Улыбайся, куколка

Утро в Хогвартсе всегда начиналось одинаково: с шума сотен голосов, звона посуды в Большом зале и гулкого эха шагов по каменным плитам коридоров. Эль стояла у окна на третьем этаже, крепко прижимая к груди тяжёлый учебник по нумерологии. У неё раскалывалась голова. Последние три дня она почти не спала, пытаясь совместить учёбу, подготовку к экзаменам и… его. Она знала, что сейчас произойдёт. Это происходило каждый день, стоило ей только показаться в обитаемой части замка. — Эй! Дорогу! Да отойди ты, малявка, не видишь — я спешу! Громкий, до неприличия жизнерадостный голос разрезал гул толпы. Эль замерла, чувствуя, как позвоночник мгновенно превращается в ледяной штырь. Она медленно повернула голову. Через весь коридор, буквально проламывая дорогу сквозь толпу первокурсников и заставляя их испуганно прижиматься к стенам, бежал Фред Уизли. На его лице сияла широкая, обезоруживающая улыбка, от которой у половины девчонок в радиусе трёх метров подкашивались ноги. Его рыжая шевелюра растрепалась, галстук Гриффиндора был небрежно ослаблен, а мантия летела за спиной, как крылья огромной птицы. — Идёт! Моя золотая девочка идёт! — заорал он на весь этаж, заставив даже пролетавшего мимо Почти Безголового Ника удивлённо обернуться. Прежде чем Эль успела сделать хотя бы вдох, Фред налетел на неё ураганом. Его сильные руки обхватили её за талию, приподнимая над полом. Он закружил её так резко, что книга едва не вывалилась у неё из рук, а перед глазами всё поплыло. Окружающие гриффиндорцы зааплодировали, кто-то весело свистнул. — Поставь меня, пожалуйста, — тихо, сквозь зубы попросила Эль, стараясь сохранить на лице подобие улыбки. На них смотрели десятки глаз. — Поставить? Да я готов всю жизнь носить тебя на руках, радость моя! — Фред опустил её на ноги, но из объятий не выпустил. Он прижал её к себе так крепко, что Эль показалось, будто её кости сейчас хрустнут. Он держал её как квиддичный мяч, который поймал на полной скорости и теперь ни за что не отдаст соперникам. Он наклонился к её уху. Его дыхание было тёплым, щекотало кожу, и со стороны казалось, что он шепчет ей самое нежное признание в любви. — Если ты ещё раз проигнорируешь мою записку и не придёшь вечером в пустой класс, то тебе лучше не знать, что я с тобой сделаю, — его голос, тихий и вкрадчивый, контрастировал с сияющей улыбкой, которую он демонстрировал толпе. — Улыбайся, Эль. Ну же. На нас смотрит мой братец, и он должен видеть, как сильно ты меня любишь. Уши Эль мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. Она заставила свои губы растянуться в улыбке, хотя внутри всё клокотало от ярости и унижения. — Фред, отпусти, мне больно, — прошептала она, стараясь не шевелить губами слишком сильно. — О, моя милая, — он со смехом отстранился, громко и смачно чмокнул её в щеку и повернулся к подошедшему Джорджу. — Смотри, Джорджи, она опять стесняется! Ну какая же она у меня ранимая, просто чудо. Джордж покачал головой, весело ухмыляясь: — Фредди, ты её когда-нибудь задушишь в своих объятиях. Эль, если он тебя достанет, просто скажи мне, я подсыплю ему порошок для чесотки. — Обойдёшься, — Фред шутливо толкнул брата локтем в бок и снова приобнял Эль за плечи, собственническим жестом прижимая к своему боку. — Мы созданы друг для друга, правда, Эль? — Да, конечно, — выдавила она, чувствуя, как под его тяжёлой рукой у неё немеет плечо. Они пошли по коридору вместе. Фред то и дело дергал её за волосы, смеялся, рассказывал какие-то нелепые шутки и вёл себя как идеальный, безумно влюбленный парень. Никто в этой школе, включая его собственного брата-близнеца, не догадывался, что эта идеальная картинка — всего лишь ширма, за которой скрывался настоящий кошмар.

