Созданы быть вместе

Тень Очищающего Света легла на мраморный пол тронного зала. Пьюр Ванилла устало опустил голову, чувствуя, как слабеет его магия. Перед ним стоял Шедоу Милк — воплощение хаоса и его личное проклятие.— Ты выглядишь истощённым, мой милый Король, — раздался приторно-сладкий, театральный голос.Шедоу Милк сделал шаг вперед. Его движения были неестественно резкими, как у марионетки, которая сама управляет своими нитями. Он мгновенно сократил расстояние, и Пьюр Ванилла почувствовал, как сильные пальцы в синей перчатке грубо, но властно перехватили его подбородок. — Отпусти… — тихо попросил Ванилла, пытаясь отвернуться. Его голос дрожал от усталости. — И не подумаю, — Шедоу Милк ухмыльнулся, и в его глазах блеснул опасный огонь. — Ты так долго строил из себя святого. Пора показать твою настоящую, хрупкую суть. Он толкнул Пьюр Ваниллу на королевское ложе, перехватывая обе его руки одной рукой над головой. Сила Шедоу Милка была абсолютной, подавляющей. Ванилла зажмурился, когда прохладные губы коснулись его шеи, оставляя жгучие поцелуи. Каждое движение нападавшего было уверенным, доминирующим, не оставляющим шанса на сопротивление.— Открой глаза, Ванилла. Смотри только на меня, — прошептал Шедоу Милк, полностью подчиняя себе чужое тело и волю в этой безумной ночи. Пьюр Ванилла рвано выдохнул, когда пальцы Шедоу Милка сильнее сжали его запястья. Сопротивление было бесполезным. Сила Первого Печенья-Иллюзиониста подавляла, лишала возможности колдовать. Тяжёлое тело навалилось сверху, прижимая к мягким простыням. — Тише, мой сияющий Король, — прошептал Шедоу Милк прямо в губы Ванилле. — Твой свет больше никто не увидит. Только я. Свободной рукой он бесцеремонно потянул за золотые завязки мантии Пьюр Ваниллы. Ткань с шорохом соскользнула с плеч, обнажая хрупкие ключицы. Ванилла резко повернул голову, пытаясь спрятать лицо, но Шедоу Милк жестко перехватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. В синих глазах шута горело опасное, торжествующее безумие.Шедоу Милк впился в его губы требовательным, глубоким поцелуем. Это было похоже на ментальную атаку — грубо, жадно, без права на отказ. Он кусал нежную кожу до крови, заставляя Ваниллу тихо стонать от боли и неожиданного, пугающего прилива жара внутри. Магия хаоса проникала под кожу, плавила волю, превращая мысли в туман. — М-мм… прекрати… — прохрипел Ванилла, когда поцелуй прервался, но его собственное тело уже предательски обмякло, подчиняясь чужим настойчивым прикосновениям. Шедоу Милк спустился поцелуями ниже, оставляя яркие, горящие отметины на шее и груди Короля. Он упивался этой беспомощностью. Сильные пальцы уверенно скользнули по бедрам Ваниллы, заставляя того судорожно вздрагивать от каждого прикосновения. Шут полностью контролировал ситуацию, забирая себе каждую крупицу святого света и превращая её в чистое, греховное наслаждение. Шедоу Милк почувствовал, как Пьюр Ванилла под ним мелко задрожал, а из-под плотно сомкнутых век покатилась одинокая, блестящая слеза. Беспомощность Короля больше не злила — она пьянила, но вместе с тем заставила шута сбавить напор. Ему нужен был сломленный Король, но никак не сломанная, безжизненная кукла.Хватка на запястьях Ваниллы ослабла. Вместо того чтобы грубо удерживать руки, Шедоу Милк переплёл свои пальцы с его пальцами, прижимая ладони Короля к подушкам. — Ну-ну, не плачь, — голос шута внезапно потерял свою режущую издёвку, став тихим, почти убаюкивающим. — Я не причиню тебе вреда. Если ты будешь послушным.