В настоящем

      Осень вышла промозглой и неприятной. Холодный ветер бил в окна первого этажа красноватыми ветвями деревьев, сбивая с них и так скудную листву. Картина та выглядела печальной и депрессивной. Несколько луж отражало серое бесконечное небо, образуя словно кратеры на земле, эффект не загруженных текстур. От этого мир казался искусственным, но не для Ханджи. Она мир снаружи совсем не замечала, несясь с документами по коридору в кабинет своего профессора с кафедры генетики. Быть лаборантом — неблагодарный труд мальчика на побегушках. Первый год самый тяжёлый, говорили ей, потом будет лучше… Ну, хотя бы доплачивали копейки сверху, уже радовало, всё же сидеть совсем без работы казалось неправильным. Да и не привыкла она к иному, когда с ранних лет меняешь одну подработку на другую. Перерасти бешеный темп жизни Зоэ так и не смогла, постоянно спешила, постоянно чем-то был занята.       Стукнув пару раз интенсивно кулаком по двери, она зашла внутрь. — Я принесла Ваши документы, профе –, от спешки споткнулась об порог, почти влетая вглубь комнаты, и едва не напарываясь на угол стола, ударяясь боком. Часть листов выпала из её рук, с шорохом разлетевшись по углам. Ханджи, ожидавшая удара, стояла зажмурившись, и только после того, как её позвали по имени, открыла глаза. Перед ней оказалась фигура женщины немногим ниже неё, с короткой уложенной стрижкой. Взгляд у неё был осуждающий, говорящий — даже если её порекомендовал сам мистер Смит, она казалась совсем нелепой на этом месте. Невольно всплывал вопрос, а что такого нашёл в ней уважаемый Смит? Не потому ли решил её пристроить, что она практически ходила под флагом невестки его единственного сына, пусть официально о том никто не говорил?       Эта взбалмошная, взлохмаченная особа без рода и племени, прячущая непримечательные глаза под толстыми линзами очков. Одежду на ней можно было бы увидеть на любой пожилой старушке: эта жёлтая рубашка, открыто демонстрирующая отсутствие у ассистентки всяких женственных черт; серый вытянутый кардиган, фигуру делающий похожую на прямоугольник. Только рваные джинсы нелепым пятном смотрелись в образе, казалось бы, женщины за сорок. Словом, ничем приятным зацепиться глазом нельзя было.       И всё это явственно читалось в глазах женщины напротив Зоэ. Никакие выдающиеся достижения в учебе или работе не исправят ситуацию. Та простодушно пожала плечами, показывая безупречную широкую улыбку, не став оправдываться или даже извиняться. — Документы, да. Я проанализировала все данные за прошедшую неделю, касательно…       Ханджи положила аккуратно стопку документов на стол, провела по листам рукой, перебрав парочку верхних, словно убеждаясь в собственных словах. Демонстрируя, что всё выполнила, вытягивала ещё пару слов о проделанной работе, даже отметив, что тенденция у диаграммы положительная, но в ответ никаких слов не следовало, даже вежливого приветствия. Её это стало понемногу раздражать, так что смолкла, ощутив себя пустым местом. Что бы она сейчас не сказала, её профессор видит в ней бесполезную выскочку. Зоэ подняла взгляд из-под очков на рядом стоявшего человека. Та лишь ждала, когда лаборантка уйдёт. Это не стоило её усилий. — Что ж, мне уже пора. До завтра, профессор! — как можно бодрее зазвучало в стенах аудитории, и относительно юное дарование выпорхнуло в коридор. Ханджи шла к раздевалке, глаза опустив в пол. Голову наполняли мрачные мысли, что с завидной скоростью развивались. Прошло больше трёх месяцев, как мистер Смит, которому она была очень благодарна, её бывший профессор, предложил ей стать под крыло опытной наставницы в сфере генетики. Окрылённая Зоэ летела навстречу открывающимся перспективам, готова была исполнять любую прихоть ради будущей карьеры, и с треском врезалась в глухую стену. Даже другие коллеги отмечали как минимум её старания, но профессор оставалась непреклонной. Даже так, Зоэ не опустила руки — она давно привыкла, что ничто не даётся так просто. Не отказываться же от грандиозных планов только из-за какой-то грымзы, верно?       