Ускользающие сновидения

Ренн поднялся с кровати и тут же, пошатнувшись, упал обратно. Голова гудела, а во рту пересохло. Все мышцы тела ломило так, будто вчера его весь день били. Суставы явственно поскрипывали при каждом движении. Правый бок сковывала тупая боль. Первое время он просто остался лежать на кровати, смотря в потолок, приходя в себя. Его зрение то фокусировалось, то размывалось в кучу коричневых пятен. Цвета были слишком яркими, предметы — слишком объёмными. Ренн явственно чувствовал, что с одной стороны он видит больше, а с другой — меньше. Вот, к примеру, раньше, смотря прямо, он легко мог увидеть своё плечо, ссутулившись. А теперь для этого нужно было повернуть голову. Совсем немного, но всё же. Ренн поднял руку к лицу. Ого! Он никогда не помнил, чтобы у него были такие изящные кисти рук. Было видно множество мелких деталей: сухожилия, синеватые вены проступающие через бледную кожу, красноватые сплетения капилляров. А вот здесь, между средним и безымянным пальцем, кожа высохла и слегка потрескалась. Он потёр ладонь об ладонь и сжал виски, фокусируясь на большой коричневой потолочной балке. Со временем её необработанная поверхность слегка посерела — будто бы выгорела на солнце. А может это был слой пыли… Ренн встряхнул головой, пытаясь разогнать неуместные мысли о конструкции дома Глифа. Прямо сейчас у него есть цель. Но какая? После пробуждения нужно… Он охнул, напряг уставшие мышцы и сел, чуть было не повалившись вперёд, не рассчитав силы. В голове был туман. Что было вчера? Почему он так паршиво чувствует себя сегодня? Белокурый юноша встал и огляделся. Кровать, на которой он только что лежал, стояла посреди большого поля, поросшего высокой травой. В паре метров от него, яркими красными точками, выделялась россыпь луговых цветов. Они горели, пульсировали вместе с кровью в висках. Голубое небо было чистым, без единого облачка. Ренн огляделся и поднял голову в поисках знакомой потолочной балки, только недавно приковавшей его внимание. Голова гудела, отказываясь обрабатывать входящую информацию. Однако, вопреки тайной надежде, преодолевая тянущую боль в шее, задрав подбородок как можно выше, над своей головой он увидел только ультрамариновое небо. Яркий свет заливал его глаза, однако, солнца на небе он так и не обнаружил. Расправив плечи, он инстинктивно размял пальцы, хрустнув костяшками. С лёгким испугом он посмотрел обратно на свои верхние конечности, подсознательно ожидая увидеть неестественно вывернутые пальцы, столь хрупкие при неловком обращении… Однако, всё было в порядке. Кисти, ладони, пальцы — все на месте. И даже чувствуют себя немного лучше. От облегчения он вздохнул глубоко, полной грудью, и сразу же зашёлся кашлем. Несмотря на сюрреалистическую красоту цветущего луга, воздух был затхлый, влажный и невероятно густой. С каждым вдохом казалось, будто он ложками глотает мазут. Привычно поведя носом, Ренн чихнул. Его обоняние, обычно чуткое, улавливало лишь несколько простых запахов. И, почему-то, вместо луга он чуял только пот, старое дерево и влажную ткань. Он снова огляделся. Луг оставался прежним. Ни деревьев, ни, тем более, тряпок. Ренн задумался. Весь мыслительный процесс давался ему с трудом. Огромным усилием он осторожно ворочал большие шипастые звёзды внутри собственного черепа. Одно неосторожное движение и… Юноша пошатнулся и резко дёрнулся, опускаясь на колени. По голове разлилась острая боль, начинающаяся с макушки и постепенно стекающая на виски, капающая на шею и плечи. Ренн инстинктивно схватился за голову руками, пытаясь успокоить боль и в ужасе ожидая, как пальцы нащупают трещину в черепе. Он же весь такой хрупкий… Однако на своей голове он не обнаружил ничего, кроме липких от пота белых волос. Голова, похоже, цела. Так. Усилием воли Ренн аккуратно подцепил один из шипастых шаров в своей голове. Боль прошла. На её место пришла цель. Он вспомнил что он должен сделать. По утрам Ренн чистит зубы. Сразу же после пробуждения. Он терпеть не любит затхлый запах изо рта, ощущение грязи на дёснах и непривычную неподвижность челюсти. Ну точно же! Зубы! Юноша огляделся. Бескрайний луг не был похож на место, где так легко можно найти зубную щётку. Или хотя-бы воду… Глубоко вздохнув мазутный воздух, в очередной раз встряхнув головой, Ренн побрёл вперёд. Почва под ногами пружинила, местами сквозь неё проступала вязкая водянистая грязь тёмно-бурого оттенка. Луговые травы легко гнулись под его шагами, благосклонно отклонялись в сторону. Однако, стоило ему соступить с примятого кустика или отпустить сухой жёлтый колос неизвестной травы, как