Сеул: Империя монстров

Ночь оказалась гораздо длиннее, чем обычно. Эрика лежала на кровати, смотрела в тёмный потолок и снова прокручивала в голове разговор в больнице. Дом давно затих. За окнами погасли последние огни соседних домов, коридоры опустели, даже охрана перестала шуметь за дверью. Но сон всё равно не приходил. Перед глазами снова и снова возникал Мун Бек, сидящий в больничном кресле. Не тот Мун Бек, которого она привыкла видеть — холодный, насмешливый, постоянно контролирующий ситуацию. А другой. Человек, который рассказывал о своём прошлом так спокойно, будто речь шла не о нём. О брошенном ребёнке. О предательстве. О людях, которые превратили детство в кошмар. О глазе, который он потерял. Эрика повернулась на другой бок и натянула одеяло выше. Она пыталась убедить себя, что это её не касается. Что это просто история. Но почему-то не могла перестать думать об этом. Впервые за всё время ей стало трудно воспринимать Мун Бека только как опасного человека. Она вспомнила его взгляд в больнице после слов врача. Всего на секунду. Но эта секунда никак не выходила из головы. Потому что тогда он выглядел не как хозяин половины Сеула. Не как человек с оружием и связями. А как кто-то, кто слишком часто терял людей. И поэтому научился больше не показывать эмоций. Эрика закрыла глаза. Но вместо сна приходили новые мысли. Про рак. Про его слова о том, что ему осталось всего несколько месяцев. Про то, что он действительно собирается передать кому-то своё место. Про то, что этим человеком он почему-то выбрал её, наверное. К утру мысли начали путаться. Усталость наконец взяла своё. Глаза закрылись сами собой. И впервые за всю ночь она заснула. Правда, ненадолго. Стук в дверь вырвал её из сна настолько резко, что она даже не сразу поняла, где находится. Ещё один стук. Более настойчивый. Эрика села на кровати и поморщилась. За окном уже давно было светло. — Войдите, — сонно сказала она. Дверь открылась. На пороге стоял один из охранников. Как всегда невозмутимый. Как всегда в чёрном костюме. — Господин Мун Бек ждёт вас в своем кабинете. Эрика нахмурилась. — Аааа... Она устало провела рукой по волосам. После бессонной ночи голова казалась тяжёлой. — Он хоть иногда отдыхает? Охранник остался совершенно серьёзным и ничего не ответил. Эрика тихо вздохнула. Это молчание почему-то показалось ей очень знакомым. Через несколько минут она уже шла по знакомому коридору дома. Утренний свет проникал через высокие окна и ложился на пол длинными полосами. Дом был непривычно тихим. Будто сам ждал чего-то. Когда охранник остановился возле кабинета Мун Бека, Эрика почувствовала странное напряжение. Она сама не понимала почему. После вчерашнего разговора что-то изменилось. Совсем немного. Но достаточно, чтобы теперь ей было интересно, зачем он позвал её с самого утра. Охранник открыл дверь. — Проходите. Эрика вошла в кабинет и увидела Мун Бека, сидящего на диване возле панорамного окна. Утренний свет ложился на комнату холодными полосами, но сам он выглядел так, будто ночь его совершенно не коснулась. Всё та же чёрная накидка свободно лежала на плечах, волосы были слегка растрёпаны, словно он только недавно встал, хотя Эрика уже начала подозревать, что этот человек вообще не спит. Он поднял на неё взгляд. Несколько секунд просто смотрел. Без эмоций. Без приветствия. Как обычно. — Садись. Эрика опустилась в кресло напротив. — Ты хотел меня видеть? — Да. Мун Бек сцепил пальцы в замок и задумчиво посмотрел куда-то мимо неё. — Думаю, дома ты уже насиделась. — Это хорошая новость? — Не перебивай. Она закатила глаза. Он сделал вид, что не заметил. — Стрелять ты научилась. Основы самообороны тоже знаешь. — Пока больше похоже на то, что ты просто избиваешь меня в тренировочном зале. На этот раз уголок его губ дрогнул. — Возможно. Потом выражение лица снова стало серьёзным. — Сегодня ты поедешь со мной. — Куда? Мун Бек поднялся с дивана. — К Таносу. Имя прозвучало неожиданно. Эрика сразу напряглась. — Зачем? Он молча подошёл к столику, взял ключи от машины и только потом ответил: — Потому что у нас есть незаконченный разговор. — О чём? Теперь он посмотрел прямо на неё. — О тебе. Эрика нахмурилась. — Обо мне? — Да. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Потом Мун Бек спокойно продолжил: — Я до сих пор не услышал от него внятного объяснения, почему он решил дать тебе ту дрянь. Эрика невольно вспомнила тот вечер. Головокружение. Потерю контроля. Последствия, о которых ей даже не хотелось думать. Мун Бек заметил, как изменилось её лицо. — Именно поэтому мы туда и едем. — Ты собираешься устроить ему разборки? — Я собираюсь задать вопрос. — И всё? На этот раз он усмехнулся. Очень нехорошо. — Это зависит от его ответа. Через полчаса они уже ехали через город. Машину сопровождали два внедорожника охраны. За окном мелькали районы Сеула, постепенно сменяясь промышленными кварталами. Мун Бек сидел рядом и смотрел вперёд. Молчал. И это молчание почему-то нервировало сильнее любого крика. — Ты правда злишься из-за того случая? — наконец спросила Эрика. Он даже не повернул головы. — Как думаешь? — Не знаю. — Тогда слушай внимательно. Его голос стал холоднее. — Если человек работает на меня, никто не имеет права использовать его в своих играх без моего разрешения. Эрика удивлённо посмотрела на него. — Даже если это один из твоих друзей? — Особенно если это один из моих друзей. После этого он снова замолчал. Спустя некоторое время за окнами начали появляться контейнерные площадки, склады и грузовые терминалы. Порт. Мун Бек посмотрел в сторону причалов. — Конечно. — Что конечно? — Конечно, он здесь. Эрика проследила за его взглядом. У одного из складов стояли грузовики. Рабочие что-то загружали в контейнеры. На воде покачивался большой грузовой корабль. — Он занимается этим...делом? — Танос всегда занимается этим делом. — Даже с утра? — Особенно с утра. Машина остановилась возле склада. Мун Бек открыл дверь и вышел первым. Холодный морской ветер сразу подхватил ткань его чёрного пиджака. Эрика последовала за ним. Вдалеке уже слышались громкие голоса и чей-то смех. Мун Бек спокойно направился вперёд. Но по его лицу Эрика поняла одну вещь. Он приехал сюда вовсе не для дружеской встречи. Порт жил своей собственной жизнью. Где-то гудели двигатели грузовиков, скрипели контейнерные краны, кричали рабочие. Морской ветер приносил запах соли и металла, смешивая его с запахом топлива. На этом фоне Танос выглядел так, словно оказался здесь случайно и просто решил развлечься. Он стоял возле открытого контейнера в дорогом спортивном костюме, держа в руке стакан с каким-то напитком. Увидев приближающихся Мун Бека и Эрику, он широко улыбнулся. — Wow, какие люди. Улыбка стала ещё шире. — Even целой делегацией приехали. Танос поставил стакан на металлический ящик и развёл руками. — И чем обязан? Мун Бек остановился в нескольких шагах от него. Он выглядел удивительно спокойным. Настолько спокойным, что Эрика сразу почувствовала напряжение в воздухе. Танос тоже это заметил. Улыбка на его лице немного изменилась. Стала осторожнее. — Ну? Мун Бек посмотрел на него долгим взглядом. — Я ведь говорил тебе. Голос звучал тихо. — На моих людей нападать не стоит. Танос несколько секунд молчал. Потом усмехнулся. — А. Он понимающе кивнул. — Так ты из-за того evening. Мун