Киностудия "TSL Dream Magic": Судьбоносный дубль

Последние дни съёмок всегда превращаются в хаос, когда все устали, сроки горят, продюсер ищет дополнительное финансирование, оператор вспоминает о том, что необходимо переснять, нервное состояние заражает всех присутствующих. Режиссёр пил уже третью чашку эспрессо вместо обеда и курил, не покидая площадки, хоть для всех остальных это было строго запрещено. Молодёжный фильм с рабочим названием «Хулиган» уже обещал стать бестселлером, но нервозности у съёмочной группы это не уменьшало. Основные сцены со Святославом сегодня были отсняты. Теперь добивали трюки и динамику, основная нагрузка легла на Ярослава. Свят в основном скучал под навесом с бутылкой холодной газировки. Он сидел возле мониторов, наблюдая, как его внезапно обретённый кровный брат носится по площадке на ярко-красном Kawasaki Ninja и выглядит при этом абсолютно довольным, как будто это не работа, а развлечение. — Артём, он вообще хоть чего-то боится? — пробормотал оператор, провожая взглядом мотоцикл. — Нет, — сухо ответил режиссёр Измайлов-младший. — В этом и проблема. Яр как раз входил в очередной поворот. Красная кожаная куртка с белыми светоотражающими вставками мелькнула на солнце. Белый шлем с языками пламени от спонсоров был как произведение искусства. Мотоцикл мягко лёг в вираж, наклоняясь, и тут же выпрямился, разгоняясь по прямой. — Отлично! — крикнул оператор в рацию. Яр на байке подкатил прямо к режиссёру, распугав персонал утробным звуком двигателя. Поднял визор. Глаза сияли, как у ребёнка, которому дали дорогую игрушку. — Не-а, — заявил он, стаскивая перчатку зубами. — Слабовато вышло. — Нормально вышло, — устало ответил Артём. — Да где нормально? Я почти не положил мот. — Ну и отлично. — Артём Николаевич, ну давайте ещё один дубль, я чуть угол увеличу, будет более зрелищно! Режиссёр посмотрел на него с сомнением и перевёл глаза на оператора. — Что скажешь? — Материал есть, — пожал плечами тот. — Но если он сможет чуть ниже войти, то будет более зрелищно. — Вот! — Яр довольно ткнул пальцем в оператора. — Михаил Иванович меня понимает. — Меня инфаркт скоро с вами бахнет, — буркнул продюсер Алексей Александров, стоявший рядом, и ткнул пальцем в скорую помощь, дежурившую на площадке. — Мотоцикл арендный, каждую царапину будем возмещать! Святослав сидел рядом на складном стуле возле мониторов и хмурился всё сильнее. — Может, хватит? — бросил он Яру. — Ты уже полдня круги наматываешь. Домой хочу! — Ой, только не начинай. Ещё разок, и будет то, что надо! — Я серьёзно. — А я нет? — Яр скривился в ухмылке. — Расслабься, мамочка. Свят закатил глаза, но ничего не ответил. Артём заметил, что Свят следит сегодня за братом чересчур внимательно. Даже пальцы побелели на подлокотнике. Прямо не верилось, что единокровные братья познакомились на кастинге, до этого не зная друг о друге девятнадцать лет, да и при знакомстве готовы были удавить друг друга. Так быстро всё поменялось. — Ещё один дубль! — крикнул Яр, натягивая перчатки. — Последний, — подтвердил Артём, махнул рукой и увидел, как сценарий спикировал на пол. По киношной традиции на него нужно было сесть, во избежание страшных несчастий, а потом встать вместе с ним, но, оглядевшись, он постеснялся вести себя так идиотски и просто поднял его с пола, бросив на стол. Строго прищурился на Яра и добавил. — И без лишней самодеятельности. Яр поднял большой палец и опустил визор. Мотоцикл рыкнул резко и