Преимущество ценных клиентов

      — Нил, ты понимаешь, насколько он ценный посетитель?       Голос Рене звучит так мягко, будто она объясняет простые истины трехлетнему ребенку, отчего на какой-то миг становится почти неловко. Нил подавляет в себе желание закатить глаза на её приторную вежливость и со всевозможным терпением отвечает:       — Я не понимаю, почему мы должны стелиться перед богатеньким шкетом.       — Он Эндрю Миньярд.       — Да хоть Кевин Дэй — хотя тот еще хуже. — Их парочка в целом напоминает сплошной ночной кошмар. — Не ты ли мне говорила, что все посетители равны?       Рене согласно кивает в подтверждение его слов.       — Именно поэтому я не могу сейчас пойти и отобрать у кого-то кота или кошку. Придумай что-то. Его надо отвлечь всего минут на десять, только и всего.       Как бы злость ни кипела внутри него, он понимает, почему Рене настолько волнует сегодняшний посетитель кафе. Виной быстро убывающая прибыль за аренду помещения — платить попросту нечем, — а если известного человека устроит здешний сервис, то они получат либо наплыв клиентов, либо одного постоянного, но способного оставить хорошие чаевые. Откровенно говоря, ему самому не хочется терять часть собственной зарплаты в конце месяца, потому Нил скрипя зубами соглашается.       — Доплатишь потом, — лишь добавляет он, прежде чем направиться к четвертому столику.       По мере сокращения дистанции, фигура Миньярда становится четче. Тот сидит, словно ни в чем не бывало, да скучающе разглядывает планшетку с меню. Удивительно, минуту назад этот придурок едва ли скандал не учинил из-за отсутствия свободных кошек, полностью игнорируя объяснение ситуации на пальцах. Нилу часто доводится видеть таких заносчивых кретинов, которые не способны понять элементарного правила: раз пушистые играют с другими, будь добр подождать, а не скандалить чуть что. У них здесь не стриптиз-клуб, где можно за дополнительную оплату оформить приват. Хотя возникает чувство, будто его именно так и оформили.       Достигнув столика, Нил молча занимает место напротив и продолжает безмолвно сверлить взглядом Эндрю, пока тот наконец не обращает на него внимание.       — Мне тебе дорогу подсказать или сам уйдешь?       С первых секунд столь изысканная вежливость, какая прелесть.       — Ты требовал, чтобы тебя развлекали. — Он откидывается на спинку диванчика, расположив локоть поверх выступа. — Пожалуйста.       В ответ до него доносится только едва слышное фырканье.       — А ты здесь типа на полставки? Неплохо вливаешься.       — Мяу, — раздраженно бросает Нил, и Эндрю почему-то подвисает. — Тебе уже сказали, что нужно немного подождать, но поскольку ты персона голубых кровей... Чем мне вас занять, мистер?       Раз сегодня ему суждено сыграть роль шута, лучше не тратить время зазря. Нил совершенно не горит желанием терпеть компанию Миньярда дольше положенного, но тем не менее вынужден клясть свою работу самыми матерными словами. Даже движения Эндрю выглядят надменно, такое вообще возможно? Он подпирает подбородок кулаком и насмешливо тянет:       — Самоуверенно, однако.       Нилу безумно хочется сказать придурку пару ласковых. Жаль, в его полномочия не входит эта очаровательная возможность.       — Не спеши с выводами. Говорят, я интересный.       – Да ну? — Миньярд задумчиво хмыкает. — И про шрам свой мне расскажешь?       Пульс на мгновение стопорится. Приходится сдерживать себя от того, чтобы по инерции не коснуться лица подушечками пальцев, в попытке отыскать там зазубренный рубец. Пусть минуло достаточно длительное время, кожа по максимуму затянулась, а воспоминания потихонечку начинали тускнеть, моментами он ощущает призрачное касание лезвия ножа. Но колебания длятся совсем недолго, за какую-то долю секунды Нил обретает самого себя, после чего простодушно выдает:       – Ничего особенного, просто попал под руку любовницы отца.       К удивлению, лицо Эндрю не искажает ничего, кроме легкого любопытства. Ни паника, ни отвращение не мелькает, лишь дымка вовлеченности проскальзывает во взгляде. Заинтересованные глаза не сводят с него фокус, из-за чего приходится подавлять желание неловко ёрзать.       – О, приятная семейка.       – Лучи солнца, не поверишь, — посмеивается он не без сарказма. — Что касается твоих?       Браслеты, что окольцовывали запястья Эндрю, привлекли внимание практически сразу, стоило тому переступить порог кафе. Меж их проблесками несложно заприметить скрытые белые полосы, поэтому Нил рискнул предположить, списав отметины на результат самоувечий. И, судя по тому, как силуэт напротив замирает, в чем-то он оказывается прав. Выждав минуту, Эндрю все-таки отвечает, подражая Нилу: спокойным язвительным тоном.       – Сводный братец поспособствовал, только я не разглашаю.       Надо же, медийная личность добровольно взваливает на него крупицы своих секретов. Такой неосторожный. Лучшему голкиперу штатов не помешало бы поступать менее опрометчиво, иначе рано или поздно свалится в выкопанную собой же яму.       – Ты казался умнее. Не беспокойся, мне нет до тебя никакого дела, чтобы козырять этой информацией.       – Мило.       – Настолько, что сейчас стошнит.       