Бек ничего не ответил. Танос медленно подошёл ближе. Настолько близко, что охрана за спиной Мун Бека заметно напряглась. Но сам Мун Бек даже не пошевелился. Танос засунул руки в карманы и посмотрел на Эрику. Сверху вниз. С той самой неприятной усмешкой. Потом снова перевёл взгляд на Мун Бека. — You слишком seriously к этому относишься. Он покачал головой. — Некоторые people never не меняются. Она как будет твоей шлюхой, так и останется. Уголок его рта дёрнулся в усмешке. — И you это прекрасно know. Танос наклонился чуть вперёд. — Я всего лишь проверял one thing. В его глазах появилось знакомое безумное веселье. — New препарат. Он постучал пальцем по виску. — Мне было interesting, как он работает. Танос снова посмотрел на Эрику и усмехнулся. — Вот и всё. Морской ветер резко ударил между ними. Но никто не отвёл взгляд первым. Напряжение становилось всё тяжелее с каждой секундой. Казалось, что даже шум порта начал стихать вокруг них, оставляя только этот разговор. Именно на этих словах Таноса всё и замерло. Несколько секунд после слов Таноса никто не двигался. Морской ветер трепал одежду, где-то вдалеке гудел корабль, а между двумя мужчинами повисло такое напряжение, что Эрике показалось — сейчас воздух сам начнёт искрить. Мун Бек медленно сунул руку под пиджак. Танос сразу заметил это движение. Но не отступил. Не изменился в лице. Только улыбнулся ещё шире. Через мгновение в руке Мун Бека появился пистолет. Он поднял его спокойно. Без крика. Без угроз. Просто направил ствол прямо на Таноса. Охрана вокруг мгновенно пришла в движение. Раздался металлический лязг затворов. Несколько человек Таноса тут же подняли оружие. Стволы смотрели уже на Мун Бека. Эрика почувствовала, как внутри всё похолодело. Одно неверное движение. Одна ошибка. И весь порт превратится в поле боя. Но Танос продолжал стоять неподвижно. Словно всё происходящее его только развлекало. — Do you see? — усмехнулся он. — My people не очень любят, когда в меня целятся. Один из охранников сделал шаг вперёд. — Если поступит приказ, мы open the fire. Мун Бек даже не посмотрел на охранника. Он продолжал смотреть исключительно на Таноса. Потом неожиданно усмехнулся. Тихо. Почти лениво. — Смешно. Танос слегка нахмурился. — What? — То, что ты угрожаешь мне оружием. Мун Бек медленно перевёл взгляд на вооружённых людей вокруг. — Особенно учитывая, что большая часть этого оружия прошла через мои склады. На несколько секунд воцарилась тишина. Танос закатил глаза. — Oh, god, опять начинается. — Нет. Мун Бек слегка опустил пистолет. — Наоборот. Заканчивается наша сделка. Теперь уже Танос внимательно посмотрел на него. Улыбка начала исчезать. — What do you mean? Мун Бек убрал оружие под одежду. Его голос оставался спокойным. Слишком спокойным. — Последний договор отменяется. Танос молчал. — Какой ещё договор? — На поставку оружия. Улыбка окончательно исчезла с лица Таноса. — Seriously? Мун Бек ничего не ответил. — Ты серьёзно разрываешь контракт now? — Да. — Из-за неё? Танос резко указал на Эрику. — Из-за этой stinker? Мун Бек посмотрел на него долгим взглядом. — Нет. Пауза. — Из-за тебя. На этот раз даже люди вокруг замолчали. Танос несколько секунд не находил слов. Потом нервно рассмеялся. — Incredible. Он покачал головой. — Просто невероятно. Но Мун Бек уже потерял интерес к разговору. Он повернулся к Эрике. Взял её за руку чуть выше локтя. — Пошли. — Что? — Мы закончили. И прежде чем Танос успел что-то ответить, Мун Бек уже направился к машине. Эрика едва успевала за его быстрым шагом. За спиной ещё долго слышался голос Таноса. — You gonna regret об этом, Мун Бек! Но тот даже не обернулся. Он шёл вперёд так, словно решение было принято задолго до этой встречи. И именно это почему-то пугало сильнее любых угроз. Мун Бек уже почти дошёл до машины, когда в кармане его пиджака завибрировал телефон. Он собирался проигнорировать звонок, но, увидев имя на экране, всё же ответил. Эрика заметила, как его лицо постепенно меняется по мере разговора. Не резко. Не так, как у обычных людей. Но за то время, что она провела рядом с ним, она научилась замечать даже самые незначительные перемены. Сначала взгляд стал внимательнее. Потом исчезло то ледяное спокойствие, с которым он только что покинул порт. А затем челюсть едва заметно напряглась. — Повтори. На другом конце линии что-то быстро объясняли. Мун Бек слушал молча. Очень внимательно. — Ты уверен? Снова пауза. — Понял. Он сбросил вызов. Несколько секунд стоял неподвижно, глядя куда-то поверх грузовых контейнеров. Морской ветер развевал полы его чёрной накидки, но сейчас он словно не замечал ни ветра, ни шума порта вокруг. Эрика осторожно посмотрела на него. — Что случилось? Мун Бек повернулся. В его глазах появилось что-то неприятное. Что-то такое, чего она раньше не видела. Не злость. Хуже. Подозрение. — Один из моих людей видел Сон Джэ. — И? — Не одного. Он открыл дверь автомобиля. — С человеком, который связан с нападением на моего сотрудника. Перед глазами Эрики сразу всплыла больница. Белые стены. Операционная. Врач, вышедший с усталым лицом. И короткая фраза: «Он не пережил операцию». Она почувствовала, как внутри неприятно похолодело. — Ты думаешь, Сон Джэ причастен? Мун Бек ничего не ответил. Именно это молчание напугало её больше всего. Он не любил делать выводы без доказательств. Если сейчас он ехал лично разбираться, значит информация была достаточно серьёзной. — В машину. Тон не предполагал споров. Эрика не успела ничего сказать. Мун Бек уже открыл заднюю дверь и практически заставил её сесть внутрь. Не грубо настолько, чтобы причинить боль, но достаточно резко, чтобы стало ясно: сейчас не время для вопросов. Через несколько секунд машина сорвалась с места. Колонна автомобилей быстро покинула территорию порта. В салоне повисла тяжёлая тишина. Эрика несколько раз хотела заговорить, но каждый раз передумывала. Мун Бек сидел напротив неё. Телефон лежал в руке. Он смотрел в окно и о чём-то думал. Обычно его взгляд был спокойным. Сейчас же он выглядел человеком, который собирает в голове детали большой картины. И чем больше деталей складывалось, тем меньше ему нравился результат. — Мы едем в казино? — наконец спросила Эрика. — Да. — Сон Джэ там? — Если мой человек не ошибся. Он перевёл взгляд на неё. — А мои люди редко ошибаются. Город за окнами постепенно менялся. Промышленные районы снова уступали место небоскрёбам, дорогим отелям и ярким вывескам. Солнце уже начало опускаться ниже. К тому моменту, когда они добрались до района казино, на улицах начали зажигаться первые огни. Высокое здание возвышалось над соседними постройками, сверкая стеклом и золотистыми отражениями закатного света. Машина плавно остановилась у главного входа. Охрана казино сразу заметила Мун Бека. Лица нескольких сотрудников заметно изменились. Похоже, они поняли, что его визит сегодня не был запланирован. Мун Бек открыл дверь автомобиля и вышел первым. На этот раз он даже не стал ждать приветствий. Не остановился. Не посмотрел по сторонам. Он просто направился внутрь казино быстрым уверенным шагом. Эрика поспешила следом. И почему-то ей казалось, что Сон Джэ ещё не знает: через несколько минут ему придётся ответить на очень неприятные вопросы. Они вошли в казино через главный вход, и Эрика невольно замедлила шаг. Даже после