Me and my husband

Хьюи не успевает прийти в себя после прошлой миссии, его тут же кидают в новую. В прямом смысле: Кэмпбелл не успевает опомниться, как в него швыряют чей-то деловой костюм и золотые цепочки. — Что за херь, Бутчер? — Собирайся, куколка, мы идём на свидание. Билли в привычной манере ухмыляется, обнажая клыки. Его широкая фигура возвышается над Хьюи, он одет в похожий деловой костюм, что кинул в Хьюи, только тот более свободный: нет приталенного пиджака, а галстук-бабочка свободно болтается на воротнике бордовой рубашки. — Чего-чего?! — Хьюи поперхнулся воздухом. — Свидание? С кем? С тобой? Я не... — С кем-то другим, но я буду рядом. — Бутчер наклоняется ближе. — Не дрейфь, кролик. Ты просто смотришь в глаза и улыбаешься. Говорить буду я. — Бутчер садится на подлокотник дивана рядом с Хьюи, широко расставив ноги так, что колено почти касается бедра Кэмпбелла. Бумаги в руках он даже не смотрит — он смотрит на реакцию Хьюи. — Один старый супер под псевдонимом Велюр живёт в центре Нью-Йорка и устраивает вечеринку для суперов-геев. Планируется весёлая ночка, идеальная возможность получить новые записи по V-1. Мы не можем упустить такой шанс. — Заканчивает Бутчер, смотря собеседнику прямо в глаза. Проходит минута, прежде чем Хьюи наконец понимает суть сказанного и кивает. — Д-да, конечно, миссия. Выйдя из импровизированного чулана, Хьюи внимательно оглядывает своё тело в зеркале, удобно расположенном на дверце шкафа. Хьюи осматривает своё отражение. Пиджак сидит как влитой — слишком влитой, подчёркивая каждую косточку. Цепочка побрякивает при каждом вдохе. А рубашка расстёгнута на три пуговицы ниже, чем он когда-либо носил. — Я похож на шлюху. — Именно так, дорогуша, — раздаётся из-за спины. — Только платят тебе правосудием. Запомни: ты меня обожаешь, я тебя терпеть не могу, но всем видом показываю, что трахал бы каждую секунду. Вопросы? Хьюи резко оборачивается на чужой голос. Перед ним стоит Бутчер с сигаретой в зубах. На этот раз галстук-бабочка не висит, а крепко завязана. Выглядит по-настоящему богато, если бы он не был сейчас в мокром, грязном подвале. — Почему цепочка пристёгивается к ремню так, что идёт прямо к ширинке? — Хьюи слегка проводит длинными пальцами по цепочке. — Потому что это дорога к сокровищам, сынок. Велюр такое любит. И не смотри на меня так, я не собираюсь её дёргать. — Уверяет того Бутчер, затягиваясь сигаретой. — Давай отрепетируем. Хьюи мешкается, но подходит к Бутчеру и кладёт руку на плечо. Резко Бутчер заламывает руку Кэмпбелла и целует того в губы. Быстро и сухо, всё началось так же быстро, как и закончилось. — Сделаем вид, что я тебя заставил. И не будь овощем. Ты должен хотеть меня. — Рычит Бутчер тому в ухо. — П-понял. *** Лимузин Велюра подъезжает ровно в восемь вечера. Хьюи никогда раньше не ездил в таких машинах. Кожаные сиденья пропахли духами с ванилью и деньгами, в барном холодильнике лежит бутылка дорогого шампанского, тонировка на окнах создаёт впечатление, что в машине едет важная шишка, а не эскортница со своим хозяином. — Не смотри на окно как запуганная собака, — шепчет Бутчер тому на ухо. — Смотри на меня. Хьюи поворачивает голову. При тусклом освещении он почти может назвать Бутчера красивым. Тёмная рубашка идеально подчёркивает его мышцы и лицо. — А сейчас улыбнись, — командует Бутчер. — Будто я сказал что-то пиздецки неприличное. — Но ты ничего не сказал. — Вот именно. Улыбайся тому, что я вообще здесь. Хьюи выдавливает улыбку. Зубы слегка дрожат от страха и постукивают от скорости лимузина. Бутчер морщится: — Ужасно. Ты похож на пациента дантиста. Давай