***

Всё изменилось три месяца назад, когда Эль совершила самую глупую ошибку в своей жизни. Она заключила с Фредом сделку. Ей позарез нужно было, чтобы её строгие, помешанные на репутации родители поверили, что у неё есть парень — благонадежный, чистокровный (пусть и из «предателей крови», для её матери это было всё же лучше, чем полукровка или маглорожденный), весёлый и популярный. Ей нужно было прекратить их бесконечные попытки сосватать её за престарелого сынка папиного делового партнера. Фред согласился сразу. Его это позабавило. «Бесплатный цирк для твоих предков? Я в деле, куколка!» — сказал он тогда. Но Эль не учла одного. Фред Уизли не делал ничего просто так. Ему быстро наскучила роль примерного рыцаря, и он нашёл себе другое развлечение. За закрытыми дверями он превращался в садиста-экспериментатора, для которого Эль стала идеальным подопытным кроликом. Как только они переступили порог заброшенного кабинета на пятом этаже, Фред мгновенно отпустил её. Его лицо изменилось за секунду. Весёлые искры в глазах сменились холодным, оценивающим блеском. Он небрежно швырнул сумку на парту и сел, вытянув длинные ноги. — Ну что, Эль, как прошёл твой день? — спросил он, и в его голосе не осталось и капли той теплоты, которой он брызгал в коридоре. — Ты сегодня выглядела какой-то бледной. Надеюсь, ты не собираешься упасть в обморок посреди нашей следующей «сцены»? Эль молча подошла к столу, собираясь забрать свои вещи, которые Фред выхватил у неё по дороге. — Верни мне сумку, Фред. Мне нужно идти в библиотеку. — Библиотека подождёт, — лениво отозвался он. — Я тут подумал… Мы ведь так мало проводим времени наедине. А я так хочу показать тебе свою любовь. Он взмахнул палочкой. Эль даже не успела среагировать, как её любимая перьевая ручка, которую ей подарил отец на Рождество, внезапно вспыхнула фиолетовым пламенем и за секунду превратилась в горстку серого пепла. — Ой, — Фред притворно округлил глаза, хотя на его губах играла гадкая, сытая ухмылка. — Кажется, я немного переборщил с заклинанием трансформации. Но ты же не будешь злиться на своего любимого парня? Это ведь всё от избытка чувств. Я просто хотел выразить теплоту своего сердца. — Ты… ты чудовище, — прошептала Эль, глядя на пепел на деревянной поверхности парты. Её пальцы задрожали. — Эта ручка… она была мне дорога. — Правда? — Фред поднялся, медленно приближаясь к ней. Он был намного выше, и его тень полностью накрыла её. — Какая жалость. Но знаешь, в чём плюс? Теперь у тебя есть отличный повод пойти и купить новую. Вместе со мной. Представляешь, какое свидание получится в Хогсмиде? Все будут просто лопаться от зависти, глядя на то, как я выбираю для тебя новые пёрышки. Он наклонился к её лицу, и Эль инстинктивно отшатнулась, но уперлась спиной в холодную стену. — Не надо меня бояться, Эль, — тихо, почти ласково сказал он, протягивая руку и проводя пальцем по её щеке. Его прикосновение было холодным и сухим. — Мы ведь партнёры. Ты получаешь свою свободу от мамочкиных планов, а я — маленькое развлечение. Всё честно. Он резко отвернулся и направился к выходу, намеренно сильно толкнув Эль в плечо. — Ой, больно? Какая беда! А ты иди, пожалуйся мамочке. Напиши ей письмо: «Дорогая мама, мой парень злой, он бьёт меня». Ой, я же совсем забыл… Я же тебе не парень. И жаловаться тебе некому, потому что если твоя мама узнает, что наш роман — липа, тебя тут же заберут из школы и выдадут замуж за того плешивого аристократа. Так что терпи, моя хорошая. Терпи. Эль опустилась на пол, прижимая колени к груди, и беззвучно заплакала. Ей хотелось кричать, но она знала, что если сорвётся, Фред сделает её жизнь ещё хуже.