они моментально возвращались в прежнее своё положение, будто резиновые. Ренн шёл по лугу по грудь в траве, раздвигая её словно ледокол, заблудившийся в южных краях, не оставляя за собой никакого следа. Через несколько минут — Ренн уже устал от тухлого вкуса на языке и зубах, — он внезапно вышел на небольшую бетонную платформу, возвышающуюся над землёй на несколько дециметров. На платформе была небольшая простая стеклянная будка и знак на большой металлической трубе. Где-то рядом пролетела бабочка. Юноша выдохнул и подошёл к знаку поближе. Внимательно уставился на него. На знаке определённо что-то было нарисовано. Какая-то чёрная клякса непонятной формы… Ниже — строчки на каком-то незнакомом языке. То-ли иероглифы, то-ли вообще Кельтский. На знаке был нарисован смысл без формы. Мысли, которые думали сами себя. После пары минут размышлений Ренн понял — он на трамвайной остановке. Ну точно же. Такая же была около его работы. И сейчас он приедет домой и наконец-то почистит зубы… Да… Юноша глубоко вздохнул и сел на остановку, под стеклянный навес. Впрочем, долго ждать не пришлось. Через несколько секунд парень на скамейке услышал весёлое треньканье подъезжающего трамвая. Ну точно же. Новый звук. Его как раз незадолго до появления Глифа поставили. Так. Стоп. Кто такой Глиф? Почему он появился? Случайно… А что он делал? Гостил. Но кто… Громкий скрежет резко прервал мысли юноши. Ренн инстинктивно напрягся и сжался, задерживая дыхание на секунду. Однако, стоило ему сделать очередной вдох, как весь мир расплылся, как капля краски в воде. Внезапно он видит остановку сверху, как её бы видела пролетающая в небе бабочка. Подъехавший трамвай резко останавливается и двери открываются. Блондин встаёт, было, ему навстречу, чтобы быстренько забежать внутрь, но в итоге так и остаётся стоять столбом на остановке. Из трамвая прямо на него вытекают тысячи крыс. Настоящее наводнение… Маленькие, нервные, пищащие и куда-то спешащие, они с громким визгом разбегаются в разные стороны — в траву бескрайнего луга, не трогая его. Парень зажмуривается от ужаса. Мерзость то какая… Как только Ренн снова открыл глаза, его зрение вернулось к норме. Он снова видел себя от первого лица. Не со стороны, как в кино или видеоигре. Перед ним стоял его друг и коллега — Линкс. Стоял и ухмылялся — усталый и невероятно обычный. Выглядящий ровно так, каким запомнил его Ренн. — Ну что, дружище, как поживаем? — Линкс ухмыльнулся и выступил на остановку. Двери трамвая закрылись. — Слушай, я тут наконец-то раздобыл все нужные печати на справку 25К4-СОГС2. Понимаешь что это значит? — Линкс ухмыльнулся. Острые названия, скрипящие категории, справки, дрожащие, как мясной студень, отчёты… Всё это было хуже мыслей. Слова Линкса явственно обожгли внутреннюю сторону его черепа. Туман перед глазами на секунду сгустился. Ренн покачал головой. Неопределённый ответ. Вроде бы и «да очевидно всё, давай дальше», а вроде и «ну-ка объясни». В этот момент трамвай пыхнул как паровоз и уехал. Ни единая травинка не шелохнулась от ветра. — Это значит, — с ещё более широкой ухмылкой продолжил Линкс. — что нам осталось лишь скопить немного денег и следующий новый год мы будем праздновать вместе! Уедем в какие-нибудь тёплые края. Подальше от этой тесноты, темноты и холода. Линкс поёжился, оглядываясь по сторонам, стоя посреди бескрайнего полуденного луга вместе с Ренном. — Тебе понравится, вот увидишь! Отдохнёшь по-человечески. Девчонку может тебе найдём наконец… Ренн лишь поморщился. Зачем планировать загодя? И зачем какие-то девчонки… Они и вдвоём прекрасно отдыхают. Тем более: впереди ещё столько дел… Столько дел… Никогда не понимал идеи ходить и знакомиться с девушками на курортах. Какой в ней смысл? — Слушай, Лин, может потом это обсудим? Ты ко мне в гости зайдёшь, чаю выпьем. А сейчас, понимаешь, у меня дела… Слушай, ты не знаешь где здесь зубы можно почистить? В этот момент небо, ровно синее и яркое, аккуратно приподнялось, как крышка шкатулки. На секунду Ренну даже померещилось, что он видит мельчайшие трещины в деревянном небе-крышке. Через секунду небо перевернулось и встало обратно на своё место. Теперь вместо бесконечно голубой и обжигающе яркой плиты, луг накрыла чернильная синева ночного неба. Линкс, впрочем, не обратил никакого внимания на окружающую из фантасмагорию. Лишь пожал плечами и доброжелательно хмыкнул, окинув Ренна взглядом. — Да вот, пожалуй, не знаю… Был трамвай, но ты его профукал. Сейчас разве что пешком. А зачем тебе? — Да, слушай, знаешь ведь меня… Надо позарез. — юноша ответил на автомате. Всё его внимание было