Ханджи думала так же. Её гордость нисколько не уязвлена от такого отношения, и все слухи были всего лишь мелочью, не стоявшими её внимания. Говоря о мелочи… Зоэ вспомнила, как с полчаса назад на экране телефона всплывал звонок с именем из четырех букв. Леви. Про себя, а иногда и вслух, того она звала коротышкой, несмотря на то, что под таким несуразным прозвищем скрывался военный офицер. Впрочем, в первую их встречу тот предстал перед ней в совсем другом амплуа со шваброй наперевес. Лаборантка усмехнулась себе под нос, накидывая пальто, когда невольно подумала, как он будет на неё ворчать за проигнорированный звонок. Ему пора смириться с этой мыслью, что Ханджи это Ханджи, но это не оправдывало её небрежности. В конце концов, Леви обещал за ней заехать.       Повязав тёмный шарф на шею, Зоэ двинулась к выходу. Прозрачные двери маячили впереди, когда в ладони оказался телефон, загорелся экран — она собиралась набрать номер Аккермана, предупредить, извиниться, что задержалась — как за стеклом заметила знакомый силуэт. Мобильник сразу же вернулся в карман. Ханджи улыбнулась, зашагав веселее. Дверь перед ней открылась сама. Мужская ладонь потянула за дверную ручку, и ей оставалось только выйти, принимая галантный жест. — Здравствуй, Ханджи, — мягкий и сдержанный тон слетел с его губ. За спиной тихо захлопнулась парадная дверь. Площадь перед университетом была пустой, лишь листья беспризорно катались по серой брусчатке. Навевало тоску, однако чужой лик отвлекал на себя размышления о безрадостном дне и противной погоде. Зоэ поправила сумку через плечо, склонила голову вбок, пару прядей упали ей на лоб, перекрывая стекла очков. — Привет, Эрвин, — поджимая губы, она улыбнулась. Без лишних слов они стали спускаться по лестнице, идя неподалеку друг от друга, размеренно шагая. Его до блеска начищенные оксфорды тёмно-синего цвета и её коричневые лоферы с чуть стёртыми мысками. Плитка под ногами блестела от влаги. Ханджи привычно завела разговор о прошедшем дне, несмотря на то, что ничего интересного там не произошло. Между делом вплетала пару новых фактов, что узнала в лаборатории. Поинтересовалась, как прошел день самого младшего Смита, и получила лаконичный ответ — замечательно. Провел пару консультаций, нашел на третьей авеню новую кофейню, где прекрасно варят кофе в джезве. Возможно от того, что владелец был чистокровным турков, приехавшим к ним в прошлом году со всей своей семьёй. Зоэ сомневалась, что нуждалась в этих подробностях. Сходя с последней ступеньки следом за мужчиной, она произнесла, — А где Леви? Я думала, что он заедет.       Эрвин развернулся всем телом, посмотрев на Ханджи. Полы его светлого пальто трепыхались, зато с уложенной прически не сдвинулся ни один волосок. В моменте он словно замер, но стоило Зоэ отпустить перила, как в миг была притянута к чужой груди. Не резко, плавно, с той галантностью, которую проявляют джентльмены, заигрывая со своими дамами. Ладонь Смита оказалась на пояснице, а его партнёрша невольно задрала голову, глядя на того, рассмеявшись. Её пальцы слабо сжали плечо Смита, скорее рефлекторно, чем по осознанному желанию. — Эрвин! — М? — уголки губ приподнялись почти с извинениями за маленькую шалость, но он вовсе не раскаивался, лишь ниже опустил свою голову, почти касаясь лбом чужого лба, проговаривая, — Ханджи, он ждёт нас в машине и, кажется, хочет оторвать тебе голову за час ожидания, — мягкая формулировка в очередной раз ей доказывала, как умело подбирает слова её возлюбленный. Особенно то было ощутимо, если знать, какие бы слова и их форму использовал дожидающийся их в машине мужчина. Теплое касание осталось на переносице, когда Эрвин чуть отклонился, оглядывая Ханджи целиком, — Знаешь, даже мне его будет трудно оправдать.       