Сеул: Империя монстров

Утро наступило непривычно тихо. Первые лучи солнца медленно проникали сквозь панорамные окна квартиры, окрашивая светлые стены в золотистые оттенки. Где-то далеко уже просыпался Сеул — шумели автомобили, открывались кофейни, спешили на работу люди. Огромный город жил своей обычной жизнью, даже не подозревая, что к вечеру в одном месте соберутся люди, от решений которых зависела судьба всего преступного мира столицы. Эрика медленно открыла глаза. Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок. Потом повернула голову к окну. Солнечный свет казался слишком спокойным для дня, который её ждал. Она села на кровати, подтянула колени к себе и долго молчала. Внутри было непривычное чувство. Не страх. Не волнение. Что-то между ними. За последние недели она привыкла к риску. Привыкла к казино, к крупным деньгам, к людям с оружием за спиной. Она научилась улыбаться тогда, когда хотелось отвернуться, научилась спокойно смотреть в глаза тем, кто ещё минуту назад был готов её убить. Но сегодня всё ощущалось иначе. Сегодня ей предстояло оказаться среди четырёх самых влиятельных людей преступного Сеула. Каждый из них мог одним словом начать войну. Каждый привык получать желаемое. И одна ошибка могла стоить жизни. Эрика медленно подошла к окну. Под ним уже кипела жизнь. Машины тянулись по широким проспектам, люди торопились по своим делам, а небоскрёбы отражали яркое утреннее солнце. Она смотрела на город, но думала совсем о другом. О Мун Беке. Она нахмурилась. Сколько бы она ни убеждала себя, что всё давно закончилось, его лицо снова и снова всплывало в памяти. Их последняя ссора. Его слова. Их поцелуй. Его признание о прошлом. Всё это словно смешалось в один большой клубок мыслей, который никак не удавалось распутать. Она тихо выдохнула. — Да что со мной... Эрика опёрлась ладонями о подоконник. Она никак не могла понять, почему так переживает. Из-за того, что вечером впервые после расставания увидит Мун Бека? Или потому, что сегодняшний вечер был слишком важен, а любая ошибка могла изменить всё? Ответа не было. И это раздражало её сильнее всего. Она закрыла глаза всего на секунду, сделала глубокий вдох, а затем снова посмотрела на просыпающийся Сеул. Сегодняшний день должен был стать началом новой партии. И где-то глубоко внутри она чувствовала, что после этого вечера уже ничего не останется прежним. Эрика ещё несколько минут неподвижно стояла у окна. Солнце поднималось всё выше, постепенно заполняя комнату тёплым светом. Она наблюдала за тем, как внизу просыпается город: открывались небольшие кафе, по тротуарам спешили люди с бумажными стаканчиками кофе, а поток машин становился всё плотнее. Обычно такие картины её успокаивали, но сегодня мысли были слишком громкими. Она медленно выдохнула, словно заставляя себя перестать думать о предстоящем вечере, и наконец отошла от окна. — Сначала завтрак, — тихо сказала она самой себе. На кухне было светло и непривычно уютно. Она открыла холодильник и несколько секунд задумчиво рассматривала полки. Готовить что-то сложное не хотелось, но идти на такое мероприятие голодной тоже было не лучшей идеей. Она достала яйца, авокадо, свежие помидоры черри и упаковку цельнозернового хлеба. Пока на сковороде медленно растапливался небольшой кусочек сливочного масла, Эрика поставила вариться кофе. Через несколько минут по квартире разнёсся приятный аромат свежемолотых зёрен. Она аккуратно разбила два яйца на горячую сковороду. Белок сразу зашипел, а желтки остались идеально круглыми. Рядом быстро подрумянились ломтики хлеба. Авокадо она нарезала тонкими пластинками, добавила к ним помидоры, немного листьев рукколы и сбрызнула всё несколькими каплями оливкового масла. Завтрак получился простым, но красивым. На белой тарелке лежали золотистые тосты с авокадо, сверху — яйца с чуть жидким желтком, рядом ярко-красные помидоры и свежая зелень. Она поставила рядом большую кружку чёрного кофе и несколько минут просто смотрела на всё это. Когда-то подобный завтрак казался ей роскошью. Теперь она могла позволить себе гораздо больше. Эрика медленно села за стол и сделала первый глоток горячего кофе. Горький вкус немного привёл мысли в порядок. Она спокойно разрезала тост ножом, но даже во время еды время от времени невольно поглядывала в окно. В голове снова всплывали слова Сон Джэ. «Сегодня соберутся все.» Она опустила взгляд в чашку. Аппетит был, но где-то глубоко внутри всё ещё оставалось странное напряжение, которое не удавалось заглушить ни вкусной едой, ни ароматным кофе. Сегодняшний вечер должен был стать самым важным событием за всё время её работы в казино, и она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Эрика как раз сделала ещё один глоток кофе, когда на кухне неожиданно завибрировал телефон. Она машинально повернула голову. Экран загорелся. «Сон Джэ». Несколько секунд она просто смотрела на имя, после чего спокойно провела пальцем по экрану. — Слушаю. На другом конце сразу послышался его голос. Необычно лёгкий. Даже слишком. Словно сегодняшний день был самым обычным. — Доброе утро, Эрика. Она невольно улыбнулась. — Доброе утро. Сон Джэ негромко усмехнулся. — Надеюсь, ты уже проснулась. — Уже давно. — Хорошо. На несколько секунд наступила пауза. Потом его голос стал чуть серьёзнее. — Сегодня важный день. Эрика молча слушала. — Вечером мы едем на встречу. Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась привычная уверенность человека, который контролирует каждый шаг. — Ан Су Хо и Кан Ву Янг с самого утра находятся в клубе Ган Джэ. Она слегка нахмурилась. — Уже? — Конечно. Он тихо усмехнулся. — Они проверяют охрану, размещение гостей, игровые столы и всё оборудование казино. Каждый стол должен работать идеально. Эрика посмотрела в окно. — Понятно. — Поэтому у тебя сегодня задача гораздо проще. Он сделал небольшую паузу. — Приведи себя в порядок. На её лице появилась лёгкая улыбка. — Это приказ? — Именно. В его голосе снова появилась едва заметная насмешка. — Надень что-нибудь солидное. Он словно представлял её перед собой. — Сегодня ты представляешь не только себя. Короткая пауза. — Ты представляешь мою организацию. — Хорошо. — И ещё. Она снова приложила телефон ближе к уху. — Не опаздывай. Его голос вновь стал спокойным. — Вечером я сам заеду за тобой. Эрика коротко кивнула, хотя понимала, что он этого не видит. — Буду готова. — Вот и отлично. На секунду повисла тишина. Потом Сон Джэ негромко произнёс: — Сегодня многое изменится. И, не дожидаясь ответа, сбросил вызов. Эрика ещё несколько секунд держала телефон в руке. Затем медленно положила его на стол. Её взгляд снова остановился на белом костюме. Она понимала, что сегодня вечером окажется в одном зале с людьми, чьи имена внушали страх всему преступному Сеулу. И среди них будет человек, встречи с которым она одновременно ждала… и боялась больше всего. Эрика медленно доела завтрак, поставила пустую чашку в раковину и ещё раз посмотрела на часы. До вечера оставалось несколько часов, но она не любила собираться в спешке. Сегодня всё должно было быть идеально. Она неспешно поднялась со стула и направилась в гардеробную. Открыв дверцы большого шкафа, она на несколько секунд замерла. Перед ней висело уже несколько дорогих платьев, которые она успела купить за последние недели. Чёрное вечернее платье с открытой спиной, тёмно-синее атласное, подчёркивающее фигуру, изумрудное с высоким разрезом — каждое выглядело роскошно и идеально подходило для подобного вечера. Но её взгляд почти сразу остановился совсем на другом. В самом конце шкафа, аккуратно спрятанный в защитном чехле, висел белый брючный костюм. Тот самый. Она медленно сняла его с вешалки и провела ладонью по плотной ткани. Пиджак с чёткими линиями плеч, широкие брюки идеального кроя — строгий, дорогой и одновременно очень элегантный. Этот костюм не кричал о роскоши. Он говорил о статусе. Эрика подошла к зеркалу, приложив пиджак к себе. Несколько секунд внимательно смотрела на своё отражение. На её губах появилась лёгкая улыбка. — Да... Тихо произнесла она. — Именно его. Она аккуратно разложила костюм на кровати, чтобы тот не помялся, после чего направилась в ванную. Горячая вода быстро наполнила помещение густым паром. Эрика сняла одежду и встала под тёплые струи душа. Она закрыла глаза, позволяя воде смыть остатки усталости и тревоги, накопившейся за последние дни. Шампунь с лёгким цветочным ароматом наполнил ванную свежестью, а длинные светлые волосы после мытья стали ещё мягче и послушнее. Она не торопилась. Сегодня ей хотелось уделить внимание каждой мелочи. После душа Эрика завернулась в белое полотенце и подошла к большому зеркалу. Аккуратно высушила волосы феном, затем медленно расчесала их, позволяя светлым прядям свободно опуститься на плечи. Несколько минут она ухаживала за кожей лица: нанесла увлажняющий крем, лёгкую сыворотку, аккуратно распределила всё кончиками пальцев, словно стараясь успокоить не только кожу, но и собственные мысли. Она открыла небольшую косметичку, проверила, всё ли лежит на своих местах: тональная основа, палетка теней, тушь, карандаш для глаз, любимая нюдовая помада и ярко-красная — на случай, если перед выходом она решит сделать образ смелее. Затем Эрика снова посмотрела в зеркало. Без макияжа, с ещё влажными светлыми волосами и спокойным лицом она выглядела совсем иначе — моложе, мягче, словно та девушка, которая когда-то рисовала вместе с сестрой и ещё не знала, насколько жестоким может быть мир. Но сегодняшний вечер требовал совсем другую Эрику. Ту, которая умела улыбаться, не выдавая своих мыслей. Ту, которая научилась играть по правилам большого криминального мира. И она была готова снова надеть эту маску.