зло. Свят почему-то сразу почувствовал неприятный холод под рёбрами и затаил дыхание, как только Ярослав стал на исходную точку. Kawasaki сорвался с места. Алый байк полетел по прямой, двигатель завыл громче. Камеры снимали с трёх точек. — Входит на хорошей скорости, — пробормотал оператор. Яр заходил в левый поворот, красиво закладывая вираж. Мотоцикл начал ложиться ниже, непозволительно низко. В позе пилота чувствовалось напряжение. — Какого хрена… — тревожно выругался Алексей Александров, сам бывший опытным байкером, он представлял продюсеров и был близким другом Измайлова, поэтому взялся за этот проект и часто находился на съёмочной площадке. Свят резко подался вперёд. Яр явно пытался дожать вираж глубже, чем в прошлый раз. Колено почти коснулось асфальта. Это было очень круто, мотоцикл входил в поворот почти параллельно асфальту, а колено, казалось, сейчас чиркнет наколенником, высекая искры. Ярослав напряг руки, пытаясь выровнять взревевший байк. На секунду показалось, что он вытянет. А потом заднее колесо сорвало. Всё произошло мгновенно. Kawasaki дёрнуло и потянуло ещё ниже. Яр опять попытался выровняться, но не получилось. Байк резко лёг на левый бок. Раздался отвратительный скрежет пластика по асфальту. Искры брызнули в сторону. Мотоцикл вместе с Яром понесло по покрытию. — Твою мать! — заорал кто-то сбоку. Свят уже вскочил на ноги. Байк скользил по асфальту ещё два десятка метров, а потом с глухим ударом врезался в высокий бордюр и замер. Яра дёрнуло всем телом. Крик боли ударил по ушам так резко, что у Свята внутри всё оборвалось, он бросился к брату, оббегая застывших от неожиданности людей. Только вывернутое переднее колесо мотоцикла продолжало вращаться. Несколько секунд никто не двигался, зрители стояли обомлев. За Святославом первым сорвался Артём. — Врачей сюда! Живо! — заорал он так, что все вздрогнули и одновременно ринулись к месту аварии. Продюсер Александров вместе с оператором Михаилом, оказавшиеся ближе всех, уже схватились за мотоцикл. — Поднимай! — Осторожно! Свят подбежал и резко остановился. Травму Яра он увидел сразу, разорванная и окровавленная штанина, какой-то нечеловеческий угол, под которым согнута нога. Свят почувствовал, как к горлу подступает паника, мешая дышать. — Не трогайте его! — рявкнул Артём. — Не двигать! Пропустите медиков! Яр не шевелился. Свят опустился коленями прямо на асфальт. Белый шлем был разбит сбоку, через визор протянулась трещина. Глаза за стеклом были закрыты. На красной куртке локоть оказался стёсан до защитного щитка. — Ярчик… — голос Свята дрогнул. — Яр, ты слышишь меня? Никакой реакции. Свят сглотнул и осторожно коснулся его плеча. А потом заорал. — Открой глаза, придурок! Не смей! Артём уже стоял рядом на коленях, пробуя сохранять спокойствие, хотя руки у него заметно дрожали, и пытался нащупать пульс, стащив с руки перчатку. — Дышит? — резко спросил Алексей, который вместе с Михаилом всё ещё пытались придерживать тяжёлый байк, чтобы не давил на раненую ногу. — Да. — Господи… Свят заметил, что сам дрожит не меньше Артёма. — Яр… — снова позвал он, теперь почти шёпотом. — Пожалуйста! Ресницы Яра едва заметно дёрнулись. В этот момент подоспели санитары, и, отогнав любопытных, начали аккуратно перемещать Ярослава на носилки, спрашивая, кто поедет с ними в больницу. Святослав не отпускал руку брата и заглядывал в стекло, видя закушенную от боли губу. Он негромко застонал, как будто больно было не Яру, а ему.