клубов и особняков, которые она успела увидеть за последние недели, это место производило впечатление. Высокие потолки терялись где-то в полумраке под золотистыми люстрами. Пол из тёмного мрамора отражал свет сотен ламп. За игровыми столами сидели мужчины в дорогих костюмах и женщины в вечерних платьях, а крупье двигались с почти механической точностью. Повсюду слышался тихий звон фишек, негромкие разговоры и шелест карт. Это было не просто казино. Это был мир людей, которые привыкли считать деньги миллионами. И в центре этого мира находился Сон Джэ. Он сидел за самым большим столом в зале, словно хозяин этого места. На нём был яркий оранжевый костюм, который на любом другом человеке выглядел бы нелепо, но на Сон Джэ почему-то смотрелся естественно. Тёмные очки лежали рядом на столе. Перед ним возвышались аккуратные стопки фишек, а вокруг собралась небольшая группа людей, внимательно следивших за игрой. Когда Мун Бек вошёл в зал, Сон Джэ сразу поднял голову. Будто почувствовал его присутствие раньше, чем увидел. А потом широко улыбнулся. Так широко, что эта улыбка показалась Эрике почти неестественной. — Мун Бек. Он развёл руками. — Какой сюрприз. Но Мун Бек даже не остановился возле стола. Он подошёл вплотную. Слишком близко для дружеского разговора. Улыбка Сон Джэ никуда не исчезла. — Что привело тебя сюда? Мун Бек смотрел на него холодно и неподвижно. — Мои люди видели тебя... Улыбка осталась на месте. — Поздравляю их с хорошим зрением. — Не перебивай. Сон Джэ откинулся на спинку кресла. — Хорошо. — Тебя видели с человеком, который напал на моего человека. Тишина вокруг стола стала заметно тяжелее. Несколько игроков поспешили отвернуться, делая вид, что их разговор совершенно не интересует. Сон Джэ же продолжал улыбаться. Будто услышал хорошую шутку. Он медленно взял одну из фишек и начал перекатывать её между пальцами. — Вот как. — Именно так. — И что дальше? Мун Бек слегка прищурился. — Я хочу услышать объяснение. Сон Джэ посмотрел сначала на него, потом на Эрику, стоявшую чуть позади. Улыбка стала ещё шире. — Объяснение? Он тихо рассмеялся. — Ты приехал через весь город за объяснением? — Не испытывай моё терпение. — А если мне просто нравится смотреть, как ты злишься? Мун Бек не ответил. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Со стороны это выглядело почти спокойно. Но Эрика уже успела понять достаточно, чтобы чувствовать опасность в этой тишине. Сон Джэ наконец перестал играть фишкой. Положил её на стол. И всё с той же улыбкой произнёс: — А что, если я действительно встречался с этим человеком? После этих слов он внимательно посмотрел на реакцию Мун Бека. Улыбка медленно исчезла с лица Мун Бека. Не полностью. Но настолько, что Эрика сразу почувствовала перемену. До этого момента разговор был напряжённым. Теперь же напряжение стало почти осязаемым. Сон Джэ заметил это и явно остался доволен результатом. Он откинулся в кресле, взял со стола бокал и сделал неспешный глоток. Будто никуда не торопился. Будто прекрасно понимал, что именно сказал. — Тогда объясни, зачем твой человек убил моего человека, — спокойно произнёс Мун Бек. Сон Джэ тихо рассмеялся. Сначала негромко. Потом громче. Несколько посетителей казино нервно обернулись в их сторону. — Ты правда хочешь говорить о смерти людей? Он покачал головой. — Иногда мне кажется, что у тебя очень короткая память. Мун Бек ничего не ответил. Сон Джэ поставил бокал на стол. Звон стекла прозвучал неожиданно громко. — Видишь ли, Мун Бек... вокруг тебя постоянно кто-то умирает. Улыбка снова появилась на его лице. Только теперь она была неприятной. Острой. — Твои люди. Твои партнёры. Твои друзья. Все... Он сделал небольшую паузу. — Даже твоя бывшая напарница. Повисла тишина. Настолько тяжёлая, что Эрика услышала, как где-то за соседним столом перестали двигать фишки. Впервые за всё время знакомства она увидела, как взгляд Мун Бека изменился по-настоящему. Не злость. Не раздражение. Что-то гораздо глубже. Сон Джэ заметил это и слегка наклонил голову. — Что такое? Он усмехнулся. — Не расскажешь Эрике про Кейт? Никто не ответил. — Или про то, как всё закончилось? Эрика почувствовала, как внутри становится холодно. Имя было ей незнакомо. Но реакция Мун Бека говорила сама за себя. Сон Джэ продолжал смотреть на него. — Забавно получается. Он перевёл взгляд на Эрику. Внимательно. Слишком внимательно. А потом усмехнулся ещё шире. — Знаешь, что самое интересное? Эрика невольно напряглась. — Что? — Ты очень похожа на неё. В зале будто стало тише. Сон Джэ указал на неё пальцем. — Такие же светлые волосы. Такая же европейская внешность. Даже взгляд иногда похожий. Он снова посмотрел на Мун Бека. — Похоже, тебе всегда нравился один и тот же типаж. Никто не засмеялся. Даже люди за соседними столами почувствовали, что происходит что-то не то. Мун Бек стоял неподвижно. Слишком неподвижно. А Эрика вдруг поняла, что впервые за всё время слышит имя человека, о котором он никогда не рассказывал. Кейт. И судя по тому, как изменилось его лицо, это имя было одной из тех вещей, которые лучше было не произносить вслух. По спине Эрики пробежал холодок. Она посмотрела на Мун Бека. Потом на Сон Джэ. За весь вечер ей показалось, что она случайно коснулась какой-то старой раны, о существовании которой никто не должен был знать. На этом разговор словно замер. Слова Сон Джэ ещё висели в воздухе, а Эрика уже почти не слышала, что происходит вокруг. Будто весь шум казино внезапно отдалился. Звон фишек. Музыка. Голоса. Всё превратилось в глухой фон. Она смотрела на Сон Джэ и чувствовала, как внутри медленно разрастается странный, необъяснимый холод. Кейт. Это имя не давало ей покоя. Что-то в нём было знакомым. Что-то настолько далёкое и забытое, что разум никак не мог зацепиться за воспоминание полностью. По щеке неожиданно скатилась слеза. Эрика даже не заметила этого сразу. Сон Джэ прищурился. Улыбка на его лице постепенно исчезала. Он тоже понял, что происходит что-то странное. — Эй... — начал он. Но Эрика перебила его дрогнувшим голосом: — У неё... Она сглотнула. — У неё случайно не было татуировки Куроми с пистолетом? Впервые за всё время разговора Сон Джэ не улыбнулся сразу. Он несколько секунд смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на Мун Бека. А затем медленно ответил: — Была. Мир словно остановился. Эрика почувствовала, как сердце пропустило удар. Именно такая татуировка была у её сестры. Маленькая Куроми с серым пистолетом. Глупая татуировка, которая значила слишком многое. Эрика помнила, как они смеялись над ней много лет назад. Помнила. Именно помнила. Слёзы хлынули сами собой. Она резко закрыла рот рукой. Сделала шаг назад. Потом ещё один. Перед глазами всё начало расплываться. — Нет... Это был почти шёпот. — Нет... Она посмотрела на Мун Бека. Потом снова на Сон Джэ. И вдруг развернулась. Не говоря больше ни слова. Почти бегом направилась через зал казино. Кто-то окликнул её. Кажется, Мун Бек. Но она уже не слышала. Она влетела в женский туалет, толкнула дверь ногой. Дыхание сбивалось. Руки дрожали. Слёзы не останавливались. Она прижалась спиной к холодной стене и закрыла лицо ладонями. Именно в этот момент что-то внутри словно треснуло. Глубоко. Очень глубоко. А вместе с этим начали всплывать воспоминания, которые она столько лет пыталась забыть.