Чудесный у них разговор завязывается, не правда ли? Наверняка их вип-гостю тоже все нравится, ведь заканчивать Эндрю отнюдь не спешит.       – В какие дни ты работаешь?       Нил пожимает плечами.       – Узнай сам, если интересует.       – Я заплачу.       Это ещё что за расклады? Заплатит за ответ? У Миньярда впрямь крыша течет, раз некуда сплавить деньги. Хотя, чего жаловаться-то?       – По будням, вторая смена.       Заслуженная двадцатка отправляется прямиком в недры карманов. Продолжи они подобным образом, совсем скоро появится перспектива не проверять лихорадочно чеки из торгового центра. Благо, спустя ещё пять минут мучения вовсе сходят на нет. Рене, сдержав обещание, приводит пару кошечек, ставит перед их посетителем кофе за счет заведения и велит Нилу возвращаться за стойку. Рабочий день наконец обретает привычное течение: принять заказ, отнести определенному столику, стоять дожидаться следующий. Всё бы ничего, вот только Эндрю мельтешит перед глазами до самого чертового закрытия.

***

      Он считает, что дела обстоят неплохо, но раз за разом оглядывается по сторонам, минуя ночные переулки. Он думает, что денег ему вполне достаточно для базовых нужд, но процент Ичиро растет чрезвычайно стремительной геометрической прогрессией. Он уверен, что спустя годик-третий сможет закрыть долг с концами и дышать полной грудью, но на деле расплачиваться придется едва ли не всю оставшуюся жизнь. Впервые за долгое время Нил сполна осознает, почему Мэри с такой опаской тратила украденные деньги — чем большая часть утрачена, тем дольше её придется возмещать с далеко не радужными процентами. Само собой, второсортная подработка покрывает какие-то жалких тридцать процентов, однако остальные семьдесят не развеиваются в воздухе по мановению волшебной палочки. Ичиро отлично понимает это, понимает, что компенсировать убытки сыну Натана придется до конца дней, поэтому не жалеет на него наглости: велит соратникам волочить Нила по пятам, дабы тот зачищал места перестрелок и прочего криминала. Ввиду приличного опыта, эта задача даётся почти легко, если не брать во внимание тошнотворный запах крови, непонятные дебри, где не видно ни души, и вероятность облажаться, поплатившись головой. Откровенно говоря, Морияма куда проще убрать его без всяких заморочек, любому бы стало легче при таком раскладе, хотя Хэтфорды были совершенно иного мнения. Стюарт ясно дал понять молодому лорду: расплата, ценой в жизнь его племянника, обретет плачевный исход для клана. Теперь Нил имеет что имеет, из кожи вон лезет, чтобы поскорее возместить ущерб местной мафии.       Это подводка к явной истине. Препятствия отравляют его существование предостаточно, даже местами чересчур. Так чего же не хватает для полноты этого цикла страданий? Разумеется, блядского Эндрю Миньярда.       — Мне нужен ваш сменщик.       Рене потрясенно моргает, украдкой смеряя Нила недоуменным взглядом. Он же пониманием тоже обделен.       — Извините, но...       — Я заплачу.       Видимо, одной короткой фразы хватает, ведь Рене мгновенно растягивает губы в улыбке.       — Занимайте столик, к вам сейчас же подойдут.       Эндрю удовлетворенно кивает, прежде чем довольно направиться к свободному месту. Серьезно? Его буквально купили мгновением ранее, что за «я заплачу»? У них здесь выставка крепостных? Ходи да выбирай любого?       — Какого черта?! — срываются резко слова, когда поток раздражения уже выходит за края.       — Нил, пожалуйста. — Рене строит жалостливый вид. — Тебе ведь несложно поговорить с ним десять минут, а у нас будет прибыль. С приходом весны у многих кошек началась аллергия, к тому же нужно успеть сделать им прививки в сезон. Мы не потянем все расходы, понимаешь? — Понимает, как же иначе? Раз этот придурок — их шанс покрыть все расходы, то придется подыграть его играм.       — Ладно, — Нил покидает стойку, уступая место Рене. Находит Миньярда за столиком и опускается напротив со словами: — Я тебе проститутка?       Эндрю коротко мотает головой.       — Что ты, ты кот по вызову.       Слишком ли будет вылить кофе на голову клиента? Какая конкретно ему светит статья? Штраф кошелёк потянет или лучше не рисковать? Обессиленно вздохнув, он поджимает губы.       — Чего ты хочешь?       — Я пришел расслабиться, разве не для этого ваше кафе?       — Расслабляются, играя с кошками, если ты не понял. — Эндрю бесстрастно скручивает из салфетки журавлика. Вот придурок, черт побери. — Слушай, давай начистоту: зачем я тебе? У тебя тренировок нет? Совсем заняться нечем? — Нил дожидается ответа, однако получает лишь бумажную птичку и невинное выражение наглого лица.       — Кевину не нравится, что я здесь шатаюсь, а этого вполне достаточно.       Странная у них парочка. Хотя, один — павлин самодовольный, другой — баран твердолобый, не такое уж плохое сочетание.       — Ну и сиди себе без шума, я причем?       – Скучно, — звучит так, словно это Нил не смыслит простых истин жизни.       – Я не собираюсь тебя развлекать.       Миньярд смиряет его пристальным взглядом, думает о чем-то своем, прежде чем по-птичьи склонить голову.       – Помнишь, что ты сделал в нашу первую встречу? Заплачу, если повторишь.       Рассказать факты о себе? Мысленно послать? Удрать при первой же возможности? Не помешало бы конкретизировать.       – О чем ты?       – Мяукни.       Придурок. Какой же, блять, придурок.       – И не подумаю, — сперва он отчеканивает, а затем перед глазами мелькает стодолларовая купюра. Черт, знает, на что давить. Нил цедит сквозь зубы тихое «мяу».       – Как-то не искренне.       – Пошел на хрен.       – Ладно, если серьезно, то я по делу. У вас кота приютить можно?       Насколько ему известно, Рене сотрудничает со многими приютами, жертвует туда процент от выручки, да и некоторые клиенты забирали себе кошек отсюда. Неужели Миньярду так одиноко? Хотя, с таким-то характером неудивительно.       – Конечно, но согласуй этот вопрос с Рене.       Эндрю понимающе кивает и тут же меняет свой фокус внимания: на котенка, забравшегося по обвивке дивана.       – Милая.       Улыбка мгновенно касается губ при виде серого вислоухого комка шерсти.       – Самая маленькая здесь. Это Сэр. Машина чуть не передавила ей лапки, малышня бросала камни, родители непонятно где. Нелегко пришлось бедолаге. Удивительно, что она сама к тебе подошла.       Сэр довольно асоциальна, редко подпускает кого-то ближе, чем на считанные метры. Даже Рене глупышка временами остерегается. Пока лишь Нилу удается заполучать ее доверие, и, видимо, Эндрю тоже. Она сама льнет под руку, изучает карманы кофты, сворачивается поверх колен. Сначала это не вызывает никакого беспокойства, но когда Миньярд выдает, что хочет приютить ее, у Нила появляется желание задушить их мировую звезду спорта. Рене совершенно не помогает, наоборот: только рада найти котенку пристанище. Эндрю быстроходно приносит необходимые бумаги, переноску, даже несколько записок от знакомых, что он способен содержать домашнее животное, и вносит пожертвования нескольким приютам. Единственное «но» — поскольку раньше у него не было любимцев, Нил вынужден проведать Сэр через некоторое время.       – Ты мудак, — ворчит тот у самого входа, получая надменную ухмылку.       – В следующий раз повезет.       Нил игнорирует слова Рене о том, что лучше проведать Сэр спустя хоть какое-то время. Он идёт по адресу сразу после смены, не теряя ни единой лишней секунды. Чтобы добраться до квартиры Эндрю, приходится идти около получаса по набережной, пока лучи уходящего солнца отбиваются от глади воды. С наступлением вечера приходит весенняя прохлада, порывы свежего ветра со стороны берега приятно холодят кожу и ему даже удается немного привести нервы в порядок. Сэр никогда не напоминала Нилу остальных кошек. Находясь рядом, он постоянно подмечал между ними нечто общее, благодаря чему сейчас чувствует себя так, словно у него наглым образом отобрали кусок души. Да, Эндрю сможет о ней отлично позаботиться, сможет обеспечить лучшим кормом, уходом, жильём — в общем и целом, сделать все то, на что не способен Нил. Но вопреки очевидным плюсам, угнетение берет верх. Вдруг Кевин ее обидит? Этот придурок никогда животных не любил, посеяв внутри себя неприязнь к ним ещё в годы раннего детства. Тогда придется доплачивать Эндрю, чтобы затолкал Дэю клюшку куда подальше.       Интересно, существует служба опеки домашних животных? Если Кевина признают за негативное окружение котенка, а оно точно негативное, можно же будет лишить Миньярда прав на содержание питомца? Например, приписав плюсик в графе «неудовлетворительные условия»? Нет, не поверят. Стоит ли попробовать просто выкрасть кошку? Якобы сбежала, Рене нашла Сэр у порога кафе и теперь у Эндрю нет никакого шанса забрать ее обратно из-за пренебрежительного отношения к детёнышу. Звучит чертовски неплохо, рискнуть не помешает. Спрячет пушистую под кофтой и осуществит задуманный план. Ненадолго потерявшись средь своих мыслей, Нил не замечает, как все ближе подходит к многоэтажке. Роскошью не козыряет, но район довольно приличный — здесь ему кровь отмывать не приходилось.       – Квартира 103, — бормочет себе он под нос. Набирает комбинацию цифр на домофоне и потрясённо моргает от того, что подъездная дверь открываются почти в ту же секунду. Должно быть, Эндрю ещё днём распознал его намерения. Вот наглый шкет. — Господи, здесь подъезд лучше моей квартиры. — Впрочем, неудивительно. Деньгами, за которые он снимает чёртом побитую студию, можно покрыть разве только стоимость картонки возле этого квартала.       При помощи лифта десятый этаж очень скоро оказывается перед глазами. Нил достигает квартиры под нужным номером, после чего подносит палец к дверному звонку — какому-то навороченному, сенсорному, — и замирает с недоумённой гримасой. Куда жать-то? Поначалу у него возникает порыв попробовать разобраться, однако риск сломать что-то одним неверным движением мгновенно вправляет мозги обратно. Извольте, и без того предостаточно расходов, больше не потянет.       К счастью, дверь распахивается сама. Он почти вздыхает облегчённо, как тут дыхание предательски стопорится.       Дверной проем занимает Эндрю.       Эндрю, на чьих бёдрах болтается одинокое белое полотенце. Эндрю, у которого не прикрыто ничего выше пояса. Эндрю, который, блять, буквально обнажён.       – Я не ждал тебя так рано, — слышится сквозь шум в ушах, и Нил внезапно осознаёт, что тупо пялится на чужой голый торс, позабыв о любых нормах приличия. Стена напротив вдруг становится до невозможности интересной.       – Почему ты голый? — умудряется выдавить он из себя, не смея вновь перевести взгляд. Дьявол, почему лицо столь сильно пылает?       Эндрю насмешливо фыркает.       – Я у себя дома, почему нет?       Потому что у Нила возникает чувство, будто по истечении мгновения его настигнет сердечный приступ или проблема похуже. Все профессиональные спортсмены так хорошо сложены? Раньше безразличие к подобным вещам било все рекорды человечества, почему сейчас нахлынула неловкость?       Пытаясь успокоить сбившийся пульс, Нил тихо выдыхает.       – Можешь одеться?       – Зачем?       И правда, для чего люди носят одежду?       – Потому что я здесь?!       – Я поэтому и разделся.       Сволочь.       Спокойствие. Главное: сохранять спокойствие. И лицо уберечь не помешает.       – Я тебя ненавижу.       – Не ври самому себе, я тебе нравлюсь.       Нил наконец решает пересечься с ним глазами. Он молча испепеляет его ими, пока кровь закипает в жилах от раздражения, а после показывает Эндрю средний палец, переступая порог квартиры. Сэр за долю секунды появляется под ногами, ластится и довольно мурлычет. По-видимому, апартаменты у нее не низшего уровня, если украдкой осмотреть комнаты вдали. Богачи устраиваются со вкусом, не поспоришь. Светло, просторно, кроме того — довольно уютно. Миньярд, в конце концов, соглашается одеться, оставив их компанию на считанные минуты. Нил изучает периметр, бродит туда-сюда, не выпуская Сэр из рук. Нужно признать, его обитель трёхкомнатной квартире не ровня. От столь простого осознания грудь неприятно сжимается, словно при давлении металлических тисков. Следует ли Сэр лишать хороших условий жизни? Это кажется совершенно неправильным со стороны здравомыслящего человека. Ладно, понаблюдает первое время, позже примет окончательное решение.       – Мне нужна твоя помощь. — Нил переводит заинтересованный взгляд на Эндрю, благо, уже одетого. — Но для начала сними свою кофту.       Он моргает. Ещё раз, затем ещё и ещё. Варианты последующего развития событий, что моментально генерирует сознание, ощущаются тяжёлым ударом в живот.       – Ты чего удумал? — выходит чуть ошарашенно, однако Эндрю продолжает пояснять, как ни в чём не бывало.       – Ты можешь намокнуть. Лучше снять лишнее, чтобы не испортить одежду. — Видимо, теперь игнорировать перекошенное выражение Нила уже не получается. Миньярд с минуту пялится, наверняка переосмысливает сказанное, прежде чем болезненно обхватить переносицу двумя пальцами. — Искупать Сэр. Я хочу искупать Сэр, ясно? — Черт, настолько безобидный расклад не соизволил посетить его мысли. — Пока осматривалась, запачкалась, опрокинула всё, что можно и что нельзя. Я бы и сам справился, но она маленькая, не хочу, чтобы вода в уши затекла.       Вот оно что.       Мастерство купания кошек он познал в первые дни работы с Рене, хотя, стоит признаться, до сего времени полностью не разузнал целую уйму имеющихся нюансов. Сэр попадала под раздачу чаще за всех остальных, причину Эндрю сам назвал. Эта проныра изучает каждый пыльный угол, каждую затерянную щель. Путем проб и ошибок Нил прекрасно уяснил для себя одну удручающую истину: больше чужих людей Сэр ненавидит только воду. Страшно представить, каким чудом им доведётся удерживать её, не давая улизнуть куда-то из поля человеческого зрения.       – Ты ведь просто понятия не имеешь, как купать кошек, да?       Поскольку у горе-хозяина раньше не было ни единого домашнего животного, таково умозаключение более, чем логично. Недовольный раскрытием карт, Эндрю угнетённо ворчит:       – Поможешь или нет?       Он собирается ответить без всяких предисловий, но в мгновении замирает, поддавшись озарившей сознание мысли. Неужели настал тот заветный момент мести, о котором можно сочинять самые душещипательные оды? Неужели перед ним красуется заветный шанс подубавить эгоцентричный пыл Эндрю Миньярда? Довольный собой, Нил скрещивает руки на груди.       – Помогу, если мяукнешь.       Эндрю выгибает бровь.       – Да никогда.       – Тогда разбирайся сам, ничем не могу помочь.       – Ты же это не серьезно сейчас? — Молчание служит красноречивым ответом. Эндрю колеблется, строит возмущённый вид, тем не менее сквозь зубы цедит: — Мяу.       Разве так можно? Ноль приложенных усилий. Где старания? Где душевность? Полное проникновение в роль, в конце концов?       – Совсем не искренне.       – Иди на хуй.       Ладно, для старта весьма неплохо.       