***

Каталка прогрохотала по плитке пола, кто-то ругался у окна регистрации, пахло антисептиком и лекарствами, ненавистным с детства запахом больницы. Свят бежал за носилками, пока они не исчезли за двойными дверями с табличкой «Приёмный покой», оставив сопровождающих под дверью. Святослав сел под стеной, упёршись локтями в колени. Пальцы дрожали так сильно, что он несколько раз чуть не выронил телефон. Он опустил глаза и увидел, что джинсы на коленях все в бурых пятнах, видно, отпечаталась кровь Яра, когда рухнул рядом на асфальт, не замечая ничего вокруг. Он никак не мог перестать смотреть на эти пятна. Артём метался по коридору как взбешённый зверь. — Мне надо поговорить с врачом, — рявкнул он на проходящую медсестру. — Молодой человек, ожидайте. Вас позовут. — Я уже полчаса ожидаю! — Вас вызовут. — У него открытый перелом! — Не кричите на меня, — женщина поджала губы. — И не мешайте работать! — Тогда начните шевелиться быстрее! Алексей Александров, приехавший следом, попытался перехватить Артёма за локоть. — Успокойся. — Не лезь! Режиссёр выдернул руку и резко провёл ладонью по лицу. Он выглядел так, будто сам сейчас кого-нибудь убьёт. Волосы растрепались, рубашка была в пыли и бурых разводах. Свят впервые видел Артёма настолько не контролирующим себя. Тот уже дважды выбегал курить и возвращался через две минуты, ещё более нервный и злой. — Я не должен был разрешать второй дубль, — процедил он, останавливаясь у стены напротив Свята. — И сценарий упал. Свят промолчал. — Я же видел, что он собирается выпендриваться. — Я тоже видел, — сказал Свят отрывисто, как будто говорил это самому себе. Артём резко поднял взгляд. И тут же отвернулся. Как будто смотреть на Свята было особенно тяжело. Из-за двери «Приёмного покоя» вышли две пожилые медсестры. Одна снимала перчатки, вторая монотонно говорила, не замечая сидящего рядом Свята. — Там сложный перелом. — Я видела. — Если нормально не собрать — хромать будет всю жизнь. У Свята внутри всё оборвалось, он прислушался к разговору, встал и как зомби пошёл за женщинами, но те продолжали свой диалог, не обращая внимания на слушателя. — Парень молодой совсем, жалко. — Да ещё и актёр вроде. — Ну, если некому заплатить, то сама знаешь. Собеседница устало вздохнула. — Бесплатно и пластины дешёвые поставят, и материал шовный самый простой. Потом мучайся. — А кость там неприятно ушла. Дальше Свят уже ничего не слышал, в голове гудели колокола и билась мысль, что без денег Яр может остаться калекой. В ушах шумело. Он медленно опустил взгляд на телефон в руках. Оглянулся вокруг, пытаясь сориентироваться в пространстве, оказалось, что он дошёл за женщинами до конца коридора, рядом было окно, и он присел на подоконник. Дрожащими пальцами он искал нужный номер. Гудки тянулись бесконечно долго. — Да, Слава? — голос отца был спокойным и уверенным. — Папа, — Свят почувствовал, что сейчас сорвётся и разрыдается, поэтому впился в бедро пальцами изо всех сил. — Что случилось? — Ты можешь приехать? — Куда? — спросил Панкратов-старший через секунду. — В областную травматологию. — Что с тобой? — голос Алексея Панкратова мгновенно изменился. — Со мной всё нормально, — быстро выпалил Свят. — Только маме ничего не говори, пожалуйста. — Слава! — Просто приезжай! Нужна помощь! — Он сам понимал, что говорит бессвязно, но иначе сейчас не мог. — Ты пострадал? — Нет! Пожалуйста, пап, ты очень нужен, — прозвучало совсем жалко, Свят зажмурился. На том конце послышался резкий шум, кажется, отец уронил ключи. — Я еду. Свят медленно опустил телефон. Руки всё ещё дрожали. К нему подошёл Артём, сел рядом на подоконник и, обернувшись, открыл форточку. А потом закурил прямо тут, выдыхая дым на улицу, не обращая внимания на запрещающую табличку. — Здесь нельзя курить, — показал на табличку Свят. — Плевать, — голос у режиссёра был хриплый. Несколько секунд они молчали. Потом Артём, вздыхая, сказал: — Он же специально заложил ниже. Свят ничего не ответил. Потому что это было правдой. Яр хотел сделать невозможное, кадры на грани, испытывая удачу на прочность. Как будто вообще не умел жить иначе, и инстинкт самосохранения обошёл