***

Сначала появились цвета. Тёплые. Солнечные. Совсем не похожие на холодный свет казино. Потом появился детский смех. А затем маленькая комната, в которой когда-то помещался целый мир. Эрика сидела за низким столиком возле окна и старательно рисовала цветными карандашами. Кончик языка от усердия выглядывал между губами, а светлые волосы постоянно падали на лицо. На листе бумаги уже появился большой дом с красной крышей, зелёная трава и четыре человечка, держащиеся за руки. Папа, Мама, Эрика и Кейт. Для ребёнка рисунок казался настоящим произведением искусства. В комнату вихрем влетела маленькая Кейт. Она была младше, поэтому двигалась с той особенной детской энергией, когда невозможно пройти спокойно даже пару шагов. — Что рисуешь?! Она тут же нависла над столом. Эрика прикрыла рисунок рукой. — Не подглядывай. — Почему? — Потому что ещё не закончила. Кейт немедленно попыталась заглянуть с другой стороны. — Покажи! — Нет. — Покажи! Через несколько секунд борьбы Эрика всё же сдалась и отодвинула ладонь. Кейт внимательно посмотрела на рисунок. Её глаза сразу загорелись. — Это мы? — Конечно мы. — А это мама? — Да. — А это папа? — Да. Кейт довольно улыбнулась. — А я красивая. Эрика закатила глаза. — Потому что я тебя нарисовала красивой. — Значит я правда красивая. — Нет, это значит, что я хорошо рисую. Кейт задумалась над этой логикой. Потом серьёзно кивнула. — Тогда да. Дверь комнаты открылась. Обе девочки сразу повернули головы. На пороге появилась их мама. Молодая женщина со светлыми волосами и яркими голубыми глазами, которые обе дочери унаследовали от неё. Она держала в руках два маленьких йогурта и улыбалась той улыбкой, от которой в доме всегда становилось теплее. — Так и знала, что найду вас здесь. — Мам! — тут же подскочила Кейт. Женщина присела рядом со столом. — Принесла вам угощение. Она поставила йогурты на стол. — Эрике клубничный. — Ура! — А Кейт персиковый. Улыбка Кейт мгновенно исчезла. Она посмотрела сначала на свой йогурт. Потом на клубничный. Потом снова на свой. — Но я тоже хочу клубничный... Мама тихо рассмеялась. — Пять минут назад ты говорила, что любишь персиковый. — А теперь люблю клубничный. Кейт надула губы. Настолько драматично, насколько вообще способен ребёнок. Эрика посмотрела на сестру и вздохнула. Потом молча подвинула ей свой йогурт. — Возьми мой. Кейт тут же засияла. — Правда? — Да. — Точно? — Да. — Ты лучшая сестра на свете! Кейт мгновенно схватила клубничный йогурт и обняла Эрику за шею. Так сильно, что та чуть не упала со стула. Мама наблюдала за ними с улыбкой. Тёплый солнечный свет заливал комнату. На столе лежал рисунок семьи. А две маленькие девочки даже представить не могли, насколько сильно изменится их жизнь спустя годы.

***

Был вечер. Тёплый, домашний, с тем особенным уютом, который бывает только в детстве, когда весь мир помещается в одну квартиру и кажется безопасным просто потому, что рядом семья. Эрика и Кейт вбежали в дом с улицы, наперебой что-то обсуждая. Щёки у них были розовые от жары, волосы слегка растрёпаны, а на ботинках ещё оставались следы песка и пыли двора. — Я первая нажму! — кричала Кейт, снимая куртку на ходу. — Нет, я! — тут же отвечала Эрика, стараясь обогнать её у дивана. Они почти одновременно влетели в гостиную. На диване уже сидел их отец. Он выглядел уставшим после работы, но когда увидел дочерей, его лицо сразу смягчилось. В руках он держал пульт от телевизора, будто заранее знал, что сейчас начнётся привычная битва за мультики. — Опять гонка до телевизора? — с лёгкой улыбкой спросил он. — Конечно! — одновременно ответили они. Отец тихо рассмеялся и включил телевизор. На экране появились знакомые яркие заставки — мультфильмы с Хелоу Китти и Куроми, те самые, которые девочки пересматривали снова и снова, споря, кто из персонажей лучше. Кейт тут же забралась на диван с ногами. Эрика устроилась рядом, всё ещё немного запыхавшаяся после бега. Отец наклонился к ним и поправил плед, чтобы обеим было удобно. — Знаете, — сказал он спокойно, — этот мультик хороший. Девочки не отрывались от экрана. — Почему? — спросила Эрика, не глядя на него. Отец чуть улыбнулся. — Потому что он учит, что добро всегда побеждает. Кейт тут же повернулась к нему. — Всегда-всегда? — Всегда-всегда. Она задумалась на секунду, потом довольно кивнула, словно это было самое важное правило в мире. Эрика посмотрела на экран, где яркие персонажи снова попадали в очередную забавную ситуацию. В комнате было тихо и спокойно. Только звук мультика, тихий смех и ощущение того, что за пределами этого дивана нет ничего страшного. Тогда им обеим казалось, что так будет всегда.

***

Теперь в комнате было тихо. Слишком тихо. Свет стал бледнее, будто солнце за окном больше не грело так, как раньше. Всё казалось приглушённым — и звуки, и движения, и даже дыхание. Эрика, уже старше, но всё ещё ребёнок, быстро подбежала к кровати. — Папа… Голос дрогнул ещё до того, как она успела закончить слово. На кровати лежал их отец. Он выглядел совсем иначе, чем в тех воспоминаниях, где он смеялся с ними на диване. Лицо осунулось, черты стали резче, кожа — бледнее. Он был слаб, но глаза оставались такими же — внимательными и тёплыми, как будто он из последних сил пытался удержать в них свет, чтобы не напугать дочерей. Рядом сидела Кейт, тихая, непривычно серьёзная. Она не плакала, но её пальцы крепко сжимали край одеяла. Эрика подбежала ближе и осторожно взяла отца за руку. — Тебе больно? Он медленно покачал головой. — Уже не так сильно. Голос был хриплым, но спокойным. Он посмотрел на обеих дочерей по очереди. Долго. Слишком внимательно, как будто пытался запомнить каждую черту. Эрика почувствовала, как внутри что-то сжимается. — Папа, ты скоро поправишься, да? — быстро сказала она, будто от скорости слов зависел ответ. Он не ответил сразу. Только чуть сжал её пальцы в своей руке. Потом его взгляд остановился на них обеих. И стал серьёзнее. — Послушайте меня. Эрика замерла. Кейт тоже подняла глаза. — Что бы ни случилось дальше… Он сделал паузу, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Никогда не делайте плохие вещи. Тишина стала ещё тяжелее. Эрика нахмурилась. — Плохие вещи?.. — Просто помните это. Он чуть улыбнулся. Слабой, почти прозрачной улыбкой. — Даже если будет трудно. Кейт тихо кивнула, не до конца понимая смысл слов, но чувствуя их важность. Эрика же смотрела на отца и впервые ощутила не просто страх. А что-то похожее на предчувствие. Он медленно отпустил её руку и слегка закрыл глаза, будто устал даже от этого короткого разговора. Комната снова погрузилась в тишину. И в этой тишине его слова остались висеть тяжелее всего остального.

***

Теперь был серый день. Тяжёлый. Небо затянуто плотными облаками, без единого просвета, и даже ветер казался каким-то приглушённым, осторожным, как будто боялся потревожить то место, где они стояли. Эрика стояла неподвижно, сжав руки перед собой. Рядом — Кейт. Она не плакала громко, как это бывает у детей. Просто стояла, опустив голову, и иногда судорожно вытирала щёки рукавом. Между ними — их мать. Светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были растрёпаны ветром. Лицо бледное, глаза красные от слёз, которые она уже не пыталась скрывать. Она стояла чуть впереди, как будто не до конца могла поверить, что всё это реально. Перед ними — свежая могила. Чёрная земля казалась слишком новой, слишком чужой. На простой табличке было имя их отца. И этого было достаточно, чтобы реальность стала окончательной. Эрика смотрела на надпись и не могла до конца осознать, что это значит. Вчера он ещё был здесь. Говорил. Смотрел на них. Держал за руку. А теперь — только камень и тишина. Кейт тихо всхлипнула. — Он же… обещал… Голос сорвался. Мать резко вдохнула, будто пыталась удержать себя от того, чтобы не упасть прямо здесь. Она присела и обняла Кейт, прижав её к себе. Эрика стояла чуть в стороне. Не сразу смогла пошевелиться. Потом медленно сделала шаг ближе к могиле. Положила ладонь на холодный камень. И только тогда до неё дошло окончательно. Это не сон. Не временно. Это навсегда. Сзади ветер чуть усилился, и на мгновение показалось, будто сам мир стал пустым. Кейт плакала в объятиях матери. Мать молчала, сдерживая слёзы. А Эрика просто стояла, глядя на имя на камне, и впервые в жизни чувствовала, как что-то внутри неё начинает необратимо меняться.