***

Через неделю Фред превзошёл сам себя. Был поздний вечер пятницы. Большинство студентов уже разошлись по гостиным, предвкушая выходные. Эль возвращалась из библиотеки, уставшая и мечтающая только о тёплой постели. Коридоры четвёртого этажа были погружены в полумрак, факелы горели тускло, отбрасывая длинные, пугающие тени на стены. Внезапно из-за угла показалась высокая фигура. Эль попыталась развернуться и уйти, но было поздно. — Куда это мы так спешим? — Фред перегородил ей дорогу. Он был без мантии, в одном свитере, и выглядел на удивление спокойно. — Фред, пропусти меня, я очень устала, — тихо попросила она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Устала? Какая жалость, — он сделал шаг вперед, сокращая расстояние. — А у меня для тебя есть сюрприз. Помнишь, ты жаловалась, что тебе не хватает острых ощущений в нашей мирной школьной жизни? — Я никогда такого не говорила. — Значит, я так услышал, — он пожал плечами и вдруг резко схватил её за предплечье. Его хватка была железной, пальцы больно впились в кожу через ткань джемпера. — Отпусти! Мне больно! — Эль попыталась вырваться, но он даже не пошевелился. Он потащил её за собой по коридору, мимо портретов, которые удивлённо шептались им вслед. — Тихо ты, — цыкнул он на неё, не оборачиваясь. — Не устраивай сцен. Ты же не хочешь, чтобы нас поймал Филч? Нам обоим не нужны лишние отработки. Он дотащил её до неприметной двери в конце коридора. Это был старый чулан для веников, которым давно никто не пользовался. Фред толкнул дверь, внутри было темно хоть глаз выколи, пахло сыростью и пылью. — Заходи, гостья дорогая, — Фред бесцеремонно втолкнул её внутрь. Эль покачнулась и едва не упала, задев плечом какую-то полку, с которой с глухим стуком посыпались старые баночки. — Фред, прекрати! Это уже переходит все границы! Выпусти меня! — она развернулась, пытаясь ухватиться за ручку двери, но Фред уже закрывал её с той стороны. — Посиди тут часок, — донёсся его голос, в котором звенело искреннее, детское веселье. — Я там, кстати, оставил небольшую коробку. Мы с Джорджем тестировали новые «Болотные хлопушки». Они немного сырые, выделяют такой забавный едкий газ, от которого чешутся глаза и безумно хочется чихать. Посмотрим, сколько ты выдержишь, прежде чем начнешь умолять меня открыть дверь. — Фред! Открой сейчас же! — Эль изо всей силы заколотила кулаками по дереву. — Тут темно! Мне страшно! — Не слышу, — отозвался он. — Знаешь, у меня сейчас по плану чай с черничным пирогом. Джордж обещал принести прямо из кухни. Не хочу пропустить, пока он горячий. А ты пока подумай над тем, как правильно отвечать мне, когда я зову тебя гулять. Скрипнул тяжёлый деревянный засов. Шаги Фреда начали удаляться. Он уходил спокойно, насвистывая какой-то веселый гриффиндорский мотивчик, словно только что сделал самое доброе дело на свете. Эль осталась одна. В полной, абсолютной темноте. В углу чулана что-то зашипело. Медленно, со свистом, из невидимой коробки начал выделяться густой, едкий дым. Он пах тухлыми яйцами и сыростью. Почти сразу у Эль заслезились глаза. Горло сдавило спазмом, она судорожно закашлялась, закрывая рот и нос рукавом мантии. — Помогите… — хрипло позвала она, но голос прозвучал тихо, утонув в тесном пространстве чулана. Она опустилась на колени, пытаясь дышать тем воздухом, который оставался у самого пола. Глаза нещадно жгло, слёзы текли ручьём, смешиваясь с грязью и пылью на её лице. Кожа на руках и лице начала зудеть, будто её искусали сотни мелких мошек. Каждая минута казалась вечностью. Эль