его стороной. Артём в три затяжки выкурил сигарету, нервно затушил окурок в вазоне с вялым цветком и выбросил его в окно. — Если он останется калекой, я себе этого никогда не прощу. Свят резко поднял голову. И впервые увидел в глазах режиссёра настоящий страх. Даже не ожидаемые раздражение или злость, а банальный испуг. — Позвонил кому-то? — полюбопытствовал он. — Отцу. Режиссёр коротко кивнул. Несколько секунд они молчали. Потом Артём с жаром сказал: — Я подниму его на ноги. — Что? — Свят рассеянно поднял глаза. — Мне плевать, сколько это будет стоить. За границу увезу. Но он будет ходить нормально. В голосе Артёма не было ни привычного сарказма, ни игры. Только злость на самого себя и упавший некстати сценарий, и отчаянная боль за этого дерзкого мальчишку, ставшего таким важным, понятия не имеющего, что такое страх. Дверь «Приёмного покоя» открылась. Они одновременно вскочили и бросились по коридору. Вышел врач в окровавленных синих перчатках и маске, стянутой на подбородок. — Кто родственник? — Я, — одновременно сказали Артём и Свят. — Перелом тяжёлый. Нужна операция, — доктор устало смотрел на них, ожидая реакции. Свят почувствовал, как леденеют пальцы. — Он сможет нормально ходить? — быстро спросил Артём. — Если всё сделать правильно — должен. Но нам нужны хорошие фиксаторы и пластины, — продолжил врач. — Не те, что идут по бюджету больницы, а хорошие лекарства, пластины, титановые болты и шовный материал. — Сколько? — Артём тут же полез за кошельком. — Я сейчас дам список, — врач оценивающе осмотрел Артёма с ног до головы, как будто решая, хватит ли у того денег на всё необходимое. — Делайте всё, что нужно. Деньги будут. Доктор кивнул и ушёл обратно. Свят медленно осел на стул у двери. Артём стоял неподвижно, глядя в закрытую дверь. Потом смачно выругался сквозь зубы. И в этот момент по коридору послышались чёткие тяжёлые шаги, дверь распахнулась, и с лязгом выехала каталка, на которой лежал бледный как простынь Яр в больничной распашонке и с ногой в шине, на штативе которой раскачивались пакеты с лекарствами. Свят хотел броситься к нему, но его обогнал Панкратов старший, бежавший наперерез. Свят отшатнулся. Алексей Панкратов, влетевший в отделение без пиджака, взъерошенный, явно приехавший на предельной скорости, казался невменяемым. Он увидел каталку и без всяких сомнений, не посмотрев по сторонам, кинулся к ней. — Слава! Сынок, любимый, что случилось? Алексей аккуратно потрогал Яра за плечо, вглядываясь в глаза и не видя узнавания. — Ты как? Так сильно болит? Я тут, всё будет хорошо. Ярослав мутно смотрел на него, не понимая, кто перед ним. Отсутствие узнавания напугало Алексея больше, чем перевязанная нога. А потом за спиной отца раздался тихий голос Свята, и на плечо Панкратова опустилась рука: — Папа, я тут.

***

Алексей Панкратов, успешный бизнесмен и строгий руководитель, никогда не теряющий самообладания, стоял посреди больничного коридора и растерянно смотрел то на каталку, которую уже покатили дальше, то на собственного сына, стоящего рядом. Лицо у него было такое, будто реальность только что со всей силы ударила его под дых. — Слава, — ошарашенно произнёс он. — А там кто? Свят сглотнул, ведь до этого момента он держался на одном адреналине, а сейчас почувствовал, как опять задрожали руки. За стеклянными дверями санитарки уже увозили Яра дальше на обследование. Тот лежал бледный, под обезболивающим, с капельницей в руке и шиной на ноге. Глаза были пустые, он смотрел в никуда. Алексей снова повернулся вслед удаляющейся каталке и несколько раз сморгнул. — Я был уверен, что это ты! — Папа, давай присядем, — успокаивающе сказал Свят и глубоко вдохнул. Он повёл отца к металлической скамейке у стены. Алексей сел не сразу. Всё продолжал смотреть в сторону дверей, за которыми исчезла каталка, пытаясь что-то понять самостоятельно, но картинка не складывалась, а поспешные выводы он не любил, ему нужна была информация для аналитики. Свят опустился рядом и сжал ладони коленями. Несколько секунд молчал, собираясь с силами, но, вспомнив о беспомощном Яре, которому не на кого надеяться, отчеканил: — Это Ярослав. Твой