приковано к небу. Палящая яркость дня ушла, но ночь так и не принесла спасительной прохлады. — Эх ты… Ну ладно. Я тебя подменю тогда до полудня. Если что, скажу что ты плохо себя чувствовал. — Линкс фыркнул и по-дружески улыбнулся. — Ты же знаешь босса. До обеда его в офисе не застать. — Да… Спасибо. — вздохнул Ренн, — Вечно ты меня выручаешь, друг. С этими словами он снова сделал полный вдох тягостного мазутного воздуха и зашагал вперёд. Серый бетон остановки быстро ушёл из-под ног, сменившись прежней травой и топкой почвой. Ренн лишь шагал вперёд не глядя под ноги. Через какое-то время он почувствовал, что жидкость внутри его головы, болезненно раскалённая разговором с Линксом, начала остывать. Белокурый юноша снова поднял голову к небу. Содержимое черепа булькнуло в ушах, угрожая выплеснуться наружу. Сквозь трещины и изъяны неба просвечивал дневной свет обратной стороны крышки, из-за чего казалось, будто оно покрыто звёздами. Большими и маленькими, складывающимися в узоры, раскрашенное туманностями трещин. От некоторых, самых крупных звёзд на землю падал яркий луч света, из-за чего казалось, что по полю расставлены невероятных размеров колонны, поддерживающие небо на своём месте. Кровь стучала в висках, норовя разорвать тонкие канальца капилляров, брызнуть обжигающим фонтаном из вен и навсегда покинуть родные артерии. Сбежать. Не важно куда, главное подальше. Почему-то вид ночного поля заставил Ренна напрячься и затрепетать от волнения. Сердце его совершило последний, оглушительный удар о рёбра и замолчало. По полю прошёл шелест. Горячий ветер пронёсся где-то сверху, едва задев белобрысую шевелюру парня и колосья негнущейся травы. Ночь пришла в тихое движение. Ренн опустил глаза и внезапно понял, что уже довольно давно идёт по тропинке, а не пробирается сквозь упругий каучуковый бурелом местного пшена. Впрочем, почва под ногами стала ещё более вязкой и топкой. Осмотревшись вокруг парень заметил ещё одну интересную особенность. На тропинке были следы. Глубокие отпечатки чьих-то ног, заполненные водой, тонким пунктиром сияли впереди, обозначая дорогу. Приглядевшись к отпечаткам в болотистой земле он так и не смог понять не то что обувь, а даже видовую принадлежность их автора. От тяжёлых усилий в голове не происходило ничего, кроме медленного закипания булькающего внутри студня. Если мысли и были, то они приходили откуда-то извне и не являлись результатов внутренних процессов Чем дальше Ренн шёл, тем легче становилось дышать. Из воздуха куда-то пропала затхлость. Полуденный зной сменился на приятную прохладу. Теперь, вместо мокрой ткани, его нос мог уловить запах травы. Очень отдалённый, но всё же! На лице лице юноши проступила улыбка и он, наконец, вдохнул полной грудью. С каждым последующим шагом следы в грязи под ногами становились всё отчётливее, принимая форму вполне человеческих отпечатков. Тропа постепенно вела его к ближайшей колонне света, просачивающегося с неба. Оглядевшись по сторонам он заметил множество других тропинок ведущих к большому пятну света со всех сторон. Каждая была тщательно вытоптана в бескрайнем океане неподатливой растительности и вела в одно конкретное место — к свету. Через некоторое время: прошло то ли пара часов, то ли минут, — Ренн, наконец, подошёл к границе световой колонны. Через несколько шагов тьма кончалась. Вместо неё была маленькая поляна, освещённая тусклым светом сверху. Юноша задрал голову вверх, с любопытством и лёгкой улыбкой разглядывая крышку неба. Отсюда было чётко видно, что отверстие, откуда исходит свет, совсем маленькое. Едва-ли больше обычного окна. Зажмурившись скорее от удовольствия, чем от яркости, он сделал шаг. А потом ещё один. Вопреки ожиданиям, когда он вступил в колонну, он не почувствовал себя в обжигающем луче прожектора, как в тот день, когда ему пришлось выступать с докладом… В отличие от того света, этот лишь приятно холодил кожу и щадил глаза, не заставляя щуриться. В центре яркой поляны он, внезапно, разглядел комнату. Маленькую и совсем открытую. Две стены и потолок отсутствовали, открытая взору маленькую белую ванну, белую шторку без рисунка и раковину с краном. Ренн сглотнул прогорклую слюну. Каждое утро он начинает с чистки зубов. Так что-ли? И каждый вечер… Тоже. Он потряс головой. Ничего не булькало в его черепе. Шипы не вонзались в нежную плоть. Ничего. Лишь ветер холодил кожу. Юноша вздыхает и ступает на белый чистый кафель пола. Шаг. Ещё пара шагов. Зубную щётку в руки. Вдруг он поднимает голову и смотрит в зеркало. Лицо расплывается в широкой кривой ухмылке. Ну да. А чего он ещё ожидал?