***

Время пролетело незаметно. За окном уже сгущались сумерки, и вечерний Сеул постепенно загорался тысячами огней. Неоновые вывески отражались в стеклянных фасадах небоскрёбов, а улицы заполнялись дорогими автомобилями, спешащими к ресторанам, клубам и роскошным отелям. Именно в такую ночь город выглядел особенно красивым и одновременно опасным. Эрика в последний раз посмотрела на своё отражение в зеркале. Белый брючный костюм сидел безупречно. Приталенный пиджак подчёркивал фигуру, широкие брюки делали силуэт ещё более элегантным, а светлые волосы мягкими волнами спадали на плечи. Макияж был сдержанным, но выразительным: аккуратные стрелки, лёгкий румянец и помада спокойного оттенка. Она выглядела именно так, как должна была выглядеть правая рука одного из самых влиятельных людей преступного Сеула. В этот момент на столике завибрировал телефон. На экране снова появилось имя Сон Джэ. Она сразу ответила. — Да? — Выходи. Его голос, как всегда, звучал спокойно. — Я уже приехал. — Хорошо. Она закончила вызов, ещё раз быстро посмотрела в зеркало, поправила воротник пиджака, взяла небольшую сумочку и вышла из квартиры. Возле подъезда уже стоял длинный чёрный автомобиль представительского класса. Его кузов блестел под светом фонарей, а затемнённые стёкла почти полностью скрывали салон. Рядом с машиной, облокотившись на водительскую дверь, стоял Сон Джэ. На нём был дорогой бордовый костюм, идеально сшитый по фигуре. Белоснежная рубашка без единой складки, тёмный галстук и начищенные до блеска туфли завершали образ человека, который привык производить впечатление одним своим появлением. Услышав её шаги, он поднял голову. И замер. Его взгляд задержался на ней значительно дольше обычного. Он медленно скользнул по белому пиджаку, по широким брюкам, по аккуратно уложенным волосам, затем снова встретился с её глазами. Несколько секунд Сон Джэ вообще ничего не говорил. Он неожиданно поймал себя на мысли, что впервые видит её не просто своей сотрудницей. Перед ним стояла молодая девушка, которая за столь короткое время изменилась до неузнаваемости. Та растерянная девушка, впервые появившаяся в его кабинете, исчезла. Вместо неё была уверенная, элегантная и опасная блондинка, которая прекрасно вписывалась в мир дорогих костюмов, больших денег и криминальных сделок. На его лице появилась лёгкая улыбка. Настоящая. Не насмешливая. Не холодная. Эрика сразу заметила, что он смотрит на неё как-то иначе. Она вопросительно подняла бровь. — Что? Сон Джэ тихо усмехнулся. — Ничего. Он ещё раз внимательно посмотрел на неё и впервые за всё время их знакомства сказал то, чего она совершенно не ожидала услышать. — Ты невероятная. Эрика удивлённо замерла. Он спокойно продолжил: — И этот белый костюм тебе очень идёт. На несколько секунд она потеряла дар речи. Она ожидала услышать замечание о пунктуальности, очередное указание или шутку. Но не это. Эрика даже не сразу поняла, как реагировать. На её щеках появился едва заметный румянец. Она неловко отвела взгляд в сторону. — Спасибо... Слова прозвучали гораздо тише, чем она рассчитывала. Сон Джэ заметил её смущение. В уголках его губ появилась довольная улыбка. Ему редко удавалось увидеть Эрику настолько растерянной. И почему-то именно сейчас это показалось ему неожиданно... приятным. Он спокойно открыл перед ней дверь автомобиля. — Поехали. — Нас уже ждут. Дверь автомобиля мягко закрылась, почти полностью отрезав их от шума вечернего Сеула. В салоне воцарилась тишина. Лишь негромко работал двигатель, а за затемнёнными окнами один за другим проплывали яркие неоновые вывески, мосты и бесконечный поток дорогих автомобилей. Эрика сидела у окна, задумчиво наблюдая за ночным городом. Огни отражались в стекле, смешиваясь с её собственным отражением. Она пыталась отвлечься, но мысли всё равно возвращались к предстоящему вечеру. Через несколько десятков минут она окажется в одном помещении с людьми, о которых раньше только слышала. И среди них будет человек, которого она пыталась забыть. Сон Джэ, сидевший рядом, несколько раз украдкой посмотрел на неё. Она это почувствовала, но ничего не сказала. Несколько минут они ехали в полной тишине. Не той неловкой, которая заставляет искать тему для разговора. А спокойной. Будто оба были заняты собственными мыслями. Наконец Сон Джэ слегка повернул голову в её сторону. — Как ты себя чувствуешь? Эрика перевела на него взгляд. Вопрос прозвучал настолько спокойно и естественно, что она даже немного удивилась. Она привыкла, что Сон Джэ спрашивает о работе, о результатах, о планах. Но не о ней самой. На её губах появилась лёгкая улыбка. — Немного переживаю. Честно ответила она. — Хотя сама не понимаю почему. Сон Джэ негромко усмехнулся. — Это нормально. Он снова посмотрел на дорогу. — Даже я перед важными переговорами иногда чувствую напряжение. Эрика удивлённо приподняла брови. — Ты? — Представь себе. В его голосе впервые за долгое время прозвучала лёгкая самоирония. Эрика поймала себя на мысли, что сегодня Сон Джэ ведёт себя совсем иначе. Он был спокойнее. Мягче. Даже его голос звучал не так холодно, как обычно. Она ещё раз посмотрела на него. «Странно…» За всё время их знакомства она впервые увидела в нём не только расчётливого руководителя, но и обычного человека. От этой мысли ей почему-то стало немного спокойнее. Автомобиль плавно свернул с центральной дороги и въехал на широкую аллею, освещённую высокими фонарями. Впереди уже виднелось огромное современное здание, фасад которого был полностью выполнен из стекла и чёрного камня. Перед главным входом выстроилась очередь из дорогих автомобилей, а у красной ковровой дорожки дежурили десятки охранников в строгих чёрных костюмах. Небо окончательно потемнело. Вечер официально вступил в свои права. Автомобиль медленно остановился у центрального входа. Водитель вышел первым, но Сон Джэ жестом остановил его. — Не нужно. Он сам открыл дверь и вышел наружу. Поправив пиджак, он обошёл машину с другой стороны. Дверь перед Эрикой плавно распахнулась. Сон Джэ посмотрел на неё с привычной спокойной улыбкой. Затем молча протянул ей руку. Эрика на мгновение замешкалась, затем всё же вложила свою ладонь в его руку. Ладонь Сон Джэ была тёплой и уверенной. Он помог ей выйти из машины, не отпуская её сразу. Несколько секунд они просто стояли перед главным входом, где дорогие автомобили и охрана создавали атмосферу закрытого мероприятия, на которое случайные люди никогда бы не попали. Сон Джэ повернулся к ней. — Ещё кое-что. Эрика вопросительно посмотрела на него. Он слегка согнул руку в локте. — Возьми меня под руку. Она удивлённо моргнула. — Что? — Ты всё правильно услышала. Эрика ещё несколько секунд смотрела на него, не понимая, к чему это. — Зачем? На лице Сон Джэ появилась лёгкая улыбка. — Потому что сегодня ты не просто моя сотрудница. Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась уверенность. — Считай, что с сегодняшнего вечера ты моя правая рука. Он выдержал небольшую паузу. — И моя напарница. Эрика невольно застыла. Эти слова она точно не ожидала услышать. Правая рука... Напарница... Ещё совсем недавно она была обычной девушкой, которую никто не воспринимал всерьёз. Потом — стажёром в казино. А теперь один из самых влиятельных людей преступного Сеула открыто называл её своей правой рукой. Она медленно перевела взгляд на его локоть. Затем молча взяла его под руку. — Вот так. Тихо сказал Сон Джэ. — Теперь выглядишь так, как должна. Он слегка кивнул охране, и тяжёлые стеклянные двери клуба бесшумно распахнулись. Навстречу сразу ударила громкая музыка. Внутри всё утопало в роскоши. Огромные хрустальные люстры переливались под светом софитов, отражаясь в чёрном мраморном полу. По залу неспешно передвигались официанты с серебряными подносами, заставленными дорогим шампанским и виски многолетней выдержки. За длинными столами сидели политики, известные бизнесмены, прокуроры, высокопоставленные чиновники и люди, чьи лица редко появлялись в новостях, но чьи решения могли изменить жизнь целого города. В другой части огромного зала уже работали столы казино. Звон фишек смешивался с музыкой. Карты быстро скользили по зелёному сукну. Крупье с безупречной улыбкой объявляли новые партии, а гости азартно делали всё более крупные ставки. Казалось, здесь собрались люди, для которых деньги давно перестали иметь значение. Сон Джэ уверенно провёл Эрику через весь зал. Многие оборачивались вслед. Кто-то узнавал его и уважительно кивал. Кто-то с любопытством рассматривал незнакомую блондинку рядом. Но Сон Джэ не обращал на это никакого внимания. Они поднялись по широкой лестнице на второй уровень клуба, где находился просторный балкон с видом на весь игровой зал. Здесь было значительно тише. За большим столом уже сидели двое. Первым в глаза бросился Ган Джэ. Он буквально развалился в кресле, закинув одну ногу на другую, лениво покачивая бокал с виски. На его лице играла самодовольная улыбка человека, который чувствовал себя здесь хозяином. Чуть в стороне сидел Танос. Он неторопливо вращал в пальцах свой большой крестик, задумчиво наблюдая за происходящим внизу. На его лице была привычная спокойная улыбка, за которой невозможно было понять, о чём он думает на самом деле. Эрика машинально огляделась. Её взгляд быстро пробежался по балкону. По столу. По охране. По людям, стоявшим у панорамных окон. Она искала только одного человека. Мун Бека. Но его здесь не было. Она ещё раз внимательно осмотрела весь балкон. Пусто. В груди появилось странное чувство, которое она сама не смогла объяснить. Она была уверена, что увидит его первым делом. Но место, где должен был сидеть глава четвёртой группировки...