сын. Алексей медленно повернул голову, между бровями проступила хмурая морщина. — Что? — Твой сын, папа, Ярослав Алексеевич Панкратов, — Свят смотрел в пол, продолжая говорить. — Мы случайно познакомились на кастинге. Нас сначала перепутали, потом приняли за близнецов. Алексей резко поднялся и сделал несколько шагов в одну сторону, потом в другую, продолжая хмуриться. — Подожди. Что ты такое говоришь, — он провёл рукой по лицу. — Слава, объясни нормально. — Я сам ничего не понимал сначала! — Свят тоже встал и поймал отца за рукав. — Я думал, что он сын какой-то твоей любовницы. А потом выяснилось, что его мать — Ирина, твоя бывшая жена! — Ира? — Алексей замер и зажмурил глаза. Имя из прошлого прозвучало как удар. Свят кивнул. Отец несколько секунд просто молчал, будто пытался вспомнить что-то очень далёкое. — Но… — он был в недоумении. — Мы же развелись, и у нас не было детей. — Она была уже беременна. Просто тебе не сказала. Мы с Ярославом родились в один день. — Господи, — Алексей сел обратно так резко, будто ноги перестали держать. Свят осторожно присел рядом. Отец смотрел перед собой застывшим взглядом, как будто мыслями был очень далеко. — Девятнадцать лет, — безжизненно произнёс он. — Девятнадцать лет у меня был сын, а я даже не знал. Свят впервые видел отца настолько растерянным. Обычно тот всё контролировал. Знал: что делать, куда звонить, как поступать. А сейчас выглядел человеком, у которого внезапно пропали все ориентиры. — Как такое вообще получилось? — Алексей покачал головой и виновато улыбнулся. — Нет, я понимаю, как дети появляются, не объясняй, но как Ира могла… Он осёкся, будто поймал промелькнувшую мысль. — Подожди. А ты как вообще его нашёл? — На съёмках. — Каких ещё съёмках? — Папа, — Свят с укором напомнил. — Я же говорил, что снимаюсь в кино. — И он? Он тоже? Свят кивнул. Алексей закрыл глаза ладонью и выругался. — Конечно. Теперь понятно, вы оба на меня похожи, — он снова смотрел на сына и видел, насколько много дети взяли от него. — И ты всё это время молчал? — Я боялся, — Свят стиснул руки. — Чего? — Что мама узнает. — Господи, действительно, — Алексей громко выдохнул сквозь зубы и откинулся на спинку скамейки. — Твоя мать меня сожрёт. — Вот именно, — мрачно сказал Свят. — Ты сам постоянно говоришь, что живёшь «под колпаком у Мюллера», а тут целый сын неучтённый. Несмотря на ситуацию, Алексей горестно вздохнул, но тут же снова стал серьёзным. — И Ярослав? Он что хочет? — Ничего, — Свят покачал головой. — В смысле? — Он вообще не собирался тебя искать. Это я позвонил. — Почему? — Алексей хмурился, он всё ещё не понимал отношения Славы к произошедшему и хотел объяснений. — Потому что брату нужна помощь, — Свят поднял взгляд. Голос предательски дрогнул. — Я слышал, что говорили. Если плохо собрать ногу, он может хромым остаться. А он, — Свят сглотнул, чтобы не разреветься. — Он без скейта и мотоцикла жить не может. Алексей пристально изучал сына, таким он его не знал. — Ты сказал «брату нужна помощь»? — Ну да, — Свят пожал плечами. — Ты назвал его братом. Свят замер. Только сейчас понял, что действительно сказал это совершенно естественно. Без шуток, без сарказма, а потому, что именно так и считал. Алексей тяжело вздохнул и неожиданно обнял сына за плечи, притягивая к себе. Свят совсем растерялся. Отец редко его обнимал, это было странно. — Славка, — сказал Алексей, утыкаясь в блондинистую макушку. — Господи, какой же это кошмар. — Прости. Я не знал, что делать, — Свят уткнулся взглядом в пол. — Ты всё правильно сделал. Отец крепче сжал его плечо и тут же уже другим голосом, привычным деловым тоном, добавил: — Операцию оплатим. Лучших врачей сейчас найдём. Если нужно, то перевезём в частную клинику. Всё сейчас будет. Дай пару минут на звонки. — Спасибо, — Свят будто только сейчас смог немного расслабиться, веря, что отец сделает всё, что необходимо, и даже больше. — Он же мой сын, Слава. Конечно, я всё сделаю, — Алексей опять глянул в сторону хирургического блока. Сомнений у него не было. Он опять стал тем самым волевым и грозным Панкратовым, вытащил из кармана айфон и пошёл по коридору, кого-то набирая.

