Мы (не) переспим

      Все началось год назад, когда Аврорат и Отдел магического правопорядка решили объединить усилия по делу о браконьерах, которые уже на протяжении нескольких месяцев отлавливали редких магических существ и продавали на черных рынках.       С первого же дня, как Гарри Поттера и Пэнси Паркинсон посадили работать вместе, воздух между ними буквально искрился. Впрочем, как и всегда.       До этого они вполне успешно игнорировали существование друг друга. В коридорах Министерства расходились, не глядя, на общих совещаниях садились по разным углам зала. Если случайно сталкивались, то ограничивались кивком или сухим приветствием, но стоило им заговорить, все мгновенно скатывалось в перепалку. Никто не понимал, почему так, и, честно сказать, они сами этого толком не могли понять. Просто срабатывало что-то на уровне инстинкта.       — Поттер, если ты хоть еще раз поставишь свое корыто, которое называешь кружкой, на мои отчеты, я засуну тебе ее в… — Пэнси осеклась, заметив, как он ухмыляется.       — В…? — переспросил Гарри, вопросительно поднимая бровь. — Продолжай, Паркинсон, я весь во внимание.       Девушка закатила глаза и бросила в него свиток. С тех пор их общение превратилось в непрерывный поединок. Каждое предложение сопровождалось колкостями, каждое совещание превращалось в цирк. Весь отдел наблюдал за ними, как за увлекательным магловским сериалом. Сотрудники переглядывались и с удовольствием следили за новой «серией». Однако находились и те, кто уже откровенно устал от постоянного напряжения, которое мешало нормально работать.       — Ты опять трогал мои документы без разрешения, Поттер? — Пэнси даже не подняла взгляд от пергамента. — Это уже какая стадия? Одержимость?       — Проверял, не прячешь ли ты там список людей, которым ещё хочешь испортить жизнь, — Гарри облокотился о стол, глядя на девушку с вызовом.       За соседним столом тихо присвистнул Тео.       — Десять галлеонов на то, что они поцелуются до пятницы, — пробормотал он, прикрывая рот рукой, чтобы его услышала только Дафна, сидящая рядом.       — Ставлю двадцать, что Паркинсон сначала ударит его папкой, — фыркнула Гринграсс, наблюдая поверх чашки кофе. — Как в прошлый раз.       Потом за дело основательно взялся Теодор. Ну уж очень ему нравились азартные игры, и хотелось ввязаться в дело по-крупному.       Однажды за обедом, когда в столовой не было ни одного из виновников «торжества», он громко объявил, что ставит пятьдесят галлеонов на то, что Поттер и Паркинсон переспят до конца квартала. Напряжение между ними, по его словам, «уже режет глаза и мешает работать нормальным людям». На самом деле ему было плевать на работу. Тео, как всегда, загорелся идеей устроить какое-нибудь веселье.       Сначала над ним посмеялись, но потом все переросло в полноценный тотализатор, который начал жить своей жизнью. Ставки росли как на дрожжах: «до конца месяца», «после следующей вылазки», «до Нового года», «не будет этого, они скорее друг друга придушат». Вскоре в нем участвовала уже половина отдела, а позже ставки стали принимать и за пределами Аврората. В Министерстве обсуждали: «Когда же эти двое наконец сорвутся и трахнут друг друга?»       Гарри несколько дней пытался выяснить, кто именно запустил этот бред. Он подходил то к одному, то к другому, но все либо пожимали плечами, либо отводили взгляд, делая вид, что вообще не понимают, о чем он.       В итоге он прижал Теодора в пустом коридоре.       — Я знаю, что это ты начал, Нотт, — процедил Гарри, скрестив руки на груди.       — Понятия не имею, о чем ты, приятель, — Тео невинно поднял брови и прислонился плечом к стене.       — Лжешь.       — Могу поклясться на чести Слизерина, — театрально приложил руку к груди парень. — Хотя, даже если и я, то что? Вы с Паркинсон устраиваете всем бесплатное шоу, почему бы немного не подзаработать?       — Когда-нибудь я вырву твой язык, — Гарри только раздраженно выругался и ушел.       На протяжении нескольких недель оба демонстративно делали вид, что это полная чушь, недостойная их внимания. Прилюдно закатывали глаза, фыркали и посылали тех, кто пытался подколоть.       Гарри и Пэнси, сами того не замечая, стали думать об этом споре слишком много и загадывать, чем же закончатся эти игрища между ними.