На конце звучал почти смешок. — Я верю в Ваше мастерство, мистер Смит, — усмехнулась Зоэ, прибегая к формальному обращению крайне редко. Когда они только познакомились, та разница в статусе, положении, возрасте ощущалась как непреодолимая пропасть, оттого для Ханджи подобные обращения ассоциировались именно с этим. Она безусловно понимала разницу и прекрасно её чувствовала, такт и ритм, расстояние дозволенного, границы, и придерживалась этих норм, пересекая те, когда чувствовала дозволенность. Ханджи отстраняется, хлопнув по плечу мужчину, и на сей раз идёт вперёд, — Приму свою участь с гордо поднятой головой! — Повысила та голос, поскольку обернувшись, заметила, что Эрвин не спешил идти за ней, глядя в спину, стоя на фоне возвышающегося на десять этажей университета и грозовых туч.       Дверцы машины лениво хлопают, в неё забираются сразу два пассажира. Сегодняшний водитель смотрит на них с таким выражением лица, после которого вероятность намеренной аварии кратно увеличивается. Когда Ханджи и Эрвин подходили к машине, сквозь стекло заметили, как Леви убирает телефон обратно в карман, видимо решив позвонить кому-то из них, но необходимость отпала. Смит занимает место рядом с водителем, сразу же пристегиваясь, пока Зоэ кидала свою сумку в салон, усаживаясь в самый центр, где был просвет между сидениями. Серые глаза, отражающиеся в зеркале заднего вида, уставились на Зоэ с привычным им осуждением. Лаборантка корчит ехидную рожицу, подаваясь вперёд, не отрываясь от переглядок. Ладонью одной оперлась на спинку сидения, оказываясь туловищем частично между теми, спиной к Эрвину. Леви невольно скользнул в левую сторону, поворачивая голову, рук с руля не опуская. Будучи военным, он очень трепетно относился к такому качеству, как пунктуальность и дисциплина, а потому подобные моменты крайне его раздражали. Армейские привычки вытравить невозможно, даже если те переносились в быт и на отношения с близкими. Порой Аккерману приходилось вздыхать, выпускать воздух из лёгких, заставлять себя принять тот факт, что сейчас он не в армии.       Как только он хочет открыть рот, чтобы произнести нечто оскорбительное, как его сразу же затыкают коротким поцелуем. Ладонь Ханджи теплая, грубоватая кожа скользит по его щеке, сжимая, не давая сразу отстраниться. Она делает это сама, усмехаясь, целуясь с другим мужчиной прямо на виду у своего «жениха», что отвлёкся на телефон. Вероятно, что-то по работе, и представление его нисколько не смутило. Зоэ довольно щурится, а Леви фыркает, закатывает глаза, слегка дёрнув плечом. Ладони крепче сжали руль, одна из них опустилась к ключам, начиная те поворачивать. Он обезоружен. — Если ты думаешь, что прощена, то забудь, — проговорил офицер, — Мы прождали тебя целый час. Эй, ты вообще помнишь, куда мы сегодня собирались? Только не говори, что поедешь в ресторан в рваных джинсах.       Ханджи плюхается на заднее сидение, голову откидывая назад, взглядом скользя по потолку салона. Закрыла глаза. — Ле-е-ви, я так устала-а, — как можно драматичнее прозвучали слова. Вибрация прошлась по дну машины, загудел движок, колёса сделали первый круг, пересекая линию парковки, — У меня из-за твоего ворчания скоро голова будет болеть. Прерывая всякие дальнейшие распри, Эрвин миролюбиво произнес: — Заедем сначала домой к Ханджи, а потом в ресторан. Я перенёс бронь, так что не расстраивайся, — подбадривающий взгляд нашел профиль темноволосого мужчины, на что тот лишь хмыкнул, следя за дорогой. Уже завтра он уедет обратно в военную часть, рядом с которым ему предоставили общежитие. Их офицер навещал их по выходным, что в сумме выходило где-то около трёх раз в месяц по паре дней. Военная часть находилась за городом, на машине оттуда до города около трёх часов езды, поэтому их совместное время Аккерман ценил гораздо больше, чем двое его сопровождающих, — Мы всё успеем. — Ну можно же быть просто пунктуальнее.       