Наперекор правилам: ты — моё любимое исключение

Рейтинг: 16+ (в дальнейших частях возможно повышение до 18+) --- После драки в спортзале Бэдди получил условное исключение. Директор вызвал его в кабинет в четверг утром. Свифт узнал об этом от Пенни, которая видела, как Бэдди заходил в кабинет с самым невозмутимым видом на свете, а вышел оттуда с лицом, которое ничего не выражало. Вообще ничего. — Ну что? — спросил Свифт, когда они остались одни в коридоре. — Условняк, — Бэдди пожал плечами, натягивая капюшон ниже. — Ещё одна драка — и я лечу из школы. На метле. Седьмой этаж, без парашюта. — Это не смешно. — А я и не смеюсь, — Бэдди поднял голову, и Свифт увидел: нет, ему не всё равно. Просто он не умеет показывать. Привык притворяться, что пофиг. Что весь мир ему до лампочки. — Слушай, Свифт… если меня выгонят, ты… ты будешь помнить меня? Ну, хотя бы иногда? Свифт посмотрел на него. На бледное лицо с вечной полуулыбкой, на жёлтые глаза, которые видели слишком много для своих лет, на цепочку с летучей мышью, которая тускло блестела в свете ламп. — Тебя не выгонят, — сказал он. — Я не допущу. — И как ты это сделаешь? Будешь сидеть на мне верхом и не давать драться? — Если потребуется — да. Бэдди усмехнулся: — Представляю картину. Капитан школы на мне верхом. Это будет шедевр для сплетен. — Ты специально всё переводишь в шутку? — Это мой способ выживать, — Бэдди стал серьёзным. — Если не смеяться — начнёшь плакать. А я не хочу плакать. Никогда. Свифт хотел спросить — почему? Что случилось? Откуда в тебе эта броня? — но не спросил. Потому что понял: Бэдди не расскажет. Не сейчас. Может, никогда. И это придётся принять. — Пошли в класс, — сказал он вместо этого. — У нас контрольная по физике. — Обожаю физику, — Бэдди закатил глаза. — Особенно когда на ней спится. У тебя плечо свободно? Я подремлю. — Нет у меня плечо не свободно. И вообще, мы не в детском саду. — А жаль, — Бэдди вздохнул. — В детском саду были игрушки и тихий час. А тут — правила, галстуки и ты с вечно недовольным лицом. — Моё лицо — нормальное, — возразил Свифт. — Нормальное, — согласился Бэдди. — Даже красивое. Но недовольное. Свифт покраснел. Бэдди заметил, усмехнулся и пошёл вперёд, не дожидаясь ответа. Свифт остался стоять в коридоре, прижимая к груди учебник, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. «Что со мной происходит?» — подумал он. Ответа не было. --- В пятницу Свифт остался после уроков не потому, что нужно было проверять отчёты. Он остался потому, что знал: Бэдди будет мыть полы во втором крыле. Его наказание за драку — месяц уборки после занятий. И Свифт почему-то не мог уйти домой, зная, что Бэдди там один, с ведром и тряпкой, ругается с собственным отражением в мокром полу. Он нашёл Бэдди в конце коридора. Тот сидел на корточках, держа в руке тряпку, и смотрел на неё с таким видом, будто это был его личный враг. — Не получается? — спросил Свифт, подходя ближе. — Пол скользкий, — буркнул Бэдди, не поднимая головы. — И тряпка воняет. И вообще, я не понимаю, зачем мыть пол, если по нему всё равно будут ходить. Это бессмысленно, Свифт. Как всё в этой школе. Вы придумываете правила, чтобы их нарушать. А я нарушаю — меня наказывают. Где логика? — Логика в том, чтобы было чисто, — ответил Свифт. — Чисто? — Бэдди поднял голову. В его глазах горел вызов. — А ты знаешь, что чистота — это иллюзия? Ты моешь пол, а через пять минут кто-то пройдёт в грязных ботинках, и всё