***

Теперь в доме уже не было того прежнего тепла. Всё выглядело иначе — аккуратнее, тише, но в этой тишине появилось напряжение, которое даже ребёнок мог почувствовать, хотя не мог до конца понять. Мать стояла в гостиной, чуть выпрямившись, как будто пыталась выглядеть спокойной и уверенной. Рядом с ней — мужчина. Он улыбался слишком часто. Слишком легко. Та улыбка не доходила до глаз. — Девочки, это… — начала мать, чуть запнувшись. — Это ваш новый знакомый. Эрика и Кейт стояли рядом, неуверенно переглядываясь. Кейт чуть спряталась за плечо сестры. Эрика смотрела внимательно, настороженно, как это делают дети, которые ещё не умеют объяснить, почему им кто-то не нравится, но уже это чувствуют. Мужчина наклонился чуть вперёд. — Рад познакомиться, — сказал он слишком бодро. Слишком гладко. Кейт ничего не ответила. Эрика только кивнула. В комнате повисла неловкость. Мать быстро попыталась её разрушить: — Всё будет хорошо. Он… помогает нам. Но в её голосе не было уверенности. Прошли дни. Потом недели. Сначала всё выглядело почти нормально. Потом начали появляться звонки. Разговоры, которые резко обрывались, когда дети входили в комнату. Мать стала чаще отсутствовать дома. И однажды Эрика услышала, как она ночью тихо спорит с кем-то на кухне. Слова были обрывочными. Но одно повторялось чаще других: долг. Проблемы начали нарастать незаметно, как трещины в стекле. Потом в дом стали приходить другие люди. Не такие, как раньше. Серьёзные. Холодные. Они не кричали. Они просто смотрели. И этого уже хватало. Однажды Эрика проснулась от громкого стука в дверь. Потом ещё одного. И ещё. Кейт прижалась к ней в коридоре, не понимая, что происходит. Мать стояла у двери, бледная, с дрожащими руками. — Я всё верну… дайте мне ещё время… Но люди снаружи не слушали. Разговоры стали жёстче. Короткими. И в какой-то момент мать просто опустила голову. Эрика тогда не поняла, что именно произошло. Только позже она узнала, что это было.. Это был конец. Через несколько дней всё стало окончательно тихо. Мать больше не возвращалась. И в жизни Эрики и Кейт появилось ощущение пустоты, которое невозможно было заполнить ничем. Дом, который когда-то казался безопасным, перестал быть домом. И это было началом того, после чего их жизнь уже никогда не вернулась обратно.

***

Праздничный свет стал ещё более пустым, почти фальшивым. Теперь в доме уже не было матери. Тишина после её смерти чувствовалась во всём — в том, как скрипели полы, в том, как гулко звучали шаги, в том, как будто сам дом перестал быть живым и просто продолжал существовать по привычке. Отчим теперь был единственным взрослым в их жизни. И это ощущалось сразу, как только он появлялся в комнате. Эрика стояла у стены, наблюдая. Кейт сидела ближе к нему, как всегда. Слишком близко. Слишком доверчиво. Отчим выглядел расслабленным, будто ничего не изменилось. Всё тот же уверенный тон, всё та же показная лёгкость. Только теперь в его поведении было больше контроля — как у человека, который понял, что ему больше никто не мешает. Он повернулся к Кейт с тем же мягким выражением лица. — Подойди сюда. Кейт сразу поднялась. Он достал из кармана маленькую коробку. — Я подумал, тебе понравится. Она осторожно открыла её. Внутри лежала золотая цепочка. Тонкая, аккуратная, дорогая. Свет от лампы скользнул по металлу, и Кейт на секунду замерла, будто не веря, что это реально. — Это мне? — тихо спросила она. — Конечно, — спокойно ответил он. — Ты же у меня умная девочка. Кейт улыбнулась. Такой улыбкой, которой давно не было после смерти матери. Отчим аккуратно взял цепочку и застегнул ей на шее. — Вот так. Потом посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно. И довольно кивнул. Эрика наблюдала со стороны. Она не двигалась. Не говорила. Потом отчим повернулся к ней. Будто только сейчас вспомнил, что она тоже здесь. Он немного помолчал. И достал ещё одну коробку. Меньше. Проще. Эрика открыла её. Внутри была шоколадка. Обычная. Дешёвая. Та, которая не значила ничего по сравнению с золотом на шее Кейт. — Ты любишь сладкое, да? — сказал он почти равнодушно. Эрика посмотрела на шоколадку. Потом на него. И на мгновение в комнате стало очень тихо. Кейт уже любовалась своей цепочкой в отражении стекла. Отчим улыбался так, будто всё происходящее было абсолютно нормальным. А Эрика впервые чётко поняла, что теперь в этом доме нет даже иллюзии равенства. Есть только выбор. И её уже сделали не в её пользу.

***

Теперь им уже было не по семь и не по десять лет. Детство закончилось гораздо раньше, чем должно было. Эрике было пятнадцать. Кейт — четырнадцать. Они сидели в своей комнате поздним вечером, когда дверь неожиданно открылась. На пороге появился отчим. Он выглядел непривычно довольным. Слишком довольным. Словно собирался сообщить хорошую новость, хотя от него хорошие новости давно перестали ждать. — Собирайся, — сказал он. — Через несколько дней мы с Кейт уезжаем в Сеул. Эрика нахмурилась. — Зачем? — Работа. — Какая работа? — Не твоё дело. Ответ прозвучал резко. Как обычно. Кейт подняла голову. — А я почему еду? Отчим усмехнулся. — Помогать будешь. — Надолго? Он ненадолго задумался. — На год примерно. После этого развернулся и вышел из комнаты, оставив сестёр наедине. Дверь закрылась. Несколько секунд они просто молчали. Потом Кейт первой нарушила тишину. — Врёт. Эрика посмотрела на неё. — Что? — Он врёт. Кейт сидела на кровати, поджав ноги. — Не верю я ему. — Почему? — Не знаю. Она опустила взгляд. — Просто не верю. За окном медленно темнело. В комнате горела только настольная лампа. Кейт вдруг встала с кровати и подошла к столу. — Если мы всё-таки уедем... Она замолчала. — Или если нас разлучат... Эрика сразу нахмурилась. — Не говори глупости. — Я серьёзно. Кейт повернулась к ней. В её глазах появилась непривычная серьёзность. — Нам нужно что-то такое, чтобы мы всегда могли узнать друг друга. Эрика невольно улыбнулась. — И что ты предлагаешь? Кейт несколько секунд думала. А потом неожиданно сказала: — Татуировки. — Что? — Настоящие. — Ты с ума сошла. — Нет. Кейт села рядом. — Представь. Даже через много лет мы увидим их и сразу поймём. Эрика покачала головой. — Нас убьют за такое. — Тогда не расскажем. Это прозвучало настолько уверенно, что Эрика невольно рассмеялась. Кейт тут же воодушевилась. — Смотри. Она схватила блокнот и начала быстро рисовать. Через несколько минут на листе появились два персонажа. Куроми и Китти. Но не совсем обычные. У Куроми в руке был пистолет. У Китти — нож. — Ну как? Эрика посмотрела на рисунок. — Это выглядит странно. — Зато запоминается. — Особенно полиции. Кейт фыркнула. Потом неожиданно стала серьёзной. — Знаешь... Она посмотрела на сестру. — Тебе нужно набить Китти. — Почему? — Потому что ты всегда была добрее меня. Эрика удивлённо подняла брови. — Что? — Правда. Кейт пожала плечами. — Ты всегда всем помогала. Даже мне свой йогурт отдавала. Даже когда сама хотела. Эрика невольно улыбнулась. — А ты? — А я буду Куроми. — Потому что любишь спорить? — Потому что люблю проблемы. Обе рассмеялись. На несколько секунд всё снова стало как раньше. Будто не было смерти родителей. Не было отчима. Не было страха перед будущим. Только две сестры. И глупая идея с татуировками. Кейт посмотрела на свой рисунок и вдруг тихо сказала: — Обещай мне кое-что. — Что? — Что мы ещё увидимся. Улыбка медленно исчезла с её лица. — Даже если этот придурок врёт. Даже если случится что-то плохое. Обещай. Эрика протянула ей мизинец. — Обещаю. Кейт тут же сцепила свой мизинец с её. И тогда ни одна из них ещё не знала, насколько важным окажется это обещание спустя годы.