Дальнейшая дорога проходила практически в тишине, ехать было недалеко. Зоэ протирала очки платком, изредка посматривая в окно, а Эрвин, даже в свой выходной, половину пути объяснял клиенту, какие документы ему следует предоставить на следующей консультации. Руль под руками Леви плавно крутился, педаль тормоза прогибалась перед красным сигналом светофора. По радио играла какая-то мелодия, но настолько тихо, чтобы не мешать Смиту, что едва было слышно. Размеренные будни, наполненные самыми разными умиротворяющими звуками. Ладони чесались, офицер те незаметно от других сильнее тёр об руль, особенно цепляясь в рельефные части. Когда всё складывалось хорошо, его это нервировало. Всё это было правильным, но Леви казалось ужасно хрупким. И той дисциплиной которой он придерживался, мужчина держался за этот привычный порядок вещей. Он то и дело бросал короткие взгляды на спутников, но они не разделяли его состояния, ведя себя беззаботно. Вероятно, это лишь последствие его работы, не более — так он себя отговаривал от лишних мыслей.       Разговор Эрвина ещё не закончился, когда они остановились. Зоэ ушла собираться в свою квартиру на третьем этаже, Леви проводил ту в спину долгим взглядом, и выбрался из машины, кинув блондину, что в салоне душно и он постоит на улице. В ответ тот лишь кивнул. Чёртов трудоголик, но не Леви было его осуждать. Дверь он за собой не закрыл, остановившись в двух шагах от неё. Район был хорошим, практически новым, недалеко располагался парк, куда своё внимание переместил Аккерман. В такую погоду по улице ходили лишь по нужде — рабочие, родители с детьми, идущими в садик или школу, остальные предпочитали отсиживаться дома, а не переться куда-то. Кто же виноват, что на его выходные выпала такая погода. Как назло в этот же моменте заморосил холодный дождик. Поднимая голову к небу, мужчина пару раз моргнул, ощущая влагу на ресницах, замечая расплывающиеся мелкие капли по его одежде. Чёрный длинный шарф покрывал шею, спасая от ветра, но не от чувства дежавю, засевшего под рёбрами. Он уже много раз подвозил Ханджи, и каждый раз его накрывала лёгкая тревога, словно он уже её вот так отпускал, но природу этого чувства понять ему было непосильно. Всё ведь хорошо.       Позади хлопнула дверца, к нему добавился шум других подъезжающих машин. Мужчина не обернулся, но услышал шаги за спиной. Вскоре чужая рука скользнула по его пояснице, боком прижался к боку другого человека — стало в разы теплее. Касания для офицера были чужеродными по своей сути, он до сих пор привыкал к такому способу проявления заботы в своих первых отношениях…       Эрвин посмотрел в ту же сторону, что и Аккерман. Ничего примечательно на горизонте не было замечено, и он опустил взор на макушку мужчины, мягко улыбаясь своим мыслям. У него было чертовски хорошее настроение, несмотря на все казусы — ситуация с Ханджи немного расстраивала, но в отличии от Леви, он привык. Иногда хочется, чтобы вещи стали лучше, однако некоторые от слишком сильного давления могут сломаться, потому Смиту ничего не оставалось, кроме как принять недостатки близких. Его отец с раннего возраста приучал к философскому взгляду на жизнь, используя основы стоицизма. Детский разум очень податлив, как глина или даже пластилин, а потому, ему удалось вылепить из своего потомка то, что он хотел. Почти безупречная работа. Если бы старший Смит был скульптором, то как минимум очень талантливым. — Когда в следующий раз приедешь? — аккуратно спросил Эрвин, смешивая свой голос с уличным шумом. Не поднимая головы, Леви в том же тоне ответил. — Как смогу. — Мы подготовится лучше, обещаю.       Смит едва заметно погладил бок своего партнёра. Послышалось тихое «тц» прежде, чем из подъезда вышла переодевшаяся Зоэ.       Ресторан находился в самом центре города, выполнен в классическом стиле, как и любил Эрвин. Рестораны в основном выбирал он, поскольку остальные его спутники в теме приличных и хороших заведений были мало сведущи. Была вероятность, что качество еды и рейтинг волновали в принципе только Смита, и судя по поведению спутников, теория была правдивой. В основном они уделяли внимание ценам, потому, вскоре в пунктах при выборе заведения добавилась ещё одна строчка — наличие слепого меню. Эрвин заранее ознакамливался с ним ещё до того, как сообщить остальным название места их следующего свидания, так что даже самое дорогое блюдо точно уложится в их бюджет. К тому же, он опирался и на вкусовые предпочтения каждого, уже мысленное набрасывая, кто что возьмёт. Игра была с выигрышем в пятьдесят на пятьдесят. В прошлый раз, тогда они были с Ханджи, она заказала в Китайском ресторане фаршированных цикад. Зоэ была эксцентричной, её выходки удивляли всё меньше с каждым прожитым с ней годом, но Эрвин никак не ожидал, что она вдруг захочет набирать белок через насекомых. Разделить блюдо на двоих мужчина вежливо отказался.       