когда открылась ужасающая правда. Тайны, которые Харли так тщательно скрывал, обрушились на него, как лавина. И с тех пор–ни слуху, ни духу. Сколько бы Рафаил ни звонил, сколько бы ни расспрашивал знакомых–всё тщетно. Харли Сойер просто испарился. Старые привычки, однако, остались. Рафаил по-прежнему не мог лечь на левую сторону кровати, а правая оставалась неприкосновенной, словно табу. Он продолжал готовить на двоих, хотя теперь еда доставалась только ему одному. Но самое главное, самое болезненное-он не мог зайти в личный кабинет Харли на втором этаже. Ох, этот кабинет. Рафаил помнил, как Харли после работы и ужина всегда уходил туда, запирался на час, а потом спускался в их спальню, чтобы лечь спать рядом с ним. Теперь всё было иначе. Блондин, с потухшим взглядом, сидел за массивным рабочим столом кабинета. Пыль покрывала стопки документов, но Рафаил не обращал на нее внимания. Его взгляд был прикован к бумагам, исписанным научными терминами, к отчётам об экспериментов, о бывших кандидатах на роль "игрушек", к результатам их тестов на "игровой станции". Как же я многое не знал о тебе, Харли Сойер...-прошептал Рафаил, и голос его дрогнул. Он прикусил губу, чувствуя, как горечь разочарования снова обжигает душу. В тот день, когда он узнал об ужасах фабрики, о том, как нагло Харли врал ему в лицо, мир Рафаила рухнул. И всё это, когда в кармане лежала бархатная коробочка с обручальными кольцами. Слезы тогда текли неудержимым потоком. У них могло быть будущее. Могло, но увы... Он перебирал бумаги, и каждая строчка, каждая цифра лишь подтверждала чудовищность происходящего. Программа "Bigger Bodies", эксперимент 1006, приют Playcare, превращенный в конвейер по созданию монстров из детей...Харли. Его Харли, был не просто частью этого, он был его создателем. Доктор Наводящий Ужас, как его называли в этих документах. Рафаил вспомнил, как Харли говорил о своих амбициях, о желании изменить мир, о стремлении к бессмертию. Тогда Рафаил видел в этом лишь страсть ученого, стремление к прогрессу. Он не мог представить, что за этой страстью скрывается такая бездна цинизма и жестокости. Он нашел папку с пометкой "Прототип". Внутри были фотографии, схемы, записи. Рафаил смотрел на них, и его сердце сжималось от ужаса. Интеллект, способность к обучению, враждебность...Харли был очарован Экспериментом 1006. Он видел в нем не жертву, а ключ к своим безумным идеям. И Рафаил понимал, что именно эта одержимость, это желание разгадать секрет интеллекта Прототипа, и привело к тому, что ненависть Прототипа к создателям стала безграничной. Рафаил представил себе этот хаос, этот крик ужаса, который, вероятно, заглушил даже рев монстров. И Харли, где он был в этот момент? Сбежал? Сгинул в огне восстания? Или, что еще хуже, стал его частью? Рафаил закрыл глаза, пытаясь отгородиться от образов, которые сами собой возникали в голове. Он видел Харли, склонившегося над столом, с горящими глазами, увлеченного своими расчетами, не замечающего боли и страданий, которые он причинял. Он видел его, смеющегося над чьим-то страхом, наслаждающегося своей властью. И это было невыносимо. Он поднял голову и посмотрел на фотографию, лежащую поверх документов. На ней был Харли, улыбающийся, с той самой фирменной улыбкой, которая когда-то сводила Рафаила с ума. Теперь эта улыбка казалась ему зловещей маской, скрывающей истинное лицо монстра. Ты обещал мне будущее, Харли– прошептал Рафаил, и в его голосе звучала не только боль, но и гнев–Ты обещал нам счастье. А вместо этого ты построил ад. Он встал, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и эмоционального истощения. Он больше не мог находиться в этом кабинете, среди этих бумаг, которые кричали о чудовищных преступлениях. Он должен был уйти. Уйти и попытаться забыть. Забыть Харли Сойера, забыть фабрику, забыть все, что связывало его с этим кошмаром. Но он знал, что это невозможно. Часть его души навсегда осталась здесь, в этом проклятом месте, рядом с человеком, которого он любил и которого теперь ненавидел. И эта часть будет вечно терзаться вопросами, на которые, возможно, никогда не будет ответа. Где Харли? Что с ним стало? И как он, Рафаил Браун, мог так ошибаться в человеке, которого считал своей второй половинкой? Он вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Но даже за ней он чувствовал тяжесть прошлого, запах страха и отчаяния, который, казалось, пропитал стены этого дома. Он спустился вниз, в их спальню, и лег на левую сторону кровати, избегая прикосновения к правой. Но даже там, в темноте, перед его глазами стояла улыбка Харли Сойера, и он знал, что эта улыбка будет преследовать его до конца его дней... *** Четыре года. Четыре долгих года Рафаил пытался забыть. Забыть о фабрике, о её жутких тайнах, о том, что он сам стал свидетелем этого кошмара. Но образ Сойера, его холодные, расчетливые глаза, его безжалостные эксперименты-всё это преследовало его в ночных кошмарах. Мысль о том, что его Доктор, человек, который когда-то казался ему его настоящий судьбой, мог быть замешан в таких ужасах, не давала покоя. Он жил обычной жизнью, работал, пытался строить будущее, но тень Playtime Co. нависала над ним, как вечный туман. И вот, однажды, когда он уже почти смирился с прошлым, пришло письмо. Обычный конверт, без обратного адреса, но с знакомым логотипом фабрики, выцветшим и потрепанным. Внутри – клочок бумаги, исписанный дрожащей рукой. «Каждый думает, что сотрудники исчезли 10 лет назад. Мы всё еще здесь. Найди цветок». Внизу записки был изображен красный цветок мака, такой же, как тот, что украшал стену в кабинете Харли Сойера. Сердце Рафаила забилось быстрее. Это было не просто совпадение. Это был знак. К письму прилагалась черная кассета. Старая, винтажная. Рафаил нашел старый плеер и включил её. На экране появилась реклама куклы Поппи. Яркая, жизнерадостная, с улыбающейся девочкой, играющей с куклой. Но в конце реклама оборвалась, сменившись помехами, а затем-изображением того самого макового цветка, нарисованного на стене. Судьба. Она снова свела их вместе. Зачем бежать от неё? Рафаил знал, что путь будет опасен. Он помнил документы из кабинета Харли, помнил описания экспериментов, помнил, каких монстров создавала эта фабрика. Но главный вопрос, который терзал его, был один: жив ли его Доктор? В порядке ли он? И какой будет их встреча? Собрав последние силы, Рафаил отправился обратно. Обратно на фабрику, где его ждали призраки прошлого и, возможно, ответы на все его вопросы. Он не знал, что ждет его за этими стенами, но одно он знал точно: он не остановится, пока не узнает правду. Правду о Сойере, о фабрике, и о том, что произошло с теми, кто остался там, в плену своих кошмаров.