Оставалось пустым. Эрика ещё раз незаметно оглядела балкон, прежде чем вместе с Сон Джэ подошла к большому столу. Танос первым заметил их. На его лице сразу появилась привычная широкая улыбка. — Ну наконец-то. Он лениво откинулся на спинку кресла и перевёл взгляд сначала на Сон Джэ, а затем на Эрику. — А ты, I see, сегодня не один. Сон Джэ спокойно занял своё место за столом. — Не один. Ответ был коротким. Танос тихо усмехнулся. Несколько секунд он молча барабанил пальцами по столешнице, после чего неожиданно хлопнул ладонью по своему внутреннему карману. — By the way... Он достал небольшой металлический футляр и покрутил его между пальцами. — Я тут для вас something new подготовил. Ган Джэ лениво отпил виски. — Только не начинай. Танос довольно улыбнулся. — Новый товар. Он слегка потряс футляром. — Совсем new разработка. Ган Джэ лишь усмехнулся и покачал головой. — Тогда предлагай его политикам внизу. Он кивнул в сторону зала. — Они всё равно buy что угодно, если правильно преподнести им это. Танос театрально вздохнул. — Зря... Он открыл футляр, достал небольшую таблетку и несколько секунд задумчиво покрутил её между пальцами. — Sometimes I need самому знать, что продаёшь. Не дожидаясь чьей-либо реакции, он бросил таблетку в свой бокал. Она с тихим шипением растворилась в напитке. Танос поднял бокал, посмотрел сквозь него на свет люстр и одним глотком выпил содержимое. Несколько секунд ничего не происходило. Он спокойно поставил бокал на стол. Потом медленно выдохнул. На его лице появилась странная улыбка. Он прикрыл глаза, словно прислушиваясь к собственным ощущениям, а когда снова открыл их, его зрачки заметно расширились. Он негромко рассмеялся. — Вот... Его голос стал чуть тише. — Теперь намного better. Ган Джэ лишь устало закатил глаза. — Ты когда-нибудь перестанешь испытывать всё на себе? — Nope. Танос снова засмеялся. — It's more interesting to live this way Сон Джэ даже не удостоил его ответом. Он спокойно отодвинул для Эрики свободное кресло рядом с собой и кивнул на него. — Присаживайся. Эрика молча заняла место рядом с ним, чувствуя, что за этим столом каждый взгляд, каждое слово и каждое движение могут иметь гораздо большее значение, чем кажется на первый взгляд. В этот момент внизу, у главного входа, массивные двери клуба вновь распахнулись. Музыка продолжала играть, официанты по-прежнему разносили напитки, но внимание многих гостей невольно переключилось на человека, который только что вошёл внутрь. Мун Бек. Он шёл спокойно. Без лишней спешки. Без желания привлечь к себе внимание. На нём был идеально сидящий белый костюм, поверх которого было наброшено тёмная накидка. По обе стороны от него двигались несколько телохранителей, сохранявших одинаковую дистанцию. Никто из них не произносил ни слова. Именно эта спокойная уверенность заставляла людей невольно расступаться. По залу почти сразу пробежал тихий шёпот. — Это же... — Не может быть... — Он жив... Один из политиков, уже заметно захмелевший, громко рассмеялся и поднял бокал. — О, Мун Бек! Несколько человек сразу повернулись к нему. Политик усмехнулся. — А ты вроде умер! По залу прокатились нервные смешки. Но сам Мун Бек даже не остановился. Он лишь на мгновение повернул голову в сторону политика. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Разочарован? Спокойно спросил он. Политик моментально замолчал. Улыбка исчезла с его лица так же быстро, как и появилась. Никто больше не решился что-либо сказать. На балконе повисла тяжёлая тишина. Эрика машинально поднялась со своего места и посмотрела вниз. Она сразу увидела его. Мун Бек медленно поднимался по широкой лестнице. Каждый его шаг был размеренным. Он словно совершенно не замечал десятков взглядов, прикованных к нему. Ган Джэ перестал улыбаться. Даже Танос на секунду прекратил играть со своим бокалом и внимательно наблюдал за происходящим. Казалось, само появление Мун Бека изменило атмосферу вечера. Воздух словно стал тяжелее. Когда он поднялся на второй этаж, его охрана остановилась немного позади, а сам Мун Бек направился прямо к столу. Именно в этот момент его взгляд встретился со взглядом Эрики. Время будто замедлилось. Он смотрел на неё дольше, чем на остальных. Белый брючный костюм. Светлые волосы. Спокойное выражение лица. За те несколько секунд он успел заметить всё. Она тоже не могла отвести взгляд. Никто из них не произнёс ни слова. Ни приветствия. Ни упрёка. Только долгая, тяжёлая тишина между двумя людьми, которые ещё совсем недавно были рядом каждый день. Но уже в следующую секунду лицо Мун Бека вновь стало совершенно невозмутимым. Будто он только что посмотрел на обычного человека. Будто этот взгляд вообще ничего для него не значил. Он спокойно отвёл глаза, подошёл к свободному месту и сел на диван рядом с остальными. За столом воцарилась напряжённая тишина. Никто не спешил начинать разговор. Казалось, все ждали, кто первым нарушит молчание. Мун Бек спокойно устроился на диване, будто его появление не вызвало никакого переполоха. Лишь теперь Эрика заметила то, на что сначала не обратила внимания. На нём тоже был белый брючный костюм. Такой же строгий и дорогой, как её собственный. Белоснежный пиджак идеально сидел на его широких плечах, а светлая ткань неожиданно подчёркивала белую кожу и тёмные волосы. Обычно Мун Бек предпочитал чёрный цвет, поэтому видеть его в белом было непривычно. Эрика машинально перевела взгляд на свой костюм. Совпадение оказалось слишком странным. Танос первым нарушил молчание. Он широко улыбнулся, лениво покручивая в пальцах бокал. — Надо же... Он рассмеялся. — Мун Бек... You что ли из мёртвых восстал? Мун Бек даже не посмотрел в его сторону. Он спокойно взял бокал с водой, сделал небольшой глоток и лишь потом равнодушно произнёс: — К сожалению для тебя. Его голос был абсолютно спокойным. Ган Джэ тихо усмехнулся, а Танос лишь шире улыбнулся. — Всё такой же boring. Он откинулся на спинку дивана и вдруг внимательно посмотрел сначала на Мун Бека, потом на Эрику. Его улыбка стала ещё шире. — Wait... Он театрально прищурился. — Вы что, заранее deal? Все вопросительно посмотрели на него. Танос поднял палец, словно только что раскрыл величайшую тайну. — White costumes. Он засмеялся. — Seriously? Его взгляд бегал между ними. — Эрика и Мун Бек решили сегодня выглядеть одинаково? Ган Джэ громко рассмеялся. — Вот это совпадение. Он покачал головой. — Или совсем не совпадение. Эрика почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Она быстро перевела взгляд на Сон Джэ. Тот несколько секунд молча смотрел то на неё, то на Мун Бека. А потом неожиданно тихо рассмеялся. Не издевательски. Скорее с искренним удивлением. Он слегка покачал головой. — А ведь действительно... Он посмотрел на них ещё раз. — Должен признать. На его лице появилась спокойная улыбка. — Эрика и Мун Бек очень даже хорошо смотрятся вместе. За столом снова воцарилась тишина. Никто не произнёс ни слова, но напряжение между сидящими стало почти осязаемым. Даже воздух будто стал тяжелее. После короткой тишины Мун Бек лениво откинулся на спинку дивана, будто разговор его совершенно не интересовал, и лишь холодно посмотрел на Таноса. — Ты сегодня особенно разговорчивый. Его голос звучал спокойно, но в нём уже чувствовалась скрытая острота. Танос сразу ухмыльнулся, будто только этого и ждал. — А ты всё такой же boring. Он покрутил в пальцах бокал и слегка наклонил голову. — Или you just боишься признать, что у тебя появились problems? Мун Бек медленно перевёл на него взгляд. — Проблемы у меня появляются только тогда, когда я их не убираю вовремя. Танос тихо рассмеялся. — Interesting... Он сделал паузу, словно обдумывая следующую фразу, а затем посмотрел прямо на него. — А кто вообще пытался убрать тебя first? В этот момент за столом стало заметно тише. Ган Джэ перестал крутить бокал. Сон Джэ чуть прищурился. Даже Эрика инстинктивно выпрямилась. Танос продолжил, не отводя взгляда: — Не я ли случайно? Несколько секунд Мун Бек молча смотрел на него. А затем спокойно усмехнулся. — Ты бы не справился. Эта фраза ударила сильнее, чем любой нож. Танос на секунду замер. Улыбка на его лице стала шире, но взгляд изменился. — Вот как ты think? Он наклонился вперёд. — А может, я просто не пытался всерьёз? Напряжение между ними резко усилилось. Ган Джэ тихо выдохнул. — О, начинается... Сон Джэ молчал, наблюдая, не вмешиваясь. И вдруг Танос резко перевёл тему взглядом на Эрику. Его улыбка стала более ядовитой. — By the way... Он лениво провёл взглядом по её белому костюму. — А она у тебя теперь who? Медленная пауза. — New toy? Эрика резко напряглась. Но Танос не остановился. — Или напоминание о том, кого ты потерял по дороге? Эти слова повисли в воздухе. Даже музыка внизу будто стала тише. Мун Бек медленно выпрямился. Его рука опустилась ближе к внутреннему карману пиджака. И в следующую секунду он уже держал пистолет под столом, направив его в сторону Таноса. Без резких движений. Спокойно. Уверенно. Но с абсолютно очевидным намерением. За столом повисла ледяная тишина. Ган Джэ перестал улыбаться. Сон Джэ наконец слегка откинулся вперёд, внимательно наблюдая за ситуацией, но всё ещё не вмешиваясь. Танос, заметив оружие, лишь медленно усмехнулся. — Вот теперь ты стал more interesting. Он чуть наклонил голову. И продолжил ещё спокойнее, будто специально давя: — Но ты всё равно не сможешь её защитить. Его взгляд скользнул на Эрику. — Особенно от того, от чего she already однажды сбежала. Эрика замерла. А напряжение между двумя мужчинами стало настолько плотным, что казалось — ещё одно слово, и вечер окончательно выйдет из-под контроля. За столом повисла напряжённая тишина, которая с каждой секундой становилась всё тяжелее. Слова Таноса ещё не успели раствориться в воздухе, как он лениво усмехнулся и снова посмотрел на Эрику, будто специально продолжая давить на самое больное. — Хотя you know... — протянул он, покачивая бокал. — Такие как она всегда одинаковые. Сначала делают вид, что у них есть выбор. А потом просто становятся частью чьей-то игры. Эрика резко напряглась. Её пальцы на мгновение сжались на коленях. Она сидела ровно, но внутри всё будто сжалось в одну точку. В груди появилось знакомое чувство — не страх, а что-то хуже. Ощущение, что тебя обсуждают, как вещь, прямо перед тобой. Она медленно перевела взгляд на Таноса, но ничего не сказала. Мун Бек усмехнулся. Коротко. Холодно. — В этом ты прав. Эрика резко повернула голову в его сторону. Эти слова ударили сильнее, чем всё, что сказал Танос до этого. Но Мун Бек даже не посмотрел на неё. Он спокойно крутил в пальцах стакан, будто говорил о чём-то незначительном. — Мне нет дела до упрямой девчонки, — добавил он ровным голосом. На секунду в Эрике будто что-то оборвалось. Она почувствовала, как внутри всё холодеет. Не резко. Постепенно. Словно по телу медленно разливается ледяная вода. Лицо она удержала. Привычная маска не позволила ей показать эмоции, но глаза на мгновение стали пустыми. Сон Джэ, наблюдавший за происходящим, слегка нахмурился. Он почувствовал, как ситуация начинает выходить из-под контроля. — Достаточно, — спокойно сказал он, чуть подаваясь вперёд. Но в ту же секунду взгляд Мун Бека резко изменился. Он даже не повернул головы. Лениво, почти небрежно, он поднял руку с пистолетом под столом и направил его в сторону Сон Джэ. — Не вмешивайся. Голос был тихим. Но