по-другому. И Бутчер щипает его за бедро — сильно, под тканью брюк. Хьюи дёргается и шипит, а Бутчер удовлетворённо кивает: — Вот так-то лучше. Хороший мальчик. Хьюи вновь дёргается, но уже от этого прозвища. Он не может до конца понять, нравится это ему или нет. На бедре он чувствует чужую руку и след от пальцев. Всю следующую поездку они проводят молча. *** Особняк Велюра выглядит дорого. Даже слишком, настолько вычурно дорого, что глаза слепит от золота и красного бархата на шторах. Потолок покрыт зеркалами — видимо, о личном пространстве тут и речи не идёт. Слуги ходят в обтягивающих корсетах и чёрных намордниках. Больше похоже на бордель, хотя, по сути, так и есть. В главном зале уже собралось несколько суперов, достаточно много, чтобы не суметь их посчитать. Кто-то с козлиными рогами клыкасто лыбится пышногрудой девушке, кто-то с электричеством вместо привычных волос, у кого-то отсутствует грудная клетка… Перечислять можно долго. Хьюи оглядывает помещение. Как только перед ними открылись ворота, Бутчер буквально пригвоздил свою руку к его талии. Так они и ходили: Хьюи приветливо улыбался, а Бутчер разговаривал с суперами, пытаясь нарыть больше информации. — Почему все сиденья из кожи? — шепчет Хьюи. — Потому что Велюр — фетишист, — шепчет ему в ответ Бутчер, крепче сжимая чужую поясницу — тяжело и по-собственнически. — И не отходи от меня. Тут есть типы, которые тебя сожрут. Иногда буквально. Как только Бутчер произносит последние пару слов, к ним выходит сам Велюр. Высокий, даже очень, мужчина средних лет, с седыми волосами и аккуратной, пышной бородой. На нём надет халат из настоящего вельвета. — Рад с вами увидеться. Я Роджер, для друзей просто Велюр. — Велюр натянуто улыбается, улыбается так, словно каждый день видит ненавистных ему людей, и протягивает руку в знак приветствия. — Приятно познакомиться. Я Билли, а это мой… парень, Хьюи. — Бутчер слегка запинается, но не подаёт виду и пожимает руку Роджера. — Хьюи, — пробует имя на вкус Велюр. — Ты выглядишь как грешный плод, который хочется попробовать. — Мой плод. — Билли скалится и сжимает талию Кэмпбелла сильнее. — Не засматривайся, Роджер. Велюр заливисто смеётся, да так, что люди вокруг оборачиваются на этот смех. — Мне нравится твой парень, Билли. Ты ревнивый, это мило. Однако мне нужно вас проверить. Парни застыли на месте. — Документы? Прости, дружище, мы их с собой не носим. Велюр вновь усмехнулся и покачал головой. — Нет, что вы. Я о другом. Видите ли, — Роджер перевёл взгляд на толпу суперов, — в последнее время ко мне в доверие пытаются втереться разные группировки. Агенты ФБР, конкуренты, сами понимаете. Велюр снова смотрит на них. Он улыбается, но глаза его остаются холодными. — Поэтому я выработал простую систему. Никаких бумажек и проверок по базам. Только одно условие. — И какое же? — Никто вокруг не замечает, но Хьюи, стоявший в обнимку с Бутчером, замечает, как тот начинает тяжело дышать. — Вы должны поцеловаться. Прямо здесь, при всех, без всяких стеснений. … Хьюи хочет сказать что-то умное. Или глупое. Но изо рта выходит лишь сдавленный писк. — А если мы откажемся? — слишком чётко говорит Бутчер. — Тогда вы можете уходить. Правда недалеко: мои слуги провожают не прошедших проверку. — Велюр посмеивается, но Хьюи уже кажется, что ему не смешно. — Я хочу увидеть вашу искру, мальчики. Дабы убедиться, что вы не очередные шпионы, пытающиеся выведать у меня секретную информацию. — Роджер подходит настолько близко, что Хьюи может учуять запах виски и сигарет. — Но мне будет грустно выгонять твоего парня, Билли. Он очень красивый. — Мы готовы. — Произносит