Опаленные сердца // Scorched Hearts

14. МАЙЯ Через два дня после того телефонного разговора с Элль Майю вызвали на другой объект. Один из торговых центров частично обрушился из-за незамеченных вовремя трещин в конструкциях первого этажа. Это стало крупнейшей трагедией города с момента самого землетрясения: по предварительным данным, под обломками оказались погребены сотни людей. Все доступные пожарные и медицинские подразделения были брошены на спасательную операцию; время стало их самым ценным ресурсом. Благодаря оперативной реакции городских служб шансы на выживание пострадавших оставались высокими, и Майя, мчась через город в машине скорой помощи, была сосредоточена как никогда. Место происшествия выглядело апокалиптично. Огромное здание стояло перекошенным и раздавленным, а спасательные отряды по сравнению с ним казались крошечными муравьями, суетящимися у подножия. Все понимали: спасательные работы растянутся на недели и поглотят большую часть ресурсов экстренных служб города. Бригаду Майи, как это часто бывало, поставили работать в связке с частью Элль. Вскоре скорая начала принимать первых пострадавших — тех, кто находился близко к выходам и чье спасение не требовало риска входить внутрь нестабильных конструкций. Через руки Майи прошли десятки людей с тяжелыми травмами. Она и её коллеги работали на износ, стабилизируя пациентов и отправляя их в ближайшие госпитали. Вскоре одежда Майи пропиталась кровью множества людей, смешавшейся на ткани в единое пятно. Лицо заливал пот под палящим солнцем, но работа шла слаженно. Инженеры сканировали здание в надежде вскоре войти внутрь, понимая, что одно неверное решение может стоить жизни самим спасателям. Атмосфера была накалена до предела. Ротация машин скорой помощи оставляла желать лучшего. Из-за этого порой не хватало оборудования для специфических травм, и бригадам приходилось ждать по несколько минут. Ближайшие больницы начали развертывать временные пункты прямо на месте происшествия. Тем не менее, если ситуация была критической, пациента приходилось везти в стационар. Запасы антисептика подходили к концу, и медики всерьез опасались грядущих осложнений. Майя приняла очередного тяжелого пациента, понимая, что отправки в госпиталь придется подождать, поэтому её задачей было стабилизировать его состояние всеми доступными средствами. В машине не хватало медсестры. Работать вдвоем вместо трех было мучительно сложно, но Майя не сдавалась, отчаянно пытаясь спасти мужчину, находившегося в критическом состоянии. Он корчился от боли, но она знала, что скоро закончит — ей бы только еще одну пару рук. Впрочем, неважно. Ей удалось наложить швы, и состояние больного значительно улучшилось — достаточно, чтобы он мог дождаться транспорта прямо в машине. Выйдя из автомобиля, Майя заметила группу спасателей, готовящихся к входу. Они обсуждали стратегию. Это была группа из шести человек с собаками. Глаза Майи жадно перебегали с лица на лицо, ища ту, встречи с которой она боялась больше всего. И вот она увидела её. Сердце Майи ухнуло куда-то в желудок. Элль была в числе тех, кто шел внутрь. Другой хирург позвал её на помощь, и Майе пришлось заставить себя отвести взгляд от группы. Она вошла в машину скорой помощи, чувствуя тяжелые удары сердца и онемение в пальцах. У пациента была раздроблена грудная клетка, и коллегам требовалось второе мнение для принятия сложного решения. Майя выложилась на полную, анализируя состояние пострадавшего и обсуждая его с коллегами перед началом операции. Но в голове стоял туман, она чувствовала себя как в коконе. Она не могла перестать думать о недавних проблемах Элль и о той смертельно опасной вылазке, в которую та только что отправилась. Или, может быть, уже вошла. Майя не знала. Как только она перестала быть нужна хирургам, она выбежала из машины, ища хоть какой-то знак того, как продвигается спасение. Судя по всему, всё шло по плану. Капитан, предельно сосредоточенная, поддерживала связь с группой по рации. А потом это случилось. Что-то пошло не так. Внезапно люди, следившие за перемещением спасателей внутри, переглянулись в явном стрессе. Майя всем нутром почуяла: с Элль беда. Капитан Хантер кричала в рацию: «Эвакуация! Немедленно из здания!», а Майя чувствовала себя так, словно оказалась под водой — каждый звук и ощущение едва долетали до неё, отзываясь лишь звоном в ушах. Хантер бросила кому-то рядом: — У них проблемы с выходом. Худшие кошмары Майи становились явью. Ей оставалось только ждать, когда группа выберется, чтобы самой проверить состояние Элль, увидеть, было ли её страшное предчувствие верным и ранена ли она. Хантер инструктировала пожарных тоном спокойной решимости. Вглубь завалов направили дополнительные камеры в надежде засечь группу. Две поисковые собаки выбежали из руин. — Вы идете за собаками? Они вышли! — сорвалась на крик в рацию Хантер. Через паузу она повторила ответ: — Нет, они их потеряли. Все были на взводе, до крови кусали ногти, потея от невыносимого напряжения. Шесть человек, которых отправили внутрь, не могли выбраться из всё еще нестабильного здания. Внимание всех было приковано к их спасению; люди боялись, что подвижки грунта окончательно дестабилизируют конструкцию и похоронят спасателей заживо. — Видим их на камере! — крикнул один из техников. — Мы знаем, где они. Все выдохнули воздух, который до этого сжимали в легких, надеясь, что дальше будет легче. — Там двое раненых, — продолжил он. — Вытаскиваем их как можно скорее. — Хантер начала обсуждать с пожарными и техниками самый безопасный путь отхода, передавая каждое