абсолютно без вариантов для обсуждения. Сон Джэ замер. Ган Джэ тихо хмыкнул, словно ему было даже интересно, чем всё закончится, но не собирался вмешиваться. Танос же только шире улыбнулся, явно наслаждаясь происходящим. — О, вот это уже становится funny. Он снова перевёл взгляд на Эрику. — Do you see? Даже твой «хозяин» не особо за тебя переживает. Эрика медленно выдохнула. Её сердце билось ровно, но внутри всё дрожало. Она не понимала, что больнее — слова Таноса или спокойный голос Мун Бека, будто она действительно ничего не значила. Но она продолжала слушать. Потому что уйти сейчас означало показать слабость. А слабость здесь никто не прощает. — Так что ты там say? — продолжил Танос, снова обращаясь к Мун Беку. — Что она упрямая? Он усмехнулся. — Или просто удобная, пока не начинает think? Мун Бек слегка наклонил голову. — Она не проблема. Он говорил ровно, холодно, без эмоций. — Просто шум. Эти слова повисли в воздухе особенно тяжело. Эрика почувствовала, как внутри всё окончательно сжимается. Но она не отвернулась. Не опустила взгляд. Только продолжала сидеть, слушая, как её обсуждают за столом, будто её здесь вообще не существует — и одновременно она слишком важна, чтобы её просто отпустить. На несколько секунд за столом снова повисла тишина, но теперь она была другой — более вязкой, будто каждый из них ждал, кто первый дрогнет. Танос лениво покрутил бокал, наблюдая за Мун Беком с явным интересом, словно подталкивал его дальше, не собираясь останавливаться. — Noise… — повторил он с усмешкой. — Забавно ты её называешь. Он перевёл взгляд на Эрику, потом снова на Мун Бека. — Обычно «шум» don't look with their eyes по залу. Эрика едва заметно напряглась, но не пошевелилась. Она чувствовала, как внутри всё становится тяжёлым и неровным, будто её держат в состоянии, где любое слово может либо добить, либо изменить всё. Мун Бек медленно поставил стакан на стол. Звук оказался слишком громким в этой тишине. Он спокойно посмотрел на Таноса. — Ты слишком много внимания уделяешь чужим выводам. Танос улыбнулся шире. — А ты слишком быстро оправдываешься. На секунду взгляд Мун Бека стал холоднее. — Мне не перед кем оправдываться. Он произнёс это ровно, но чуть резче, чем раньше. И именно эта резкость выдала больше, чем любые слова. Эрика это почувствовала сразу. Она не смотрела на него напрямую, но слышала каждую интонацию. И где-то внутри у неё появилось неприятное ощущение — не от того, что он сказал, а от того, как он это сказал. Слишком быстро. Слишком уверенно. Слишком… защищающе для человека, которому «нет дела». Танос тихо хмыкнул, словно тоже это заметил. — Yeah? — он наклонился вперёд. — Тогда say once again. Calmly. При всех. Он кивнул в сторону Эрики. — Она для тебя никто? В этот момент воздух стал почти неподвижным. Ган Джэ слегка приподнял бровь, наблюдая за сценой, но не вмешивался. Сон Джэ всё ещё молчал, его взгляд был внимательным и расчётливым. Мун Бек на секунду задержал взгляд на Таносе. Потом медленно, почти лениво перевёл его в сторону Эрики. И тут случилась пауза. Долгая. Слишком долгая. Эрика почувствовала этот взгляд даже до того, как осознала, что он на неё смотрит. И ей стало не по себе. Не от страха. От чего-то другого — от ожидания, которое она не хотела испытывать. Наконец он заговорил. — Она… Он остановился на долю секунды. И именно эта пауза выдала больше, чем сам ответ. — Не имеет отношения к этому. Тихо. Ровно. Но не так уверенно, как раньше. Танос усмехнулся. — Beautifully said. Он откинулся назад. — Только звучит так, будто ты сам в это не очень веришь. Мун Бек холодно посмотрел на него. — Я не обязан верить. Слова были жёсткими. Но взгляд — нет. И Эрика это заметила. Она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой, но внутри у неё всё спуталось. «Шум». «Никто». «Не проблема». Но его пауза... Его взгляд... И то, как он избегал прямого ответа. Всё это не складывалось в одну картину. И от этого становилось только хуже. Потому что если он действительно ничего не чувствует… То почему тогда каждое его слово звучит так, будто он сам себя в этом убеждает? За столом на секунду стало тише, но это была не спокойная тишина — скорее та, что бывает перед ударом. Танос лениво покрутил бокал в пальцах, затем слегка наклонился вперёд, переводя взгляд с Мун Бека на остальных, будто специально собирался поднять тему, которую лучше было бы не трогать. — Хотя… — протянул он с усмешкой. — Ты ведь раньше не был таким. Он прищурился. — Are you getting old, Moon Baek? Ган Джэ тихо фыркнул, но ничего не сказал. Сон Джэ чуть изменился в лице, взгляд стал более внимательным. Танос продолжил, уже спокойнее, но с той же ядовитой интонацией: — Before ты не раздумывал. Он слегка кивнул, будто вспоминая. — Даже когда речь шла о Кейт. В этот момент Эрика едва заметно напряглась. Имя ударило слишком резко. Она не повернулась, но пальцы на секунду сжались на подлокотнике стула. Танос будто этого и добивался. — Ты ведь тогда не сомневался. Он усмехнулся. — Quickly убрал её. И её отчима too. Тишина за столом стала плотнее. Даже музыка внизу будто отдалилась. Сон Джэ медленно посмотрел на Мун Бека, ожидая реакции. Ган Джэ уже не улыбался. Эрика сидела неподвижно, но внутри у неё всё похолодело ещё сильнее. Она не знала всех деталей. Но слово «убрал» в этом контексте прозвучало слишком ясно. Слишком окончательно. Мун Бек медленно поставил стакан на стол. Очень спокойно. Слишком спокойно. Он не сразу посмотрел на Таноса. — Ты слишком любишь возвращаться к прошлому. Танос усмехнулся. — А ты слишком don't like, когда тебе напоминают about her. Медленная пауза. И снова взгляд Мун Бека стал холоднее. — Не сравнивай ситуации. Танос чуть наклонил голову. — А ты скажи honestly. Он прищурился. — Тогда ты не сомневался. Он сделал паузу, специально дав словам повиснуть в воздухе. — Do you doubt it now? На этот раз за столом никто не пошевелился. Даже Эрика почувствовала, как в груди что-то неприятно сжалось — не от слов Таноса, а от того, что ответ на этот вопрос мог изменить всё, что она только начала пытаться понять.

***

Тот вечер. Тот кабинет. Тот момент, когда всё уже начало меняться. Мун Бек сидел за своим столом, погружённый в бумаги и отчёты, когда дверь тихо открылась. Он не поднял взгляд сразу — знал, кто вошёл, по шагам, по паузе перед входом, по тому, как человек обычно собирался с мыслями, прежде чем заговорить с ним. Кейт закрыла дверь за собой и осталась стоять у входа. Сначала она молчала. И это было непривычно. Обычно она заходила уверенно, с каким-то вопросом или задачей. Но сейчас в ней не было привычной собранности. Он медленно поднял взгляд. — Что случилось? Кейт не сразу ответила. Она словно искала слова, но они застревали где-то внутри. Потом выдохнула. — Это правда… Пауза. — Про него. Её голос дрогнул на последнем слове. Мун Бек слегка прищурился, но ничего не сказал, просто продолжил смотреть на неё. Кейт сжала пальцы, будто пытаясь удержать себя в руках. — Про моего отчима. Тишина в кабинете стала плотнее. Она сделала шаг вперёд. — Мне сказали, что его убили. Голос стал тише, но резче. — Я не знаю, кто это сделал… но я найду. Она подняла взгляд на него. И в её глазах уже не было только шока или боли. Там начинало появляться что-то другое. — Я найду того, кто это сделал. Пауза. Короткая, но тяжёлая. — И я его убью. Она сказала это спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что потерял почву под ногами. Мун Бек молчал. Он не перебивал. Не задавал вопросов. Не пытался остановить. Он просто смотрел на неё. Долго. Внимательно. И в этом взгляде не было ни одобрения, ни осуждения. Только понимание. Понимание того, что она уже сделала выбор. Кейт сжала губы, словно ожидая его реакции, но он всё так же молчал. И это молчание было самым громким ответом. Она отвернулась на секунду, провела рукой по лицу, пытаясь собраться. А он всё ещё смотрел на неё. Как будто уже тогда знал, куда этот путь её приведёт. И не остановил. Мун Бек долго смотрел на Кейт, пока её слова ещё висели в воздухе. В её голосе была боль, растерянность и злость, которые смешались в одно тяжёлое чувство, от которого она уже не могла избавиться. Он видел это всё сразу, но никак не реагировал. Лишь спустя несколько секунд медленно отодвинул от себя бумаги, словно этот разговор больше не имел отношения к его привычной работе, и встал из-за стола. Он двигался спокойно, почти устало, как человек, который слишком долго несёт на себе что-то тяжёлое. Каждый шаг к ней был неторопливым, размеренным. Кейт стояла у двери, её глаза были красными от слёз, дыхание сбивалось, но она всё ещё держалась, будто не хотела верить в то, что уже начала подозревать. Когда он остановился напротив неё, в комнате стало слишком тихо. — Это я сделал, — сказал Мун Бек ровно. Слова прозвучали без эмоций, без попытки смягчить удар. Кейт замерла. Несколько секунд она просто смотрела на него, будто пыталась понять, неправильно ли услышала. Потом её лицо исказилось. — Зачем… — выдохнула она, делая шаг ближе. — Зачем ты это сделал? Её голос дрожал, но она уже не отступала. Слёзы текли по щекам, но в глазах всё ещё оставалось что-то живое — надежда, что это ошибка, недоразумение, что сейчас он всё объяснит и это разрушится. Но Мун Бек ничего не объяснил. Он просто смотрел на неё. И в этот момент его рука медленно опустилась внутрь пиджака. В руке показался складной ножик. Движение было настолько естественным, что Кейт даже не сразу поняла, что происходит. Когда она осознала, было уже поздно. Блеск стали. Короткое движение. И тишина, которая резко оборвалась. Кейт вздрогнула и медленно опустила взгляд вниз, не сразу понимая, что случилось. Её дыхание сбилось окончательно, ноги стали слабее, будто тело перестало её слушаться. Кровь расползалась красным пятном по кофте. Она снова посмотрела на него. — Зачем… — повторила она уже тише. — Зачем ты… Слова распадались, становились всё слабее. Мун Бек держал её взгляд, не отворачиваясь ни на секунду. В его глазах не было ни паники, ни сожаления, только холодная, жёсткая ясность человека, который уже всё для себя решил. Он тихо выдохнул. — Прости, Кейт… Пауза. Он смотрел, как силы медленно покидают её. — Но в этой игре… — его голос был ровным, почти спокойным. — нельзя думать о людях. Ещё одна пауза. — Только о целях. Кейт пыталась что-то сказать, но слова уже не складывались. И её образ медленно начал растворяться в его памяти — не как сцена, а как тяжёлое напоминание о том, какой ценой строится его мир.

