Look Who's Inside Again

Соуп находится в кабине вертолета рядом с Прайсом, Газом и Гоустом, в то время как Прайс кратко повторяет цели предстоящей операции. Мактавиш прилагает все усилия, чтобы уловить каждое слово своего капитана, но, чем больше он концентрируется, тем хуже информация усваивается. Желание сосредоточиться настолько сильное, что его безответность вызывает у него почти что злость. Соуп недоумевает, что с ним не так. Ему постоянно говорят, что он "слишком шумный", "раздражающий" и вообще "слишком", но как бы он ни старался измениться, ничего не выходит. Его родители надеялись, что служба в армии исправит его, но и это не принесло результата. — Извините, сэр. Не могли бы вы повторить последнюю фразу? — Соуп непроизвольно прерывает речь капитана. Прайс издает вздох, в его голосе отчетливо слышится раздражение. — Соуп! Ты вообще меня слушаешь, черт возьми? — с досадой Прайс обращается к своему сержанту. Соуп моргает, ошарашенный такой вспышкой гнева. — Я уже три раза это повторял! Может, тебе стоит вернуться в учебку? — Прайс повышает голос, сокращая дистанцию между ними. — Нет, сэр, — Соуп не успевает закончить ответ, как Прайс оказывается прямо перед ним, не унимая крика. — Подобное неповиновение недопустимо. Я не желаю слышать от тебя больше ни звука! И Соуп замолкает. Он смотрит на своего капитана и с должным уважением кивает. — Ты меня не игнорируй! Я что, невнятно сказал, сержант? — кричит Прайс. Глаза Соупа расширяются. Он думал, что Прайс слышать его не желает. Почему же тот теперь говорит, что Соуп его «игнорирует»? — Так точно, сэр, — голос Соупа звучит не так уверенно, как он того желал, но, видимо, Прайса это вполне удовлетворяет, потому как он отступает и продолжать свою тираду. Соуп не может себя заставить слушать дальше, его мозг теперь полностью занят размышлениями о возможных ошибках и о том, почему он такой. Он так и не смог осознать, что, черт возьми, с ним не так.

***

С тех пор, как Прайс завершил отчет и вернулся на свое место, прошла уйма времени. Слишком уж тихо. Тишина была настолько гнетущей, что казалось, будто заложило уши, если такое вообще возможно. Ему срочно нужно было нарушить эту тишину. — Парни, а вы знали, что… — трое мужчин одновременно издали протяжный вздох. — Соуп! — прорычал Прайс, бросая на него испепеляющий взгляд. Только Газ выглядел явно раздраженным. Соуп же не был уверен насчет Гоуста, поскольку его лицо было скрыто, и он даже не смотрел в сторону Соупа. Неужели он разозлил и Гоуста? Соуп тут же замолчал, опустив голову от стыда. Что с ним не так? Почему он не может просто заткнуться?

