Мелатонин

Сюнин сходил с ума. Когда закончились съемки, Юй почти всегда был с ним на связи — они регулярно списывались и были в курсе дел друг друга. Он всегда отвечал на сообщения и никогда не игнорировал их, поэтому это молчание в эти несколько дней буквально выбивало весь воздух из груди. Конечно, он мог просто быть занят, бывало, что он не отвечал пару дней. Но почему-то в этот раз Сюнин был уверен, что дело не в занятости. Что-то внутри него просто орало, что что-то случилось, и он должен был узнать, что. Он смотрел на свое последнее сообщение, которое было отправлено три дня назад: Эй, я волнуюсь. Все в порядке? Сюнин и правда боролся с собой. Он правда не хотел нарушать границы и переходить рамки — кто они друг другу? Кем видит его Цзы Юй? Наставником, напарником, человеком, с которым весело и комфортно? Он не знал, но тревога сжирала его с каждым часом. Он еле отработал съемки для бренда, нервно постукивая ногой по полу, пока визажистка красила его. Она периодически косилась на то, как он кусает губы, и он извинялся, неловко улыбался и говорил, что просто нервничает. Он не просто нервничал. Он сходил с ума. Поэтому, как только съемки закончились, он быстро сел в машину, миновав менеджера. — Сюнин, нужно обсудить завтрашнее участие в шоу, — попыталась окликнуть его она, но Сюнину было плевать на завтра. Ему было необходимо увидеть и убедиться, что с Юем все в порядке. Пока он ехал, прокручивал самые страшные сценарии — он помнил, до сих пор помнил, как в гостинице на съемках случайно обнаружил Юя в ванной с лезвием в руке. Он помнил его большие глаза, ужас в них, стыд — все вместе. Тогда Цзы Юй выдал ему свою самую большую тайну. Они сидели в его душевой, полностью одетые. Юй говорил тихо и вдумчиво о том, как не справился с ситуацией, о давлении, о долге и о том, что рядом с ним никого не осталось. Полгода он жил в подвале без окон, пока вставал на ноги, — совершенно один, с огромной ответственностью, публичным давлением и без какой-либо надежды на будущее. 20-летний парень, который хотел пробиться в мир творчества и денег, был вынужден принять очень сложный выбор. И он с этим справлялся по-своему. — Мне так просто легче, — сказал тогда Юй. — Как будто если не сделаю этого, то внутри… я не знаю… все начинает давить. Слишком много всего сразу, заснуть не могу от этих мыслей. Тогда Сюнин увидел не молодого веселого парня — он увидел ребенка, который попал в мир шоу-бизнеса не в то время, не в том месте. Ему захотелось закрыть его ото всех и защитить. А вдобавок ко всему, когда Сюнин аккуратно обработал его раны и заклеил пластырем, Юй разрыдался. Он плакал как ребенок, от которого ушла мама, — громко, надрывно, захлебываясь слезами. Рубашка была совсем мокрая от слез, но Сюнин не выпускал его из объятий всю ночь. Держал и шептал, что все будет хорошо, а про себя понимал — скорее всего, у Юя не было человека, которому он мог вот так выплакаться. Утром они сделали вид, что ничего не произошло. Визажисты усиленно накладывали патчи, чтобы убрать отеки с лица младшего, а он только неловко улыбался. Сюнин стал предлагать ему деньги — то в шутку, то всерьез, а Юй отказывался. Он смотрел на его улыбку совсем по-другому — стал замечать ее различия: когда она наигранная, когда — настоящая. Когда его глаза грустнеют, когда он уходит, чтобы побыть одному. Настоящий Чжэн Пэн был парнем со сложной судьбой, которому пришлось многое пережить в еще совсем молодом возрасте. Дорога без пробок заняла больше получаса, и всю дорогу Сюнин думал только об этом — хоть бы это не было тем, что он думал. 