***

В клубе на балконе стало заметно тише, хотя внизу всё так же продолжалась музыка, звон бокалов и шум игорных столов. Но здесь, за большим столом, атмосфера была совершенно другой — плотной, напряжённой, будто каждый звук мог стать последним спокойным перед взрывом. Танос медленно покрутил бокал в руке, наблюдая за Мун Беком с тем самым ленивым, почти насмешливым интересом, который у него появлялся только тогда, когда он заходил слишком далеко и уже не собирался останавливаться. — Помнишь Кейт? — произнёс он спокойно. Взгляд за столом сразу изменился. Даже Ган Джэ перестал выглядеть расслабленным. Танос чуть наклонил голову, словно наслаждаясь воспоминанием. — Как она плакала тогда… её last words? Он усмехнулся. — Ты ведь убрал её easy. Пауза. — Хотя она была your правой рукой. Он медленно провёл взглядом по Мун Беку. — А теперь what? Тишина стала плотнее. Танос чуть прищурился. — Сейчас ты вдруг start thinking. Он усмехнулся, но уже холоднее. — Переживаешь из-за девчонки? Его взгляд скользнул в сторону Эрики. — Или это просто повторение? Он слегка покачал головой. — Такой же типаж. Такая же story. Пауза. И голос стал резче: — Be honest, Мун Бек. Он наклонился вперёд. — Что для тебя важнее now? Взгляд Таноса стал прямым, давящим. — Business… Он кивнул в сторону зала внизу. — Or she? Его глаза вернулись к Эрике. — Давай без games. Короткая пауза. И уже спокойнее, почти с издёвкой: — Скажи ей прямо. Он усмехнулся. — Какая у неё роль в твоей жизни. И кто она для тебя на самом деле. За столом воцарилась полная тишина. Даже музыка внизу будто стала глуше. Все ждали ответа Мун Бека. Эрика не сразу даже поняла, что все ждут именно его ответа. Она смотрела на Мун Бека почти не моргая, будто в этом взгляде могла удержать хоть какую-то другую версию происходящего. Ей хотелось услышать что угодно — холодную шутку, резкий уход от темы, даже злость. Но не то, что повисло сейчас в воздухе. Секунды растянулись. И наконец Мун Бек медленно поднял взгляд. Сначала он посмотрел на Таноса. Потом — на Эрику. И в этом взгляде не было ни тепла, ни сомнений. Только привычная, отточенная холодность человека, который привык отделять эмоции от решений. — Хочешь правду? — спокойно произнёс он. Тишина стала абсолютной. Эрика едва заметно напряглась, но не отвела взгляд. Мун Бек чуть наклонил голову. — Её роль… — он сделал паузу, словно подбирая слова не для неё, а для всех за столом. — такая же, как и у остальных. Ещё одна короткая пауза. И добивающее, ровное: — Никакая. Эрика почувствовала, как внутри всё резко проваливается вниз. Не больно сразу — сначала пусто. Как будто что-то просто выключили. Она продолжала смотреть на него, ожидая, что он сейчас остановится, добавит что-то другое, исправит, смягчит. Но он не остановился. — Таких девчонок много, — продолжил он ровно. — Они приходят и уходят. Он чуть откинулся назад. — Она не исключение. Слова ложились тяжело, но голос оставался спокойным, почти деловым. Эрика медленно выпрямилась. Её мольба в глазах исчезла, сменившись чем-то более тихим и опасным — попыткой не показать, как сильно это ударило. Танос, наблюдавший за этим, тихо усмехнулся. — Ohh… — протянул он. — Вот теперь я вижу настоящего тебя. Он лениво повернулся к Мун Беку. — Значит, всё-таки you can говорить честно. Ган Джэ молча посмотрел в сторону, будто ему уже было скучно от этого спектакля, но он всё ещё слушал. Сон Джэ слегка прищурился, не вмешиваясь, но явно оценивая ситуацию иначе, чем остальные. Танос же не остановился. — Тогда объясни дальше. Он постучал пальцами по столу. — Если она «nobody»… why are you тогда каждый раз смотришь на неё, как будто она проблема, которую ты не решил? Он усмехнулся. — Или это просто habit? Мун Бек медленно перевёл взгляд обратно на него. И на секунду в его лице что-то изменилось — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы это заметили все. — Ты слишком много говоришь, — холодно сказал он. Танос улыбнулся шире. — А ты слишком много думаешь для человека, который раньше просто действовал. Он наклонился ближе. — What's happened, Мун Бек? Пауза. — Кейт тебя «сломала»? Имя повисло в воздухе, как удар. Эрика не двигалась, но внутри всё сжалось ещё сильнее — теперь это было уже не про неё одну. Теперь это было про то, что она случайно оказалась между двумя людьми, которые прекрасно знали, как уничтожать друг друга словами. Слова Таноса ещё не успели полностью раствориться, как он уже лениво откинулся назад, наблюдая за реакцией всех за столом с привычной насмешкой. — Вот do you see, — протянул он тихо, глядя на Мун Бека. — Даже не споришь. Ган Джэ слегка усмехнулся, но в его взгляде уже не было прежнего веселья. — Ты сегодня слишком много трогаешь старые темы, — лениво бросил он Таносу. Но тот лишь пожал плечами. — Old themes — это единственное, что объясняет настоящее. Он перевёл взгляд обратно на Мун Бека. — Или ты все таки просто боишься признать, что всё повторяется? Сон Джэ наконец слегка подался вперёд. — Хватит. Голос был спокойный, но жёсткий. Но даже это не остановило Таноса. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё… И в этот момент Эрика резко замерла. Секунда. Её взгляд дрогнул. И по щеке медленно скатилась слеза. Она сама даже не сразу это поняла. Просто внутри что-то окончательно надломилось — не от одной фразы, а от всего сразу: от холодного голоса, от обсуждений, от того, как легко её превращают в «никто», от того, как спокойно это произносится человеком, который ещё недавно смотрел на неё иначе. Она резко встала из-за стола. Стул с тихим звуком отъехал назад. Никто не успел её остановить. Эрика быстро развернулась и почти бегом направилась к выходу с балкона, игнорируя взгляды, музыку, людей внизу. Она шла, не оборачиваясь, сжав губы так сильно, что они побелели. В голове шумело. Мысли путались. «Почему мне вообще должно быть не всё равно?», «Почему я вообще… поверила хоть в что-то?» Она почти не видела дорогу перед собой, пока не дошла до коридора, ведущего в туалет, и резко не скрылась за дверью. В тот же момент на балконе повисла короткая, плотная тишина. Эрика исчезла. И вместе с ней будто что-то изменилось в воздухе. Мун Бек не пошевелился. Его лицо осталось таким же холодным, неподвижным, почти каменным. Ни один мускул не дрогнул. Он просто смотрел в ту сторону, где она только что сидела. Но внутри… что-то на секунду стало пустым. Не боль. Не злость. И даже не раздражение. Просто пустота — странная, тихая, как провал, который он не ожидал почувствовать именно сейчас. На балконе повисла уже не просто тишина — это была напряжённая, гулкая пауза, будто кто-то убавил громкость у всего здания. Танос, однако, лишь медленно улыбнулся, словно происходящее его не останавливало, а наоборот — подогревало интерес. — So, — лениво протянул он, покачивая головой. — Уже нервничаешь. Он чуть наклонился вперёд, глядя прямо на Мун Бека. — Что, не можешь выдержать, когда речь заходит about her? Ган Джэ тихо выдохнул, откинувшись в кресле, будто заранее знал, чем всё закончится. Сон Джэ напрягся, взгляд стал холоднее, но он не вмешивался. Мун Бек молчал. Секунду. Вторую. Потом медленно поднял взгляд на Таноса. И в этом взгляде уже не было предупреждения. Только решение. Он спокойно достал пистолет. Без резких движений. Без суеты. Просто как человек, который не спорит — а завершает разговоры оружием. И направил его прямо на Таноса. — Хватит, — произнёс он ровно. Танос тихо усмехнулся. — О, вот оно. Он слегка развёл руками. — The real you — Опять начинается… — протянул он. — Ты же всегда так, Мун Бек. First делаешь вид, что тебе всё равно… Он наклонился чуть ближе, будто специально играл с огнём. — А потом lose control из-за одной девчонки. Договорить он не успел. Выстрел. Громкий, резкий звук разорвал воздух. Пуля ударила в стеклянный стол между ними — стекло мгновенно пошло трещинами и с оглушительным звоном разлетелось на осколки. По балкону прошёлся холодный шок. Охрана напряглась, но не успела сделать ни шага. Мун Бек даже не моргнул. Он всё так же держал пистолет, направленный в сторону Таноса. Голос стал ещё тише. Ещё холоднее. — Ещё одно слово… Пауза. — И следующий выстрел будет не в стол. Он чуть наклонил голову. — А в тебя. Тишина стала абсолютной. Даже Танос на секунду перестал улыбаться, глядя на него уже иначе — не как на человека, который реагирует, а как на человека, который действительно готов нажать ещё раз без колебаний. Звук выстрела ещё не успел полностью раствориться в зале, как внизу началась паника. Музыка на секунду будто провалилась, потом резко сбилась, кто-то закричал, официанты остановились с подносами, политики встали из-за столов, переглядываясь и не понимая, что происходит. Охрана клуба мгновенно напряглась, руки потянулись к рациям, взгляды метались по залу. Но сверху уже раздались шаги. Медленные. Точные. И абсолютно спокойные. Мун Бек появился на лестнице так, будто ничего не произошло. Белый костюм, холодное выражение лица, пистолет всё ещё в руке — не поднятый, но и не спрятанный. Он шёл вниз уверенно, не ускоряя шаг, словно шум вокруг него вообще не имел значения. Люди инстинктивно расступались, даже не осознавая почему. Кто-то узнал его. Кто-то просто почувствовал опасность. — Это же… Мун Бек?.. — Он жив?.. — Что происходит? Но он никого не слушал. Ни одного взгляда в сторону толпы. Ни одного лишнего движения. Когда несколько охранников попытались перегородить ему путь, он даже не остановился. Лишь слегка поднял взгляд. И коротко, холодно бросил: — Вон. Охранники замерли. Не потому что не могли остановить. А потому что понимали — сейчас это не их уровень решения. И они медленно отступили в стороны. Мун Бек продолжил идти. Его шаги отдавались по лестнице глухо и ровно, как отсчёт. В голове была только одна цель. Эрика. Он не смотрел по сторонам. Не реагировал на крики. Не замечал людей, которые пытались понять, куда он идёт. Он просто шёл вперёд — уверенно, быстро, уже не как человек на переговорах, а как человек, который нашёл для себя единственное, что сейчас имеет значение. Эрика стояла, облокотившись ладонями о холодную мраморную раковину. Вода тихо капала из крана, разбивая тишину туалета на редкие, нервные звуки. Она смотрела в зеркало, но, по сути, не видела себя — только размытый силуэт, следы макияжа, который уже не держался так идеально, как несколько часов назад. Глаза были уставшие. Краснота ещё не ушла полностью, а под ними оставалось напряжение, которое она уже не могла скрыть даже привычной маской. Дверь резко открылась. И тишина сломалась. Эрика мгновенно подняла взгляд в зеркало. И замерла. Мун Бек стоял в проходе. Белый костюм теперь выглядел чуть более жёстким на фоне холодного света ламп. В руке — пистолет. Не направленный. Но и не убранный. Этого хватило, чтобы её тело инстинктивно напряглось. Она медленно повернулась к нему, не сразу веря, что он действительно пришёл сюда сам. Она не успела ничего сказать. Мун Бек сделал шаг внутрь, не закрывая дверь до конца. Его взгляд быстро прошёлся по помещению, затем остановился на ней. Спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что был в центре конфликта. Эрика машинально отступила на полшага назад, не сводя глаз с его руки. Пистолет. Её