Фонтан хрустальных слёз

На улице была оттепель, похожая на фонтан хрустальных слёз. Снег таял крупными пластами, уступая место пушистой, но ещё жёсткой траве. Солнце нещадно пекло, но холодный ветер дарил прохладу. И всё казалось слишком идеальным, чтобы это было реальностью. Контуры казались чётким, но плыли в самых неожиданных моментах. Стук колёс на рельсах был слишком реальным, парень ощущал каждое покачивание. И на столе маленького купе стояло два бокала. Другой парень невиданной красоты разливал по ним красное вино сорта Каберне Совиньон. Это даже звучало вкусно и заставляло облизнуться. Голубые глаза озорно блеснули и прищурились. — Сугуру, ты чего задумался? — он поставил бутылку на стол, отдавая второй бокал парню. — Давай. За нас. Гето неспешно взял стекло. Звон отразился от стен купе, разлетаясь, как предвестие чего-то большего. Сугуру вдохнул аромат вина и сделал небольшой глоток, задерживая во рту. — Вкусно. — А то. Я знаю толк в алкоголе. Годжо неспешно отпил половину, смотря, как за окном проносятся пейзажи. Как город сменился лесом и горами. Гето повернулся и вопросительно уставился на парня. — Так куда мы едем? Сейчас я это могу узнать? — М-м-м, нет. Вернее, да, но на месте. Это сюрприз. — Ты знаешь, что мне сюрпризы не особо нравятся. — сказал Сугуру, откидываясь к стенке купе. — И это тоже знаю. Но ты не пожалеешь. Сатору отставил бокал в сторону и прильнул к Сугуру, утыкаясь носом в изгиб шеи. От парня теперь пахло не только зелёным чаем, но и виноградом. Годжо специально пару раз провёл лицом по коже, от чего Гето хихикнул, как от щекотки. Губы коснулись пульсирующей вены, ощущая каждый быстрый стук сердца. Сугуру отодвинул парня, смотря на него своими фиолетовыми глазами. — Не здесь. Не стоит. Вдруг кто-то зайдёт. — Ну, пусть тогда смотрят. Пусть проводница расскажет своему мужу, как нужно правильно ублажать. — он лизнул кожу, оставляя толстую полоску слюны. Кадык дёрнулся, и Сугуру упёрся рукой в грудь Сатору. Он поставил стакан на стол и отвернулся. — Не надо. Я не хочу здесь. Это слишком... Годжо пожал плечами и осушил бокал. Он слизнул с губ алые капли, и в следующую секунду Гето открыл глаза в другом месте. Рука держалась за ручку автомобиля, волосы развевались на ветру. Сатору сидел за рулём кабриолета, но на дорогу почти не смотрел. Он пожирал взглядом Сугуру, чей дух захватило от живописных видов. — О чём ты думаешь, любовь моя? — спросил Годжо. — Надеюсь, обо мне. — А? — он уставился в ответ на Сатору, хлопая длинными ресницами в растерянности. — Да так, ни о чём. — То есть не обо мне?! Эх, я зря стараюсь. — Ты бы лучше на дорогу смотрел, а не на меня. — Зачем? Всё, что я хочу видеть — ты. — произнёс он слишком серьёзно, отчего Гето зарделся. — А если мы попадём в аварию? — Где? Здесь? Я сильнейший, никакая авария со мной не приключится. Сзади раздался рёв двигателя. Годжо прожал педаль газа в пол, и Гето только успел подпрыгнуть, пока машина понеслась вперёд. Воздух ударил в лицо, но Сатору это как будто не смущало. Но у Сугуру перехватило дыхание. Он чуть не задохнулся от стремительного потока ветра в лицо. Резинка улетела на дорогу, а взгляд зацепился за океан. Они ехали по горной дороге, и вид этот был похож на обычный город из Silent Hill. Не страшный, а красивый и живописный, как запомнила его Мэри и представлял Сугуру. — Это Subaru, детка. — удовлетворённо и будто всем на зависть крикнул Сатору. Гето закатился смехом. С высокой скоростью словно и сама душа отпустила все тревоги. Он откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. — Мне так хорошо с тобой, Сатору. Тот улыбнулся, приспустил очки и глянул на Сугуру, но сильно от дороги не отрывался. — Я знаю. — Как будто это всё — не всерьёз. — тихо произнёс Гето. Только он отвернулся от Сатору, как тут же оказался в другом месте. Его уже вели под руку, а на плече была походная сумка. Годжо перед ним раздвинул кусты, пропуская вперёд. — Ты опять задумался. Но сюрприз близко. Сугуру не ощущал своего тела. Хотелось плавиться. Даже мысли оказались слишком вязкими, чтобы думать. Идя по тропинке, ноги не слушались и увязали по пути. Ходить становилось