Lemon Drop

— Еще раз повторяю, — вздыхает Хонджун, массируя переносицу. — Давай без этого всего. Приедут мама и папа, они давно у нас не были, пожалуйста без этого твоего… ну ты понял, о чем я. Отпивая из чашки кофе, Сонхва абсолютно не заинтересовано смотрел в окно. Хонджун проговаривал это уже раз в пятый, но так и не пришел к общему знаменателю. Позавчера, вчера, сегодня — словно заезженная пластинка. — Напомни, что конкретно мне делать нельзя, — вернул свой взгляд Сонхва, изучающе оглядев лицо Хонджуна. — Как минимум: не приставать ко мне. Как максимум: вообще забыть о такой возможности в наших отношениях, пока дома родители. — Хонджун старался быть строгим, но голос его дрогнул, и руки на груди сложились как-то нелепо. — Не приставать к своему мужу, — кивает Сонхва. — Мне это записать и на холодильник приклеить, чтобы я не забыл? — Какой ещё холодильник?! — выходя из себя, краснеет Хонджун. — Нет, просто запомни! Тяжело вздыхая, Хонджун быстро кинул взгляд на наручные часы и чуть прищурился. — Так, здесь убрались, — оглядел он кухню и ушел из нее дальше, проверять где и в каком уголке еще могла найтись грязь. Сонхва же снова отпил кофе, глядя на то, как Хонджун торопливо проходит по коридорам. Заглянет в одну комнату, в другую. За окном пели птицы — этот звук, густой и непрерывный, въелся в каждый угол дома. Солнце стояло в зените, и даже сквозь жалюзи комната казалась залитой густым янтарным светом Прошло уже два года, как они с Хонджуном обосновались в небольшом домике спального района Лос-Анджелеса. Родители приезжали уже около пяти раз, но Хонджун каждый раз, как впервый, переживал, обхаживал по несколько раз дом, бегал по делам, закупался продуктами. Конечно, Сонхва ему помогал, просто некоторые запреты перфекциониста Хонджуна слегка его смущали. Им приходилось даже спать раздельно, чтобы, не дай Бог, не смутить родителей Хонджуна. Хотя тем, между прочим, давно было известно о статусе их отношений. Два часа, три проходят один за другим, пока Хонджун помогает своим родителям уложить все вещи в гостевой комнате, пока они обедают. Им не терпелось уехать в центр города и заняться их любимым времяпровождением — прогулкой, так что заперать их дома никто и не собирался. — Сонхва надо помыть машину, поэтому я вызову вам такси, — торопливо говорит Хонджун, доставая из кармана телефон и быстро набирая номер. — Хонджун, все в порядке, я знаю, что мы приехали в ваш отпуск, — тянет руку миссис Ким и мнет плечо сына. — Молодоженам мы мешать не будем, вернемся ближе к вечеру, хорошо? Медленно улыбаясь, Хонджун кивает и делает вызов в такси для приложений. Сонхва, стоявший рядом все это время, мило улыбается и разворачивается в сторону гаража, по пути прихватив ведро. — Ты начни, я провожу родителей и приду, — кидает Хонджун ему в спину. Провожая родителей и желая им хорошей прогулки, Хонджун уходит на кухню и начинает мыть руки. На улице была жаркая тридцатиградусная жара. Пот выступал на лбу стоило лишь на мгновение выйти на улицу. Он догадывался, что Сонхва, несмотря на то, что работал с водой, мечтал о чем-то свежем. Взяв три лимона, Хонджун своими руками, которые редко держали в руках что-то, кроме вилки или палочек для еды, пытался выжать лимоны в литр воды. Сжимая жёлтые плоды изо всей силы, Хонджун был счастлив, что ни один заусенец не оторвался от пальцев, — иначе его болевой порог не был бы готов к прямому столкновению с лимонным соком. Приправляя все свое действо несколькими ложками сахара, Хонджун все тщательно перемешал и закинул графин