10-й этаж, первая дверь справа — звонок. Открой, пожалуйста, открой. Открой и посмотри на меня своими бэмби айс. Звонок. Еще звонок. Когда послышались тихие шаги за дверью, Сюнин шумно выдохнул — оказывается, он совсем не дышал. — Лэй гэ? Что ты здесь делаешь? — на пороге стоял ОН. Худой, бледный, в растянутой футболке и шортах. Удивленный. Сюнин не стал отвечать — силком протиснулся внутрь квартиры, закрывая за собой дверь, и сгреб его в охапку, выбивая из парня весь воздух. — Эй, Тянь Лэй, что случилось? — младший легонько обнял его в ответ. Сюнин зажмурился, понимая, что не сыграет больше и не соврет — его сердце колотилось так, что было слышно в соседнем подъезде, дыхание совсем сперло, и, кажется, его била дрожь. Но главное было не это — Юй цел и невредим, он жив, с ним все хорошо. — Расскажешь мне? Гэгэ? — Я звонил и писал, ты не отвечал, — хрипло выдавил из себя мужчина. — Я был… был занят просто, как раз собирался тебе отписаться сегодня, — тихо сказал Юй. Сюнину не нужно было видеть его лицо, чтобы точно сказать — врет. — Эй, все, гэгэ, отпусти меня, ты меня раздавишь, — смешок. Сюнин с трудом разорвал объятия, но только потому, что ему было важно проверить еще одну вещь. Поэтому вместо того, чтобы посмотреть ему в глаза (стало стыдно за свою импульсивность), он взял его за руки. Нужно было проверить. На руке красовалась одна новая царапина. У Сюнина сжалось сердце. Нет-нет, так быть не должно, его мальчик не должен страдать. Но он даже не успел ничего сказать, как Юй вырвал руки. Пришлось посмотреть ему в глаза. В них плескались боль и одиночество — эти два чувства у Цзы Юя, нет, Чжэн Пэна, шли рука об руку. — Все в порядке, это просто царапина, — неловко улыбнулся он. Сюнин не знал, верить или нет. — Покажи мне. — Нет. Ты хочешь чай? Проходи, я пойду согрею, — Юй быстро развернулся и прошел на кухню, не давая ему вставить ни слова. Нет. Так не пойдет. Сюнин разулся, надел тапочки и прошел за ним. Юй стоял спиной к нему, облокотившись на столешницу, и раскладывал жасминовый чай в кружки. Он встал сзади, словно закрывая его от мира, и облокотился руками на стол. Он знал, что слышно его сердце, знал, что Юй чувствует его неровное дыхание. Спина парня напряглась мгновенно. — Покажи. — Тянь Лэй, — тихо выдохнул Юй, мотая головой из стороны в сторону, выворачиваясь. Сюнин попытался удержать его, хватая за руки, но Юй хоть и был меньше его, но в силе не уступал. Он вывернулся, зло глядя на него. Какой же бледный, худой, одинокий… Юй отошел к стене, облокотился о нее, закрывая глаза, хмуря брови… и неожиданно начал сползать на пол. Сюнин последовал за ним. Они сидели молча какое-то время. Младший прижал колени к груди и сложил поверх них руки, уткнувшись в них лицом. Сюнин прижался к нему боком, выпрямляя ноги. Последний раз они так сидели в июле, когда Юй горько плакал. — Прости, что не ответил. Я не думал, что ты будешь искать меня так быстро, — первым подал признаки жизни Юй. — Ты напугал меня, — честно ответил Сюнин. Юй нервно вздохнул, потом еще раз — словно готовился к прыжку, а потом сказал: — Мне пришло письмо от компании. Они подали в суд еще и на штрафы. Я… просто не был готов к этому, вот и все. Думал, что мне делать. Сюнин почувствовал, как вверх по позвоночнику прошла дрожь — это была злость. Ярость. — Сколько? — 100 000 юаней. — Позволь помочь тебе, — Сюнин обреченно закрыл глаза, откидывая голову назад, на стену. Он ожидал отказа, но на всякий случай добавил шепотом: — Юй, позволь мне хотя бы раз помочь тебе, прошу. — Зачем тебе это, Тянь Лэй? — неожиданно спросил Юй. До этого времени он никогда не спрашивал про мотивы, просто отказывался и отшучивался. Мужчина открыл глаза и повернулся к нему. — В этом мире кто-то должен быть на твоей стороне. Их много, а ты один, поэтому они нападают и будут нападать. Ты должен перестать бороться с этим в одиночку, чтобы они отцепились от тебя. Он не совсем ответил на вопрос, но, по