сначала. Как жизнь. Ты её отмываешь, отмываешь, а она — раз — и снова грязная. Свифт молчал. Он понимал, что Бэдди говорит не о поле. — Дай сюда, — сказал он, протягивая руку. — Что? — Тряпку. Покажу, как мыть. Бэдди посмотрел на него с подозрением. — Ты умеешь мыть полы? Ты же капитан. У тебя наверняка есть слуги. — У меня есть руки, — ответил Свифт. — И голова. И я умею мыть полы. Давай. Бэдди протянул тряпку. Свифт намочил её, отжал, встал на колени и провёл по полу — круговыми движениями, от себя, с нажимом. Показывал медленно, чтобы Бэдди запомнил. — Во-первых, не жалей воды. Во-вторых, не води туда-сюда — только кругами. В-третьих, отжимай тряпку хорошо, чтобы не оставалось разводов. Понял? Бэдди не смотрел на пол. Он смотрел на руки Свифта. — У тебя руки красивые, — сказал он вдруг. Свифт замер. — Что? — Руки, говорю, красивые, — Бэдди усмехнулся. — Пальцы длинные. Как у пианиста. Ты играешь? — Немного, — Свифт смутился. — В детстве учился. — А сейчас? — Некогда. Школа, капитанство, отчёты… — Жаль, — Бэдди взял тряпку из рук Свифта, и их пальцы на секунду соприкоснулись. — Я бы послушал. Он провёл тряпкой по полу — криво, кое-как, но стараясь повторить Свифтовы движения. — Так? — Хуже, чем раньше, — честно сказал Свифт. — Спасибо за поддержку. — Я честен. — Это твоя проблема, — Бэдди усмехнулся. — Честность. Ты всегда говоришь правду, даже когда лучше бы промолчал. — А ты всегда врёшь. — Не всегда, — Бэдди стал серьёзным. — Тебе — почти никогда. Не умею, наверное. Или не хочу. Не знаю. Они мыли полы ещё час. Говорили о всякой ерунде — о музыке, о том, какой чай лучше (Бэдди сказал, что чёрный с бергамотом, Свифт — что зелёный с жасмином), о том, почему учительница биологии постоянно краснеет («она влюблена в физрука, это же очевидно», — заявил Бэдди, и Свифт не нашёл что ответить, потому что это действительно было очевидно). Когда закончили, сели на подоконник. Коридор был пуст, солнце садилось за окном, и оранжевый свет разливался по полу, который они только что вымыли. — Свифт, — сказал Бэдди, глядя в потолок. — М? — Почему ты со мной возишься? Я тебе никто. Не друг, не брат, не… в общем. Я только проблемы создаю. А ты вместо того чтобы меня ненавидеть — сидишь рядом, учишь полы мыть, чаем поишь. Почему? Свифт долго молчал. — Потому что, — сказал он наконец, — я вижу тебя. Не того, который разбивает окна и дерётся в столовой. А того, который сидит на подоконнике и боится, что его выгонят. Того, кто не ест, потому что ему лень идти в столовую. Того, кто рисует черепа на полях учебника, потому что ему скучно. — Ты меня жалеешь. — Нет. Я тебя понимаю. Это разные вещи. — Чем они отличаются? — Жалость — это когда ты смотришь на кого-то сверху вниз. Понимание — когда смотришь рядом. Бэдди повернул голову. В оранжевом свете его глаза казались не жёлтыми, а золотыми. — Ты опасный человек, Свифт, — сказал он тихо. — Ты говоришь то, что думаешь. Это оружие массового поражения. — Я не умею врать, — ответил Свифт. — Я заметил. Они сидели рядом. Ближе, чем нужно. И когда Свифт почувствовал, что Бэдди положил голову ему на плечо — просто устал, просто на минуту, — он не отодвинулся. Не отодвинулся даже тогда, когда понял, что его сердце колотится как бешеное. — Так лучше, — прошептал Бэдди. — С тобой лучше. — Спи, — сказал Свифт. — Я посторожу. — Ты ненормальный, — усмехнулся Бэдди. — Знаю. Они сидели на подоконнике в пустой школе, и за окном темнело небо. Свифт смотрел