Бутчер тоном, не предвещающим ничего хорошего, и его рука медленно сползает с поясницы Хьюи на его ягодицу. *** — Это… напрягает, — шепчет Хьюи, смотря на зеркала на потолке. Приватная комната похожа на лав-отель. Пара кресел, небольшой круглый столик, прикроватная тумбочка и кинг-сайз кровать, покрытая красным бархатным одеялом. — Терпи, — цедит Бутчер. Роджер садится на одно из кресел и складывает руки на груди. Рядом с ним появляется фигура охранника, которую Хьюи не замечал раньше. Женщина в наморднике и с пистолетом, направленным в пол. Пока что. — Так-с, мальчики. Вы целуетесь, без этих… гетеро-неловкостей. — Велюр делает пальцами воздушные кавычки. — Хорошо. — Произносит Бутчер и поворачивается лицом к Кэмпбеллу. В его взгляде нет страха и смущения, лишь холодное намерение. — Доверься мне. А затем бьёт Хьюи затылком об стену. Тот недовольно шипит. Удар был не сильный, но достаточный, чтобы тот охнул. — Трясёшься? — шепчет Бутчер прямо в губы. — Хороший мальчик, дрожи сильнее. И целует. Хьюи ожидает, что повторится тот поцелуй в подвале — сухой, агрессивный. Он готовится к ещё одному удару, к сжатой челюсти. Но Бутчер целует иначе. Медленно и глубоко, будто у них ещё уйма времени. Его рука скользит с затылка Хьюи до его шеи и слегка надавливает, приказывая открыть рот шире. И Хьюи подчиняется. Хьюи, блядь, отвечает на поцелуй. Не знает зачем, но мозг даёт команду действовать. Он закидывает руки на шею Бутчера и прижимает его ближе к себе, слегка раздвигая ноги. Губы сами по себе открываются, и язык встречается с языком Бутчера. Напористо, мокро и очень горячо. Кэмпбелл слышит мычание со стороны Бутчера, и от вибрации во рту он наклоняет голову, дабы углубить поцелуй. Пальцы невольно слабеют и спускаются на бордовую рубашку, сминая дорогую ткань. Пальцы Бутчера на шее сжимаются, да так, что почти больно. Но Хьюи не возражает, кажется, наоборот — он прижимается к бедру Бутчера ширинкой. Хьюи убеждает себя, что это не он. Что это просто миссия, страх и адреналин сыграли с ним злую шутку. Но когда Бутчер отстраняется на пару сантиметров, пытаясь перевести дыхание, Хьюи неосознанно тянется следом. Губы жжёт, горло саднит, а сердце неприятно покалывает. Велюр аплодирует. — О, браво! — восклицает он. — Это было прекрасно, вы прошли проверку. Хьюи его не слушает. Он смотрит на человека перед собой. У Бутчера уже не тот холодный взгляд, что был до этого. Сейчас в нём будто загорелся огонь. — Ебутся мишки, — шепчет Бутчер почти неслышно, не убирая руку с шеи Хьюи. — Я буду ждать вас в главном зале. Приведите себя в порядок. Ещё увидимся, милый. И ты, Бутчер. Он уходит вместе с телохранительницей, схватив её за намордник. Дверь за ними с мягким щелчком закрывается. *** Хьюи не может пошевелиться. Его тело всё ещё помнит тяжесть Бутчера на себе, его сильные руки и шершавые губы. Кэмпбелл невольно облизывает нижнюю губу, ощущая на языке вкус крови. Своей или Бутчера? Он не знает. Зеркальный потолок отражает прижатого к стене Хьюи, с размазанной кровью на лице, помятой рубашкой и этой блядской цепочкой, съехавшей вбок. И ему это нравится. — Ты слышишь меня? — вырывает его из мыслей голос Бутчера. — Я сказал, приведи себя в порядок. — Я… — Хьюи пытается восстановить дыхание. — Не могу, у меня ноги не слушаются. Бутчер внимательно на него смотрит. Смотрит так, будто видит его состояние впервые. — Это из-за поцелуя? — Это из-за тебя. — Вырывается у Хьюи прежде, чем он успевает профильтровать свою мысль. Бутчер молчит, потом подходит поближе, очень медленно. — Слушай сюда, зайчик, — голос низкий и нарочито ласковый, такой, что