Кофту впрямь приходится снять, ввиду прошлого опыта. Он предупреждает Эндрю о возможных травмах, проводит инструктаж безопасности — конечно же, для них, ибо безопасность Сэр гарантирована, — и напоследок уточняет, далеко ли находится больница. Сперва Миньярд не верит, говорит, мол: драматизируешь, только вот следует котенку заприметить душевую кабину, как первый этап голодных игр берёт своё начало. Сэр вырывается, норовит царапаться, совершает тщетные попытки удрать, вопреки тому, что они даже кран не откручивают. Спустя пару десятков увечий, Эндрю снимает лейку под сопровождение собственных матов. Кажется, словно Сэр топить привели, а не ополоснуть: по ходу Нил ударяется затылком о косяк, завидует наличию браслетов у Эндрю, поскольку запястья максимально страдают. Одежда мокнет, руки жжет от оставленных царапин, тогда как маленькая вредина всё же оказывается намылена. Эндрю смывает пену предельно острожно, стараясь не мочить пушистую макушку и не поднимать лейку выше шеи. Откровенно говоря, Нила приятно удивляет его терпеливый характер. За весь процесс он ругался лишь пару раз — когда Сэр рисковала сделать себе хуже, изворачивала лапки под неудачным углом либо задевала головкой кафель. Он готов признать это милым, пусть и никогда не озвучит подобные слова.       Пока Нил укутывает уставший комок шерсти полотенцем, Эндрю поднимается с корточек.       – Я принесу тебе переодеться.       – Не стоит, — моментально звучит ответ.       – Будешь ходить насквозь мокрым? Не глупи.       Аргументов против не находится, футболка впрямь промокла до нитки вместе с брюками, так что домой идти будет явно проблематично. Вскоре ему дают сухой комплект. Виной различия их телосложений, кофта немного свисает, а штаны выглядят коротковатыми, но, кажется, об этом стоит молчать.       – Вы с Уокер постоянно их купаете? — Эндрю приносит им маленький фен, чтобы высушить Сэр получше. Та тянется к теплому потоку воздуха, рассевшись поверх колен Нила.       – Конечно, хотя достаточно редко. Думаю, Сэр единственная, кого приходится мыть чаще остальных.       – Почему ты решил работать в котокафе? Работёнка нелёгкая.       История работы в кафе тянется уже около полугода. Шесть месяцев назад он точно так же особо не понимал резона с точки зрения желания, приоритет имела исключительно оплата за смену. Не понимал, почему именно объявление Рене он запомнил чётче иных. Не понимал, зачем выбрал подработку, где требуется столько усилий. Не понимал множество пунктов. Но время течёт, не останавливаясь и не стопорясь. По истечении пары месяцев Рене со всей своей ослепительной добротой помогла ему добраться до ответа на вопрос «почему?»       – Мне нравится, — пожимает он плечами, откидываясь на спинку дивана. — Даже временами помогаю Рене в приютах. Зачастую животные не способны позаботиться о себе как следует, так почему бы им не помочь?       О нем некому было позаботиться после смерти матери, что уж говорить о бездомных котятах, чьи родители пропали без вести, или о кошках, чьи хозяева отказались от них без угрызения совести.       Получив ответ, Эндрю поднимает затуманенный задумчивостью взгляд и молчит не меньше минуты, прежде чем пренебрежительно фыркнуть.       – Странно слышать это от человека, который тоже не блещет умением заботы о себе.       С чего вдруг предъява? У него все в порядке вещей, между прочим.       – И откуда тебе знать?       Эндрю напоследок аккуратно взъерошивает шерстку Сэр, тот же час заставляя гул фена стихнуть.       – В том-то и проблема, что неоткуда. На тебя информацию найти невозможно, кто за тобой подчищает?       – Никто. — Он берет мгновение, чтобы взвесить варианты последующего ответа. — Просто Нил Джостен — совершенно другой человек, — сколько не пытайся, доказать самому себе обратное никак не выходит. — Тебе вообще заняться нечем, да? Лучше думай о грядущих чемпионатах.       – Скука смертная.       Интересно.       – Разве спортсменам не нравится их деятельность?       Эндрю Миньярд считается самым умелым голкипером Америки, каждый посвященный и любой профан когда-то улавливал его имя. Его фанбаза может посоревноваться с фанатами Кевина Дэя, а их команда имеет все шансы противостоять десяткам европейских. Разве не о таком уровне признательности мечтают тысячи игроков? Однако Эндрю вовлечённым совсем не выглядит.       – У таких, как Кевин, на это встаёт. Я их фанатизм не разделяю.       Не разделяет, тем не менее скилл отточил отменный. Поразительный человек.       – Тогда почему продолжаешь играть?       – Видишь ли, экси менее скучная штука, чем жизнь. Считай, я предпочел вариант выгоднее других.       Нил задумчиво мычит.       – То есть ты тратишь время на то, что тебя забавит.       – В точку, — кивает Эндрю, на что получает бесстрастное закатывание глаз.       – Всё-таки я для тебя шут.       Он ожидает услышать безразличную усмешку или колкую фразу, поскольку слова про шута были брошены в шутку. Чего Нил никак не ждёт, так это неловкой тишины.       – Если быть честным, я сам еще до конца не разобрался, — приглушённый голос делает атмосферу вокруг них ещё страннее. Карие радужки мерцают по неизвестной причине, и под вниманием момента у него зарождается желание рассмотреть их настолько близко, насколько позволено придвинуться. Наперекор совершенно не рациональным намерениям, тело отказывается двигаться, поддавшись слабому покалыванию кожи. Эндрю шевелится первым: скручивает шнур от фена, пригвоздив к нему внимание, затем говорит: — Тебе пора.       