***

      Тот вечер выдался тяжелым. Вылазка на склад темных артефактов едва не закончилась провалом. Они чудом успели оттуда уйти. Когда отдел опустел, Гарри не последовал примеру остальных, а оставался в кабинете, чтобы немного прийти в себя после тяжелого дня. Домой идти не хотелось: там был Рон, который вот уже неделю жил с ним из-за ссоры с женой, явись Поттер сейчас на Гриммо, Уизли вытащил бы всю душу из него, расспрашивая о сегодняшнем дне. Хотелось просто отдохнуть, побыть в тишине.       Парень сидел, откинувшись в кресле и медленно попивая огневиски, напевал какую-то мелодию себе под нос, как вдруг открылась дверь.       На пороге кабинета появилась Пэнси. Даже после тяжелого дня выглядела она идеально: уложенные в красивую укладку темные волосы, безупречный макияж, кружевная блузка с глубоким вырезом, а узкая черная юбка облегала бедра как вторая кожа, — только усталость в глазах выдавала, что день был долгим.       — Как хорошо, что ты еще здесь, — обрадовалась она. — Нужно, чтобы ты подписал отчет по сегодняшней операции.       — До завтра это подождать не может? — Гарри вопросительно приподнял бровь.       — Нет, — девушка пожала плечами и вошла, тихо закрыв за собой дверь. Подойдя к его столу, она аккуратно положила перед ним свиток.       — Ты выглядишь как дерьмо, — она присела на край стола чуть дальше от него, скрестив ноги.       Гарри тихо хмыкнул и подкатился на кресле почти вплотную. Его руки уверенно раздвинули ноги девушки, а ладони легли на бедра, медленно поглаживая.       — Решил поиграть, Поттер? — Пэнси не отстранилась, глядя на него сверху вниз. — Смелости набрался от огневиски?       Парень провел большими пальцами по внутренней стороне ее бедер, чуть выше края чулок, и посмотрел прямо в глаза Паркинсон.       — Устал играть в кошки-мышки. Давай здесь и сейчас это закончим, — взгляд Гарри был темным, голодным и полным того самого желания, которое они оба так долго старались отрицать.       Пэнси открыла рот, чтобы выдать очередную колкость, но слова застряли в горле. Поттер резко наклонился вперед, грубо задрал юбку до талии и одним движением стянул кружевные трусики вниз по ее ногам, отбрасывая их куда-то в сторону.       Не дав ей ни секунды на раздумья, он прижался ртом прямо к ее гладкой влажной промежности. Девушка резко вздрогнула, вцепившись пальцами в его растрепанные волосы. Гарри не просто ласкал, он жадно пожирал Паркинсон, будто бы это самое вкусное, что он пробовал за всю свою жизнь.       Волшебник широким языком провел по всей длине влажных складок от входа до набухшего клитора, затем вернулся и начал медленно, глубоко трахать языком дырочку. Пэнси дрожала, ноги инстинктивно попытались сомкнуться, но сильные руки Гарри крепко держали их разведенными и прижатыми к столу.       — Мерлин…       Поттер оторвался лишь на секунду, хищно усмехаясь:       — Ты такая сладкая, Паркинсон, — и снова нырнул, зарываясь носом между ее ног.       Теперь он сосредоточился на клиторе. Сначала медленно обвел его языком, потом начал быстро и жадно сосать, втягивая в рот. Два его длинных пальца легко скользнули в влажное лоно по самые костяшки и начали глубоко трахать Пэнси, изгибаясь и находя ту самую точку, от которой у девушки подкашивались ноги.       Ее дыхание превратилось в прерывистые громкие стоны. Она уже никак не могла себя контролировать и буквально насаживалась на его пальцы, подмахивая тазом, но этого было мало, она хотела большего. Бедра дрожали, пальцы сильно тянули парня за волосы, прижимая его лицо плотнее к истекающему влагалищу. Гарри рычал от удовольствия, вибрации его голоса проходили прямо через нее.       — Гарри… черт, пожалуйста, — умоляюще, почти в бреду между стонами, просила Пэнси.       Он ускорил движения. Язык работал быстро, пальцы практически долбили мокрую щелку все быстрее, а хлюпающие звуки разносились по всему кабинету. Пэнси напряглась и задрожала всем телом еще сильнее от накатывающей волны мощного оргазма.       