сидела, сжавшись в комок, уткнувшись лицом в колени, и молилась только об одном — чтобы это поскорее закончилось. Она ненавидела себя за то, что согласилась на эту сделку. Ненавидела Фреда за его холодную, расчетливую жестокость. Но сильнее всего она боялась того, что однажды он зайдет слишком далеко, и никто не сможет её спасти. Прошло около полутора часов, прежде чем за дверью снова послышались шаги. Они были неторопливыми, ленивыми. Засов со скрипом отодвинулся. Дверь открылась, и яркий свет коридора буквально ударил Эль по глазам. Она зажмурилась, закрывая лицо руками, и зашлась в новом приступе кашля. На пороге стоял Фред. В руке он держал наполовину съеденное зеленое яблоко. Он выглядел безупречно: чистая одежда, аккуратная прическа, на лице — лёгкое, довольное выражение, словно он только что вернулся с приятной прогулки по озеру. — Ну что, как тебе наши новые хлопушки? — спросил он, откусывая кусок яблока и с аппетитом хрустя им. — Нам с Джорджем кажется, что нужно добавить немного больше мяты, чтобы запах был не таким резким. Как думаешь? Эль медленно поднялась с пола, держась за стену, чтобы не упасть. Её ноги дрожали, лицо красное, опухшее от слёз и дыма, а мантия покрылась слоем серой пыли. — Ты… ты больной, Уизли, — прохрипела она, вытирая слёзы грязным рукавом. — Тебе лечиться надо. — Больной? — Фред искренне удивился, приподняв брови. Он сделал шаг в чулан, взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя. Его пальцы сжали её челюсть так сильно, что у неё перехватило дыхание. — Ой, как некультурно. Я ведь ради тебя стараюсь, Эль. Тренирую твою выдержку. Представляешь, как ты будешь благодарить меня, когда на очередной скучной семейной встрече твоя мама начнет расспрашивать тебя о наших планах, а ты даже глазом не моргнешь? — Отпусти меня, — прошептала она, пытаясь убрать его руку, но он лишь сильнее сжал пальцы. — Отпущу. Конечно, отпущу, — он улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, от которой её бросало в дрожь. — Но сначала давай договоримся. Завтра утром, у озера, мы встречаемся в девять. Ты будешь в своем самом красивом платье. И будешь улыбаться так, будто я — лучшее, что случилось в твоей жалкой жизни. Поняла меня? — Я не пойду, — упрямо выдохнула она. Фред вздохнул, качнув головой с притворным сожалением. — Ох, Эль. Ну почему ты всегда выбираешь сложный путь? Мне ведь придется рассказать Джорджу о том, откуда у нас берутся редкие ингредиенты для зелий. О тех самых, которые ты так любезно «одалживаешь» у Снейпа из личного шкафа. Думаю, Снейп будет просто счастлив узнать правду. Как думаешь, сколько месяцев отработок он тебе пропишет? Или тебя сразу исключат? Эль замерла. Это был его главный козырь. Фред случайно поймал её, когда она забирала из кабинета зельеварения редкие водоросли, необходимые для её собственного проекта. С тех пор он держал её на крючке. — Девять утра, Эль, — повторил он, отпуская её лицо. Он вытер пальцы о свои брюки, словно испачкался обо что-то грязное. — И не забудь помыть голову. От тебя воняет тухлыми яйцами. Очень негигиенично для моей «любимой девочки». Он повернулся и пошёл по коридору, на ходу подбрасывая яблоко. — Да, кстати! — крикнул он, не оборачиваясь. — Если опоздаешь хотя бы на минуту — я приду за тобой прямо в спальню. Поверь, моё появление там тебе очень не понравится. Эль осталась стоять у открытой двери чулана. У неё не осталось сил даже на то, чтобы злиться. Она просто медленно пошла в сторону своей гостиной, молясь только о том, чтобы по дороге не встретить никого из знакомых.

