Опаленные сердца // Scorched Hearts

      1. ЭЛЛЬ       Резкий вой сирен вырвал пожарную Элену Родригес из неглубокой дремы. Тело само знало, куда бежать. Мышцы, напряженные, как стальная броня, привычно включились в режим экстренной готовности. Скользнув вниз по шесту, она оказалась на первом этаже станции и сразу направилась к одному из капитанов за вводными.       — Перл-авеню, пожар в школе! — прогрохотал голос замначальника Рамирес из динамиков.       Экипаж подготовил к выезду две машины. Элль заняла свое привычное место за рулем — привилегия, которую она заслужила делом. Мысленно она уже готовилась к худшему. Даже в таком процветающем городе, как Финикс-Ридж, полном жизни и современной архитектуры, школы оставались зоной повышенного риска. Их устаревшие системы отопления и обилие деревянных конструкций заставляли кожу Элль покрываться мурашками.       Через считанные секунды они уже мчались по дороге; над головой надрывались сирены, а впереди растягивался «коридор жизни». Жителям этого города некогда было передохнуть от происшествий.       У школы Элль ощутила знакомую смесь облегчения и тошнотворного раздражения. Перед ними предстала картина идеального безмятежного дня: дети бегали и смеялись во дворе, хотя некоторые уже задирали головы, во все глаза глядя на раздосадованную команду пожарных.       Из здания высыпала группа встревоженных учителей, чей испуг выдавала хаотичная жестикуляция. Женщина, шедшая впереди, принялась торопливо извиняться:       — О боже, клянусь, я понятия не имела, как выключить сигнализацию! Какой-то первоклашка нажал кнопку, и не успели мы опомниться, как ваши машины уже здесь.       Ложный вызов закончился как обычно: напоминанием о том, что в случае ошибки нужно немедленно звонить на станцию; предложением директора пожарным как-нибудь заглянуть в школу и провести воспитательную беседу с детьми; и дежурным ответом Рамирес, что она подумает о том, чтобы прислать молодых стажеров.       В конце концов, все вернулись в машины и мирно покатили обратно. На обратном пути Элль не могла сдержать вздоха облегчения. Каким бы досадным ни был ложный вызов, она всегда радовалась, когда никто не погибал.       Остаток смены прошел без приключений, если не считать «заслуживающим внимания событием» то, как Элль в пух и прах разгромила Кайю Монтгомери в нескольких раундах «хлопьевого покера».       — Кайя, это худший расклад, что я видела в жизни, — хохотала Джонсон, пододвигая к ней очередную порцию сухих колечек. Слегка подтаявшие, они липли к ладоням.       Хейли Джонсон пришла в команду недавно и не переставала удивлять всех своими внезапными талантами. Очевидно, одним из них была склонность к азартным играм.       — Хочешь приложиться? — пригрозила кулаком Монтгомери.       — Не обнадеживай меня. Ты же дама занятая, — парировала Хейли, вызвав у всей компании громовой хохот. Кайя лишь смиренно усмехнулась и слизала оставшиеся колечки со стола.       Возвращаясь домой под звуки любимого альбома Nirvana, Элль прокручивала в голове мысли о завтрашнем свидании. Она наконец-то решилась взять номер у симпатичной барменши из заведения на ее улице. Элль заходила туда гораздо чаще, чем следовало, в надежде выяснить, свободна ли эта очаровательная женщина и, что важнее, интересуют ли ее женщины в принципе.       Обаяние Элль сработало — впрочем, это не стало сюрпризом — и Мими (так ее звали) приняла приглашение пропустить по стаканчику. Элль какое-то время раздумывала, не будет ли моветоном звать барменшу в бар, но в итоге решила, что классические места для первых свиданий — лучшие. Мими, судя по всему, была не против.       