***

— Не выходи на связь, — предупреждает Прайс Соупа, когда они расходятся для выполнения задания. Прайс и Газ зачищают здание А, а Соуп — здание В. Гоуст же устраивается на крыше одного из зданий, чтобы вести наблюдение. Задача кажется несложной: получить нужные разведданные и как можно незаметнее скрыться. Их цель — информация, а не бой. Но разве когда-нибудь всё идёт по плану? Соуп невольно задумался: не отправили ли его одного, потому что никто не захотел связываться с его неугомонным характером? Потрясши головой, пытаясь сосредоточиться, он осторожно вошел в здание. Окинув взглядом первый коридор, он стал медленно продвигаться к комнате справа. Скрытность никогда не была его козырем, но, как ему казалось, с этой задачей он справлялся вполне сносно. Словно в издевку над его размышлениями, при его шагах под сапогом скрипнула половица. Он выругался про себя, но всё же осмотрел комнату. Периферийным зрением он уловил какое-то движение. Он навел пистолет, произвел выстрел в направлении противника и увидел, как тот безжизненно падает на пол. Наверху слышались многочисленные шаги. Прайс уверял, что противников здесь будет совсем немного. И действительно, если судить по звукам, их было немного, но Соуп здесь был один. Соуп тянется к рации: — Это Браво 7-1, мне нуж- — Соуп, — шипит Прайс, — не пользуйся чертовой связью. Это секретная операция, так что заткнись хотя бы сейчас, — сухо отчитывает он его. Вот тебе и подкрепление. Он переводит рацию на частный канал, интуитивно выбирая тот, который они используют с Гоустом. Он понимает, что за это ему потом влетит, но неужели он может оказаться в еще худшем положении? Пробираясь дальше в помещения, он действует предельно осторожно, ведь теперь ему известно, что внутри находится куда больше врагов, чем он изначально думал. Спустя некоторое время в рации вновь послышался треск. — Джонни, ты меня слышишь? Что-то нужно? — спрашивает Гоуст, и в его голосе проскальзывает беспокойство. Соуп на секунду задумывается. Стоит ли ему еще больше беспокоить их? Действительно ли нужно подкрепление? Нет, он справится. Он же солдат. Должен же. Возможно, если он сделает это сам, то сможет доказать Прайсу, что чего-то стоит. — Джонни? — снова, выдержав паузу, повторил Гоуст. — Нет, все хорошо, — Соуп глухо бросает в ответ и отключает рацию. Ему совершенно ни к чему, чтобы его команда без умолку долбила в уши напоминаниями о его неудачах и о его несносном характере. Убедившись, что внизу никого не осталось, он начинает подниматься по лестнице. Он сжимает в руке нож, чтобы двигаться максимально бесшумно. Как же хотелось бы, чтобы в реальной жизни все было настолько же просто. Если бы только он мог быть таким же тихим, как этот нож, а не таким же громким, как пистолет, от которого у всех начинают болеть уши. В первой комнате он обнаруживает двух противников. Легко. Первый падает без единого звука, когда Соуп одним движением перерезает ему горло со спины. Второй оказывает бо́льшее сопротивление, но и его Соуп в итоге с легкостью убирает. Еще две комнаты зачищены от врагов, и всё протекает гладко. Соуп улыбается про себя, чувствуя прилив гордости. Будет ли команда гордиться им? Или, как обычно, найдет повод отчитать его, словно провинившегося ребенка? И в этом его главная ошибка. На одно мгновение потеряв бдительность, он не успевает заметить, как позади к нему подбирается противник с зажатым в руке ножом. Он слышит предательский скрип половицы, но прежде чем успевает обернуться, нож уже глубоко вонзается в его бок. Мгновенно реагируя, Соуп вонзает свой клинок в горло нападавшего, наблюдая, как тот с отвратительным шлепком валится на деревянный пол. Он отступает на шаг, взгляд его прикован к рукояти ножа, торчащей из его тела. Там этого быть не должно. В нем, блять, нож. — Блять, блять, блять, блять… — причитает он, спотыкаясь, пока спиной не упирается в стену, что отдается болью. Он чувствует огромное облегчение от того, что успел выбраться из здания. Неловко перевернувшись, он устраивается на спине. Это причиняет дискомфорт, но как только он принимает ровное положение, становится немного легче. Голос в голове, настойчиво твердящий: «Вытащи его, вытащи, вытащи, вытащи», игнорировать очень сложно, но он понимает, что это может стоить ему жизни. Одной рукой он прижимает рану, а другой включает рацию. — Парни, — выдыхает он, едва справляясь с болью и не имея ни сил, ни желания вести себя подобающим образом. — Соуп! Ты какого черта рацию не отключил? Хотя ладно, это неважно. Ты добыл разведданные? — голос Прайса полон раздражения, обращенного к Соупу. И это вполне объяснимо. Черт, разведданные. Он знает, где они. Черт, он видит их на столе отсюда. Просто отвлекся, когда его пырнули. — Э-э, да, да. Уже занимаюсь, — с видимым усилием выдавливает он. Сам не понимает, зачем солгал, но совершенно точно не хочет давать Прайсу лишних поводов для недовольства. Почему он опять его подводит? Почему вообще всех подводит? Он пытается привстать, опираясь на локти, но тут же замирает, ведь от внезапной боли в глазах темнеет. Не в силах сдержаться, он издает крик боли, сопровождающий это движение. Возникает короткая пауза, после чего Газ, Прайс и Гоуст одновременно обращаются к нему. Однако он не слышит их слов из-за оглушительного звона в ушах. Он не понимает, когда именно начал дрожать, но чувствует, что это предвещает нечто дурное. — Соуп? Что происходит? — с явным беспокойством в голосе спрашивает Прайс. — Э-э... ничего, сэр, — его речь звучит невнятно. Ему так холодно. — Доложи обстановку, сержант, — приказывает Гоуст. — Забавная штука, — усмехается Соуп, осознавая всю нелепость ситуации, — у меня в боку торчит нож, — добавляет он со слабым смешком. Внезапно он осознает, что впадает в шок. — Что, мать твою, в тебе торчит?! — на этот раз вскрикивает Газ. — Нож, — повторяет Соуп. Он понимает, что должен попытаться пережать рану, но его руки как будто отказываются слушаться, безвольно повиснув. — Джонни, где ты? — в панике спрашивает Гоуст. — У твоей мамаши, — издает смешок Соуп. — О боже, я умру, — смеется он. Это было совсем не смешно, это было ужасно, но он не мог остановиться. Каждый судорожный вдох лишь глубже вонзал нож, но остановиться было невозможно. — Блять, — выругался Гоуст. — Прайс, где он?! — Слова уже едва доносились до Соупа. Он чувствовал такую измотанность и холод. А что, если просто закрыть глаза? Да, это кажется прекрасной идеей.