правде, сказал то, что думает. Юй прищурился, тоже заглядывая ему в глаза, и нахмурился еще больше. — Хорошо. Я подумаю, мне просто… нужно немного времени, — он пожевал губу, явно над чем-то раздумывая, и добавил: — Прости, что так грубо отказываюсь. Я ценю твою помощь, гэгэ, просто не хочу быть обязанным. — Ты не будешь мне обязан. Никогда не будешь. Я просто хочу быть на твоей стороне. Цзы Юй неровно вдохнул воздух и отвел глаза — взгляд он отводил всегда первым, как будто закрываясь. Он снова закрыл лицо ладонями, и Сюнин обратил внимание на его руку с порезом. Он медленно отвел ее от лица, приближаясь ближе, чтобы рассмотреть. На этот раз Юй не сопротивлялся. Он провел пальцем по небольшой красной царапине, совсем невесомо, чтобы не было больно, и немного подул на нее. — Я попытался, но оказалось, что больше не хочу, — внезапно подал голос Юй. Его голос был очень тихим. — Сначала я запаниковал, и мне нужно было как-то вернуться в реальность. Я попробовал, но понял, что не хочу этого делать. Огромная волна облегчения окатила тело Сюнина с такой силой, что он не выдержал и прижался губами к ранке невесомым прикосновением. Юй подавился воздухом где-то там сверху — Сюнин слышал это, словно был далеко от этого звука. В ушах зашумело от прикосновения к коже, и он оторвался от нее, но только для того, чтобы прижаться губами к соседней, давно зажившей ранке. Он знал, что делает — это никак не списать на дружбу, но остановить себя не смог. Он просто тихо, невесомо прижимался губами то к одному шраму, то к другому, выцеловывая всю боль, которая была в этих шрамах. Юй громко и быстро дышал, и, кажется, его немного трясло. — Хватит, — чересчур громко сказал он. Сюнин замер, ожидая своего приговора. Он тихо выдохнул на кожу, на секунду зажмуриваясь и собираясь с силами. — Хватит. Он попался. Нет, не так — он хотел попасться. Сюнин медленно оторвался от руки и словно в замедленном действии повернул голову к парню. Глаза младшего блестели — в них отражался ужас и что-то еще, что Сюнин не мог понять. Его рот был приоткрыт, и он быстро и неглубоко дышал, но не вырывался. Мужчина сглотнул, не отодвигаясь, разглядывая его лицо. Он не хотел отодвигаться. Невидимая сила придавила его к месту, и, кажется, он не дышал. — Пожалуйста, — еще раз сбивчиво прошептал Юй. — Хватит, иначе… Сюнин опустил взгляд на его губы. — …к черту! А в следующий момент Юй отчаянно прижался губами к его губам, сбивая с толку и обрушивая на него такой спектр чувств, что можно было взорваться. Юй целовал его. Целовал ЕГО — отчаянно прижимаясь теплыми шершавыми губами к его губам. Сюнин завис буквально на мгновение, осознавая происходящее, а потом отпустил все то, что месяцами держал в себе, — крепко схватил его лицо руками, задевая горящие уши, и прижался губами в ответ. Его мальчик был горячим, настойчивым, он сразу залез языком к нему в рот, и Сюнин только успевал отвечать ему. Их тела нашли друг друга — нашли и слились воедино. Казалось, что все напряжение между ними, вся химия, которая была очевидна с первой их встречи, вступила в полную силу. Юй обхватил руками его спину, прижимаясь ближе, а потом неожиданно оторвался от него, тяжело вдыхая воздух. — Я не могу забрать тебя себе, — он покачал головой, прижимаясь к его лбу своим. — Можешь, — хрипло ответил Сюнин, отодвигаясь и заглядывая ему в глаза. Ясности в них было мало — Юй выглядел заведенным, взгляд плыл, дыхание срывалось. Сюнину нравилось то, что он видел, и он ясно чувствовал, как затягивается узел внизу живота. Юй тихо выдохнул и опустил голову, горько усмехаясь чему-то, и в следующий миг Сюнин поднял его за подбородок и поцеловал сам, убирая остатки сомнений. Так, как давно хотел, — глубоко и настойчиво. Так, как нельзя было на