дыхание стало чуть чаще. И он это заметил. — Расслабься, — сказал он ровно. Голос был ниже обычного, без привычной резкости, но с той же холодной уверенностью. Он чуть опустил оружие, не пряча, но и не поднимая. — Он не для тебя. Эти слова повисли между ними. Эрика на секунду закрыла глаза, словно пытаясь выровнять дыхание. — Тогда для кого? — тихо спросила она, не до конца понимая, почему вообще задала этот вопрос. Мун Бек посмотрел на неё. Долго. Внимательно. И в этот момент в его лице впервые за весь вечер появилось что-то, что нельзя было назвать ни холодом, ни равнодушием — скорее контролируемое напряжение, которое он сам не до конца хотел признавать. — Неважно, — коротко ответил он. Он сделал ещё один шаг внутрь, и дверь за его спиной слегка качнулась, закрываясь от шума клуба. Теперь внутри остались только они. И зеркало, в котором Эрика видела их обоих одновременно — слишком близко и слишком опасно для этого момента тишины. Эрика стояла напротив него, всё ещё облокотившись о край раковины, но теперь её поза уже не выглядела просто усталой — в ней появилось что-то жёсткое, почти защитное. Она смотрела прямо на Мун Бека, не моргая, будто пыталась найти в его лице хоть малейшее подтверждение того, что всё это — ошибка, недопонимание, очередная холодная игра слов. — Ты действительно считаешь меня… куклой? — спросила она тихо. Голос дрогнул на последнем слове, но она не отвела взгляд. В ответ — тишина. Мун Бек не сказал ничего. Не отрицал. Не подтвердил. Просто стоял и смотрел на неё так, будто ответ и так очевиден. И этого оказалось достаточно. Эрика медленно выдохнула, и на её лице появилась кривая, почти болезненная усмешка. — Понятно… Она коротко кивнула сама себе, будто ставя точку в разговоре. — Конечно. Её голос стал чуть громче, но уже не живым — скорее надломленным. — Меня пару раз спасли… и я уже решила, что это что-то значит. Она резко усмехнулась, затем ещё раз — уже нервнее. И в какой-то момент это перешло в тихий, сдавленный смех. Смех, который не имел ничего общего с весельем. Скорее с тем, как человек пытается не развалиться прямо на месте. — Какая же я дура… — выдохнула она, качнув головой. — Серьёзно. Мун Бек наблюдал за этим молча, не меняясь в лице. Несколько секунд он просто стоял, будто давая ей выговориться. А потом чуть устало закатил глаза. Не раздражённо. Скорее как человек, который не любит эмоциональные сцены и не знает, как правильно в них участвовать. — Я никогда не был силён в успокаивающих фразах, — спокойно произнёс он. Эрика на секунду замолчала, услышав это. Он медленно убрал пистолет ниже, уже почти не акцентируя на нём внимания, но всё ещё держа его при себе. И добавил чуть тише, но увереннее: — Но ведь поступки сильнее, чем слова? В туалете повисла тишина. Тяжёлая. Непростая. Эрика не сразу ответила. Она просто смотрела на него, пытаясь понять, это оправдание… или попытка сказать что-то другое, не умея назвать это словами. Эрика на секунду прикрыла глаза, будто пытаясь собрать себя обратно в цельное состояние, но вместо этого только сильнее почувствовала усталость от всего происходящего. Она тихо усмехнулась. — Ты вообще знаешь такую поговорку, — сказала она, не глядя прямо на него, — что девушки любят ушами? Она наконец подняла взгляд. — Когда говорят такие фразы… все поступки просто перечёркиваются. Пауза. Её голос стал ровнее, но холоднее. — И ты становишься таким же, как те, кто ничего не делал. Мун Бек слушал её молча, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, почти отстранённым, как будто он анализировал не чувства, а информацию. И только после паузы он коротко ответил: — У меня не было отношений, чтобы это понимать. Эрика моргнула, слегка удивлённая такой прямотой. Он спокойно продолжил, будто это не имело для него никакого эмоционального значения: — Я мог получить любую девушку, если хотел. Короткая пауза. — Деньгами. Влиянием. Сделками. Он чуть наклонил голову. — Отношения мне не были нужны. В воздухе повисла тишина. Эрика на секунду даже не знала, как реагировать. А потом — тихо усмехнулась. Сначала едва заметно. Потом чуть отчётливее. — Ну конечно… — выдохнула она, качнув головой. В её усмешке не было радости — только горькое принятие. — Это так… в твоём стиле. Она посмотрела на него уже иначе — не с надеждой, не с болью, а с чем-то более усталым. — Всё просто. Всё рационально. Всё без лишнего. Эрика ещё не договорила, когда Мун Бек резко выдохнул, будто разговор окончательно вышел за пределы того, что он готов был терпеть. Он слегка отвёл взгляд в сторону, провёл ладонью по лицу и на секунду задержался, словно сдерживая раздражение. — Хватит. Голос был уже другой. Более жёсткий. Без прежней холодной спокойности, которая выглядела почти контролируемой. Сейчас в нём было явное напряжение. Эрика замолчала, но не отступила. — Что «хватит»? — тихо спросила она. Мун Бек перевёл на неё взгляд. Резкий. Прямой. — Всё это. Он кивнул в сторону зеркала, раковины, их отражений. — Разговоры. Интерпретации. Выводы. Пауза. — Я не обязан объяснять тебе каждое слово. Эрика чуть прищурилась. — Да, конечно… — она горько усмехнулась, —Ты вообще никому ничего не обязан. Эти слова явно задели. Но он не показал этого сразу. Лишь чуть сильнее сжал челюсть. — Ты сама сейчас делаешь из этого драму, — резко сказал он. — Я сказал, что сказал. Эрика шагнула ближе. — Нет, — её голос стал твёрже. — Ты просто привык, что люди для тебя ничего не значат, поэтому тебе легко говорить такие вещи. Мун Бек коротко усмехнулся — без радости. — А ты привыкла додумывать. Он сделал шаг вперёд. Теперь между ними было меньше расстояния. — Я не обязан соответствовать твоим ожиданиям. Эрика не отвела взгляд. — А я не обязана делать вид, что мне всё равно. Эти слова повисли между ними. На секунду снова стало тихо. Но уже не спокойно. Скорее напряжённо, как перед тем, как что-то окончательно ломается или срывается. Мун Бек резко выдохнул, и на этот раз уже не пытался скрыть раздражение. Его взгляд стал тяжелее, холоднее, но в нём появилось что-то надломленное — неуверенность, которую он явно не хотел показывать. — Ты вообще не понимаешь, о чём говоришь, — жёстко бросил он. Эрика напряглась, но не отступила сразу. — Тогда объясни, — тихо сказала она. Эта простая фраза будто сорвала последнюю тонкую грань. Мун Бек резко усмехнулся, но в этом смехе не было ничего весёлого. — Объяснить? — он кивнул, будто самому себе. — Хорошо. Он сделал шаг вперёд. — В моей жизни надолго люди не остаются, Эрика. Ещё шаг. — Они либо используют тебя, либо умирают, либо исчезают, когда становится все сложно. Его голос стал ниже. Жёстче. — И знаешь, что самое удобное? Он наклонил голову. — Когда ты перестаёшь вообще рассчитывать на кого-то. Эрика почувствовала, как внутри всё сжимается. Это уже не спор — это было что-то другое. Более личное. Более опасное. Она сделала шаг назад. Потом ещё один. И вскоре её спина коснулась холодной кафельной стены. Она резко остановилась. Мун Бек продолжал идти вперёд. Медленно. Уверенно. Слишком близко. Эрика подняла взгляд, но уже не так уверенно, как раньше. Впервые за весь разговор в её глазах появилось напряжение не только эмоциональное — но и физическое. — Ты… — начала она, но он перебил. — Я не из тех, кто умеет красиво говорить, — резко сказал он, остановившись в шаге от неё. Пауза. Воздух между ними стал плотным. Он смотрел прямо на неё, и в этот момент в его голосе появилась другая нота — тише, но тяжелее. — И если ты сейчас думаешь, что ты для меня что-то вроде исключения… Он замолчал на секунду. Эта пауза была длиннее остальных. И именно в ней что-то изменилось. — …то ты ошибаешься. Но то, как он это сказал, выдавало больше, чем слова. Слишком резко. Слишком напряжённо. Слишком так, будто он сам пытался в это поверить. Эрика замерла, глядя на него, не понимая, где заканчивается его защита и начинается правда. А Мун Бек, не отводя взгляда, добавил уже тише, почти холодно: — Но это не значит, что мне всё равно, если ты сейчас сделаешь глупость. И в этих словах, спрятанных под грубостью, впервые прозвучало то, что он сам не позволял себе назвать. Между ними повисла короткая, почти опасная пауза. Слова уже закончились — остались только взгляды, дыхание и слишком близкое расстояние, которое никто из них не решался разорвать. Эрика всё ещё стояла прижатой к стене, но уже не пыталась спорить. В её взгляде было смешение злости, растерянности и чего-то, что она сама не хотела признавать. — Ты постоянно… — начала она тихо, но не закончила. Мун Бек резко шагнул ближе. Слишком быстро. Слишком резко для их разговора. И прежде чем она успела что-то осознать, он схватил её за запястье и притянул к себе. Это движение не было мягким — оно было импульсивным, как будто он перестал контролировать то, что говорил и как держался до этого момента. Эрика на секунду замерла. И вместо того чтобы оттолкнуть — она не успела. Или не захотела. Он поцеловал её резко, без подготовки, без слов, как будто этот момент сорвался с контроля, который он так долго держал. Это не было спокойным или «красивым» жестом — скорее напряжённым, эмоциональным, почти злым, как финальная точка в споре, который зашёл слишком далеко. Секунда тишины внутри этой сцены ощущалась громче любых слов. Эрика сначала не двигалась, словно мозг просто не успел отреагировать. А потом — вместо отталкивания — она слегка подалась к нему, неуверенно, на грани осознания, что это не решение, а срыв. И в этот момент всё напряжение между ними будто на секунду перестало быть словами и стало чем-то другим — опасным, противоречивым и слишком личным для людей, которые только что обвиняли друг друга в пустоте между ними. Эрика отстранилась первой и посмотрела ему прямо в глаза, но внутри всё ещё кипело то, что он наговорил несколькими минутами раньше. Каждое слово будто продолжало звучать у неё в голове, не позволяя успокоиться. Она резко перевела взгляд вниз и заметила рукоять пистолета, торчащую из-за его пояса. Мысль появилась быстрее, чем она успела её осознать. Одним резким движением она выхватила оружие. Отступила еще на шаг. Ещё ближе к холодной стене. И направила пистолет прямо на Мун Бека. Её руки слегка дрожали, дыхание сбилось, но она всё равно продолжала держать его на прицеле. — Не подходи... — тихо сказала она. — Хоть раз... перестань думать, что можешь всё контролировать. Мун Бек несколько секунд молча смотрел на направленный в него пистолет. А потом... Улыбнулся. Совсем едва заметно. Так, словно происходящее его скорее позабавило, чем испугало. Эрика нахмурилась. — Ты ещё и улыбаешься? Он лениво покачал головой. — Ты слишком предсказуемая. И прежде чем она успела хоть как-то среагировать, он сделал стремительное движение вперёд. Всё произошло за долю секунды. Его ладонь резко перехватила её запястье, ствол ушёл в сторону, а второй рукой он уверенно вывернул оружие из её пальцев. Пистолет с лёгким металлическим щелчком оказался уже у него. Эрика даже не поняла, как быстро это произошло. Она лишь удивлённо посмотрела на пустую ладонь. А через мгновение ствол уже был направлен в её сторону. Мун Бек спокойно сделал шаг ближе. — Вот поэтому, — произнёс он тихо, — я никогда не доверял тебе оружие. Его голос звучал почти лениво. Без злости. Без крика. Как будто он просто констатировал факт. Эрика не отвела взгляда. — И что теперь? — спросила она с вызово, — Решил показать, кто здесь сильнее? Мун Бек ничего не ответил. Лишь посмотрел на пистолет в своей руке. Спокойно нажал кнопку извлечения магазина. Тот с сухим металлическим щелчком выскользнул ему в ладонь. Он бегло взглянул внутрь, затем передёрнул затвор, позволив оставшемся патронам вылететь на кафельный пол. Маленькие металлические цилиндры со звоном покатились к стене. После этого он так же спокойно опустил затвор обратно. Эрика наблюдала за каждым его движением, не понимая, что он собирается делать. Мун Бек сделал последний шаг. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Он медленно поднял пистолет. И холодный металл коснулся её виска. Эрика замерла. Она слышала только собственное дыхание. А Мун Бек, не сводя с неё взгляда, продолжал держать оружие у её головы. Пистолет всё ещё касался её виска, а выражение его лица оставалось почти непроницаемым. Лишь уголок губ едва заметно дрогнул, словно он видел то, чего не видела она. В тесном помещении повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только их дыханием и далёкими приглушёнными звуками музыки из клуба. — Ты слишком быстро поддаёшься эмоциям, — произнёс он спокойно. — Именно поэтому я никогда не позволю тебе принимать решения сгоряча. В нашем мире достаточно одной секунды паники, чтобы всё закончилось. Не успела Эрика ответить, как он, не меняя выражения лица, медленно нажал на спусковой крючок. Раздался только сухой металлический щелчок. Выстрела не последовало. Эрика вздрогнула всем телом. На несколько мгновений ей показалось, что сердце перестало биться. Она резко вдохнула, словно только сейчас вспомнила, как это делается, и несколько секунд просто смотрела на него широко раскрытыми глазами. Страх, который она пыталась скрыть всё это время, всё-таки вырвался наружу. Мун Бек медленно опустил пистолет. — Расслабься, — сказал он тем же ровным голосом. — Один патрон уже ушёл в стеклянный стол возле Таноса. Остальные я только что вынул. Эрика ещё несколько секунд не могла ничего сказать. Она чувствовала, как дрожат руки, хотя изо всех сил пыталась сохранить самообладание. Затем резко толкнула его ладонью в грудь, заставив сделать полшага назад. — Ты ненормальный… — выдохнула она. В её голосе смешались злость, испуг и обида. — Ты вообще понимаешь, что сейчас сделал? Она покачала головой, всё ещё тяжело дыша. — Так нельзя. Её глаза снова встретились с его взглядом. — Нельзя так играть с людьми, Мун Бек. В туалете снова воцарилась тишина. На этот раз она была уже совсем другой — не наполненной угрозой, а тяжёлой от невысказанных чувств и осознания того, насколько по-разному они смотрят на мир. Но тут же обстановка резко сменилась. Холодный кафель, резкий запах чистящих средств и приглушенный гул вентиляции все ещё держался в воздухе. Мун Бек прижал Эрику к стене, его движения были молниеносными и пугающе уверенными. В его глазах не было привычного веселья — только темный, лихорадочный блеск. Вместо того чтобы отпустить её, он придвинулся еще плотнее, лишая пространства для вдоха. Его лицо оказалось в сантиметрах от её лица, а затем он грубо, почти властно, накрыл её губы своими, прерывая любой возможный крик или вопрос. — Тише... не вздумай даже пикнуть, — прошептал он прямо в её губы, прежде чем снова вовлечь её в этот безумный, жадный поцелуй, от которого перехватывало дыхание. Эрика не оттолкнула его. Напротив, она подалась вперед, почти с отчаянием вжимаясь в его крепкое тело. Страх, только что сковавший её, внезапно переплавился в какое-то дикое, тягучее желание. В этом безумном моменте, среди холодного кафеля и запаха пороха, этот поцелуй казался единственным способом почувствовать себя живой, загладить все те раны, что остались на душе. Мун Бек почувствовал это движение — эту жажду. Его хватка на её талии стала еще жестче, пальцы почти впились в кожу. Он почувствовал, как она отвечает ему, как она ищет в нем спасения или, возможно, погибели. Он отстранился всего на миллиметр, тяжело дыша, его глаза потемнели от возбуждения и этого странного, болезненного азарта. Его поцелуй стал почти агрессивным, лишенным всякой нежности. Мун Бек жадно исследовал её рот, словно хотел выпить её до капли, забирая весь воздух. Одна его рука скользнула ниже, грубо сжимая её бедро и прижимая к себе так сильно, что она могла почувствовать каждое напряженное движение его мышц. Он на секунду отстранился, тяжело дыша, его взгляд метался по её лицу — от влажных губ к испуганным, но жаждущим глазам. В этом туалете, скрытом от глаз всего клуба, он чувствовал себя настоящим зверем, сорвавшимся с цепи. Его ладонь переместилась на её шею, не сжимая, но обозначая свою власть, пока вторая рука начала бесцеремонно нащупывать край её одежды. Его пальцы, грубые и уверенные, бесцеремонно рванули край её одежды, обнажая полоску нежной кожи. Мун Бек не собирался медлить. Он переместился к раковине и прижал её бедра к краю, заставляя её слегка приподняться, чтобы почувствовать его возбуждение через ткань брюк. Его дыхание было рваным, горячим, он буквально впитывал её запах. Он прикусил её кожу, слегка надавливая зубами, вызывая одновременно и боль, и резкую вспышку удовольствия. Ладонь Мун Бека скользнула выше, накрывая её грудь, и он начал с силой, почти до боли, сжимать её через ткань. Мун Бек был одержим этим моментом. Он чувствовал, как внутри него всё натянулось, словно струна, готовая лопнуть в любую секунду. Он отстранился лишь на миг, чтобы заглянуть ей в глаза, и в его зрачках не осталось ничего, кроме первобытного, голодного желания. Он с рыком впился в её губы, переходя от поцелуев к настоящему безумию. Его рука, уже освободившая её от лишней ткани, грубо скользнула вниз, заставляя её выгнуться в спине. Он чувствовал, как её тело дрожит под его ладонями, и это сводило его с ума ещё сильнее. — Твою мать... Эрика... — прохрипел он, когда его пальцы коснулись самого сокровенного, нащупывая влажную близость. Он не собирался быть осторожным. В его голове сейчас не было ничего, кроме этой жажды обладания. Он подхватил её под бёдра, заставляя обхватить его талию ногами, и с силой прижал к холодной стене, чтобы она не соскользнула. Его движения стали рваными, властными. Он навис над ней, тяжело дыша, и его глаза лихорадочно блестели в полумраке туалета. Он начал расстегивать ремень, не отрывая от неё своего хищного взгляда. Мун Бек сбросил ремень на грязный пол, и звук металла о кафель прозвучал в тишине туалета как выстрел. Мун Бек действовал почти маниакально, его движения были резкими, лишенными всякого намека на нежность. Когда он, наконец, вошел в неё, он не сдержал низкого, утробного рыка, закинув голову назад. Его мышцы на спине перекатывались под кожей, а пальцы мертвой хваткой вцепились в её бедра, оставляя красные следы. — Ах... черт... ты просто сводишь меня с ума! — прохрипел он, толкаясь в ней всё глубже и жестче, не давая ей ни секунды на передышку. Его ритм был рваным, почти агрессивным, словно он пытался не просто обладать ею, а буквально впечатать её в эту стену. Он наклонился, снова накрывая её губы жадным, влажным поцелуем, подавляя её стоны своими. В этом маленьком, пропахшем химией помещении существовали только они двое — он, одержимый и безумный, и она, ставшая его единственной целью в этот гребаный вечер. Мун Бек больше не мог сдерживаться. Эта тягучая, невыносимая пытка ожиданием доводила его до белого каления. Его взгляд, затуманенный похотью, впился в её лицо, когда он, отбросив последние крохи самообладания, одним мощным, резким движением вошел в неё до самого упора. Он замер на секунду, тяжело дыша, чувствуя, как её теснота обволакивает его, сводя с ума своей пульсацией. Боль и наслаждение смешались в один ебанный коктейль. Не давая ей опомниться, он начал двигаться — грубо, глубоко, без всякого намека на прелюдию. Каждый его толчок был рваным и мощным, заставляя её тело содрогаться и биться о стену. Он вжимал её в кафель так, словно хотел срастись с ней, забыв обо всем на свете. Его пальцы больно впились в её ягодицы, оставляя красные полоски. Ритм стал совсем уж безумным. Мун Бек больше не пытался сдерживаться или контролировать силу. Он двигался как одержимый, вбиваясь в неё снова и снова, с каждым разом всё глубже и жестче. Звук его тяжелого дыхания и шлепки тел сливались в единый, порочный ритм, эхом отдающийся от кафельных стен. — Блять... Эрика... не вздумай закрывать глаза! — прорычал он, хватая её за подбородок и заставляя смотреть на себя. Его лицо было искажено смесью боли и неистового удовольствия. Он видел, как она едва держится, как её тело выгибается под ним, и это только подстегивало его безумие. Он ускорился, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела, как пульсирует кровь в висках. Мун Бек чувствовал, что финал уже где-то рядом, за самым краем пропасти. Его мышцы дрожали от напряжения, а в голове не осталось ни одной мысли, кроме этой дикой, животной потребности заполнить её собой полностью. Мун Бек почти потерял контроль. Он сорвался на бешеный, животный темп, вбиваясь в Эрику так, словно от этого зависела его жизнь. Его тело было напряжено до предела, а пот катился по вискам, смешиваясь с жарким дыханием. Он чувствовал, как она пульсирует вокруг него, сжимая его всё сильнее, и это стало последней каплей. — Да... вот так... Блять! — его голос сорвался на хриплый, надрывный крик. Он закинул голову назад, чувствуя, как внутри него нарастает невыносимое, взрывное напряжение. Одним последним, самым мощным толчком он вошел в неё до самого основания, замирая на мгновение. Его мышцы свело судорогой, а из горла вырвался долгий, сдавленный стон. Он изливался в презерватив, чувствуя каждое содрогание собственного тела, пока мир вокруг просто не перестал существовать. Мун Бек прижался лбом к её плечу, тяжело и прерывисто дыша, не в силах даже пошевелиться, пока пульсация внутри него медленно угасала. Мун Бек еще несколько секунд стоял, прижавшись к ней, пока его дыхание постепенно не начало выравниваться. Тяжелая, лихорадочная энергия постепенно сменялась странной, почти болезненной нежностью. Он чуть отстранился, глядя ей в глаза, и в его взгляде на миг промелькнуло что-то похожее на раскаяние. Он не стал сразу отходить. Вместо этого он медленно, почти осторожно, начал сползать вниз по её телу. Его руки, всё еще горячие и влажные, скользили по её бедрам, разводя их в стороны. Мун Бек опустился на колени перед ней, оказываясь на холодном полу туалета, но его взгляд оставался прикованным к ней. Он подался вперед, обдавая её нежную кожу своим горячим дыханием. Его язык медленно, дразняще провел по её клитору, заставляя её снова вздрогнуть. Он действовал уже не как безумец, а как искушенный хищник, который знает, что самое сладкое — это впиться губами в ее промежность. Мун Бек перешел от нежных касаний к более настойчивым. Он действовал уверенно, его язык двигался ритмично и глубоко, заставляя Эрику закидывать голову назад и судорожно цепляться пальцами за его волосы. Он смаковал каждый её вздох, каждый непроизвольный выдох облегчения и желания. — М-м... — пробормотал