обилием льда. Несколько минут и лимонад был готов — все для своего любимого, занятого делом, мужа. Хонджун уместил графин и два стакана на поднос и медленно, совершенно не спеша, направился к выходу на участок. Воздух дрожал над газоном. Асфальтовая дорожка перед гаражом нагрелась так, что сквозь подошву шлёпанцев чувствовалось тепло. Лимонад в графине звенел льдом — единственное, что здесь было по-настоящему холодным. Солнце своими радушными лучами осветило его лицо, Хонджун прищурился и, к своему изумлению, оказался застан врасплох. Сонхва наклонился к машине, вся его белая футболка была насквозь мокрая, волосы прилипли к бронзовому лбу, игривый язык прошелся по верхней губе. Весь вид Сонхва, который встал прямо и уставился на Хонджуна, кричал о чем-то запретном. Вода мгновенно испарилась бы, не будь её так много. На секунду вокруг Сонхва пахнуло влажной прохладой, но уже через минуту воздух снова стал как в духовке. — Что с тобой случилось? — тихо спрашивает Хонджун. Взгляд его скользит по вздымающейся груди, к тому, как торчали соски и виднелся каждый мускул за белым куском ткани. — Не успел взять шланг, знаешь, напор был слишком сильным, — выдохнул он, начав снизу отлеплять футболку от своей кожи. Поспешно опустив глаза, Хонджун поставил на уличный столик и налил в стаканы лимонад. — Освежись, я схожу за новой футболкой. — Зачем? Разве мне и так не хорошо? Медленно повернув взгляд на Сонхва, Хонджун скользит взглядом по его животу, его открытой груди и мятой футболке на ключице, которую он так и не снял. Она осталась наверху, прилипшая, открыв виды на контурную, знакомую Хонджуну от и до, фигуру. — Сонхва… — тянет Хонджун. — Родители же… — Уехали, — Сонхва делает шаг вперед. — Твоя мама даже сказала, что нам, молодоженам, они мешать не будут. Знаешь, что это означает? — И что же? — Хонджун не мог оторвать взгляда от того, что было перед ним, так и не подняв глаза выше — в лицо Сонхва. — Что скрываться бессмысленно. Влажная рука Сонхва тянуться к его щеке, Хонджун лишь приподнимает лицо, чтобы сверлить глазами пухлые губы, которые быстро пропали и оказались на его щеке. Сначала на ней, потом медленно скользя к уголку губ и прямо к ним, прильнув спокойно, без особого напора. Отвечая размеренно, руки Хонджуна пустились по холодной влажной коже на груди, которая еще не успела нагреться. Самыми ощутимыми под пальцами казались все те же соски, которые Хонджун с удовольствием сжимал и трогал, не смея как-то себя останавливать. Сонхва умел целоваться так сладко, что никакой лимонад не был нужен, чтобы ощутить этот приятный вкус на своих губах. — Такое мое амплуа тебе тоже нравится? — шептал Сонхва, слегка отстраняясь. — Да ты, блять, всегда хорош, — в ответ шепчет Хонджун, прикусив его губу. — Даже бесишь. Чуть надавив на Хонджуна, Сонхва заставляет его прижаться к мокрой машине. Тот особо и не противится, стягивая с Сонхва мокрую футболку. — Стала тугой из-за воды, — комментирует Сонхва, отлипая от себя белую ткань. — Прямо как ты, — улыбается Хонджун. — Придурок, — шепчет Сонхва. — Нас тут все еще всем видно. Сразу начиная хмуриться, Хонджун будто внезапно опомнился — они на улице, в спальном районе, прямо перед дорогой. Под ними — мыльная лужа, стекающая со стен автомобиля. Хонджун хочет сделать рывок, но Сонхва быстро открывает дверь машины, отодвигает кресло и усаживает его на сухое сиденье. Сам тянется внутрь, еле вмещается в пространство между ног Хонджуна и бардачком переднего сиденья. — Сонхва, что ты?!.. — Тш-ш… — шепчет он, прикрыв рот