***

На следующее утро погода была на удивление хорошей. Солнце заливало Большой зал золотистым светом, на столах дымились тарелки с кашей, яичницей и свежими тостами. Эль сидела за столом Гриффиндора, вяло ковыряя вилкой в тарелке. На ней было то самое платье — нежно-голубое, шелковое, которое так нравилось её матери. Кожа всё ещё немного зудела, но, по крайней мере, внешне она выглядела идеально. — Привет, соня! Громкий голос заставил её вздрогнуть. Фред появился как всегда внезапно. Он перепрыгнул через скамейку и сел рядом с ней, мгновенно притягивая её к себе за талию. — Смотрите, ребята, какая она у меня сегодня красивая! — обратился он к сидящим напротив Ли Джордану и Джорджу. — Прямо ангел, спустившийся с небес. Эль, скажи им, что я самый везучий парень в Хогвартсе? — Да, Фред, ты очень везучий, — послушно произнесла она, заставляя себя улыбнуться. — О, я знаю! — он весело рассмеялся и потянулся к тарелке с тостами. — Держи, милая, тебе нужно больше кушать. А то ты у меня совсем худенькая, скоро ветром сдувать начнёт. Он протянул ей тост, густо намазанный джемом. Его пальцы на секунду задержались на её руке, и он слегка сжал их — незаметно для остальных, но достаточно сильно, чтобы Эль вспомнила вчерашний чулан. — Спасибо, Фредди, — тихо сказала она, принимая тост. — Не за что, любовь моя, — он подмигнул ей и повернулся к Джорджу, начиная увлеченно обсуждать предстоящий матч по квиддичу. Эль смотрела на него и чувствовала, как внутри неё медленно, но верно умирает всё человеческое. Она играла свою роль, Фред играл свою. Для всего мира они были идеальной парой, символом юношеской любви и беззаботности. И никто не знал, что под этой золотой оберткой скрывается гниль, страх и медленная, мучительная смерть её души. Она сделала маленький укус тоста. Он показался ей абсолютно безвкусным, словно она жевала обычный серый пепел — тот самый, в который вчера превратилась её любимая ручка.

***

С каждым днем игра становилась всё изощрённее. Фред, казалось, задался целью проверить, где находится тот самый предел, за которым Эль сломается окончательно. В среду днём, после уроков, они столкнулись в библиотеке. Эль сидела в самом дальнем углу, заваленная свитками пергамента и тяжёлыми фолиантами по древним рунам. В библиотеке стояла священная тишина, нарушаемая лишь шорохом перелистываемых страниц и редким кашлем мадам Пинс. Фред появился бесшумно. Он скользнул на соседний стул, придвигаясь к ней так близко, что его плечо коснулось её. Эль инстинктивно сжалась, пытаясь отодвинуться, но он закинул руку на спинку её стула, фактически зажимая её в тиски. — Привет, зубрилка, — прошептал он ей на ухо. Его дыхание обожгло кожу. — Всё учишься? Тебе не кажется, что ты слишком много времени уделяешь этим пыльным бумажкам? — Фред, уходи, пожалуйста. Это библиотека. Мадам Пинс нас выставит, — так же тихо ответила она, не поднимая глаз от книги. — Пусть выставляет. Мне-то что? — он лениво потянулся и