Она кончила, выгибаясь дугой, глаза закатились, а изо рта вырвался громкий протяжный вскрик. Девушка сильно сжималась вокруг его пальцев, пока Гарри продолжал жадно ее вылизывать, продлевая удовольствие до того момента. И Пэнси начала отстраниться от его слишком настойчивого языка.              Пока она мелко дрожала от послевкусия оргазма, Гарри поднялся с кресла, подхватывая ее под бедра сильными руками. Он нес Паркинсон через кабинет к старому кожаному дивану в углу кабинета. Грубо бросив девушку на диван, Гарри навис над ней, как хищник. Одним движением он сорвал с себя рубашку, пуговицы разлетелись в стороны, а брюки были расстегнуты за секунду. Его твердый член вырвался на свободу: он был горячий, пульсирующий и уже блестящий от предэякулята.       Пэнси потянулась к Гарри, хватая его за шею, и притянула к себе. Впилась в его губы отчаянным и поцелуем. Их языки сплетались, а зубы прикусывали губы. В поцелуе было все: месяцы злости, невысказанные слова и, наконец-то, вырвавшееся сексуальное желание.       Гарри не стал тянуть. Закинув ее ноги себе на плечи, он провел набухшей головкой члена по ее мокрому влагалищу и одним мощным, глубоким толчком вошел в неё до самого основания.       Пэнси выгнулась дугой, громко застонав ему в губы. Ее ногти мгновенно впились в его спину, оставляя длинные красные полосы. Он был большой, твердый и заполнял ее полностью до приятной боли.       — Мерлин, Гарри… — выдохнула Паркинсон ему в шею.        Парень начал двигаться, размашисто выходя практически до конца, и возвращаясь глубоким толчком обратно. Каждое его движение было сильным и требовательным. Диван громко скрипел в такт.        Гарри то входил медленно, почти мучительно, заставляя Пэнси чувствовать каждый сантиметр себя, то резко ускорялся, вбиваясь в нее так, что их тела громко шлепались друг о друга. Его рот не переставал ласкать тело девушки. Он целовал и покусывал шею, спускался к ключицам, затем грубо стянул блузку и бюстгальтер вниз, освобождая грудь. Горячие губы обхватили твердый сосок, сильно втягивая его, пока его пальцы ласкали второй. Руки Поттера крепко сжимали бедра, пальцы впивались в нежную плоть, оставляя заметные следы, которые она будет рассматривать завтра утром.       — Смотри на меня, — хрипло, почти приказным тоном, потребовал он, ускоряя темп.       Пэнси с трудом открыла глаза. Их взгляды встретились. В этот момент исчезли все маски, весь офисный цирк. Остались только они, их мокрые от пота тела, тяжелое дыхание, запах секса и звуки ее стонов вперемешку с влажными шлепками.        Она кончила второй раз сильнее, чем в прошлый. Ее влагалище судорожно сжалось вокруг его члена, тело выгнулось, прижимаясь к нему как можно ближе, и обмякло.        Гарри зарычал, чувствуя, как ее стенки пульсируют, приятно сжимая внутри. Несколько мощных толчков, и он сорвался следом.       — Пэнси… блять… — глухо простонал он ей в губы, замирая.        Они рухнули на диван совершенно обессиленные. Гарри перевернулся на спину и притянул Пэнси к себе, крепко обняв. Она положила голову ему на грудь, слушая бешеный стук его сердца. Он накрыл их пледом, который валялся у них в ногах, и не заметил, как провалился в сон.        Утром дверь кабинета распахнулась с грохотом.       — Какого хуя, Поттер? Собрание через пятнадцать минут, — заорал Теодор Нотт, врываясь внутрь, но, подняв голову, быстро замолчал, срываясь с недовольного крика на счастливый. — БЛЯТЬ, ДА! Я ВЫИГРАЛ! ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ТЫСЯЧ ГАЛЛЕОНОВ МОИ!       Гарри и Пэнси одновременно подскочили, хватаясь за одежду.        — Нотт, если ты сейчас же не закроешь рот… — хриплым голосом от сна начал Гарри.       — Да ладно вам! — Тео широко улыбался. — Половина отдела выиграла состояние, а вы двое наконец-то потрахались. Все в плюсе. Ладно, я пошел, скажу, что тебя куда-нибудь вызвали.        Пэнси швырнула подушку в уходящего Нотта, но та не попала в цель: он успел скрыться за дверью.         — Ставка закрыта, — Гарри тихо засмеялся, наклоняясь ближе к Паркинсон и притягивая ее к себе. — А мы только начали.