съемках, так, как ему снилось во снах, — чтобы все мысли стерлись из головы. Юй зарылся пальцами в его волосы и прижался ближе, выгибаясь навстречу. А потом все понеслось с такой скоростью, что Сюнин не понял, в какой момент Юй оказался у него на коленях. Его руки сразу залезли под широкую футболку, прикасаясь к разгоряченной коже. Как было приятно водить ладонями по его бокам — Сюнин старался не переходить границы, но наслаждался тем, что его никто не отталкивал. Юй не просто не отталкивал — он был напористым, шумно дышал и целовал так, будто это их последний поцелуй. Но это был их первый поцелуй. Не было мятного освежителя для рта — типичного для актеров, был только ЕГО запах. ЕГО вкус. Не было людей вокруг и съемочной площадки — только теплый пол и темная квартира. Не было их персонажей, были только ОНИ. Сюнин оторвался от его губ, но только чтобы перейти к ушам. Еще на съемках он запомнил, что это самая чувствительная зона. Они очаровательно краснели при любой неловкой ситуации или близости, и даже тогда, несмотря на предупреждения и шлепки по рукам, он всегда старался лишний раз их коснуться. Он облизал ушную раковину, прикусил мочку — Юй пораженно выдохнул, но не зажался, как на съемках, а подставился, открывая больший доступ. Его руки крепко вцепились в плечи, а горячее дыхание опаляло шею. Бедрами он все активнее ерзал на коленях, заставляя Сюнина сильнее сдавливать руками его бока. — Ах, стой, — неожиданно прошептал Юй, пытаясь отстраниться, но Сюнин уже не мог заставить себя остановиться. Хриплый шепот только сильнее кружил голову. Он крепче прижал его к себе, скользнул ладонями по стройному телу и, оставляя невесомые поцелуи, спустился к шее. Легко коснулся языком выступающего кадыка, отчего Юй едва заметно вздрогнул. Не удержавшись, Сюнин медленно втянул губами нежную кожу шеи, оставляя на ней темнеющий след, и вновь вернулся к его уху, обжигая кожу горячим дыханием. — Лэй гэ, я… сейчас… — голос Юя дрогнул, а пальцы сильнее сжали ткань на плечах Сюнина. — Не… Сюнин много раз в своей жизни испытывал желание залезть под юбку к девушке. Но сейчас впервые в жизни ярко ощущал желание залезть в широкие домашние шорты парня и сжать чужой член. Но как только его рука скользнула вниз по мягкому животу и пальцы коснулись резинки, он услышал стон — прекрасно поставленный голос звучал лучше любой песни — и ощутил, как сжался младший, как его согнуло пополам от спазмов. Юй кончил без рук прямо в домашние шорты, тяжело и прерывисто дыша ему в шею. Сюнин замер. Нужно было осознать момент. — Значит, они настолько чувствительны? — поддел его старший и услышал смешок в шею. Юй крепче обнял его, содрогаясь всем телом, и он обнял его в ответ. Не то чтобы присутствие теплого, любимого человека и горячее дыхание на шее как-то помогали успокоить жар в штанах, но Сюнин выбрал терпеть, лишь бы дольше ощущать его рядом. Они сидели так какое-то время, не двигаясь. Сюнин заставил себя думать про завтрашние дела в попытках унять свое тело, которое требовало разрядки. Сейчас не время (пока что). Юй первым подал признаки жизни — он отодвинулся, но сразу отвел взгляд, глядя в пол. Сюнин усмехнулся, любуясь его смущенным видом. — Я просто… давно не было никого… — тихо зашептал он, пытаясь оправдаться. — Юй. — Черт, не говори ничего, жутко… — Чжэн Пэн. Посмотри на меня, — попросил Сюнин, легко улыбаясь. Возбуждение сходило на нет, сменяясь нежностью. Услышав свое настоящее имя, младший неловко поднял на него глаза, смешно морща нос и хмурясь. Сюнин провел ладонью по его щеке, впервые за несколько месяцев чувствуя себя свободно и легко. — Я рад, что тебе было ТАК хорошо, — просто сказал он, словно это был самый обычный диалог между ними. Юй приоткрыл рот и отвел взгляд на стену за ним. Его