***

Небо было серым. Холодным. Таким, каким бывает осенью перед дождём. Эрика стояла возле большого кирпичного здания и крепко сжимала лямку старого рюкзака. На воротах висела табличка детского дома, а рядом ходили незнакомые дети и сотрудники. Ей здесь не нравилось. С самого первого взгляда. Рядом стоял отчим. Нервный. Постоянно смотрящий на часы. Словно хотел поскорее закончить всё это. А рядом с ним стояла Кейт. Она тоже выглядела испуганной. Хотя старалась не показывать этого. — Это ненадолго, — говорил отчим, глядя исключительно на документы. — Пока мы с Кейт будем в Сеуле, ты поживёшь здесь. Эрика молчала. Она давно перестала ему верить. После смерти матери каждое его обещание заканчивалось проблемами. Каждая история о том, что «всё будет хорошо», приводила к чему-то плохому. — На сколько? — спросила она. — Я же сказал. Отчим раздражённо вздохнул. — На время. — На какое время? Он отвёл взгляд. Именно это стало ответом. Эрика почувствовала неприятный холод внутри. Кейт тоже заметила это. Она нахмурилась. — Мы правда вернёмся за ней? — Конечно. Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком заученно. Сотрудница детского дома протянула документы. Отчим поставил подпись. Потом ещё одну. Ещё одну. Каждый росчерк ручки почему-то звучал для Эрики громче любых слов. Будто с каждой подписью её жизнь всё сильнее отдалялась от прежней. Когда бумаги были оформлены, сотрудница улыбнулась и жестом показала идти внутрь. Эрика не сдвинулась с места. Она смотрела только на Кейт. Кейт смотрела на неё. Обе уже понимали то, чего не хотели произносить вслух. — Эй. Кейт подошла ближе. Голос её дрогнул. — Не смотри так. Эрика почувствовала, как начинают щипать глаза. — Мне это не нравится. — Мне тоже. — Он врёт. Кейт на секунду замолчала. Потом тихо ответила: — Возможно. Ветер растрепал её светлые волосы. На шее блеснула та самая золотая цепочка. Та самая. — Но мы же встретимся потом. Эрика ничего не сказала. Потому что боялась расплакаться. Кейт шагнула ещё ближе и неожиданно крепко её обняла. Так крепко, будто пыталась удержать. Будто чувствовала, что это может быть их последняя встреча. — Слышишь? Голос прозвучал прямо возле её уха. — Мы обязательно встретимся. Эрика закрыла глаза. И тоже обняла сестру. — Обязательно. — Обещаешь? — Обещаю. Кейт отстранилась и вытерла глаза рукавом. Хотя сама уже едва сдерживала слёзы. — И тогда покажем друг другу татуировки. Эрика невольно улыбнулась сквозь слёзы. — Конечно. — И будем смеяться над тем, какие мы были глупые. — Конечно. Кейт кивнула. Будто пыталась убедить не только сестру, но и саму себя. Потом сотрудница детского дома снова позвала Эрику. На этот раз настойчивее. Пришлось идти. Эрика сделала несколько шагов к входу. Потом обернулась. Кейт стояла возле ворот. Махала ей рукой. Пыталась улыбаться. А отчим уже смотрел куда-то в сторону, словно всё происходящее его совершенно не касалось. Это был последний раз, когда Эрика видела сестру живой. Но тогда она ещё этого не знала. Она лишь продолжала верить обещанию, которое они дали друг другу возле ворот детского дома. Обещание — обязательно встретиться снова.