страшнее любого крика. — То, что ты испытываешь, это не… — Он запинается. — Ты не хочешь меня. — А откуда ты знаешь, что я хочу? — По сравнению с Бутчером голос Хьюи кажется сорванным, высоким, почти на грани истерики. Билли молчит. Впервые за долгое время ему нечего ответить. Он молча достаёт салфетку из кармана и грубо вытирает кровь с лица Хьюи. — Через десять минут мы выходим в зал, — говорит он, отступая. — Ты будешь улыбаться и держать меня за руку. И не думать об этом. — О чём? — О том, что тебе это понравилось. — Бутчер выкидывает салфетку на пол. — И не смотри на меня так. — Как? — ничего не понимает Хьюи. — Будто ты… неважно, хуй с ним. Хьюи хочет съязвить в ответ, но понимает, что не может. — Пошли. — Билли, не оборачиваясь, открывает дверь. — Велюр ждёт. *** Главный зал встречает их приглушённым светом и звуками виолончели с роялем. Велюр уже ждёт их, сидит в самом центре на красном бархатном диване, похожий на паука, рядом с которым собралась паутина из льстивых гостей. — А вот и наши звёзды, — мурлычет он, хлопая по месту рядом с собой. — Хьюи, милый, садись сюда. Твой молодой человек может пока выпить. Бар находится вон там. — Роджер указывает пальцем на барную стойку из чёрного мрамора неподалёку. Бутчер неосознанно сжимает челюсть. На секунду он сомневается, но всё же отпускает талию Хьюи. — Не шали тут, — шепчет он на ухо Кэмпбеллу. — И отвлеки его, куколка. Дай мне пять минут. Хьюи кивает, ощущая биение сердца в своём горле, и садится рядом с Велюром. Он чувствует запах дорогого одеколона и чего-то ванильного. — Ты дрожишь, — замечает Роджер и накрывает его ладонь своей. — Билли тебя не обижает? — Ч-чего? Нет, он… — Хьюи сглатывает вязкую слюну. — Он заботливый. — Заботливый? — усмехается Велюр. — Да он смотрит на тебя как пёс на стейк, дорогой. Это не забота, а одержимость. Хьюи не знает, что ответить. Он краем глаза замечает, как Бутчер пропадает в коридоре, ведущем к кабинетам. — А потанцуй со мной, — вдруг говорит Велюр, поднимаясь с места. — Твой парень всё равно занят, а мне хочется увидеть тебя в движении. Прежде чем Хьюи успевает что-то сказать, Роджер уже тянет его в центр зала. Его рука держит его за поясницу — чуть ниже, чем держит Бутчер, — и от этого Хьюи дрожит ещё сильнее. — Расслабься, — шепчет ему на ухо Велюр. — Я не кусаюсь. Только если сам не попросишь. Хьюи делает вид, что не услышал его намёк. Он прикрывает глаза и начинает считать секунды. Одна минута. Две. Три. Где же, блядь, Бутчер? Музыка льётся в уши медленно, как мёд. Пальцы Роджера бегают по его спине, и Хьюи уже хотел было оттолкнуть его, как в коридоре появляется знакомая фигура. Бутчер смотрит прямо на них — на руку Велюра, на то, как близко их лица. В его глазах горит огонь. — Танец окончен, — рычит он, подходя и выдёргивая Хьюи из рук Велюра. — Нам надо идти. — Уже? — притворно удивляется Роджер. — А я только начал получать удовольствие. — У Хьюи мигрень. — Бутчер смеётся и тащит своего парня к выходу. — Воздух у тебя спёртый, Роджер, проветривать надо. Они поспешно выходят на улицу. Как только двери особняка закрываются, Кэмпбелл облегчённо выдыхает. — Достал? Бутчер вытягивает из кармана брюк серебряную флешку. — Какой же я молодец, скажи? — Ты ёбнутый, — пожимает плечами Хьюи. — Он мог нас заметить. — Но не заметил. — Бутчер прячет флешку обратно. — Пойдём. Нас лимузин ждёт. *** Дорога в лимузине будет долгой. И тихой. Слишком тихой. Они сидят на задних сидениях. Бутчер зажигает сигарету — третью за последние десять минут. Хьюи сидит рядом, поджимая колени к груди, ощущая запах табака и жжение на губах. — Будешь