забрал у неё перо, которым она только что делала пометки. — Знаешь, я тут подумал… Твоя мама ведь прислала тебе новое письмо вчера, верно? Эль замерла. Пальцы, сжимавшие край пергамента, побелели. — Откуда ты знаешь? — О, у меня свои источники, — он загадочно улыбнулся, крутя перо между пальцами. — Она пишет, что очень рада за нас. И что летом собирается пригласить меня в ваш загородный дом. На две недели. Представляешь, как весело будет? Мы будем гулять по саду, пить чай на веранде… И ты будешь круглосуточно изображать мою идеальную, покорную девушку. Перед лицом всей твоей благородной родни. Эль почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Две недели. Круглосуточно. Под присмотром её матери, которая замечает любую фальшь, и Фреда, который будет наслаждаться каждым моментом её ужаса. — Я… я скажу ей, что ты занят. Что у тебя тренировки или дела дома, — быстро заговорила она, оборачиваясь к нему. В её глазах плескалась паника. — Зачем же? — Фред удивленно приподнял брови, и его улыбка стала шире. — Я с радостью приму приглашение. Я ведь так люблю твою семью. И тебя, конечно же. Это будет незабываемое лето, Эль. Мы сможем проводить вместе столько времени… вдали от лишних глаз. Твой дом ведь очень большой, верно? Там наверняка есть отличные, глубокие подвалы. Или заброшенные чердаки. Нам будет где развлечься. Он наклонился ещё ближе, так что его губы почти касались её уха. — Если ты посмеешь отказать своей маме или придумаешь глупую отговорку… я отправлю ей подробное письмо. С описанием всех твоих «ночных прогулок» в запретную секцию библиотеки. И приложу парочку украденных тобой флаконов из запасов Снейпа. Я ведь сохранил их, ты же помнишь? Эль смотрела на него, чувствуя, как внутри неё что-то окончательно ломается. Это была ловушка, из которой не было выхода. Она сама засунула голову в эту петлю, а Фред теперь медленно и с удовольствием затягивал узел. — За что ты так со мной? — тихо, сдерживая слезы, спросила она. — Что я тебе сделала? Я ведь просто попросила о маленькой услуге. Я была готова заплатить… — Услуге? — Фред фыркнул, и его лицо на секунду стало жестким и злым. — Ты решила, что можешь просто купить меня, Эль? Использовать Фреда Уизли как послушную куклу для твоих семейных спектаклей, а потом выбросить, когда надобность отпадет? Ты слишком высокого мнения о себе и своем чистокровном происхождении. Он снова вернул себе маску ленивого безразличия. — Ты хотела игрушку — ты её получила. Но у этой игрушки есть свои зубки. И теперь мы играем по моим правилам. Он резко поднялся, бросив её перо на стол. Оно покатилось и упало на пол, прямо в пыль. — В семь вечера у фонтана во дворе, — бросил он, не глядя на неё. — Будь в хорошем настроении. Я не люблю, когда моя девушка выглядит так, будто идет на собственные похороны. Он ушел, насвистывая под нос. Эль осталась сидеть в тишине библиотеки. Ей казалось, что стены замка медленно сжимаются вокруг неё, лишая возможности дышать.