Хонджуна рукой. — Ещё один запрет — и я за себя не ручаюсь. Сиди и не дёргайся. Длинные пальцы Сонхва довольно быстро цепляются за пуговицу на джинсах Хонджуна, освобождают ее из ткани, расстегивают ширинку. В общем, Сонхва делал все, чтобы оголить теперь ничем не скрываемый стояк. — Так быстро? Ого, бьешь рекорды, — нахально улыбается Сонхва, поднимая свои круглые глаза на прикрытые Хонджуна. — Сонхва, сам стоишь со вставшими сосками, водой себя еще облил в этой белой тряпке, не стыдно на меня что-то говорить?! — яростно шепчет Хонджун. — Ну, все-все, тихо, Господин Ким, а то вся твоя ярость уйдет не туда. О языке Сонхва можно было бы слагать баллады, но Хонджун такого не умел, поэтому только воображал, смаковал во снах и напрягал свою память, чтобы все вспомнить в деталях. Правда, теперь вспоминать не было никакого смысла, прямо сейчас он шел вдоль его ствола. Глаза Сонхва лишь на мгновение прикрыл, предпочитая наслаждаться видом сконфуженного лица Хонджуна. — Возьми в рот, Сонхва, — шепчет Хонджун, приложив руку на его смольные черные волосы. А Сонхва не противился и позволил члену Хонджуна полностью проникнуть в его рот. Поглаживая языком каждую приятную твердую область, Сонхва наконец-то прикрыл глаза, прохладными пальцами сминая бедра Хонджуна. Со лба полилась капелька пота. Хонджун помахал на себя рукой от ощущений съедающей его жары. Салон раскалился за день — сиденье обжигало спину, а воздух внутри казался густым, как сироп. Даже дыхание Сонхва у его бедра было влажным и горячим. — Жарко, — шепчет он жалобно. Сонхва на мгновение отстраняется, прикладывается щекой к его бедру и смотрит прямо в глаза. —- Надеюсь от моего рта? — ласково спрашивает и тут же продолжает. — От него тоже, ох, — стонет тихо Хонджун, слегка сжимая волосы Сонхва и лишь слегка направляя. Погружаюсь в истому от наслаждения, Хонджун задрал голову громко дыша. Его глаза лишь немного приоткрылись, пока Сонхва так ловко орудовал своим ртом. И он сразу же заметил легкое движение перед собой. К машине подходила мама, медленно приближаясь. Хонджун тут же широко раскрыл глаза, опустив стекло на двери вниз. — Мам? Вы так быстро вернулись? — пытается не дрожать голосом Хонджун. — Да, забыли сумку со всеми картами, — улыбается она и слегка щуриться. — А где Сонхва? — В…в магазине, — давит из себя улыбку Хонджун. — О, понятно, — как-то странно улыбается женщина и медленно отходит. — Ладно, мы поехали, развлекайтесь. Как только мама пропала из поля зрения, Хонджун ладонью снял с себя весь пот. Все это время Сонхва даже не останавливался хотя бы отдышаться, продолжал двигать ртом, будто все происходящее было ему до лампочки. — Она, кажется, все поняла, — тихо простонал Хонджун. Сонхва наконец отстранился, держа в руке его член и приподнимая бровь. — Да ладно, мистер очевидность, — язык Сонхва прошелся вдоль члена. — Странно, что у тебя не упал от страха. — Да заткнись ты! Краснея пуще прежнего, Хонджун сам насадил Сонхва на своей член, ускоряя процесс. Не противясь, Сонхва даже попытался улыбнуться, насколько ему позволяло положение, в котором он находился. Под ритмом Хонджуна, который он задал самостоятельно, дойти на конца получилось куда быстрее. Постанывая выше, Хонджун отстранил от себя Сонхва и с содроганием кончил ему на лицо. Не то, чтобы Сонхва вообще как-то противился, лишь прикрыл глаза и расслабленно улыбнулся. — Теперь хочу лимонад, — пальцем со щеки стёр сперму Сонхва. — Ты же старался, делал. — Иди пей, только… — Хонджун быстро достаёт из бардачка салфетки. — Вытрись.