всё труднее, как вдруг перед парнями предстал горный водоём. С высокой скалы спускалась и плескалась вода. Брызги расходились в стороны, расплываясь кругами по поверхности небольшого озера. И водопад был похож собой на фонтан хрустальных слёз. От водоёма исходила приятная прохлада, но никакого холода Сугуру кожей не ощущал. Внезапно Сатору скинул с себя рюкзак и футболку, оставляя на земле. Взгляд Гето был прикован к нему, и парень только лукаво улыбнулся. Он ничего не сказал, только нарочно медленно поддел руками резинку штанов. Сугуру прикусил губу, смотря, как его партнёр раздевается. Взгляд скользнул по густой дорожке белых волос, что тянулась от пупка до края одежды. И тонкие пальцы отодвинули штаны с нижним бельём, обнажая лобок, но оставляя самое интересное под тканью. — Хватит дразнить меня, Сатору. — нетерпеливо прошипел Сугуру, тоже снимая с себя футболку. — Мне никогда не хватит. Пошли купаться. Плавным движением Годжо снял с себя низ, обнажая достоинство. Гето облизнулся, смотря, как его любимый виляет бёдрами, зазывая с собой в воду. Упругая кожа покачивалась, исчезая в воде. И Сатору казался таким белоснежным, словно фарфоровая статуэтка. Словно с него писали портреты и возводили древнегреческие фигуры. Сугуру позавидовал сам себе. «И он только мой. Вот бы Сатору мне сам об этом сказал. » Бугры мышц перекатывались и напрягались, а Годжо вошёл под водопад и скрылся за стеной воды. Гето не стал долго ждать. Он тоже скинул с себя быстро все вещи и погрузился в воду. Она была невесомой, обволакивая тело, и Сугуру заходил всё глубже. Парень вошёл под водопад, и всё было похоже на редкий сон. Сатору и Сугуру двигались вдвоём, ныряя в горный водоём. Гето перехватил любимого и обнял, брызгая на него водой. Даже тело казалось нереальным. Они находились под стеной воды в маленьком пространстве, проросшим цветками и лианами. Годжо уже закинул руки на камень, но когда Гето подошёл, обнял его в ответ. Сатору поцеловал его в щёку, пальцы скользнули по крепкому телу к пояснице, сжимая упругую кожу. Сугуру ахнул. — Это и был твой сюрприз? — Но мой подарок это не только водопад. Я дарю тебе себя и свой член без остатка. Ты только мой. — грязные слова сорвались с языка. — Скажи это ещё раз. — потребовал Сугуру, ощущая, как напрягается между их тел его собственная плоть. Губы Годжо расплылись в хищной улыбке. Он приблизился, и его собственное возбуждение упёрлось к Гето. — Ты только мой. Сугуру закусил губу, его руки ушли под воду. Он обхватил тонкими пальцами свою и чужую плоть. Большой палец коснулся головок обоих. Парни чуть слышно застонали. Рука Гето начала ритмично двигаться, пока Годжо осторожно погружал пальцы глубоко внутрь любимого. Сугуру зашипел, закрыл глаза. — Нет, смотри на меня. Только на меня. Иначе я подумаю, что ты представляешь другого на моём месте. — Да никогда. И ни за что. — томно выдохнул Гето, сохраняя зрительный контакт. — Во мне можешь быть только ты во всех смыслах. На кончиках членов проступила вязкая, прозрачная капля смазки. И в Сугуру погрузился третий палец, заставляя его дрожать и изнывать. Низ живота потянуло сладкой истомой. Он сжался, убирая руку от тел. Парень развернулся, прислонился грудью к большому камню и повернул голову, с мольбой и похотью смотря на Сатору. — Войди в меня так. И парню не нужно было больше. Не нужно просить, он и сам сделает. Годжо прислонился к спине Гето, упёрся членом прямо в него, проникая внутрь и раздвигая границы. Он вошёл в него до предела, до отчаянного стона, сорвавшегося со рта. И Сатору был готов наблюдать за этим день за днём. За этой дорожкой мелких, хрустальных слёз. За тем, как набухают губы, как бутон. И он в агонии. Сугуру лёг полностью на камень, принимая любимого в себя. Годжо вошёл так глубоко, отчего показалось, что он коснулся самой души. Жар разлился по телу без остатка: от низа живота до кончиков пальцев. От груди и до щёк, покрывая их багряным румянцем. Гето закинул голову вверх и протяжно застонал. И жар резко и безжалостно контрастировал с прохладой воды и твёрдой неподатливостью камня. Но чего-то всё равно не хватало для полного отпущения. — Придуши