на спящего Бэдди и думал: «Как ты умудрился? Как ты пролез через все мои стены?» Ответа не было. И это пугало. Но больше пугало то, что Свифт не хотел, чтобы этот ответ появился. Потому что, может быть, его и не было. Может быть, не всё в жизни можно объяснить правилами и логикой. Может быть, есть вещи, которые просто случаются. Как Бэдди. --- На следующей неделе слухи о них дошли до директора. Свифт узнал об этом утром во вторник. Пенни подошла к нему с заплаканными глазами и сказала: — Директор тебя вызывает. Он знает про вас с Бэдди. — Про нас с Бэдди — что? — спросил Свифт. — Всё, — Пенни всхлипнула. — Что вы вместе. Что ты ночуешь у него. Что вы… — она не договорила. Свифт вздохнул. Он не знал, что именно «всё», но понимал — это только начало. Директор ждал его в кабинете. Старый, уставший, с вечным запахом кофе и бумаг. — Садись, капитан, — сказал он. — Разговор не из приятных. Свифт сел. — Я не буду ходить вокруг да около, — директор снял очки, протёр их. — В школе идут разговоры о тебе и МакБэте. О том, что вы… ближе, чем нужно. — Что значит «ближе, чем нужно»? — Ты понимаешь. — Нет, не понимаю, — Свифт сжал кулаки под столом. — Бэдди — мой одноклассник. Я помогаю ему с учёбой. Мы иногда проводим время вместе. Это преступление? — Проводите время — это одно, — директор посмотрел на него поверх очков. — А ночуете друг у друга — другое. — Вы следите за мной? — Мне докладывают, — сухо ответил директор. — Это моя работа. Свифт, ты — лучший капитан за последние десять лет. У тебя блестящее будущее. Не порти его из-за… дружбы с человеком, у которого репутация хулигана и драчуна. — Его репутация — не его вина, — сказал Свифт. — Он просто… другой. Он не вписывается в ваши рамки. И вместо того чтобы помочь ему вписаться, вы его выдавливаете. — Я его не выдавливаю. Я даю ему шансы. Много шансов. — Вы даёте ему наказания, — возразил Свифт. — А шансы — это другое. Директор замолчал. — Ты очень изменился, — сказал он наконец. — Раньше ты был спокойным, рассудительным. А теперь… — А теперь я вижу несправедливость, — перебил Свифт. — И не могу молчать. Он встал. — Я пойду. Урок скоро. — Свифт, — директор остановил его. — Будь осторожен. Дружба — это хорошо. Но не теряй себя. — Я не теряю, — ответил Свифт. — Я нахожу. --- Бэдди ждал его в коридоре. Стоял у окна, засунув руки в карманы, и смотрел на улицу. Услышав шаги, обернулся. — Ну что? — спросил он. — Выгоняют? — Пока нет, — Свифт выдохнул. — Но я теперь под колпаком. — Из-за меня. — Из-за нас, — поправил Свифт. Бэдди усмехнулся: — Какая разница. Я привык. А ты? Ты справишься? — Справлюсь, — сказал Свифт. — Я не боюсь сплетен. — А чего ты боишься? Свифт посмотрел на него. На бледное лицо, на вечную полуулыбку, на жёлтые глаза, которые смотрели на него с вызовом и… нежностью? — Что ты уйдёшь, — честно сказал он. — Что тебе надоест. Что ты найдёшь кого-то проще и укатишь в закат. А я останусь здесь, со своим галстуком и отчётами, и буду думать, что сделал не так. Бэдди замер. — Ты… ты серьёзно? — Я не умею шутить о таком. — Свифт, — Бэдди сделал шаг вперёд. — Я никуда не уйду. Даже если меня выгонят из школы — я буду приходить к твоему дому и караулить под окнами. Даже если ты сам меня прогонишь — я всё равно вернусь. Потому что ты… ты единственный, кто на меня смотрит и не видит хулигана. Ты видишь меня. Просто меня. И за это я готов целовать твои правильные руки. Свифт покраснел. — Не надо целовать руки, — сказал