***

За широким больничным окном, прикрытым белой тонкой занавеской, светлело небо, кондиционер негромко шуршал под потолком, а аппаратура возле функциональной кровати лениво попискивала, отслеживая пульс. Ярослава перевели из реанимации всего полчаса назад. После операции он всё ещё спал под действием обезболивающих. Левая нога была зафиксирована, под одеялом угадывалась громоздкая конструкция новомодного фиксатора, гарантирующего, что кости срастутся правильно. Свят сидел рядом с кроватью, ссутулившись в кресле. За ночь он так и не переоделся, и теперь сидел в мятой футболке и с пятнами на коленях, правда, в накинутом на плечи медицинском халате, глядя на брата покрасневшими глазами так неотрывно, будто если он отвернётся, то случится нечто плохое. Яр поморщился во сне, и Свят тут же подался вперёд. — Ярчик? Тот медленно открыл глаза. Несколько секунд взгляд был мутным и совершенно непонимающим. Он шевельнулся и зажмурился от боли, которую не убирало полностью даже обезболивающее. — Тихо-тихо, — Свят придвинулся ближе и осторожно погладил его по руке, свободной от капельницы. — Не дёргайся. Яр медленно сфокусировал взгляд на брате. — Ты как? Живой? — хрипло спросил, как будто это Свят лежал в гипсе, а не он. У него самого горло першило, как будто трубку от наркоза выдрали с мясом. — Издеваешься, да? — неуверенно поинтересовался Свят, справляясь с дрожащим голосом, и осторожно сжал пальцы Яра. — Всё нормально. Операцию сделал какой-то «светило». Врачи сказали, что через пару месяцев будешь ходить и даже бегать. — Мот жалко, — Ярослав прикрыл глаза. — Идиот, — фыркнул Свят. — Сам такой. Он попытался пошевелиться и тут же опять зажмурился от боли. Свят сразу сильнее сжал его руку. — Не двигайся. Тебе нельзя пока. — Как будто у меня есть варианты, — возмутился Яр. Несколько секунд они молчали. — А ты чего такой пришибленный? — Яр язвительно приподнял бровь: — Потому что ты вылетел с мотоцикла и чуть не остался без ноги, — Свят отвёл взгляд. — Ну не остался же. — А мог бы, и без головы тоже, — буркнул Свят в сторону. — Черепно-мозговая травма у тебя тоже есть, но сказали, просто небольшое сотрясение, шлем хороший оказался, погасил удар. Яр присмотрелся к нему ещё внимательнее. И тут же осознал, что вид у Свята не просто уставший и замученный: — Ты ревел что ли? — Пошёл ты. — Ревел, — безапелляционно констатировал Яр. Свят уже открыл рот для ответа, когда дверь палаты без стука открылась. Внутрь вошёл Алексей Панкратов. Небритый после бессонной ночи, с уставшими глазами, но в идеально наглаженном костюме и белоснежной рубашке. Он несколько секунд просто смотрел на Ярослава, пытаясь осознать, что у него есть ещё один взрослый сын. Потом молча придвинул стул ближе к кровати и сел. Яр напрягся, нахмурив брови типично по-панкратовски. Алексей выглядел так, будто вообще не понимал, как правильно начать этот разговор, и хмурился точно так же, но в итоге выдавил из себя: — Ну, здравствуй, сын. — Здрасте, — Ярослав смущённо отвёл взгляд. Свят наблюдал за обоими с напряжением, как будто не доверял им, своим самым близким людям. Алексей медленно провёл ладонью по лицу, сохраняя серьёзное выражение. — Я не знал о тебе, Яр. Яру нечего было ответить, ведь мать рассказала ему всю историю, и ей он верил. Оставалось только рассматривать этого незнакомца, оказавшегося его отцом. Алексей, убедившись, что его слушают, продолжил: — Клянусь, не знал. — Теперь знаете, — Ярослав упрямо сжал губы. — Да. Снова слова закончились у обоих. Алексей смотрел на него слишком внимательно. Будто пытался наверстать сразу девятнадцать лет, Яр отвечал настороженным взглядом, не зная, как реагировать на незванно свалившегося родственника. — Прости меня, — наконец вымолвил отец. — За что? — За