уши и щеки были по-прежнему красными, но уже по другой причине, что веселило Сюнина еще больше. — И я бы на твоем месте пошел в душ. Иначе член прилипнет к трусам. Сказать это без широкой улыбки казалось невозможным. Юй снова посмотрел на него и очаровательно тихо рассмеялся. Этот смех был прекрасно интимным — обычно младший смеялся громко, особенно когда смущался, словно прятал свою неловкость за смехом. Он пальцами сжал переносицу, покачал головой, потом закусил кончик большого пальца, как будто раздумывая, сказать что-то или нет, и неожиданно выдал: — Я без трусов. Они оба рассмеялись, разрывая объятия. Сюнин старательно игнорировал волну жара, что прошла от этой фразы, — видимо, их было бы двое липких сейчас, если бы он все-таки смог забраться руками парню под шорты и обнаружил только голую кожу. Юй все-таки встал, немного морщась и покачиваясь. Он пробормотал что-то быстро про душ и ушел в ванную, оставив Сюнина одного. Его резко обдало холодом. Он прижался головой к стене, зажмуриваясь и пытаясь прийти в себя. Возбуждение ушло, оставив после себя неприятную неудовлетворенность, но ему было все равно. Месяцы борьбы с собой закончились, и тело буквально отдавало облегчением — теперь не нужно ничего скрывать. Юй сам поцеловал его, сам сел к нему на колени. Сам лез языком к нему в рот, и теперь Сюнин не собирался его отпускать. Он сидел так какое-то время, слушая звуки воды в ванной и наслаждаясь отсутствием мыслей в голове, пока не понял, что жутко хочет пить — пришлось встать и на непослушных ногах дойти до стола. Сейчас собственное тело ростом в 190 см казалось слишком большим и неуклюжим — и, если честно, он был бы не против прилечь. Юй вышел спустя пару минут — в той же футболке, но вместо шорт на бедрах было полотенце. — Гэгэ, — привычно позвал он. Сюнин обернулся и на секунду залюбовался влажными прядями, прилипшими ко лбу. Капли воды быстро скатывались по щекам, затем по шее, и Сюнин проследил их путь взглядом, задержавшись на коже над ключицей. Там уже начинал проступать засос. — Хочешь есть? Получив кивок, Юй подошел к телефону и быстро заказал еду. Сюнин все равно бы не сообразил, что нужно заказывать, поэтому был благодарен. — Иди ко мне, — позвал он. Юй осторожно отложил телефон, подошел и встал рядом, опуская голову ему на грудь. — Я не знаю, что сказать, — честно сказал Юй, поднимая взгляд. Тянь Лэй покачал головой и прикрыл глаза, давая понять, что разговоры сейчас могут все испортить. Он просто наклонился ближе, снова прижимаясь губами к губам и не встречая никакого сопротивления. Они целовались, теперь уже медленно и вдумчиво, изучая друг друга заново. И это было так приятно, что Сюнин хотел запомнить этот момент навсегда. С каждой секундой он ощущал — этот человек для него. Под него. Таким счастливым и окрыленным он не чувствовал себя даже со своей первой любовью в шестнадцать лет. Юй пах шампунем и свежестью, он мягко поглаживал руки Сюнина, посылая раз за разом волну мурашек. Они целовались до тех пор, пока в дверь не позвонил курьер. А поев, еще долго не могли расстаться. Сюнин не рискнул остаться с ночевкой, поэтому поехал домой. Когда он сел в машину, он тут же пожалел об этом — все его нутро хотело вернуться назад, к его мальчику, любить его, целовать, обнимать его всю ночь. Но они точно не должны спешить. Он сидел в машине, опустив голову на руль. Губы обсохли и немного горели, а еще, кажется, Юй оставил ему пару ранок, кусая его, подтверждая, что это не сон. Телефон завибрировал — Юй написал ему: «Почему не едешь?» Он пару секунд размышлял, что ответить, но в итоге включил свет в машине и просто отправил селфи, на котором четко виднелись ранки на губах. «Я отомщу», — написал он и, дождавшись смешного смайлика в ответ, поехал домой.