Часть 1
26 мая 2026 г., 11:50
Хидан впервые закашлялся лепестками посреди молитвы.
Это было даже смешно.
Он как раз закончил очередную благодарность Джашину за удачный день — удачный настолько, насколько вообще можно назвать удачным день, когда тебя дважды разорвало взрывом и один раз пришило к стене. В груди знакомо тянуло, но Хидан не обратил внимания. А потом вдруг согнулся пополам, кашляя резко и надсадно, и на землю перед коленями осыпались белые лепестки.
Мелкие.
С тонкими прожилками крови.
Хидан уставился на них секунду, потом фыркнул и вытер рот тыльной стороной ладони.
— Чего только не бывает.
Он наступил на лепестки сандалией и ушёл.
На следующий день их стало больше.
Через три дня при каждом глубоком вдохе под рёбрами начинало саднить, будто внутри грудной клетки пустили корни. Смешно. Даже больно-то не было. Бывало и хуже.
Хидан никому ничего не сказал.
Тем более Какадзу.
Особенно Какадзу.
Потому что тот посмотрел бы этим своим ледяным взглядом и сказал бы что-нибудь вроде «если собираешься сдохнуть, предупреди заранее, чтобы я не тратил ресурсы».
Хотя… вряд ли бы сказал.
Именно это и раздражало сильнее всего.
Какадзу давно перестал реагировать на его болтовню так, как раньше. Не огрызался. Не спорил. Просто смотрел иногда тяжёлым внимательным взглядом, будто видел насквозь.
Будто знал.
Хидан ненавидел это.
Вечером они остановились в дешёвой гостинице у дороги. Какадзу пересчитывал деньги у окна, разложив купюры ровными стопками. Хидан лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок.
Грудь неприятно жгло.
— Ты слишком тихий, — не поднимая глаз сказал Какадзу.
— А тебе что, не нравится?
— Непривычно.
Хидан открыл рот съязвить.
И тут кашель ударил резко.
Настолько сильно, что дыхание перехватило.
Он согнулся, впившись пальцами в край матраса.
Лепестки посыпались на пол — белые, почти прозрачные, вперемешку с густой кровью.
Тишина стала оглушительной.
Какадзу встал.
Подошёл.
Медленно.
Как будто приближался к чему-то потенциально опасному.
Хидан сплюнул кровь, ухмыльнулся криво:
— Ну? Пялишься?
Какадзу молчал.
Потом наклонился и поднял один лепесток.
Тонкий белый цветок дрогнул между его пальцами.
— Ханахаки.
— Серьёзно? А я-то думал, простыл.
— Идиот.
— Спасибо.
Какадзу поднял взгляд.
Тёмные глаза остановились на его лице — слишком спокойно, слишком внимательно.
— Кто?
Хидан замер.
Потом расхохотался.
Громко.
Натянуто.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
— Какая тебе разница?
— Если это мешает миссии — большая.
— Конечно. Только работа и деньги.
Какадзу ничего не ответил.
Хидан отвёл взгляд первым.
В груди снова кольнуло.
Так глубоко, что на секунду стало трудно дышать.
Пальцы сами вцепились в ткань плаща.
Чёрт.
Какадзу видел.
Разумеется видел.
— Ты умрёшь, если будешь молчать.
— Не твоё дело.
— Моё. Пока ты в организации.
— Как трогательно.
— Хидан.
Он ненавидел, когда Какадзу говорил его имя таким тоном.
Спокойно.
Без привычного раздражения.
Будто это действительно имело значение.
— Отвали.
Какадзу сделал шаг ближе.
— Это я?
Сердце ударило так сильно, что Хидан едва не закашлялся снова.
Невозможно.
Глупость.
Абсолютная.
Он уставился на него.
На морщины у глаз.
На шрам.
На сильные руки, сжатые сейчас в кулаки.
На взгляд — тяжёлый, внимательный и совершенно неподвижный.
Хидан вдруг понял, что не может вдохнуть.
Потому что если вдохнёт —
всё станет слишком очевидно.
— С чего ты взял? — выдавил он.
— Потому что ты ненавидишь, когда я ухожу один.
— Это потому что ты жадный ублюдок.
— Потому что последние две недели ты смотришь на меня так, будто хочешь что-то сказать.
— Тебе кажется.
— И потому что сейчас ты выглядишь так, будто готов ударить меня за этот вопрос.
Хидан усмехнулся.
Рвано.
Почти безумно.
— А если да?
Какадзу молчал.
И это молчание оказалось хуже любого отказа.
Внутри будто что-то оборвалось.
Хидан резко отвернулся.
— Забей.
Кашель скрутил его мгновенно.
На этот раз боль была адской.
Под рёбрами словно проросли ветви.
Хидан зажмурился, чувствуя кровь на губах.
И вдруг сильная ладонь схватила его за подбородок.
Подняла лицо.
Какадзу смотрел прямо в глаза.
— Идиот.
И поцеловал.
Грубо.
Неловко.
Без предупреждения.
Хидан замер.
Сердце на секунду остановилось.
А потом внутри словно что-то лопнуло.
Кашель пришёл снова — резкий, сильный.
Он отшатнулся, сплёвывая на пол целый ворох белых лепестков.
И вдохнул.
Полной грудью.
Без боли.
Хидан смотрел вниз, на цветы.
Потом на Какадзу.
— Ты сейчас…
— Заткнись.
— Да ты…
— Хидан.
— Ты меня поцеловал.
— И уже жалею.
Хидан медленно улыбнулся.
Широко.
Почти счастливо.
— Врёшь.
Какадзу отвернулся.
Уши у него едва заметно покраснели.
Хидан расхохотался и повалился обратно на кровать.
В груди было пусто.
Легко.
Никаких шипов.
Никаких корней.
Только странное тёплое чувство под рёбрами.
И сидящий рядом Какадзу, который всё ещё делал вид, будто собирается его придушить.
Хидан повернул голову.
— Эй.
— Что.
— Если ещё раз захочу сдохнуть от любви — сразу скажу.
— Лучше не пробуй.
— А если специально?
— Тогда продам твою косу.
Хидан снова засмеялся.
И впервые за долгое время понял, что дышать совсем не больно.