то, что меня не было рядом. Ярослав отвёл глаза. Настороженность всё ещё никуда не делась. Он не умел вот так сразу принять чужого человека, тем более отца, которого у него не было тогда, когда он был нужен. Но, надо отдать должное, сейчас он появился вовремя. В дверь осторожно постучали. Свят поднялся открыть. На пороге стояли Ирина и Артём, который хоть и с запозданием, сообщил ей о случившемся и привёз в больницу. Увидев сына на кровати, Ирина сразу прижала ладони к груди. — Господи, Славочка! Она шагнула внутрь. И тут Алексей повернул голову. Ирина встретилась с ним взглядом и замерла. Побледнела так резко, будто увидела привидение. — Ира… — рыкнул Алексей. Она пошатнулась и начала оседать, закатив глаза. Свят едва успел её поймать. Артём мгновенно подхватил под руку с другой стороны. — Кресло сюда! Они усадили Ирину, и режиссёр тут же выбежал за врачом. Яр дёрнулся на кровати к матери, пытаясь подняться. — Мам! — Лежи! — одновременно рявкнули Свят и Алексей, придерживая пострадавшего за плечи. Через минуту в палате уже суетилась медсестра, меряя давление очнувшейся женщине. Подала Ирине стакан с водой, в который накапала едко пахнущие капли. — Переволновалась просто. Так бывает. Ирине сделали укол успокоительного. Она молчала и смотрела на Алексея встревоженными и испуганными глазами. Будто снова вернулась на двадцать лет назад. Ярослав попытался подбодрить: — Мам, всё нормально. Все живы, и даже я. Она судорожно закивала. Никто из присутствующих не понимал, что в такой ситуации нужно говорить, поэтому все молчали, переглядываясь. Первым пришёл в себя Алексей. Голосу вернулась привычная начальственная жёсткость человека, привыкшего командовать. — Нам нужно поговорить. — Нет, — громко заявил Свят. Все обернулись к нему. Он стоял возле кровати Яра, скрестив руки и прищурив глаза. — Говорите здесь. — Слава, — Алексей был не согласен. — Это неудобно. — Хватит уже ваших секретов, тут все свои. Ирина нервно затеребила рукав. Алексей смотрел на неё, не отводя взгляда, как будто пытаясь рассмотреть её мысли. А потом всё-таки задал вопрос: — О чём ты думала, Ира? Она вздрогнула, но промолчала. — Лишить ребёнка отца на девятнадцать лет. А меня лишить сына. Откуда такая жестокость? — Нам ничего от тебя не было нужно, — Ирина резко подняла голову. — Ты не имела права решать это за всех, ты нас с Ярославом спросила? — Алексей зло усмехнулся. — А что бы изменилось? — вспыхнула она, к щекам вернулся румянец. — Что? Ты уже жил с Татьяной! Вы поженились! Я не хотела видеть человека, который меня предал! В палате опять закончились слова, остались лишь эмоции и взгляды. У Алексея был очень тяжёлый обвиняющий взгляд, под которым Ирина хотела сжаться в комок. — Я не сказала тебе потому, что было поздно, — голос Ирины дрожал. — Ты уже выбрал её. Я не собиралась разрушать твою новую счастливую семью. Алексей коротко рассмеялся, но смех был злым и усталым. — Счастливую? — Он покачал головой. — Ты ничего не знаешь о моём счастье, Ира. Было ли оно вообще. Свят затаил дыхание и побледнел. На его глазах рушилась легенда о счастливой семье Панкратовых. Алексей метнул взгляд на Святослава, как будто извиняясь за правду, и негромко продолжил, обращаясь к Ирине: — Ты меня выгнала, не дав объясниться. Куда я должен был идти? Я остался с Татьяной только потому, что она сказала, что беременна. Я решил, что мой ребёнок не будет расти один с истеричной матерью. А что получилось? Свят дёрнулся, будто его ударили. Ярослав молча протянул руку и сжал его пальцы. Но тот даже не сразу это заметил. Алексей тяжело выдохнул носом и продолжил сверлить взглядом Ирину: — Ну и много счастья тебе принесло твоё молчание? — Он качал головой осуждающе. — Дети, похоже, оказались умнее всех нас троих.

