Вспомни меня

– Наконец-то тишина, – Ардашир стоял вдалеке, его голос, подобно шелесту ветра в кронах древних деревьев, достиг ушей Эндминистратора, проникая сквозь окутывающую их безмятежность. – Теперь… здесь только ты и я. Подойди же, Эндмин. Пространство вокруг них было наполнено глубоким, всепоглощающим умиротворением, словно сам мир затаил дыхание. – Здесь у нас не будет тайн друг от друга. Сам того не осознавая, Эндминистротор начал неодолимо двигаться вперёд, к Ардаширу. – Смотри под ноги, – прозвучал голос Ардашира. «Волнуется?» – промелькнула мимолетная мысль. Но тут же Ардашир словно растворился в воздухе, испарился, оставив Эндмина одного, но тот продолжал идти, будто ведомый невидимой силой. – Ты отвечаешь за будущее Терры и Талоса II, но до твоей жертвы никому нет дела. Я видел твоё разочарование и отчаяние… Голос стих, обрываясь так же внезапно, как и возник. Эндминистротор замер. – Иди на мой голос, Эндмин. Подчинившись незримой силе, словно околдованный, Эндминистротор двинулся вперёд. Он вошел в поразительное место. Белые, как первый снег, цветы стояли стройными рядами, их лепестки, словно нежные крылья мотыльков, раскрывались навстречу невидимому ветерку, а головки – нежным чашечкам – склонялись в безмолвном поклонении. Эндминистротор залюбовался этим дивным зрелищем, не сразу заметив Ардашира, что сидел на изящной колонне, подобно изваянию. – Энергия феранмута Суи поражает. Для меня честь созерцать твой сон, Эндмин, – Ардашир взглянул на него с лёгкой, едва заметной улыбкой. В его глазах не было и тени злобы или коварства, лишь безмятежное спокойствие. – Чего ты хочешь? – тихо, настороженно спросил Эндмин. Ардашир плавно спрыгнул с колонны. – Я уже говорил много раз. Просто побеседовать. Ардашир подошёл ближе. Пока не оказался совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. – Ах, кажется, минула целая вечность. Та спесивая империя, должно быть, уже обратилась в прах. Ардашир отвернулся, его взгляд скользнул вдаль. Эндминистратор подал голос, и в нем слышалась сталь: – За космическими вратами ты прожил более века… Ардашир тихо рассмеялся. – Да. Наконец-то ты заинтересовался мной, – он обернулся через плечо, его глаза устремились прямо в душу Эндминистратору. – А теперь ты угрожаешь загубить еще больше невинных жизней, – Эндминистратор сделал шаг вперед, сжал кулаки и прошептал, словно из самого сердца: – Ради чего? – Чтобы найти изгнанников на эфирной стороне. Эндминистратор промолчал, губы его сжались в тугую линию. Ардашир протянул руку, его ладонь манила обещанием. – Пойдем со мной. Вернись под сияние венца, к самому истоку жизни. Там кроется та единственная истина, которую ты ищешь. Как только мы вернемся, моя жизнь – твоя. Распоряжайся ею, как заблагорассудится. – Хвост, что обычно покоился у его ноги, теперь нервно задергался. – Я отказываюсь, – прозвучал голос твердо, как камень. Решение было принято. Ардашир медленно, словно нехотя, опустил руку. Его лицо выражало горечь, сожаление, глубокую печаль и тоску по Эндмину. Его Эндмину. Эндмину, которого он знал столько долгих лет. – Хорошо… Тогда прошу прощения, если мои слова причинили тебе боль… Ардашир вновь протянул руку, но теперь она была сжата в кулак. Раскрыв ладонь, он явил древний динар. – Возьми этот динар. – Ардашир горько улыбнулся и отнял руку, заставив монету парить перед Эндмином. Он отступил. Шаг, другой. Пока не образовалось значительное расстояние. Оглянувшись, он бросил последний взгляд на Эндмина. – О последний из моих владык… Заклинаю тебя… Измени пути свои. Эндминистратор тоже смотрел на него. Ардашир не мог отвести от него взгляда. Эндмин приоткрыл рот, чтобы сказать Ардаширу что-то, но сдержался. «Нет. Нельзя. Ни на йоту нельзя доверять ему. Нельзя верить его сладким, как мёд, речам». Ардашир замер. Не оборачиваясь к Эндминистратору, прошептал, словно касаясь души: — Я чту тебя, мой лорд. «Я люблю тебя, мой лорд». — Я ценю каждое твоё слово. «Я обязательно помогу тебе вспомнить, кто ты. Кто мы друг другу». — И пусть время не властно над этим, пусть пройдут века, а может, и тысячелетия… «Ты вспомнишь меня. Вспомнишь нас. Вспомнишь, кто ты». — Я буду рядом. «Всегда». — И тогда мы… «Снова будем единым целым. Я клянусь. Я люблю тебя». Уходя, он оставил лишь свой едва слышный шёпот, в котором растворялись вечность и обещание.