слово группе внутри по рации. Всё это время Майя стояла неподвижно, впитывая каждую новую крупицу информации, словно пулю, прожигающую грудь. В проеме кто-то показался. Пожарные бросились навстречу, помогая им выбраться. Как только первая женщина оказалась снаружи, за ней последовала вторая, а затем Майя увидела её. Элль, без сознания и вся в крови, несли на руках двое товарищей. Вид её безжизненного тела скрутил сердце Майи, мгновенно вырвав её из оцепенения. Она бросилась за носилками и вместе с парамедиком экстренной помощи побежала к Элль. Состояние было критическим: подозрение на тяжелую черепно-мозговую травму и сильное кровотечение из бедра. Мозг Майи заработал на удвоенной скорости. Элль немедленно требовалось переливание крови и операционный стол, чтобы оценить и стабилизировать повреждения головы. — Нужна кровь, четвертая отрицательная, быстро! — крикнула Майя другому медику. — Вы уверены, что это её... — Да, живо, СРОЧНО! Майя закрепила Элль на операционном столе в скорой, готовая оперировать сама, если никто другой не появится достаточно быстро. К счастью, этого не потребовалось, и она смогла начать всё как положено. Но тут на неё накатил приступ дурноты. Это была Элль. Ей предстояло вскрыть голову Элль, резать и шить, видеть её поврежденный череп. Но если она начнет искать замену, они потеряют время, которого у Элль почти не осталось. Нет. Она должна справиться. Она притворится, что это кто-то другой. Она обязана сделать всё правильно. Масштаб повреждений ошеломил её. Это было одно из самых сложных испытаний в её практике, а они всё еще ждали кровь. Без неё начинать операцию было нельзя. В ярости она выскочила из машины, разыскивая медика. — Где кровь? Нам нужно начинать, а у нас ничего нет! — кричала она, будучи на грани срыва. — Я ищу, но этой группы здесь нет. — Тогда где первая отрицательная? — Она на исходе, я думал... — Не разговаривай. Неси кровь. В машине больше нет запасов. Она вернулась внутрь проверить состояние Элль. Ситуация была отчаянной, новая кровь была жизненно необходима. Наконец медик вернулся с пакетами. — Наконец-то! — Майя стремительно принялась за дело. Нужно было запустить систему переливания, чтобы кровь начала поступать в вены Элль — только так можно было оперировать, не рискуя тем, что она истечет кровью до смерти. Настал момент, когда жизнь Элль полностью зависела от мастерства Майи как хирурга. Она работала без устали, потеряв счет времени, зная только одно: пока она применяет все свои знания, у Элль есть шанс выжить. Когда Майя, наконец, отошла от стола, позволяя парамедикам забрать Элль и везти в госпиталь, она чувствовала себя как в бреду. Пошатываясь, она вышла наружу, не понимая, то ли её сейчас вырвет, то ли она просто рухнет без чувств. — Доктор Монро, вы не садитесь? — Флер подбадривающе указала на машину. — У меня еще здесь работа... — Доктор Монро, в машину. Вы должны быть с ней. Майя всё поняла и вернулась в салон. Она погладила руку Элль — пугающе обмякшую, в разводах засохшей крови. Пока скорая неслась сквозь поток машин с воем сирен, она думала о том, как страшно, должно быть, было Элль видеть, как здание рушится над головой, чувствовать себя запертой в этих стенах. Она не могла заставить себя долго смотреть на её лицо. Она знала, что сейчас нельзя расклеиваться. Нужно быть сильной, но вид Элль, прикованной к операционному столу и не приходящей в сознание, был почти за пределом того, что её разум мог вынести. Госпиталь был забит до отказа. Там сказали, что не могут принять еще одного тяжелого пациента. Бригада была в ярости: такая чудовищная несогласованность и плохая организация в критический момент! По их данным, госпиталь значился как свободный. Им пришлось разворачиваться и гнать к следующему. Нервы Майи сдали, и её вырвало в пластиковый пакет. Следующая больница приняла Элль. Майя вбежала внутрь вместе с персоналом госпиталя, не осознавая ни времени, ни пространства — только жгучую потребность быть рядом с Элль. — Что вы делаете, доктор? — Медсестры посмотрели на неё с раздражением и удивлением. — Это мой партнер, — только и смогла вымолвить она. — Мы будем оперировать. Сейчас вам нужно уйти. — Медсестра взяла её за руку, выводя из палаты. Майя знала, что врачам придется исправлять последствия травмы головы Элль гораздо серьезнее, чем то, что она сделала в скорой, но мысль о том, чтобы отпустить её, доверить другим хирургам, приводила её в ужас. Она сидела в приемном покое, чувствуя, как тело проходит через тысячу стадий паники. Шли часы, но она не шевелилась. Она не могла вернуться к работе — не сейчас. Она бы просто не смогла. Единственное, что ей оставалось, — ждать. Ждать, пока закончится операция. Ждать, когда Элль придет в себя. — Доктор Монро, вы где? — позвонил начальник, и в его голосе тоже слышалось предельное напряжение. — Простите, мой партнер получил тяжелую травму. Я оперировала её, сейчас она в больнице. Я не могу уйти. Ему ничего не оставалось, кроме как оставить её в покое. В таком состоянии людей не спасают. Ей нужно было убедиться, что самый важный для неё человек выжил. В эти часы она поняла, что Элль для неё — важнее всех в мире. Она поняла это по тому, как сдавило грудь, едва не раздавив сердце, когда она увидела, как ту выносят из здания. Это чувство теперь останется с ней навсегда. Наступил вечер, операция закончилась. Первая, по крайней мере. Она знала, что Элль придется оперировать еще много раз, чтобы поставить на ноги. Медсестры не пустили её в палату. «Ей нужен покой. Ей нужен покой». Майе дали одеяло, и она провалилась в сон.