***

— Так, у меня две новости, — заявил Артём, заходя в палату с таким видом, будто сейчас будет вручать «Оскар». Ярослав лежал, полусидя на кровати, с планшетом на коленях. Загипсованная нога была приподнята на подушке. Свят сидел рядом и лениво листал сценарий, периодически тыкая в брата яблоком, чтобы тот хоть немного откусывал. — Если одна из них про больничную еду, то я выпрыгну в окно, — мрачно предупредил Яр. — С пятого этажа со сломанной ногой? — Я готов помочь, он меня совсем замучил, — невозмутимо поддержал Свят. Артём фыркнул и плюхнулся в кресло. — Во-первых, ты не виноват в аварии. — В смысле? — Ярослав перестал жевать. — Пришла техническая экспертиза. Передний тормозной суппорт словил клин. Один из поршней перекосило, колодку зажало. При наклоне колесо повело, а дальше физика и твоя любовь выпендриваться. — Серьёзно? — Яр нахмурился. — Абсолютно. — Я же говорил, что это выглядело странно, — Свят сразу повернулся к брату. — Да я сам ничего не успел понять, — Яр провёл рукой по волосам. — Всё нормально было, а потом мот будто вниз потянуло. Думал, просто слишком глубоко заложил. — Ну, заложил ты действительно красиво, — хмыкнул Артём. — Особенно в бордюр. — Спасибо за поддержку. — Зато теперь никто не скажет, что наш каскадёр облажался, — режиссёр усмехнулся и пожал плечами. — Эх, жалко мот, — Ярослав задумчиво уставился в окно. — Тебе ногу по кускам собирали, — напомнил Свят. — Но мот тоже пострадал. — И чёрт с ним, — пробормотал Свят. Артём рассмеялся, глядя на то, как они препираются, вылитая семейная парочка с семилетним стажем. И сами как будто этого не замечают. — Кстати, с юридической стороны всё тоже нормально. На студию никто в суд не подаст, мы — тоже. Мотоцикл не новый, Kawasaki официально тут вообще ни при чём. Так что все отделались лёгким испугом. Ну, относительно. — Очень относительно, — Яр скептически постучал по гипсу. — Врачи говорят, прогнозы хорошие, — Артём стал серьёзнее. — Пока фильм смонтируют, пока звук, пока реклама, на премьеру придёшь своими ногами. Ярослав молча кивнул. Свят положил ладонь ему на плечо. — А озвучивать всё равно буду я, — добавил он. — Потому что ты зануда с идеальной дикцией, — буркнул Яр. — Потому что кто-то не может две фразы подряд выучить по сценарию. — Не люблю зубрёжку. — Ты просто катастрофа. Артём наблюдал за ними с лёгкой улыбкой, а потом сказал: — И ещё, насчёт квартиры. — Что с ней? — Свят поднял глаза. — Она не студийная. — В смысле? А чья? — Яр сдвинул брови. — Моя она, — отведя взгляд, признался Артём. — Личная. — Подождите… — Свят медленно опустил сценарий. — Мы реально живём у вас дома? — Ну да. — А я сразу говорил, что это подозрительно, — заявил Яр, качая головой. — И зачем вам это было? — Свят скептически фыркнул, но потом всё же задумался. Артём откинулся на спинку кресла и неожиданно честно ответил: — Сначала? Хотел затащить Яра в постель. Яр поперхнулся чаем, который ему подал брат. — Чего? — Ну а что? Ты красивый, наглый, вечно лезешь куда не надо. У тебя на лице написано «проблемы». Это мой любимый тип парней. — Офигеть, признание, — пробормотал Яр. — И почему Яра, а не меня? Мы же «близнецы»! — Свят прищурился. — О, началось, — Артём моргнул ему. — Вот именно поэтому! — Нет, я серьёзно. — Потому что ты слишком правильным. Такие обычно сначала читают морали, потом плачут, потом всё равно лезут целоваться. — Неправда, — Свят вспыхнул и попытался спрятать лицо в ладонях. — Правда, — одновременно сказали Артём и Яр. Свят возмущённо уставился на наглецов. Артём усмехнулся и продолжил уже спокойнее: — Хотя, если честно, то вас обоих хотелось. Кто не мечтал про близняшек в постели? — Ты больной, — уверенно сказал Яр. — Есть немного кинков. Он помолчал пару секунд, глядя на братьев уже совсем другим мягким взглядом, как на совсем родных и близких. Не как на простых друзей, а гораздо теплее. — Только всё пошло не по плану, — добавил Артём. — Я не думал, что настолько к вам привяжусь. Яр перестал улыбаться, и Свят тоже вдруг посерьёзнел. — Вы теперь для меня не про секс, — признался Артём трагическим голосом, а потом, увидев недоумение, хитро хмыкнул и продолжил. — Точнее, не только про секс. Ярослав отвёл взгляд. Он вообще не умел реагировать на такие темы. Свят быстро оценил реакцию на брата, потом режиссёра. — Сейчас было почти мило, похоже на признание, — пробормотал он. — Не привыкай, — сразу ответил Артём. — Я всё ещё тиран и деспот. — И ещё вы маньяк, — добавил Яр. — И это тоже, творческим людям без подобного никак. Ярослав подал голос: — Но фильм хоть нормальный получится? Артём улыбнулся во все тридцать два зуба своей самой голливудской улыбкой. — С такой драмой за кадром? Да у нас его Netflix купит!