Надо же, выпроваживает. Впрочем, с чего Нилу возмущаться? Пора, значит пора. Во время их разговора Сэр успела уснуть калачиком, поэтому сегодня вредина точно остаётся здесь. Он накидывает кофту на плечи, совсем позабыв о своей брошенной одежде. Лишь у входа его тормозят.       – Постой, — Эндрю неожиданно подступает ближе, вслед за чем перехватывает концы кофты. Застёгивает её, немного поправляет, в то время как Нил против воли перестает дышать, то ли из-за короткой дистанции, то ли из-за того, что Эндрю не характерна до такой степени трогательная учтивость. — Прохладно, замёрзнешь.       Правда переживает?       – Спасибо?       Однако Миньярд удивлять вежливостью не перестает.       – Может подкинуть?       – Не стоит, сам доберусь. — с нажимом отвечает он и спешит захлопнуть за собой дверь.       Что ж.       Эндрю становится буквально постоянным посетителем кафе. Не проходит ни дня без него, лишь в выходные он даёт насладиться его отсутствием. Нил пытается избегать пристального взгляда, пытается не обращать внимание, но всякий раз по позвоночнику будто проносятся слабые разряды тока. К тому же, игнорировать Эндрю выступает непосильной задачей — после того дня, что они провели в отягощённом присутствии друг друга, Эндрю вновь показался меж остальными гостями. Заказов было выше крыши, очередь тоже казалась заоблачной, потому-то Нилу пришлось отшить Миньярда вместе с его необъятными требованиями сделать ему холодный кофе.       – У твоей наглости есть предел? Ты здесь не один, дай мне закончить с заказами.       – Ладно. — Эндрю пожимает плечами и нарочит громче добавляет: — Всего лишь хотел сказать, что ты вчера ушел в моей одежде. Мне-то без разницы, но хотя бы свою после смены забери.       Он просто чудесно запомнил сторонние взгляды, прикованные к себе. Где-то слышалось хихиканье, где-то пораженные вздохи. Кто-то вовсе, узнав звезду экси, решил известить весь интернет. Тогда Нил сквозь зубы процедил, не кривя душой:       – Терпеть тебя не могу.       На что Эндрю привычно усмехнулся.       – Не ври себе.       Таким, совсем не радужным окрасом скрасились быстротечные дни. Вопреки собственному раздражению, у него из раза в раз загорается желание составить Эндрю компанию. Не важно, подчас перерывов то или свободных минут. Они по-прежнему делятся правдой, не беспокоясь о реакции другого. Ведь давно уяснили, что ее, как таковой, попросту не будет — чем подобные разговоры и цепляли. Обмен секретами очень скоро обрёл очертания квеста под клеймом «чья же тайна окажется мрачнее». Ввиду чего Нил принципиально откинул фильтр информации к чёрту, не позабыв вскользь упомянуть и мафию, и бега, и долги. И не то чтобы сейчас его терзает сожаление: никто бы из них не допустил утечки их прошлого, сколько не гадай. Проблема настигла другая, причем оттуда, откуда он совершенно не ждал.       – Эндрю, ты совсем чокнулся?! — теплый ветер со стороны берега ни на йоту не усмиряет пылающее внутри недовольство. Скитание по набережной в разгар вечера должно успокаивать, тогда почему сейчас нервы Нила вновь оказываются у предела? — Что это должно значить?       – Я всего лишь погасил твой долг, не драматизируй.       Всего лишь? Нил дышит через нос, всеми оставшимися крупицами сил пытаясь не послать Эндрю на хуй. Немного успокоившись, он вновь вспыхивает.       – Как, черт побери, ты вышел на Ичиро?       Ответ звучит незамедлительно.       – Объявление на баннерах дал. «Ичиро Морияма, свяжитесь со мной».       Он моргает. Раз, второй. Берет минуту, чтобы переосмыслить сказанное, но тем не менее не может уложить слова в голове ровненько и под линеечку.       – Ты не можешь быть серьезным, — говорит Нил отрешённо.       – А ниже ещё дописал «не переживайте, я вам заплачу», — Эндрю пожимает плечами, словно эти действия более, чем очевидны. Только перед проявлением признаков микроинсульта на лице напротив добавляет: — Да расслабься ты, не делал я ничего такого. У меня есть некоторые связи, вот и раздобыл его контакт с помощью Кевина.       Ему не понятно, что он должен чувствовать сейчас. Злость? Благодарность? Раздражение? Ни один человек раньше не решался сделать нечто похожее. Максимальная помощь, которую ему оказывали, следовала от Рене. Та неоднократно прощала проступки, уступала чаевые, отправляла домой пораньше, когда Нил, мягко говоря, слишком уставал. Но покрыть долг равный паре миллионов долларов? Какому вообще человеку заберётся в мысли столь неадекватная идея? Они даже не семья, не родственники и не близкие друзья, так почему же Эндрю вмешался? Шаг постепенно замедляется, пока не останавливается вовсе.       – Почему ты такой? — голос звучит обессилено. — Зачем лезешь туда, куда не нужно?       Вдруг Ичиро решит изменить свое решение? Вдруг Эндрю пострадает от того, что слишком много знает? Пусть известному человеку никакая мафия вредить не станет, риск всегда витает перед их глазами. А если все же отважатся, точно не допустят просчётов.       – У меня была возможность сделать это, и я сделал. Или мне запрещено?       Раз хочет скрасить карму благотворительностью, пускай финансирует в приюты нуждающимся — точно свое имя очистит да в глазах фанатов поднимется на несколько ступеней выше до идеала человечества. Нилу же не хочется чувствовать себя ущербно.       – Тебе запрещено распоряжаться моими делами без спроса. Чем мне теперь с тобой расплачиваться?       Лицо Эндрю мгновенно обретает серьёзное выражение.       – Ничем. Ты ничего мне не должен, Нил, — твёрдо отчеканивает он, прежде чем Нил протестующе мотает головой.       – Это неправильно.       Эндрю долгое время изучает его       пристальным взглядом, думает о чем-то неведомом, неожиданно замолкает, отчего часть раздражения успевает утихнуть.       – Всё, что касается твоего влияния на мою жизнь, неправильно, — наконец доносится от него. — Послушай, я помог человеку, который мне нравится. Если хочешь, зови это эгоистичным побуждением, но с тебя я ни копейки не возьму.       Нил застывает, чувствуя, как пространство вокруг вязнет и загущается. В ушах поднимается оглушительный гул, перекрывающий все уличные звуки вплоть до голосов далёкой толпы. «Человеку, который мне нравится»? Это Эндрю сказал миг назад? От безостановочной прокрутки его слов где-то под рёбрами разрастается горячая, нелепая тяжесть, пока взгляд неотрывно выслеживает малейшие признаки лжи. Он пытается сосредоточиться, но зрение почти не фокусируется. Внутри черепной коробки разверзается звенящая пустота, где хаотично путаются обрывки мыслей, напрочь отказываясь складываться во что-то осмысленное и единое. Нил нравится Эндрю? Серьезно? Не шутит? Он правда превозмогает попытки выдать что-то здравое, правда старается сказать нечто большее недоумённого «чего?», и у него получается это только спустя несколько провальных потуг.       – Что ты сказал?       Однако Эндрю не горит рвением вновь говорить.       – Я не буду повторять. И не буду тебя обязывать. Лишь прошу право поддерживать тебя, когда это необходимо.       Признаться честно, Нилу не особо верится в правдивость происходящего. Наперекор непреклонному виду Эндрю, подсознание не верит до конца. Возможно, потому что раньше не доводилось иметь дело с симпатией других или виной бесстрастного образа их местной звезды спорта, чье отношение к людям описывали словом «индифферентно». Воспоминания внезапно находят тот день, когда Эндрю невзначай интересовался его ориентацией. Вероятно, поэтому тот добавил «не буду тебя обязывать», ибо он тогда без задних мыслей сухо ответил «не интересуюсь». Дьявол, нужно подумать об этом позже. Иначе солнце сядет, а они продолжат торчать посреди набережной. Нил устало упирается лбом в чужое плечо, после чего обременённо выдыхает.       – Я все равно чувствую себя обязанным.       Сверху слышится тихое фырканье.       – В таком случае, ты знаешь, что делать.              Черт, неужели снова? Хоть у него не то положение, чтобы прибедняться, едва слышное «мяу» все равно получается слегка презрительным. Благо, лица не видно. Он мимолётно чувствует шевеление Эндрю, а секундой позже рука касается его волос в осторожном поглаживании.       – Хороший Нил, хороший, — заговорчески протягиваются слова, вынуждая Нила пихануть Эндрю в бок и заставить переместить ладонь на затылок. — Понял, не перегибаю.       – У тебя фетиш, о котором не знает пресса?       – С меня деньги, с тебя часть твоей гордости, все справедливо, — вот гадёныш. Конечно, раз просто так деньги не принимают, нужно найти ту невинную шутку, которой смогут пожертвовать. Все это время придурок хотел лишь побольше купюр всучить. Нил хочет возмутиться внезапному осознанию, однако ровный тембр голоса перебивает. — Пойдем, Сэр по тебе соскучилась.       Вечер минует привычным чередом: в стенах квартиры Эндрю под надзором Сэр. Сложно ответить, с какого момента редко бывать дома обернулось нормой. Только вот кое-что все-таки поддалось влиянию перемен. Восприимчивость к дистанции. От малейшего ее сокращения лёгкие отказывались поддаваться. Всю последующую неделю он чувствовал себя настолько накалённым в присутствии Эндрю, что неприлично обрадовался скорой автограф-сессии за пределами штата. Они должны были разлучиться ненадолго, всего несколько дней переждать. Но уже по истечении первых суток возникает непривычное ощущение тоски. Будни в кафе становятся мрачными, дома как-то не по себе, ввиду чего он нагло пользуется наличием ключей от чужой квартиры — ему доверили присматривать за Сэр. Раньше Нила не особо интересовали таланты Эндрю, тогда как сейчас любопытство берёт верх: телевизор загорается внеочередным спортивным матчем. Потом странички Эндрю в соцсетях, короткие интервью, кадры из раздевалки — черт бы их побрал, — что однажды гуляли по интернету. Всякий раз грудную клетку сжимает настолько неестественно, насколько вообще возможно. К счастью, он вовремя пролистывает фото, где у Эндрю поднята джерси, и откидывает телефон подальше.       Эндрю Миньярд.       «Послушай, я помог человеку, который мне нравится»       Нил тягостно вздыхает, прежде чем вновь перехватить свой мобильник. Пора покончить с этим.       