***

Эрика сидела на полу возле стены, прижав колени к груди. Слёзы уже не текли ручьём, как несколько минут назад, но остановиться она всё равно не могла. Перед глазами продолжали мелькать обрывки воспоминаний: рисунок семьи, голос отца, смех Кейт, их обещание встретиться снова. И теперь всё это складывалось в одну страшную картину. Кейт. Кейт была той самой Кейт. Её сестрой. Дверь туалета тихо открылась. Эрика даже не подняла голову. Она сразу поняла, кто вошёл. Шаги были слишком знакомыми. Мун Бек остановился в нескольких метрах от неё. Несколько секунд он просто смотрел. На её дрожащие плечи. На покрасневшие глаза. На слёзы. На человека, который только что узнал правду. Обычно он находил нужные слова быстро. Сейчас же молчал. Впервые за долгое время. Эрика медленно подняла голову. Их взгляды встретились. — Это правда? — спросила она хрипло. Мун Бек не ответил сразу. Это молчание и стало ответом. Эрика резко поднялась на ноги. — Это правда?! — Да. Одно слово. Спокойное. Без оправданий. И именно поэтому оно ударило сильнее всего. Эрика подошла к нему вплотную. — Ты знал? — Да. — Ты знал всё это время?! — Да. После этих слов она ударила его кулаком в грудь. Не сильно. От отчаяния. Потом ещё раз. И ещё. — Зачем?! Удар. — Зачем ты это сделал?! Удар. — Зачем?! Она уже плакала в голос. Вся накопившаяся боль последних лет словно вырвалась наружу. Мун Бек даже не пытался её остановить. Не отступил. Просто стоял. И принимал каждый удар. Наконец Эрика толкнула его обеими руками. — Ответь мне! Её голос сорвался. — Зачем?! Мун Бек медленно выдохнул. На его лице не было привычной усмешки. Не было издёвки. Только усталость. Очень старая усталость. — Так было нужно. Эрика смотрела на него так, словно не верила услышанному. — Нужно? Она горько усмехнулась сквозь слёзы. — Нужно?! — Да. — Для кого?! — Для неё. Эрика замерла. Мун Бек отвёл взгляд на несколько секунд. Словно воспоминания причиняли боль даже ему. — Ты не знаешь всей истории. — Тогда расскажи! — Сейчас не время. — Сейчас самое время! Голос эхом разнёсся по пустому помещению. Мун Бек снова посмотрел на неё: — Ты думаешь, я хотел, чтобы всё закончилось именно так? Эрика молчала. — Думаешь, мне это понравилось? Впервые в его голосе появилась эмоция. Едва заметная. Но настоящая. — Некоторые решения принимают не потому, что они правильные. Он сделал короткую паузу. — А потому что других уже не осталось. Эрика чувствовала, как дрожат руки. — Она была моей сестрой... Эти слова прозвучали почти шёпотом. Мун Бек закрыл глаза на секунду. Словно ему было тяжело это слышать. — Я уже знаю. И снова наступила тишина. Тяжёлая. Болезненная. Такая, в которой никто из них не мог найти нужных слов. Эрика стояла напротив него, сжимая кулаки, а внутри неё рушился мир, который она только что начала собирать по кусочкам. А Мун Бек молчал, понимая, что некоторые раны невозможно закрыть ни деньгами, ни властью, ни оружием. Эрика снова ударила его в грудь. Потом ещё раз. В каждом движении была не сила, а боль. Годы неизвестности, потеря семьи, только что открывшаяся правда о Кейт — всё это вырывалось наружу вместе со слезами и дрожащими словами. — Зачем?! — сорвалось с её губ. Мун Бек молчал. Ещё один удар. И ещё. Но на этот раз, когда она замахнулась снова, он резко перехватил её запястье. Эрика замерла. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Совсем близко. В её глазах были слёзы и злость. В его — усталость человека, который слишком долго носил один и тот же груз. — Ненавижу тебя, — тихо сказала она. Мун Бек ничего не ответил. Лишь смотрел на неё своим привычным тяжёлым взглядом. Потом неожиданно подался вперёд и поцеловал её. Эрика от неожиданности даже перестала сопротивляться. Мир словно на мгновение остановился. За дверью всё ещё шумело казино, где-то играла музыка, люди смеялись и делали ставки, но здесь, в этом маленьком помещении, всё это вдруг стало неважным. Поцелуй был внезапным, почти ошеломляющим. В нём не было ни капли нерешительности — только напряжение, которое слишком долго копилось между ними. Его пальцы крепче сомкнулись на её запястье, а затем скользнули выше, удерживая её рядом, будто он не собирался отпускать. Эрика замерла лишь на мгновение. Сердце пропустило удар, когда он углубил поцелуй, сокращая и без того исчезнувшее расстояние между ними. Воздух вокруг словно стал тяжелее, а время — медленнее. Всё, что существовало сейчас, — это ощущение его близости и настойчивость, с которой он требовал её внимания. Поцелуй длился всего несколько секунд, но для Эрики они показались гораздо длиннее. Потом она резко пришла в себя. И сама отстранилась первой. Несколько мгновений они просто стояли друг напротив друга. Она тяжело дышала. Слёзы всё ещё блестели на её щеках. Мун Бек выглядел таким же невозмутимым, как обычно, словно только что ничего не произошло. Эрика несколько секунд смотрела ему прямо в глаза. Потом покачала головой. — Ты идиот. Он слегка приподнял бровь. — Что? — Ты придурок. На этот раз уголок его губ едва заметно дрогнул. Кажется, он даже собирался что-то ответить. Но Эрика уже развернулась. — Самый настоящий придурок. Она вытерла слёзы ладонью, открыла дверь туалета и быстрым шагом направилась обратно в зал казино. Мун Бек остался стоять один. А через несколько секунд увидел, как Эрика целенаправленно идёт к столику Сон Джэ. И судя по её выражению лица, разговор там сейчас предстоял очень интересный. Эрика вернулась в зал быстрым шагом. Глаза всё ещё были красными от слёз, но теперь в них появилось кое-что другое. Решимость. Она больше не хотела слышать намёки, недоговорённости и чужие игры. Если уж её жизнь снова перевернулась с ног на голову, она собиралась узнать всё до конца. Сон Джэ заметил её ещё издалека. Он сидел за своим столом так же расслабленно, словно всё происходящее вокруг было лишь спектаклем для его развлечения. Когда Эрика подошла, на его лице уже появилась знакомая улыбка. — О, а вот и ты, — протянул он, откидываясь на спинку кресла. — Я уж думал, Мун Бек уведёт тебя отсюда. Эрика остановилась напротив него. — Расскажи мне всё. Улыбка Сон Джэ стала шире. — Всё? — Всё. Он несколько секунд изучал её лицо, словно проверяя, готова ли она услышать ответ. — Хорошо. Сон Джэ взял со стола бокал и медленно покрутил его в руке. — Начнём с твоего отчима. Эрика почувствовала, как внутри всё сжалось. — Что с ним? — Твой отчим был для нас не очень хорошим человеком. Он сделал короткую паузу. — Он был полицейским. Эрика замерла. Она знала, что отчим служил закону, но никогда не слышала подробностей его работы. Сон Джэ продолжил: — И он был очень упрямым человеком. Настолько упрямым, что решил копать там, где остальные предпочитали отворачиваться. В его голосе не было насмешки. Только спокойствие. — Тогда Мун Бек ещё не был таким влиятельным, как сейчас. Но его люди уже занимались поставками оружия. Контейнеры, склады, корабли. Всё было устроено достаточно хорошо, чтобы большинство ничего не замечало. Он посмотрел на Эрику. — Кроме твоего отчима. Эрика молчала. — Он собирал информацию. Связывал имена, маршруты, документы. Чем больше он узнавал, тем ближе подбирался к правде. Сон Джэ поставил бокал на стол. — И однажды стал слишком опасен. В груди у Эрики стало холодно. Она уже понимала, к чему идёт этот рассказ. — Что произошло потом? Сон Джэ поднял взгляд. — Потом он погиб. Тишина между ними стала тяжёлой. — А после его смерти твоя сестра начала искать виновного. Эрика почувствовала, как дрогнули пальцы. — Кейт... — Да. На этот раз Сон Джэ говорил серьёзно. — Она не смирилась. Не забыла. И уж точно не простила. Он слегка наклонился вперёд. — Кейт хотела найти человека, которого считала виновным в смерти вашего отчима. — И что? Сон Джэ усмехнулся без тени веселья. — А Мун Бек узнал об этом. Эрика застыла. Где-то позади слышались голоса игроков, звон фишек и музыка казино, но всё это словно ушло на второй план. Остались только слова Сон Джэ. — Понимаешь, в его мире люди редко ждут, пока опасность придёт к ним сама. Он постучал пальцем по столу. — Он всегда предпочитал действовать первым. Сон Джэ внимательно посмотрел на Эрику. — И когда он понял, что Кейт ищет ответы... Его голос стал тише. — Он решил действовать на опережение. После этих слов Сон Джэ замолчал. Он больше ничего не добавил. Только продолжал смотреть на Эрику, ожидая её реакции. А она стояла неподвижно, чувствуя, как внутри неё поднимается новая волна вопросов, на которые пока ещё не было ответов. Эрика стояла возле стола Сон Джэ, чувствуя, как внутри неё рушится всё, что она только что успела собрать по кусочкам. После воспоминаний о детстве, после имени Кейт, после татуировки ей казалось, что хуже уже быть не может. Но один вопрос всё ещё не давал ей покоя. Она медленно подняла взгляд на Сон Джэ. — Как его звали? Сон Джэ слегка нахмурился. — Кого? — Моего отчима. Вокруг по-прежнему шумело казино. Люди смеялись, делали ставки, официанты разносили напитки, но для Эрики весь этот мир будто исчез. Сон Джэ задумался буквально на секунду. — Ли До. После этих слов Эрика почувствовала, как кровь отливает от лица. Она медленно опустилась на ближайший стул. Перед глазами сразу возникли десятки воспоминаний. Их старый дом. Отчим. Его голос. Тот день возле детского дома. Обещание Кейт вернуться. Ли До. Это действительно был он. Не совпадение. Не ошибка. Её отчим. Её сестра. Всё было связано. По щекам снова покатились слёзы. Она даже не пыталась их вытирать. Сон Джэ впервые за весь вечер перестал улыбаться. Он молча наблюдал за ней, словно понимал, что сейчас любые слова будут бесполезны. В этот момент рядом послышались шаги. Тяжёлые. Спокойные. Знакомые. Мун Бек подошёл к их столику и остановился рядом. Несколько секунд он просто смотрел на Эрику. На её дрожащие руки. На слёзы. На лицо