Легко припарковав машину, Элль на мгновение задержалась, раздумывая, не закурить ли. Вечер обнял ее легким влажным бризом, и она сдалась. Зажигалка сочно щелкнула, и первая за несколько дней затяжка показалась Элль божественной. Она стояла, мерно покачиваясь и погрузившись в свои думы, пока рядом не припарковался соседский автомобиль. Элль махнула рукой в знак приветствия.       Миссис Дюма вышла из машины, явно пребывая в дурном расположении духа. Они с Элль были не в лучших ладах.       — Я думала, пожарные должны подавать гражданам хороший пример, — громко захлопнула она дверь своего «Мерседеса».       Элль сделала долгую затяжку и на выдохе ответила:       — Мы должны тушить пожары.       Миссис Дюма фыркнула, отстегивая спящего сына на заднем сиденье.       — Я живу здесь с маленькими детьми. Ваше курение вредит их здоровью.       — Не больше, чем выхлопы вашей машины... К тому же, я в четырех метрах от вас. С ними все будет в порядке.       Миссис Дюма вела сонного ребенка вверх по их неестественно длинной лестнице, и взгляд ее был полон презрения.       — И подумать только, мои налоги идут на то, чтобы оплачивать вам всё... — она неопределенно обвела рукой дом Элль, — ...вот это! За то, что вы просто сидите и раз в сто лет что-то тушите. Невероятно.       Элль дождалась, пока за ними закроется дверь, и рассмеялась. Боже упаси людей, работающих руками, заслужить место в этом районе. Докурив, она бросила бычок на газон миссис Дюма и вошла в дом.       ***       Элль сидела в машине, нетерпеливо поглядывая на часы. Кожаный ремешок сидел плохо: то слишком туго, то слишком свободно. Элль было лень пробивать новое отверстие посередине, поэтому часы вечно сползали, и ей приходилось то и дело поправлять их. Легкий дождь деликатно крапал по лобовому стеклу, по небу ворочались тучи. Она пыталась вспомнить, слышала ли что-то о приближающемся шторме, но на ум ничего не шло.       До шести вечера оставалось еще десять минут. Элль ненавидела приходить раньше срока — ей казалось, что это выдает излишнее рвение. Ее высокая, подтянутая фигура предполагала стоическую сдержанность, и она старалась соответствовать этому образу, хотя втайне это ее изматывало. С каждой новой короткой интрижкой она все больше ценила свою легкую первую любовь — те времена, когда не нужно было выстраивать имидж, когда можно было просто быть собой.       Она заметила Мими, приближающуюся к входу в бар. Та шла пешком без зонта. Элль захлопнула дверь машины и пошла следом.       — Ты совсем промокла, — Элль наклонилась, чтобы небрежно обнять ее. Она мимоходом погладила Мими по спине, прежде чем занять место у стойки, опершись на нее локтем с мужской уверенностью.       — Что ж, я тоже рада тебя видеть, — Мими захлопала ресницами. — Никогда не замечала, какая ты высокая.       — О, мне нравится, когда ты при виде меня падаешь в обморок, — Элль усмехнулась и подмигнула бармену, давая понять, что они готовы сделать заказ.       Мими рассмеялась — звук был похож на перезвон колокольчиков.       — Перестань дразниться. — Она окинула Элль взглядом с головы до ног. — Я довольно долго ждала, когда ты меня пригласишь.       — Что будешь пить, Мими? — Элль сменила тему.       — Хм... Пожалуй, «Лавандовую Авиацию». А ты?       — Любопытный выбор, — кивнула Элль. — Тогда мне старый добрый виски.       — Ну, это меня не удивляет. Я помню каждый твой заказ, и в большинстве случаев это был виски.       — Звучит так, будто у меня проблемы. Иногда я балуюсь мартини, — улыбнулась Элль. Она знала, что пьет слишком много и курит слишком часто, но рассудила, что барменше будет на это наплевать.       Разговор шел легко, как и выпивка. Кожа Мими красиво мерцала в тусклом свете бара, контрастируя с ее кремовым платьем-комбинацией. С каждым глотком ее голос становился все более хриплым и глубоким; лавандовая жидкость лениво колыхалась в бокале, который она держала мягкими пальцами.       — А как ты ладишь с... пожарными-мужчинами?.. — вопрос Мими прозвучал слегка смазано.       — Это действительно то, о чем ты хочешь сейчас поговорить? — рассмеялась Элль. — В Финикс-Ридж их нет. У нас почти весь состав женский.       Мими в замешательстве нахмурилась: — Но почему?       — Ты же знаешь, какой это город. Вся власть у женщин. Не знаю, может, чтобы доказать, что мы справимся сами, побороть предрассудки и все такое. И мы отлично ладим.       — У вас там что, лесбийские оргии пожарных? — хохотнула Мими.       — Очень остроумно, — Элль притянула ее лицо к себе, склоняясь для поцелуя. — А теперь давай-ка закроем твой хорошенький ротик, м-м?       Мими преданно посмотрела на нее, облизала губы и послушно подалась навстречу.       Элль ощутила тот же холодный трепет, что и на прошлых свиданиях. Губы Мими были приятны на вкус, а скользнув взглядом по ее ногам, Элль заметила, как ее бедра слегка дрожат от предвкушения. Но какое бы удовольствие или возбуждение Элль ни испытывала, это было чисто инстинктивное чувство, а не та глубинная связь, которой она втайне жаждала.       Ее рука начала играть с подолом платья Мими.       — Давай переберемся в машину, как тебе идея? — спросила она, вставая, чтобы оплатить счет.       Мими кивнула, глядя на нее влажными от алкоголя и обещания веселья глазами. Она поправила помаду, глядя в маленькое карманное зеркальце, и бросила его обратно в сумочку.       — Идем, — позвала Элль.       Они вышли из заведения, держась за руки и немного спотыкаясь на ступеньках.       — Вон та машина, — Элль указала на свою «Ауди», верно дожидавшуюся в дальнем конце парковки.       — О, очень мило, — кивнула Мими. — Не знала, что пожарные так много зарабатывают.       Элль промолчала, забавляясь тем, как люди вечно недооценивают, сколько платят за риск в огне и рушащихся зданиях. Элль брала все возможные переработки. Она всегда работала в праздники — за них платили вдвойне. На жизнь ей хватало. Она открыла дверь перед Мими, а затем обошла машину и села за руль.       — Итак, где ты живешь?       — Мы едем... ко мне? — Мими удивленно посмотрела на нее.       Элль мягко погладила ее по бедру, заставив Мими вздрогнуть.       — Надеюсь, ты не против? — Элль предпочитала «гостевые матчи». Так она могла уйти сразу, как только закончит.       Путь прошел в относительном молчании; оказалось, что Мими живет совсем рядом. Элль идеально припарковалась у бордюра и расстегнула ремень Мими.       — Вот мы и на месте. Хороший дом, — кивнула она.       Мими улыбнулась в ответ, ожидая, когда Элль выйдет. Но Элль еще в баре дала себе обещание. Она не хотела проживать очередную бессмысленную ночь — этот сорт гедонизма, в котором она уже сомневалась, так как он не приносил ей истинной радости. Вечера с первыми встречными женщинами стали для нее привычным обезболивающим, но со временем привычка укоренилась, а облегчение так и не наступало.       — Спокойной ночи. Было приятно познакомиться, Мими. — Она одарила ее своей фирменной очаровательной улыбкой.       — В каком смысле? Ты не зайдешь? — Мими растерянно сжала сумочку. — Я что-то сделала не так?       — Нет-нет. — Элль покачала головой. — Ты чудесная, поверь мне. Просто я чувствую, что сегодня не готова. Я не хочу проснуться утром и осознать, что стала просто очередным телом, прошедшим через твою постель. — Мими вскинула бровь, и Элль быстро добавила: — Как и ты через мою, впрочем. Как и ты через мою.       — Ладно. — Мими открыла дверь машины. — Но вообще-то это ты просила мой номер.       Она громко захлопнула дверь. Элль прижалась лбом к рулю, борясь с накатывающими волнами сожаления.       «В этот раз ничего бы не изменилось, — твердила она себе. — Совершенно ничего». Она уехала от дома Мими, чтобы больше никогда туда не возвращаться.