***

В семь вечера во дворе было прохладно. Небо окрасилось в багровые и фиолетовые тона уходящего заката. У фонтана стояло несколько групп студентов, весело переговаривающихся между собой. Эль пришла ровно в семь. Она стояла у каменного бортика, кутаясь в теплую мантию, и смотрела на воду, в которой отражались первые звезды. Ей хотелось просто раствориться в этой воде, стать каплей, которой не нужно ничего чувствовать. — Эль! Любимая! Снова этот крик, от которого внутри всё переворачивалось. Фред бежал к ней с другого конца двора. Он растолкал парочку слизеринцев, которые недовольно зашипели ему вслед, и буквально взлетел на каменный бортик фонтана рядом с ней. — Смотрите все! Она пришла! Моя прекрасная леди снизошла до простого гриффиндорца! — заорал он, раскинув руки в стороны, словно собирался обнять весь мир. Окружающие рассмеялись. Кто-то крикнул: «Уизли, ты неисправим!». Фред спрыгнул с бортика прямо перед ней, подхватил её за руки и заставил покружиться. Эль улыбалась. Её лицо было идеальной маской влюбленной девушки. Она научилась контролировать свои мимические мышцы так хорошо, что даже Снейп не смог бы заподозрить фальши. — Ты прекрасна сегодня, — громко, так, чтобы слышали все вокруг, произнес Фред. Он притянул её к себе за талию и нежно поцеловал в лоб. Но в следующую секунду его губы скользнули к её уху. — В кармане твоей мантии лежит коробка с нашими новыми «Кусачими порошками», — прошептал он, и его голос был холодным, как лёд. — Завтра на уроке зельеварения ты должна будешь подсыпать его в котел Грейнджер. Посмотрим, как наш маленький книжный червь справится с внезапным взрывом. Эль похолодела. — Фред, нет… Она же моя подруга. Она пострадает. — Мне все равно, — его пальцы на её талии сжались сильнее, причиняя тупую боль. — Сделай это. Или твоя мама получит письмо уже завтра утром. Выбирай, Эль. Твоя подружка или твоя драгоценная свобода. Он отстранился, сияя самой теплой и искренней улыбкой. — Ну ладно, мне пора бежать, у нас сегодня тренировка по квиддичу! — громко объявил он на весь двор. — До встречи на ужине, сладкая моя! Он поцеловал её в щеку и побежал в сторону раздевалок, на ходу махая рукой. Эль осталась стоять у фонтана. Она медленно опустила руку в карман мантии и нащупала там маленькую, холодную картонную коробку. Внутри неё словно что-то окончательно умерло. Она поняла, что в этой игре нет победителей. И что Фред Уизли не остановится, пока полностью не разрушит её жизнь — кусочек за кусочком, оставляя за собой лишь серый, холодный пепел.

***

Ночь перед уроком зельеварения Эль провела без сна. Она сидела на своей кровати в спальне девочек, глядя на маленькую картонную коробку, лежащую на тумбочке. В темноте коробка казалась зловещей, словно внутри неё таилось настоящее зло. «Гермиона… — думала Эль, кусая губы до крови. — Она ведь всегда была добра ко мне. Помогала с домашними заданиями, делилась конспектами… Как я могу так поступить с ней?» Но перед глазами немедленно всплывало лицо её матери. Холодный, пренебрежительный взгляд, которым та одаривала всех, кто не соответствовал её высоким стандартам. Эль помнила, как мать однажды заперла её в темной комнате на весь день просто за то, что Эль пролила чай на дорогой ковер. Она знала, что если Фред отправит письмо, её жизнь превратится в ад. Материнская месть будет долгой, расчетливой и беспощадной. Её заберут из Хогвартса, лишат магии, выдадут замуж за человека, которого она ненавидит. «У меня нет выбора, — шептал внутренний голос, наполненный безысходностью. — У меня просто нет выбора». Утром в подземельях было прохладно и сыро. Студенты медленно рассаживались по своим местам, раскладывая учебники и ингредиенты. Гермиона уже сидела за своей партой, сосредоточенно переписывая что-то из тяжёлой книги. Её котел уже стоял на огне, внутри медленно закипала прозрачная жидкость. Эль прошла мимо, стараясь не смотреть Гермионе в глаза. Её рука в кармане мантии судорожно сжимала коробку с порошком. Она села за свою парту, которая находилась чуть позади. Через несколько минут в класс вошёл Снейп. Он быстро прошёл к доске, взмахнул