***

Его пробуждает сильный удар по щеке. Резко распахнув глаза, он видит склонившегося над ним Гоуста. Соуп отводит взгляд и видит Прайса в соседней комнате, который берет папку. Черт, он, что, отключился? — Прости, — вырывается у него. Гоуст отрывает взгляд от ножа, вновь устремляя его на Соупа, в то время как Газ сжимает его руку. — Еще бы тебе не жаль. Тебе придется многое объяснять, когда мы тебя отсюда вытащим, — Гоуст тут же возвращается к осмотру раны. — Оставьте меня, — выдохнул он. В его голосе слышалась хрипота. Мысленно Соуп отметил, как исказилось лицо Газа от боли. Рана не фатальная, но для его команды было бы лучше, если бы они его оставили. Так бы им не пришлось больше слушать его бесконечную болтовню, терпеть его вечные просчеты, его... Внезапно Гоуст вытащил нож, отбросил его в сторону и тут же прижал свою ладонь к ране. Соуп мог лишь застонать от боли, бездумно уставившись на Гоуста. — Мой нож. Ты вытащил мой нож. Нельзя этого делать, — сбивчиво произносит он, пораженный. — И что? — беззаботно отвечает Гоуст, будто они обсуждают погоду. — Мы не бросим тебя, — констатирует Прайс, встав в дверях. Газ подходит, чтобы обхватить Соупа, а Прайс хватает его за лодыжки, в то время как Гоуст продолжает сильно надавливать на рану. Мактавиш теряет сознание от боли, когда его поднимают.