меня, Сатору. — рыком скомандовал Сугуру. — Тебя... что? — в растерянности остановился Годжо, сжимая его ягодицы. — Придуши. Сожми. Ударь. — Ого, что за настрой? Если ты так просишь — грех отказывать. Да и кто я такой, чтобы не подчиниться тебе? Он ухмыльнулся и большой, сильной рукой накрыл шею. Сжал её, но не сильно, ощущая пульсацию на коже. Парень провёл по ней, наклоняясь ближе. Он ускорил темп, начал двигаться сильнее, быстрее и жёстче. Сугуру задыхался от каждого своего вздоха, от каждого покачивания и плеска воды о разгорячённое тело. И возбуждение под водой стало ещё заметнее, ещё твёрже. Слёзы крошились диском, фонтан навечно активен. — Когда ты рядом так близко... — прошептал Сатору. — Я так беспечен, поверь мне. Он провёл пальцами по щеке Сугуру, собирая слезинки, чтобы собрать ожерелье и задушить предпосылки, ронять хрустальные слёзы на землю. — Детка, не рыдай, это всё — не всерьёз. Годжо обхватил бёдра, и на коже остались вмятины от ногтей и пальцев. Он усилил собственный напор, капля пота стекла по груди и упала на спину Гето. Поясницу уже чуть сводило от напряжения и бешеного ритма. — Тебе нравится? Тебе хорошо? — Не смей останавливаться! И только его тело собралось достигнуть пика, выплеснуть энергию, как мысли расплавились. Он перестал ощущать своё тело, а в следующую секунду Сугуру оказался зарытым лицом в подушку. В спальне было жарко и душно. Луна уже садилась за горизонт, уступая место восходящему солнцу. Парень тяжело дышал. Волосы слиплись на лбу, а горячая плоть натянула собой боксёры. В центре расплылось влажное пятно. «Ахуеть. Давно мне такого не снилось.» — судорожно подумал Гето, положив руку на лоб. Рядом мирно сопел Сатору. Он свернулся рядом калачиком, обнимая третью подушку, лежавшую между парнями. Его дыхание было размеренным, и даже во сне Годжо казался ангелом. Сугуру коснулся его мягкой щеки кончиками пальцев. Парень нахмурился, как будто прямо сейчас проснётся. Но нет. Сладкий сон был дороже. А Гето было дороже его продолжение. «Будь ты проклят, Годжо Сатору. Ты сводишь меня с ума одним своим видом. Как можно быть таким идеальным и... заставлять людей страдать по тебе? Заставлять страдать меня?» Сугуру скользнул под одеяло, устраиваясь между ног парня. Он бесшумно стянул с него шорты с нижним бельём. Конечно, парень во сне не был возбуждён. И Гето почему-то расстроился. Рот приоткрылся и губы крепко обхватили обмякшую плоть. Он начал двигать головой размеренно, ритмично. Сонный парень неожиданно дёрнулся и простонал, приподнимая одеяло. — И тебе доброе утро, Сугуру. Сегодня ты в хорошем настроении? Ах... — он промычал, закрывая рот рукой. Гето обхватил его сильнее, ладонь его слегка обхватила яйца. Парень скользнул языком от головки к низу, посасывая чувствительную зону. Глаза сверкнули фиолетовым в темноте спальни. Волосы растрепались, закрывая лицо. Годжо полностью скинул с них одеяло. Собрал его волосы, убирая с глаз, сделал хвост. Сугуру оторвался от него. — Заботливый какой. А во сне говорил мне, что это всё — не всерьёз. — Ах... Сон? Мнх... Какой ещё сон? Ты из-за него так возбудился? — Нет. Из-за него я на тебя обиделся. Почему всё не всерьёз? Годжо не понимал, говорил ли Гето правду или просто решил поиграть. Но он так сильно сжал его яйца, что тот не понял — больно или нет. Сатору закатил глаза, натягивая волосы любимого. — Не знаю, что тебе снилось... Но... ух блять... У нас всё серьёзно. — Ты никогда не говорил об этом. — большой палец надавил на уздечку. — Скажи мне что-нибудь. Иначе я подумаю, что ты меня не любишь. — Что? Я же... Сугуру, что на тебя нашло? — А что нашло? Я хочу знать, что нужен своему парню. Или ты настолько сильно забылся, пока общался с другими? — А что? Ревнуешь? Ох! — горячий язык Сугуру коснулся его плоти. Парень замолчал, погрузив возбуждение в рот. Горло саднило от глубины и размера, слюни стекали по подбородку, пока Сатору лежал, закинув голову. Гето ощутил, как тот напрягся, и отпрянул. Он подполз ближе, снимая с себя бельё. В прикроватной тумбочке лежала смазка и презервативы. И как же давно они их не использовали... — Ты хочешь меня? Да или нет? — строго спросил