так смотреть — въебу, — не оборачиваясь, говорит Бутчер. Он смотрит в окно, но за тонированным стеклом не видно ничего, кроме мутной тени. — Я не смотрю, — врёт Хьюи. Хотя он смотрит: на затылок, на плечи, на то, как побелели костяшки его пальцев на коленях. — Смотришь. — Думаешь, — вздыхает Хьюи, — если мы будем это игнорировать, то этого не случилось? Бутчер медленно поворачивается. Глаза красные, под глазами мешки. Он выглядит таким уставшим, что у Хьюи что-то ёкает в сердце. — А что случилось, Кэмпбелл? — Ты знаешь что. — Ничего не случилось. — Бутчер снова отворачивается. — Просто миссия, украли бумаги, всё. — Билли, ты дрожишь. Бутчер смотрит на свои руки. И правда дрожит. Пальцы сжимаются и разжимаются. Ноги стучат по полу лимузина. — Холодно, — отчеканил он. — Лимузин с подогревом. Бутчер сдавленно мычит. — Завали ебало. Хотя бы на пять минут, дай мне собраться. Хьюи и правда затыкается. Медленно смотрит на Билли, а затем медленно, очень медленно тянет свою руку к его, переплетая их пальцы. Бутчер не отдёргивает её, лишь слегка хмурится, но ничего не говорит. Просто сидит рядом и позволяет быть рядом. И это самое ценное, что он может предложить. Через минуту Бутчер расплетает их руки и зажигает ещё одну сигарету. Хьюи невольно издаёт писк, когда Билли кладёт свою руку ему на колено. — Ладно, — выдыхает Бутчер, выпуская едкий дым из лёгких. — Сваливаем. *** В подвале время течёт быстрее, чем на улице. Идёт третий час ночи. Бутчер сидит на обшарпанном диване, сигарета тлеет в его руках. Он не спит — после заданий всегда не спится. В подвале холодно, сыро, и единственное тепло исходит от старого обогревателя, который гудит как голодный зверь. Дверь со скрипом открывается. В проёме появляется кудрявая голова Хьюи. Он идёт босиком, в одной растянутой футболке Бутчера и домашних шортах. — Ты должен спать, — шепчет Бутчер, не оборачиваясь. — Не могу, — шепчет в ответ Хьюи, подходя к Билли и останавливаясь за его спиной. — Голова трещит. — Тут у всех голова трещит. — Из-за тебя трещит, Бутчер. Бутчер замирает, а потом кидает потухший окурок в импровизированную мусорку. — Чего ты добиваешься, Кэмпбелл? — Правды. — И что? — рычит Бутчер. — Что ты хочешь услышать? Что я хочу тебя? Что я представлял тебя, пока дрочил в душе после миссии? Хьюи не ожидал такой прямоты. В моменте ему не хватает кислорода в лёгких, будто всё заполнило это странное липкое чувство. — Ты… — он запинается. — Ты правда думал обо мне? — Я и сейчас думаю, Кэмпбелл. — Бутчер встаёт прямо перед Хьюи, чуть подаётся вперёд, и его голос понижается до шёпота. — Я сижу здесь и представляю, как зажимаю тебя у стенки в этом ёбаном подвале, как ты извиваешься подо мной, как ты стонешь мне в губы так же, как у Велюра. И мне, блядь, не стыдно. — А должно быть? — шепчет Хьюи в ответ. Он не узнаёт свой голос — хриплый и низкий. — Должно, — усмехается Бутчер. — Но нет. И это меня пугает больше, чем те суперы, на которых мы охотимся. Он проводит костяшками пальцев по щеке Кэмпбелла — от скулы до подбородка — и останавливается на шее, щупая пульс. — Иди спать, — цедит Билли. — Пока я не сделал то, о чём мы оба будем жалеть. — А если не пожалеем? — Хьюи кладёт свою руку поверх руки Бутчера на своей шее. — Тогда, — он аккуратно убирает руку, — останься тут до завтра. Трезвый, без адреналина в крови. И мы поговорим. — Поговорим или..? — Или, — Бутчер отступает, — но не сегодня. Хватит с меня разговоров. Билли уходит, оставляя Хьюи посреди сырого помещения. Кэмпбелл проводит рукой по своей щеке, ощущая жар и чужое тепло. «Завтра, — думает он. — Завтра он не улизнёт».