человека, который только что узнал правду о собственной семье . Сон Джэ бросил на него короткий взгляд. — Кажется, она уже всё поняла. Мун Бек ничего не ответил. Эрика подняла голову. Глаза были красными. — Это правда? Она даже не уточнила, о чём именно спрашивает. И так было понятно. Мун Бек несколько секунд молчал. Потом коротко кивнул. Этого оказалось достаточно. Эрика закрыла глаза. Боль накрыла её новой волной. А потом Мун Бек неожиданно заговорил. Голос его звучал тихо. Непривычно тихо. — Если тебе станет от этого хоть немного легче... Она посмотрела на него. — Она не мучилась долго. Эрика застыла. Слова ударили сильнее, чем она ожидала. Потому что в этот момент они перестали говорить о какой-то далёкой Кейт. Теперь это была её сестра. Та самая девочка, которая когда-то отбирала у неё клубничный йогурт. Та самая, с которой они обещали встретиться снова. Та самая, которую она ждала все эти годы. И которой больше не было. По щекам потекли новые слёзы. Эрика резко поднялась со стула. Стол чуть качнулся от движения. Несколько посетителей обернулись. Но ей было всё равно. Она больше не могла находиться здесь. Не могла смотреть ни на Сон Джэ, ни на Мун Бека. Не могла дышать этим воздухом. Развернувшись, она быстрым шагом пошла через зал казино. Каблуки стучали по мраморному полу, люди расступались перед ней, а она всё ускоряла шаг, будто пыталась убежать от собственных мыслей. Только оказавшись на улице, она смогла вдохнуть полной грудью. Ночной воздух оказался холодным. Но даже он не помог. Машина уже ждала возле входа. Эрика открыла дверь и буквально рухнула на заднее сиденье. Она отвернулась к окну и закрыла лицо руками. Слёзы никак не прекращались. Воспоминания сменяли друг друга одно за другим. Кейт. Снова Кейт. Всегда Кейт. Через несколько минут дверь машины открылась. Мун Бек сел рядом. В салоне повисла тишина. Тяжёлая. Давящая. Эрика даже не посмотрела в его сторону. А Мун Бек впервые за долгое время не знал, что сказать. Машина медленно тронулась с места, увозя их прочь от ярких огней казино, а между ними оставалась правда, которая только начала выходить наружу. Машина плавно двигалась по ночным улицам Сеула. За окнами проплывали неоновые вывески, огни мостов и бесконечные потоки машин, но Эрика почти ничего не замечала. Она сидела, отвернувшись к стеклу, и смотрела на собственное размытое отражение. После всего услышанного в казино мысли путались настолько сильно, что она уже не понимала, чему верить, а чему нет. Мун Бек сидел рядом молча. Обычно он всегда находил нужные слова, даже если это были колкости или угрозы. Но сейчас он просто смотрел вперёд, сцепив руки в замок. Наконец Эрика нарушила тишину. — Как она попала к тебе? Голос прозвучал тихо и устало. Мун Бек сразу понял, о ком идёт речь. Несколько секунд он молчал, словно собираясь с мыслями. — Случайно. Эрика повернулась к нему. — Не ври. На этот раз он даже не усмехнулся. — Хорошо. Тогда не случайно. Он откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно. — Впервые я увидел её через людей Таноса. Тогда она уже работала на него. Выполняла мелкие поручения, передавала посылки, крутилась среди его людей. Эрика почувствовала, как внутри всё сжимается. Перед глазами всё ещё стояла маленькая Кейт с золотой цепочкой на шее и смешной улыбкой. Трудно было представить её такой. — Она сама туда пошла? — Никто её не заставлял. Мун Бек говорил спокойно. Слишком спокойно. — Она всегда умела находить неприятности быстрее других. Он слегка покачал головой, будто вспоминая что-то. — Сначала я думал, что она просто очередная девчонка, которая хочет заработать денег. Но потом понял, что дело не в деньгах. Эрика внимательно смотрела на него. — А в чём тогда? — Ей нравилось ходить по краю. Мун Бек перевёл взгляд на неё. — Некоторые люди боятся опасности. Некоторые убегают от неё. А некоторые сами идут ей навстречу. Он ненадолго замолчал. — Твоя сестра была именно такой. Машина проехала под мостом, и на секунду салон погрузился в темноту. — Она всегда тянулась ко всему плохому, — продолжил он. — Как будто специально искала неприятности. Даже несмотря на то, что её отчим был полицейским. Забавно, правда? Эрика ничего не ответила. — Но самое интересное было не это. Она умела скрывать свою настоящую жизнь. Очень хорошо умела. Большинство людей видели только ту Кейт, которую она хотела показать. Он усмехнулся без радости. — Даже я не сразу понял, насколько она хитрая. Эрика опустила взгляд. — Ты говоришь о ней так, будто она была каким-то преступником. — Нет. Мун Бек покачал головой. — Я говорю о ней так, какой она была. В машине снова стало тихо. Потом он неожиданно добавил: — Но ты не такая. Эрика нахмурилась. — Откуда ты знаешь? Мун Бек посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что наблюдал за тобой. — Это звучит жутко. — Возможно. Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Но это правда. Он снова стал серьёзным. — Ты похожа на неё внешне. Те же волосы. Те же глаза. Иногда даже выражение лица одинаковое. Он сделал небольшую паузу. — Но внутри вы разные. Эрика отвернулась. — Ты не можешь этого знать. — Могу. Его голос прозвучал уверенно. — Кейт жила прошлым. Злостью. Желанием кому-то что-то доказать. Она постоянно шла туда, где было темнее. Он посмотрел в окно на огни города. — А ты до сих пор пытаешься найти в людях что-то хорошее, даже когда они этого не заслуживают. Эрика невольно усмехнулась сквозь слёзы. — Например, в тебе? — Например, во мне. На этот раз улыбка появилась уже на лице Мун Бека. Короткая. Уставшая. И почти сразу исчезла. После этого разговор снова затих. Машина продолжала ехать через ночной город, а Эрика сидела, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и впервые за долгие годы пыталась собрать образ своей сестры заново — не той Кейт, которую помнила ребёнком, а той, которой она стала после их разлуки. Машина двигалась по ночной трассе ровно и спокойно, пока всё не произошло за долю секунды. Сначала — резкий свет. Слепящий, вынырнувший из темноты сбоку, будто кто-то вылетел прямо на них. Потом — удар. Глухой, тяжёлый, от которого всё внутри салона мгновенно дёрнулось вперёд. Лобовое стекло треснуло паутиной в ту же секунду, по нему побежали белые линии, и ещё до того, как мозг успел осознать происходящее, машина уже потеряла управление. Водитель резко вывернул руль, но было поздно. Второй удар пришёлся сильнее. Машину развернуло. Металл заскрипел, колёса сорвались с дороги, и автомобиль буквально полетел боком, цепляя асфальт и ограждение. Стекло взорвалось внутри салона мелкими осколками, которые разлетелись по сиденьям и полу, как дождь из стеклянной пыли. Эрика успела только вскрикнуть. И сразу всё перевернулось. Мир резко сменил направление — потолок, пол, небо, огни города, снова асфальт. Машину бросало, как игрушку, пока она несколько раз не перевернулась и с тяжёлым металлическим стоном не рухнула на крышу. Тишина наступила не сразу. Сначала был треск остывающего металла. Звук капающего бензина. И только потом — полная, оглушающая тишина. В салоне пахло бензином, гарью и кровью. Водитель был мертв. Мун Бек зашевелился первым. Голова была тяжёлой, по виску стекала кровь, но он всё ещё был в сознании. Несколько секунд он просто смотрел вперёд, пытаясь понять, где верх, где низ, пока наконец не осознал, что они лежат перевёрнутые. — Эрика… Голос был хриплым. Ответа не было. Он повернул голову. Она была рядом. Пристёгнутая ремнём, с застрявшими волосами среди стекла, лицо бледное, на лбу уже проступала кровь. — Чёрт… Он с усилием дёрнул ремень безопасности, затем ещё раз, пока механизм наконец не поддался. Куски стекла осыпались вниз, когда он наклонился к ней. — Эй. Слышишь меня? Эрика не отвечала. Мун Бек быстро оглядел салон. Бензин уже начал вытекать. Тонкая струйка, которая медленно растекалась по перевёрнутому полу и уходила куда-то в сторону искрящихся обломков. Он на секунду замер. Потом его взгляд стал жёстким. — Нужно уходить. Он аккуратно вытащил её из-под ремня, стараясь не задеть осколки, и прижал к себе. Эрика была почти без сознания, её тело было тяжёлым и обмякшим, голова безвольно упала ему на плечо. Каждое движение давалось с усилием, но он не останавливался. Снаружи уже было слышно потрескивание металла. Он вытащил её из перевёрнутой машины и, шатаясь, понёс в сторону обочины, в тёмные кусты у дороги. Земля под ногами была неровной, где-то хрустели ветки, но он продолжал идти, прижимая её к себе. И в этот момент сзади раздался резкий, оглушительный взрыв. Яркая вспышка на секунду осветила всю трассу. И всё погрузилось в огонь и дым.

***

Тёплый свет дорогого кабинета мягко ложился на полированные поверхности мебели. Панорамное окно занимало почти всю стену, открывая вид на ночной город — бесконечные огни, реки дорог, мерцающие небоскрёбы. Здесь не было хаоса, только холодный порядок и ощущение полного контроля над происходящим. Человек у стола говорил спокойно, почти буднично: — Всё сделано. Пауза. В ответ раздался тихий голос, ровный и удовлетворённый: — Прекрасно. Бокал медленно опустился на стеклянную поверхность стола, издав короткий глухой звук. В комнате на мгновение стало ещё тише, словно даже воздух здесь подчинялся правилам. Человек неторопливо поднялся и подошёл к панорамному окну. Он остановился в нескольких шагах от стекла, заложив руки за спину, и долго смотрел вниз — на живой, светящийся, ничего не подозревающий Сеул. Город дышал, жил, двигался. Машины превращались в тонкие линии света, люди — в маленькие точки, судьбы — в незаметные пересечения. Он смотрел на это спокойно. Без спешки. Без эмоций. И только отражение его лица в стекле на секунду выдавало лёгкую, почти незаметную удовлетворённость тем, что где-то там, в этом огромном городе, всё уже пошло так, как было задумано.