палочкой, и на ней появились инструкции по приготовлению сегодняшнего зелья. — Приступайте, — лениво процедил он, садясь за свой стол и утыкаясь в пергаменты. В классе зашумели котлы, послышался стук ножей по доскам для резки ингредиентов. Эль сидела, не шевелясь. Её собственный котел оставался пустым. Она смотрела на спину Гермионы, которая как раз наклонилась над своим зельем, аккуратно помешивая его серебряной ложкой. Вдруг дверь класса приоткрылась, и в щель просунулась рыжая голова Фреда. Он не учился на этом курсе, но, видимо, нашёл повод заглянуть. Он поймал взгляд Эль и едва заметно кивнул на котел Гермионы. На его лице не было улыбки. Только холодное, требовательное выражение. Эль медленно поднялась со своего места, делая вид, что идёт к шкафу с общими ингредиентами. Путь лежал как раз мимо парты Гермионы. Она приблизилась. Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось, оно сейчас проломит ребра. Рука в кармане медленно приоткрыла крышку коробки. Порошок внутри был мелким, серого цвета, похожим на пыль. Гермиона на секунду отвернулась, тянясь за флаконом с соком граната. Это был идеальный момент. Эль нужно было просто взмахнуть рукой над её котлом. Всего одна секунда. Одна маленькая деталь, которая решит всё. Она вытянула руку из кармана. Пальцы, держащие порошок, задрожали над кипящим зельем Гермионы. «Я не могу, — вдруг вспыхнуло у неё в голове. — Я не могу стать такой же, как Фред. Если я сделаю это, я потеряю последнюю часть себя, которая ещё осталась живой». Она резко сжала пальцы, пряча порошок обратно в ладонь, и сделала шаг назад. Но от резкого движения её нога зацепилась за ножку стула. Эль покачнулась и, пытаясь удержать равновесие, взмахнула руками. Серый порошок из её ладони высыпался прямо… в её собственный пустой котел, под которым уже горел сильный огонь. Раздался оглушительный взрыв. Яркая фиолетовая вспышка ослепила класс. Горячая волна воздуха ударила Эль в лицо, отбрасывая её назад. Она упала на каменный пол, сильно ударившись спиной и головой. В ушах звенело, перед глазами плыли цветные пятна. По подземелью пополз густой, едкий дым, от которого все мгновенно закашлялись. Но взрыв уже прекратился. Остатки котла Эль со звоном рассыпались по полу. Сама она лежала на спине, тяжело дыша и не в силах пошевелиться. Её руки и лицо были покрыты мелкой сажей, а мантия в нескольких местах обгорела. Снейп подлетел к ней за секунду. Его лицо было бледным от гнева. — Мисс Грейс! Вы живы? — Да… кажется, да, — прошептала она, пытаясь приподняться на локтях, но голова кружилась так сильно, что она снова упала на пол. — Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора! — прорычал Снейп, взмахом палочки очищая воздух от дыма. — За вопиющую, граничащую с полным идиотизмом неосторожность! И три недели отработок! Будете чистить котлы! В больничное крыло, быстро! Гермиона подбежала к ней, испуганно глядя на её ожоги: — Эль, боже мой… Ты как? Что произошло? — Я… я просто перепутала ингредиенты, — прошептала Эль, заставляя себя подняться с помощью подруги. — Всё нормально, Гермиона. Просто… просто моя глупость. Она медленно пошла к выходу из класса, поддерживаемая Гермионой. У самой двери она мельком взглянула в коридор. Фред всё ещё стоял там. Он смотрел на неё сквозь приоткрытую дверь. На его лице не было его обычной ухмылки. Его глаза были расширены от удивления и какого-то странного, нового чувства, которое Эль раньше никогда в них не видела. Это было похоже на… уважение. Или на страх перед тем, что она оказалась способна пожертвовать собой, лишь бы не подчиниться его воле. Эль прошла мимо него, даже не повернув головы. Она знала, что цена, которую она заплатила сегодня — пятьдесят баллов, ожоги и недели отработок — это была цена её свободы. Она не сделала то, что он требовал и выстояла. И пусть её ждали тяжелые дни, пусть Снейп заставит её страдать на отработках, а Фред, возможно, все-таки отправит то злосчастное письмо… Но сегодня, впервые за три месяца, Эль почувствовала себя живой. Она больше не была его послушной куклой. Игра была окончена. И правила теперь устанавливала она сама.