Так его, полностью одетого в мерч Эндрю, несёт через километры и города. Ему чудом удаётся отхватить последний билет, а оставшаяся зарплата уходит на товары интернет-магазинов: толстовка, шорты, несколько постеров. Что бы ни отправлялось внутрь корзины, любой товар скрашивало лицо Эндрю, ибо Нил не имеет ни малейшего понятия, какой вид должен быть у поклонника, посещающего фан-встречу. В такой одежде ведь удастся слиться с толпой? Наверняка. Сэр остаётся у Рене, та, в свою очередь, даёт выпрошенный отгул, благодаря чему он со спокойной душой находит нужное место соседнего штата. Протискивается сквозь толпу у входа, занимает законную очередь, краем глаза подмечая светлую макушку вдали. Казалось бы, прошло всего ничего с момента их расставания, а облегчение тут же захлестывает разум. Правда, тело слегка потряхивает, однако каждая частица силы собрана в кулак без остатка. Стоит очереди перед ним исчезнуть спустя минут тридцать, Нил натягивает капюшон и подступает к столу. Эндрю сперва не удосуживается изучить стороннее лицо, лишь перехватывает плакат и ставит автограф — вот спасибо, повесит прямо у святыни: на внешнюю сторону двери туалета.       Мерч отыгрывает свою роль, моментом позже карие глаза поднимаются выше из интереса. Следует Эндрю загореться узнаванием, оба на краткое мгновение подвисают.       – У тебя новый стиль? — спрашивает Миньярд заторможено. — Неплохой выбор.       – Катись к черту.       Эндрю, очевидно, пытается удержать подрагивающие уголки губ. Насмехается? Сученыш.       – Вряд ли ты за автографом пришел, — он подпирает подбородок ладонью, продолжая с довольной физиономией разглядывать одежду. Некоторые сокомандники косятся удивлённо, тем не менее их никто не одёргивает. — Я весь во внимании.       Дышать.       Главное — не забывать дышать.       Совладав с резко сбушевавшимися нервами, Нил быстроходно выдает:       – То, что ты говорил мне неделю назад. Не было враньём?       – Кто о таком врать станет? — Эндрю выгибает бровь. — Совсем глупый?       И почему сразу глупый? Сам вывалил признание, словно снег на голову, теперь удивляется мерам предосторожности. Редкий кадр.       – Я просто хотел сказать, что это взаимно, но раз говоришь «глупый». — Он собирается отступить, заранее осознавая, что реакция Эндрю не позволит ему этого сделать, и через жалкую долю секунды простое предположение становится явью. Рука перехватывает его запястье, крепко сжимая кисть. Сам Эндрю приподнимается со своего места, выравнивается с ним, чтобы в один удар сердца столкнуться глазами.       – Ты сейчас серьезно?       – Конечно серьезно, придурок. — Нил против воли хмурится. Хоть сперва в голове крутятся мысли, что от него вскоре отстранятся, те быстро рассеиваются, как только Эндрю начинает притягивать ближе. — Эндрю, здесь куча народа.       – Плевать мне на них.       Расстояние между их лицами сокращается до одного вздоха. Когда губы наконец соприкасаются, окружающий мир лишается какого-либо значения. Эндрю прав, плевать на это. Подумает о последствиях позже. Не в тот миг, что наполнен разгорячённым дыханием, волной дрожи вдоль позвоночника и пылающим лицом. Пульс отбивает ритм неправильно. Не часто, скорее тяжело. Каждый удар звучит в ушах, отдается в висках и чувствуется кончиками пальцев. Даже губы едва уловимо пульсируют, то ли Эндрю, то ли его — чертовски сложно разобрать. Нил отвечает неумело, он не успевает упомянуть о своем отсутствии опыта. Должно быть, Эндрю догадывается, ведь не перестает вести и оказывать всё больше напора. Он же самовольно льнёт к нему и в тот же миг чувствует, как пальцы Эндрю сжимают края капюшона, сильнее закрывая обзор для камер. Хочется замедлить время, обернуть минуту вечностью или простоять так часами. Внизу живота зарождается приятная тяжесть, пока руки, которые упираются в стол, потихоньку становятся слабее. Эндрю первого заставляет отстраниться шум вокруг, но он не отодвигается — просто замирает в миллиметре от него, рассматривая искрящиеся радужки, наполовину заполненные чернотой зрачков.       – Подожди меня в гримерной, Ваймак проведет, — слышит Нил приглушённые слова и коротко кивает. Дэвид Ваймак впрямь спешит увести его, прежде наградив Эндрю косым взглядом. Мужчина не стал ничего спрашивать, говорить, кроме усталого «мне за это не платят». Мило улыбающаяся девушка ставит перед ним чашку кофе, чтобы скоротать время ожидания, затем волочит печенье. Хороший здешний сервис, ничего не скажешь, хотя Нилу все еще слегка неудобно. Ждать приходится около часа, затем Эндрю отчитывают минут тридцать, и в конце концов он тащит Нила через черный выход наружу.       – Я к тебе не перееду.       Эндрю закатывает глаза, с треском проиграв уже четвертый спор. Им вообще противопоказано скитаться улицами, однако «уже темно, никто меня не узнает» звучит в ответ на всякое замечание.       – Тогда я куплю тебе нормальную квартиру.       – Даже не думай, Эндрю.       – Ты не оставляешь мне выбора, хотя я бы настоял на первом варианте. — Они замедляются под тусклым светом уличного фонаря прямо возле лавочки парка. — Ты правда хочешь продолжить жить в дебрях? К тому же, Сэр будет рада.       Нил усмехается и, не испытывая мук совести, передразнивает:       – Только Сэр? Не ври себе. — В отместку Эндрю вновь соединяет их губы — наглым образом заставляет умолкнуть, а против никто и не выступает, наслаждаясь растекающимся по телу жаром.       К черту, ради Сэр можно переехать.       И ради их ценного клиента.