он, на секунду отрываясь, чтобы облизать губы, прежде чем снова погрузиться в её нежность. Его пальцы крепко сжимали её бедра, удерживая её на месте, не давая ускользнуть от этого наслаждения. Он чувствовал, как её тело напрягается, как она готовится к новому пику. Мун Бек видел, что она на пределе, и это заводило его еще сильнее. Он ускорился, используя язык более интенсивно, играя с ней, словно на музыкальном инструменте, пока не услышал её сдавленный, почти кричащий стон. Он увствовал, как она начинает содрогаться в мощной, захлестывающей волне оргазма. Мун Бек не отстранился, даже когда её тело сотрясали мощные спазмы. Наоборот, он зашел еще глубже, ловя каждое сокращение её мышц своим языком, словно хотел запомнить этот вкус навсегда. Он буквально впитывал её наслаждение, чувствуя, как она дрожит под его руками. Когда волна наконец начала спадать, он медленно поднялся на колени, тяжело дыша. Его волосы были в беспорядке, а на лице играла та самая дерзкая, пошловатая ухмылка. Он вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на неё сверху вниз — взгляд был расслабленным, но всё еще темным от желания. В туалете стояла тяжелая, густая тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. — Не вздумай теперь меня ненавидеть... — сказал он, будто угрожал. Прошло ещё несколько минут. В небольшой туалетной комнате снова воцарилась тишина. Эрика молча поправила белый пиджак, застегнула пуговицы и глубоко вдохнула, стараясь привести мысли в порядок. Она избегала смотреть в зеркало, понимая, что по лицу всё ещё можно было прочитать пережитые эмоции. Мун Бек тем временем спокойно поднял с пола свой пиджак, накинул его на плечи и привычным движением поправил воротник рубашки. Со стороны могло показаться, что он только что закончил обычный разговор, настолько невозмутимым было его лицо. Когда они уже собирались выйти, дверь медленно открылась. На пороге стоял Сон Джэ. Он не произнёс ни слова сразу. Его взгляд спокойно скользнул по Эрике, затем остановился на Мун Беке. Он словно за несколько секунд понял всё, что произошло, и от этого на его лице появилась едва заметная усмешка. — Теперь понятно, — тихо произнёс он. Эрика невольно опустила взгляд, чувствуя неловкость, а Мун Бек лишь спокойно посмотрел на него, не изменившись в лице. Сон Джэ коротко усмехнулся и медленно покачал головой. — А ведь я действительно поверил, что она тебе безразлична. Он сделал несколько шагов внутрь, не сводя взгляда с Мун Бека. — Ты так уверенно говорил за столом, что она для тебя никто. Настолько убедительно, что я почти решил: старый Мун Бек никуда не исчез. Всё тот же человек, который никогда не позволяет чувствам вмешиваться в дела. Он выдержал паузу. — Ошибся. Мун Бек молчал. Сон Джэ продолжил уже спокойнее: — Знаешь, что меня всегда удивляло в тебе? Ты способен обмануть кого угодно. Политиков. Конкурентов. Союзников. Даже собственных людей. Но сегодня ты пытался обмануть не нас. Он слегка прищурился. — Ты пытался обмануть самого себя. Мун Бек устало выдохнул. — Закончил? — Нет, — спокойно ответил Сон Джэ. — Просто пытаюсь понять, в какой момент человек, который избавлялся от любого, кто мешал бизнесу, вдруг начал искать Эрику по всему клубу после диалога про нее. В туалетной комнате снова стало тихо. Мун Бек несколько секунд смотрел на него, после чего холодно ответил: — Не приписывай моим поступкам то, чего нет. Сон Джэ лишь усмехнулся. — Тогда объясни их. — Я не обязан ничего тебе объяснять. — Конечно, не обязан. Только странно получается. За столом ты называешь её никем, а через несколько минут уже бросаешь переговоры, оставляешь Таноса и идёшь искать именно её. Мун Бек сделал шаг вперёд. — Следи за своими словами. — А то что? — спокойно спросил Сон Джэ. — Опять достанешь пистолет? Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Наконец Мун Бек коротко усмехнулся. — Если ты решил, что знаешь меня лучше меня самого, то сильно ошибаешься. Сон Джэ пожал плечами. — Возможно. Но одно я понял точно. Он бросил короткий взгляд на Эрику, затем снова посмотрел на Мун Бека. — Ты можешь сколько угодно отрицать свои чувства. Но когда человек начинает защищать кого-то не потому, что это выгодно, а потому, что иначе не может... это уже не бизнес. И именно это тебя сейчас раздражает больше всего. Сон Джэ несколько секунд молча смотрел на Мун Бека, а затем медленно усмехнулся. На этот раз в его улыбке не было привычной насмешки — скорее усталое понимание человека, который давно наблюдал за чужой жизнью со стороны. — Знаешь, в чём твоя главная проблема, Мун Бек? Тот ничего не ответил. Сон Джэ продолжил спокойно, но каждое слово звучало всё тяжелее: — Ты настолько привык всё контролировать, что уже не замечаешь, как начинаешь контролировать людей. Он кивнул в сторону Эрики. — Особенно её. Эрика невольно подняла глаза. — Ты решал, когда ей выходить на задания. С кем ей разговаривать. Куда ей идти. Что делать. Даже сегодня ты решил, что имеешь право искать её по всему клубу, будто она твоя собственность. Мун Бек холодно посмотрел на него. — Следи за словами. — А разве я неправ? Сон Джэ сделал ещё один шаг вперёд. — Ты хоть раз спросил, чего хочет она? В комнате снова стало тихо. — Или тебе было проще решить это самому? Мун Бек медленно сжал челюсть. — Она была под моей ответственностью. Сон Джэ коротко рассмеялся. — Вот именно. Он развёл руками. — Всё время одна и та же фраза. Ответственность. Защита. Контроль. Потом его голос стал серьёзнее. — А свобода? Он посмотрел прямо в глаза Мун Беку. — Ты хоть раз дал ей право самой выбрать? Мун Бек молчал. — Нет, — сам ответил Сон Джэ. — Потому что боялся. Эти слова прозвучали настолько уверенно, что даже Эрика перевела взгляд на Мун Бека. — Боялся, что она ошибётся. Боялся, что её убьют. Боялся потерять ещё одного человека. На лице Мун Бека не дрогнул ни один мускул. Но Сон Джэ видел достаточно. — И знаешь, что получилось в итоге? Он усмехнулся. — После вашей первой серьёзной ссоры... она пришла ко мне. Эрика опустила глаза. Сон Джэ продолжил уже спокойнее: — Не потому что доверяла мне больше, — А потому что рядом с тобой ей стало тесно. Он выдержал короткую паузу. — Ты так сильно держал её под своим контролем, что в тот момент единственным местом, куда она могла уйти, оказалось мое казино. Мун Бек медленно перевёл взгляд на Эрику. Сон Джэ заметил это и тихо добавил: — И сейчас не смотри на неё так. Он покачал головой. — Это был её выбор. Он сделал ещё один шаг к двери. — Пока ты пытался удержать её рядом, она просто искала место, где сможет сама принимать решения. Иногда, Мун Бек, человек остаётся рядом не потому, что его удерживают... а потому, что сам этого хочет. Только вот ты, похоже, никогда не давал ей возможности сделать этот выбор. Сон Джэ на несколько секунд замолчал, внимательно глядя на Мун Бека. Затем его взгляд стал серьёзнее, а голос потерял привычную насмешку. — И знаешь, что самое печальное? Он медленно перевёл взгляд на Эрику, которая всё это время стояла молча. — Она тебя боится. В комнате стало настолько тихо, что было слышно только приглушённую музыку за дверью. Мун Бек нахмурился. — Не говори за неё. — А разве я сейчас вру? — спокойно спросил Сон Джэ. — Посмотри на неё. Эрика невольно отвела взгляд. Сон Джэ продолжил: — Она никогда не знает, какой Мун Бек окажется перед ней завтра. Тот, который вытащит её из-под пуль, или тот, который холодным голосом скажет, что она для него никто. Тот, кто будет молча защищать её, или тот, кто приставит к её виску пистолет, чтобы что-то доказать. Он покачал головой. — Для тебя это, может быть, разные способы показать контроль над ситуацией. Для неё — это непредсказуемость. Мун Бек молчал. — И именно поэтому она боится. Эрика тихо выдохнула. Она не собиралась вмешиваться, но слова Сон Джэ звучали слишком близко к тому, что она сама чувствовала. Сон Джэ заметил это и продолжил уже спокойнее: — А теперь вспомни её сестру. При этих словах Эрика медленно подняла голову. — Эрика до сих пор живёт с этим. До сих пор пытается понять, где заканчивается правда и начинается ложь. Она знает, что ты способен принимать решения, в которых нет места чувствам. Она видела последствия таких решений. Он выдержал паузу. — И после этого ты действительно удивляешься, что она не знает, чего от тебя ожидать? Мун Бек медленно сжал кулаки. — Ты не понимаешь всей ситуации. — Возможно, — кивнул Сон Джэ. — Но я понимаю другое. Он посмотрел прямо ему в глаза. — Для тебя многие поступки выглядят логичными. Ты объясняешь их необходимостью, бизнесом, выживанием. Он сделал небольшую паузу. — А для неё это выглядит иначе. Его голос стал тише. — Для неё ты человек, который может сегодня спасти ей жизнь, а завтра так же спокойно разрушить её одним своим решением. Эрика почувствовала, как внутри снова всё сжалось. Она не хотела признавать этого вслух. Но Сон Джэ произнёс именно то, чего она сама боялась. Она действительно не знала, чего ожидать от Мун Бека. И именно эта неизвестность пугала её сильнее всего. Мун Бек уже открыл рот, собираясь ответить. Первые слова так и не сорвались с языка. Он хотел возразить. Сказать, что Сон Джэ ничего не понимает. Что всё было совсем не так. Что каждый его поступок имел причину. Что иначе в его мире просто нельзя было выжить. Но ни одна из этих мыслей почему-то не прозвучала вслух. Потому что где-то глубоко внутри, там, куда он сам старался никогда не заглядывать, неприятно кольнула одна единственная мысль. «А если он всё-таки прав?» Эта мысль разозлила его сильнее, чем все слова Таноса за сегодняшний вечер. Сон Джэ спокойно посмотрел сначала на него, затем перевёл взгляд на Эрику. — Пойдём, — сказал он негромко. — Нам здесь больше нечего обсуждать. Он не взял её за руку. Не торопил. Просто развернулся и направился к выходу. Несколько секунд Эрика стояла неподвижно. Потом медленно посмотрела на Мун Бека. Их взгляды встретились. В его глазах всё ещё была привычная холодная маска. Он не сделал ни шага вперёд. Не попытался её остановить. Не сказал ни одного слова. Но именно это молчание сейчас казалось тяжелее любого крика. Эрика ещё несколько секунд ждала. Сама не понимая чего. Одной фразы. Одного слова. Хотя бы короткого: «Останься». Но его не последовало. Она тихо опустила взгляд. И, развернувшись, пошла вслед за Сон Джэ. Дверь за ними медленно закрылась. Мун Бек остался один. Впервые за долгое время тишина вокруг не успокаивала. Она давила. Он неподвижно смотрел на закрытую дверь, словно ожидал, что она сейчас снова откроется. Не открылась. Он медленно опустил голову и впервые за этот вечер почувствовал странное ощущение, которое давно забыл. Не страх. Не злость. Не ревность, которую он никогда бы не признал. Это было ощущение, что он снова позволил чему-то важному уйти, потому что так и не смог произнести простые слова. Он всегда считал, что поступки значат больше. Но сейчас понял, что иногда одного поступка недостаточно. Иногда человек уходит именно в тот момент, когда ждёт не спасения, не защиты, а нескольких честных слов. Мун Бек медленно провёл рукой по лицу, сжал переносицу и тихо, почти неслышно выругался на самого себя. Потому что впервые за долгое время он не знал, как исправить то, что сам же и разрушил.