он. — Просто… не уходи. — Не уйду, — Бэдди улыбнулся. Теперь по-настоящему, без насмешки. — Обещаю. Они стояли в пустом коридоре, смотрели друг на друга, и между ними было полшага. Никто не сделал его. Но Свифту казалось, что этот полшага — уже целая жизнь. --- В среду они остались в школе после уроков. Не потому, что Бэдди наказывали — нет, на этой неделе он держался молодцом: не дрался, не спорил с учителями, даже телефон убирал на уроках (почти всегда). Просто Свифту нужно было заполнить какие-то бумаги, а Бэдди некуда было идти. — Составлю тебе компанию, — сказал он, падая на стул рядом. — А то ты один в пустой школе — сидишь, бумажки подписываешь. Скукотища. — Тебе же нравится скукотища, — заметил Свифт, не поднимая головы. — Нет. Мне нравишься ты. А скукотища — это фон. Свифт поднял голову. Бэдди сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на него с лёгкой улыбкой. — Ты сегодня в ударе, — сказал Свифт. — А когда я не в ударе? — В понедельник ты чуть не подрался с Тони из-за того, что он громко дышал. — Он действительно громко дышал, — невозмутимо ответил Бэдди. — Это раздражает. — Ты раздражаешься на всё. — Кроме тебя, — Бэдди наклонил голову. — На тебя я не могу раздражаться. Ты слишком… правильный. Даже когда неправ. Свифт вздохнул и отложил ручку. — Ты специально отвлекаешь меня? — Работает? — Да. — Тогда да, специально. Свифт покачал головой, но улыбнулся. — Знаешь, — сказал Бэдди, глядя в потолок. — А ведь я сначала тебя ненавидел. В первый день, когда ты пришёл меня встречать с этим своим галстуком и планшетом. Я подумал: «Ещё один правильный придурок. Будет меня воспитывать, учить жить». — А теперь? — А теперь я думаю, что ты — лучший придурок в моей жизни, — Бэдди перевёл взгляд на Свифта. — Потому что ты не просто воспитываешь. Ты рядом. Это важнее. Свифт смотрел на него. На бледное лицо, на цепочку с летучей мышью, на руки, которые нервно теребили край толстовки. — Иди сюда, — сказал он. — Зачем? — Иди сюда, — повторил Свифт. Бэдди встал, подошёл. Остановился в шаге. — Ближе, — сказал Свифт. Бэдди сделал шаг. Теперь они стояли вплотную. Свифт чувствовал запах Бэдди — дым, дешёвый шампунь, что-то сладкое. — Ты чего? — спросил Бэдди шёпотом. Свифт поднял руку и осторожно коснулся его лица. Провёл пальцами по щеке, по скуле, по губе — зажившей, без свежих ссадин. — Ты красивый, — сказал он. — Знаешь? — Я знаю, — ответил Бэдди, но голос у него дрогнул. — Я хочу… — Что? — Я хочу поцеловать тебя, — сказал Свифт. В классе повисла тишина. Такая громкая, что закладывало уши. Бэдди смотрел на него широко раскрытыми глазами. Его лицо стало бледнее обычного. — Ты… ты правда этого хочешь? — Правда. — Даже после того, что сказал директор? После сплетен? После всего? — Даже после всего, — подтвердил Свифт. Бэдди выдохнул. Шумно, дрожаще. — Тогда делай, — сказал он. — А то я сам сделаю, и тебе не понравится — я кусаюсь. Свифт рассмеялся. И поцеловал его. Осторожно. Нежно. Как будто боялся сломать. Губы Бэдди были тёплыми, сухими, пахли чаем. Он не кусался. Наоборот — замер, как зверёк, который не знает, бить его будут или гладить. А потом ответил — неуверенно, но так, что у Свифта подкосились колени. Поцелуй длился несколько секунд. Или вечность — Свифт не понял. Когда они отстранились, Бэдди был красным. Красным, как его собственные губы после поцелуя. — Ну как? — спросил он хрипло. — Мало, — ответил Свифт. — Тогда повтори. И Свифт повторил.