Словом, он не хотел, чтобы совместное время ограничивалось высчитыванием пенни, когда можно было насладиться действительно тем, что хотелось бы попробовать.       На сей раз обошлось без сюрпризов, блюда из каре ягнёнка приятно дополнялось бордо, разлитым по высокими бокалам с вытянутой чашей. Отдельная комната добавляла приватности, позволяла расслабиться. Зоэ развалилась на стуле, поправляя свою черную блузку с воротником-бантом. Ткань струилась по её фигуре, рукава просвечивали изгибы рук, в которых Ханджи держала приборы. Ей не хватало элегантности, но эту мелочь нельзя было записать в недостатки.       Беседа текла оживлённо. Бордовый напиток в бокале сделал круг, образовывая неглубокую воронку от покачивания в руке Аккермана, пока он искал ответ на вопрос Эрвина о том, поедет ли их офицер с ним в отпуск через полгода. Нанаба и Майк вовсе были не против, если в их четверки появится пятый элемент. Ещё в студенческие годы у Смита с Захариасом появилась традиция куда-нибудь уезжать раз в год. После к ним присоединилась Нанаба, что уже как год носила фамилию своего возлюбленного, следом — любимая студентка старшего Смита. Черёд настал за Аккерманом. Тот энтузиазмом не горел, и прошлые разы следовал чёткий отказ, что не останавливало попыток Эрвина из раза в раз задавать один и тот же вопрос в той же формулировке, как будто прошлых ответов на существовало. Скорее из вежливости, ведь они теперь…вместе? И будет несправедливо уехать отдыхать, не попытавшись утащить с собой избранника. Но мужчина никогда не настаивал. К удивлению всех собравшихся, Леви ограничился коротким «я подумаю», заслужив два довольных направленных на него взгляда. От комментариев отказалась даже Ханджи.       Протерев губы салфеткой, сложив ту в два раза, Эрвин поинтересовался практикой Зоэ в качестве лаборанта. Та задумчиво посмотрела на него карими глазами сквозь толстые линзы очков, улыбка на секунду дрогнула, но тон остался простодушным. Отмахиваясь от темы, повела головой в сторону. — Ничего нового, мой профессор всё так же гоняет по скучным поручениям. Она до сих пор даже не прочитала мой аналитический обзор на тему синдромов и мутаций гигантизма, — в голосе скользнуло равнодушное разочарование, — Извини, Эрвин, я знаю, что твой отец помог и профессор лучшая в своём деле на кафедре, но, кажется, всерьез она меня не воспринимает. Не бери в голову.       Всего на пару секунд повисла тишина. Мужчины переглянулись. Младший Смит был полностью погружен в деятельность своей избранницы, знал о каждой её теории, одной из которых в один момент она стала одержима, но открыто выкладывать на всеобщее обозрение пока не решалась. Леви косвенно знал о ней из общих разговоров, но в медицинской науке среди них разбирался хуже всех, потому речь Зоэ в тот момент ему казалась набором бессвязных терминов, в которые он не вникал. Однако, несомненно поддерживал Ханджи в своих начинаниях, пусть они и были для Леви максимально странными. Он видел, как она горит делом, и поэтому ему хотелось верить. Или, по крайней мере, не мешать. — Ханджи, — позвал Эрвина, накрывая ладонью ладонь Зоэ. Та, не перебивая, смотрела на него, — Я уверен, что она ещё увидит твой потенциал. Ты же не сдаешься просто так, да?       Он тихо усмехнулся, заметив, как глаза напротив мягко сверкнули. Это было подтверждением его слов. Кашель со стороны привлёк их внимание. Леви не проронил и слова, легко кивнув, приподнимая бокал по направлению к будущей учёной. Она ответила тем же, соединяя стекло тихим ударом, чо каясь. — Конечно не сдамся, какого ты обо мне мнения!       И негромко рассмеялась.