-Он наклонился и аккуратно, кончиком языка, слизал слезу с бледной щеки Ваниллы. Его поцелуи спустились к уголкам губ, став мягче, нежнее, но не потеряв своей собственнической силы. Шедоу Милк аккуратно развёл колени Короля, устраиваясь между его бёдер, и его движения стали более тягучими, осторожными.Ванилла судорожно вздохнул, чувствуя, как грубость сменяется обволакивающим, гипнотическим теплом. Чужие ладони теперь не сжимали до синяков, а медленно оглаживали его бока, заставляя тело плавиться и невольно прогибаться навстречу этим ласкам. Шедоу Милк заставил его раскрыться, бережно, но неотвратимо ведя к финалу их общей, безумной ночи. Солнечные лучи несмело пробивались сквозь кружевные шторы королевской опочивальни, очерчивая золотистые линии на измятых шёлковых простынях.Пьюр Ванилла открыл глаза и тут же тихо поморщился. Тело ныло от непривычной, тягучей усталости, а на коже всё ещё горели невидимые отметки чужих ласк. Он повернул голову и замер. Шедоу Милк был здесь. Шут лежал совсем рядом, подперев голову рукой, и со странным, непривычно спокойным выражением лица наблюдал за его пробуждением. Без своей обычной безумной ухмылки и театральных жестов он казался почти… настоящим. — Доброе утро, мой сияющий Король, — тихо, без капли прежней издёвки произнёс Шедоу Милк.Ванилла судорожно натянул одеяло до самого подбородка, пряча обнажённые плечи. В груди смешались стыд, смятение и пугающее осознание того, что в какой-то момент ночи он перестал сопротивляться. — Зачем ты всё ещё здесь? — голос Ваниллы прозвучал хрипло. — Ты получил то, что хотел. Моя гордость растоптана. Твой хаос победил. Шедоу Милк молча потянулся вперёд. Ванилла внутренне сжался, ожидая новой вспышки жестокости, но шут лишь аккуратно заправил выбивавшуюся светлую прядь Короля ему за ухо. Его пальцы были на удивление тёплыми. — Ты ничего не понял, Ванилла, — мягко вздохнул Шедоу Милк, заглядывая в чистые, полные боли глаза Короля. — Я хотел не растоптать тебя. Я хотел быть единственным, перед кем ты сбросишь свою тяжёлую золотую корону и побудешь просто… собой. И, кажется, у меня получилось.Король отвёл взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком. Возразить было нечего — этой ночью, в руках своего врага, он впервые за долгие века почувствовал себя не обязанным никого спасать. Шедоу Милк нежно провёл большим пальцем по щеке Короля, стирая остатки ночного смятения, а затем легко поднялся с постели. Накинув свои сине-голубые одежды, он на мгновение исчез в лёгкой дымке иллюзий, оставив Пьюр Ваниллу в звенящей, но уже не пугающей тишине.Спустя всего несколько минут дверь опочивальни тихо скрипнула. Шут вернулся, неся в руках изящный серебряный поднос, на котором дымился свежий ванильный чай, лежали хрустящие вафли и пара спелых ягод. Он аккуратно поставил поднос на край кровати и присел рядом, вновь ловя на себе растерянный, но уже более тёплый взгляд Ваниллы. — Твоему Величеству нужны силы, чтобы править, — с лёгкой, почти искренней улыбкой произнёс Шедоу Милк, протягивая Королю тёплую чашку. — А мне нужны силы, чтобы тебя искушать.Пьюр Ванилла принял чай, чувствуя, как тепло фарфора согревает пальцы, а аромат напитка окончательно прогоняет остатки ночного кошмара. Напряжение в комнате растаяло, уступая место чему-то хрупкому, новому и глубоко личному, что теперь принадлежало только им двоим.