***

Он приходит в себя на больничной койке и тихо стонет от яркого света, который ослепляет его. Он протирает глаза и снова моргает, а затем слышит, как кто-то прокашливается, и поворачивает голову. — Ладно. И что это, блять, было? — спрашивает Прайс, сверля Соупа из угла комнаты. Соуп замирает. Что же это было? Он почти провалил миссию. Врагов оказалось больше, чем он ожидал, но это вполне обычное дело. Он должен был справиться с этим. И он знает, что скрывать такие вещи нельзя. Он поставил под угрозу всю операцию, потому что не только потерпел неудачу и получил ножевое ранение и скрыл это, а затем потратил время всех, напрасно заставив их добираться до него, чтобы спасти. Почему он не мог вести себя как обычно? Что с ним не так? Почему он такой идиот? Соуп закрыл лицо руками и начал теребить свои взлохмаченные волосы. Выглядел он просто жалко. Нежные руки мягко отводили его руки от головы. — Эй, успокойся. Прекрати, хорошо? — Соуп почувствовал, как у него чуть не заломило шею от резкого изменения настроения и выражения лица Прайса. — Что со мной не так? — не удержался от вопроса Соуп. Прайс нахмурился. — С тобой все так, — заверил Прайс. — Расскажи мне, что произошло, ладно? — Прайс сжал его руки, пытаясь успокоить, но это только усугубило его состояние. Ему не хотелось, чтобы его нянчили. — Я полностью провалил миссию. Я не мог остановиться и только всех доставал. И это не только в этой миссии! Я постоянно всех раздражаю. Я стараюсь изо всех сил, но ничего не выходит. Я не способен измениться. Я даже не собрал разведданные, а потом зря потратил время всех, так как вам пришлось возвращаться и забирать меня. Я понимаю, что это звучит нелепо, ведь мне нужно «просто заткнуться», но я не могу! — с горечью говорит Соуп, ненавидя, как дрожит его голос и трясутся губы. — Нет, — выдыхает Прайс, — нет, ты ничего не испортил. Наша разведка дала сбой. Там не должно было никого быть. Это не твоя вина. И мы не «тратили время» на твое спасение, а вернулись, потому что ты один из нас, а мы своих не бросаем, — говоря это, Прайс сжимает руки Соупа. — Прости, что я так грубо с тобой обошёлся. Перед миссией я был в стрессе и совсем не спал. Но это не оправдание. Я выместил своё раздражение на тебе, а ведь как твой капитан я должен был вести себя по-другому. Это, — Прайс указывает на Соупа, — моя вина. Я заставил тебя почувствовать, будто ты не можешь мне доверять, когда был ранен. И это едва не стоило тебе жизни, — на лице Прайса четко отражается сожаление и чувство вины, пока он смотрит на Мактавиша. Его глаза наполняются слезами, и Соуп понимает, что никогда раньше не видел капитана плачущим. Удивительно, но Соуп ничего на это не отвечает. Он даже не знает, что можно сказать. Он, конечно, злится, но при этом понимает, с какой позиции действует его капитан. Прайс вздыхает, понимая, что больше ничего не вытянет из Соупа. — Слушай, Гоуст хочет тебя видеть. Он сидел снаружи все время, пока ты был в отключке, как сторожевой пес, — он пытается пошутить, но получается из рук вон плохо. Соуп кивает, не доверяя своему голосу. — Я схожу за ним, — говорит Прайс, в последний раз сжимая руки Соупа, прежде чем встать и выйти из комнаты. Соуп слышит отдаленные голоса по ту сторону двери, а затем в комнату входит Саймон. Его привычная маска в виде черепа сменилась черной медицинской маской, а за спиной у него что-то было что-то. не успевает Соуп спросить, что это, как Гоуст протягивает ему боевой нож. Он выглядит чистым, а рукоятка почему-то кажется знакомой. Постой… — Подумал, он тебе еще пригодится, — говорит Гоуст, неловко потирая затылок. — Ты выглядел довольно обиженным, когда я его у тебя забрал, — Соуп понимает, что тот улыбается, по тому, как морщатся его глаза. — Да, потому что ты его у меня не забрал. Ты его из меня выдернул! — Соуп улыбается, как будто впервые за долгое время. — Пришлось, — пожимает плечами Гоуст. Соуп не видит всего его лица, но он научился хорошо улавливать, когда что-то его беспокоит. — Сай, что не так? — прозвище вылетело так непринужденно, что он даже не осознал, что его произнес. Гоуст поднял глаза, чтобы встретиться с его взглядом, и на мгновение замер. — Никогда так больше не делай. Джонни, когда ты выключил рацию, я начал нервничать. А потом ты начал хохотать как сумасшедший, что-то бормотал, и… и я подумал, что мы тебя потеряли. Я думал, что потерял тебя. А когда я нашел тебя, ты просто лежал на полу с этим чертовым ножом в боку. — Эй, я здесь, — произнес Соуп в попытке успокоить его. Гоуст, похоже, вот-вот начнет задыхаться. — Я подумал, что, может, если я оставлю его себе, это будет трофеем того, что ты выжил. Что ты сильный. И я понимаю, что это действительно жуткий подарок, так что тебе не нужно его оставлять, — Гоуст торопливо произносит последнюю фразу. — Отвали, я его оставлю себе навсегда, — Соуп слегка прижимает нож к себе.  Гоуст, похоже, заметно успокаивается. Соуп аккуратно складывает нож и кладет его рядом с собой. Он широко раскрывает руки, приглашая Гоуста в объятия. Он уверен, что тот, как всегда, откажется, но на этот раз Саймон крепко обнимает его, стараясь не беспокоить рану. — Ты мне нужен, — Гоуст произносит это так тихо, что Соуп едва слышит его. Он утыкается лицом в шею Соупа. Медицинская маска неприятно давит на кожу, но он не решается сказать об этом, чтобы не испортить этот ценный момент. — Я здесь, — шепчет он, прижавшись к макушке Гоуста.