Сугуру, смотря на Сатору сверху вниз. — Да... Да, я хочу. — Тогда скажи мне. Говори, что любишь, что хочешь, что я только твой. Глаза Годжо широко открылись. Он не понимал, откуда такое рвение к комплиментам, поэтому промолчал. Неловко говорить. Страшно. Да и зачем? Он и так всегда показывает, что любит Сугуру. Пусть иногда и слишком долго общается с другими. — Понятно. — прошептал Гето, разливая на пальцы смазку. Вязкая, холодная, она покрыла кожу. Он поднёс руку к своему входу и вставил один палец. Затем второй, раскрывая себя сильнее. Годжо тоже решил не просто лежать. Парень натянул на возбуждённую плоть презерватив и стал ждать, пока Сугуру снизойдёт на него, как божество. — Не любишь меня значит? — он вынул пальцы и сел на Сатору, медленно принимая в себя каждый сантиметр. Он положил руки на грудь Годжо, покрутил меж подушечек его твёрдые соски под футболкой. И свои собственные тоже дёрнулись, поддаваясь навстречу прохладному воздуху и возбуждению. Сугуру начал двигаться. Он вилял бёдрами вперёд и назад, сильно не поднимаясь с парня. И трогал себя сам. Как будто назло Сатору. Гето провёл пальцами по своей шее, спуская их к ключицам. Задержался там, пока кости красиво выпирали под кожей. И это было слишком сексуально. Сугуру захотелось, чтобы на него спадала вода водопада, как в том сне. Затем пальцы переместились на соски под кофтой. Твёрдые, застывшие в нетерпении. И если бы на стене висело зеркало, он бы смотрел только на себя. В знак небольшой мести. Годжо держал его за бёдра, сжимая их до красных пятен. Он видел, что парень на него не смотрит. Понимал, что ему чего-то не хватало. И, пересилив себя, с губ сорвалось: — Посмотри на меня, любимый. Я сделаю всё, что ты хочешь. Только скажи. — Надо же, как мы заговорили. — он наклонился и повис над ним, делая резкое движение, от которого Годжо шумно выдохнул. Сугуру лукаво улыбнулся. Он сжался внутри, двигаясь быстрее и резче. Схватил Сатору за руки и занёс их над его головой, удерживая на месте. И Годжо не был против. Он поддавался бёдрами навстречу, заставляя Гето вздыхать. — Скажи, что я только твой. Скажи, что ты всегда будешь моим. — приказал парень, удерживая другого на месте. Сатору взглянул на него снизу вверх из-под длинных, белых ресниц. Он смотрел на растрёпанного Сугуру, на его покрасневшие глаза, в которых застыли желание и тоска. С губ сорвался сладкий стон, ему вдруг захотелось, чтобы Гето прикоснулся к нему сильнее. Как будто он его и так не держит. Как будто и так не принимает его полностью. — Ты только мой. И я тоже только твой. Сугуру улыбнулся, припал ближе, пряча лицо в шею. Он коснулся его носом, как и Сатору его во сне. Бёдра двинулись резче. Гето наращивал темп. — Ещё. Скажи ещё. — Я люблю тебя. Всегда любил, даже когда потерял. Даже когда предложил свою душу, чтобы вернуться. Я никогда о тебе не жалел. Потому что мои чувства сильнее даже нашей разлуки. И я... Он не успел договорить, как Сугуру заткнул его поцелуем. В жарком танце языки сплелись, словно огни одного пламени. Его руки легли на лицо и шею парня. Годжо обнял его за спину, подчиняясь бешеному темпу каждого толчка. — Вот так и должно быть. — рвано прошептал Сугуру в губы, углубляя поцелуй снова. Оба напряглись. Гето ощутил, как парень внутри него стал больше и затвердел. И его настигла та же участь. Он выгнул спину, подставляя себе ладонь. И то же самое сделал Сатору. Он перехватил готовую взорваться плоть, нажал на кончик и улыбнулся, смотря, как перед ним трясётся возлюбленный. Пик накрыл их с головой. Сладкий жар окутал тела, искры, что находились где-то внизу, распались повсюду. Горячее семя плеснуло в руку Годжо, пока он изливался в Гето, закрывая глаза. Пот градом стекал меж тел, но они этого не замечали. Успокоившись, Сатору откинул испачканную руку в сторону, а Сугуру упал к нему на грудь. Плоть внутри стала мягкой и сама выскользнула наружу. — Ты правда не жалеешь, что тебе пришлось исчезнуть ради меня? — Никогда. Если было бы нужно, я бы сделал это снова. Потому что видеть тебя живым, ощущать твоё дыхание на себе и... просто жить вместе — это дар. И я бы опять потерял себя, чтобы обрести тебя снова.