Тебе 17, а ты ложишься ко мне в койку

— Серёжа! Вставай давай, опять проспал. Вроде уже в 10 классе, а мозгов ноль. Чаще всего утро Серёжи Матвиенко начиналось именно так. От будильника он вставал редко, от части чаще всего потому, что банально забывал его завести. А сейчас завёл, но не услышал и опять проспал. В свои 17 (недавно исполнившихся) лет он до сих пор оставался тем самым третьеклашкой, которого будит мама рано утром, заставляя идти в школу. Наконец открыв глаза, Серёжа поморщился от яркого солнечного света. Ну вот кто додумался построить его окно прямо напротив кровати? Порой это окно, откровенно говоря, работает не хуже будильника. Сев на кровати, юноша начал приходить в себя и сонно, как маленький ребёнок, тереть глаза кулачками. — Серёжа! — Да иду я, иду, — сказал Серёжа хриплым от сна голосом и поплёлся в ванную. Посмотрев на себя в зеркало, он, как всегда, поморщился. Вечно его кудри успевали ночью запутаться до беспредельства. Матвиенко, конечно, попробовал придать им форму руками, но получилось плохо. Значит, это отложим на потом. Почистив зубы и умывшись, Серёжа с некой ленцой пошёл переодеваться. Надев привычный, повседневный образ, Серёжа пошёл на кухню, откуда доносился вкусный запах. Схватив блин с тарелки, где лежала уже приличная стопка, он начал на скорую руку его жевать. Мама к тому времени обернулась на него и вздохнула. Достала расчёску и начала причёсывать сына, приговаривая: — Как барашек каждый день. — Мне так Дмитрий Темурович тоже постоянно говорит. Кстати, о Диме. Наверняка у Серёжи висит пара пропущенных от любимого, ведь первый урок был как раз у него. — Дмитрий Темурович тебе дам по балде твоей даст за опоздание. Иди давай за портфелем, я тебе еды пока сложу. Серёжа и не сильно противился этому. Придя в свою комнату, он на скорую руку взял все свои учебники и вышел в коридор. Обувшись, к нему подошла мама. Закинула в портфель судок с едой, чмокнула в лоб и сказала не хулиганить. Серёжа, конечно, любил маму всей душой, но когда она вела с Серёжей будто он маленький, порой его слегка бесило. На улице стоял май. Полный, цветущий, душный май. Солнце пекло так, будто лично хотело растопить асфальт. И кто вообще придумал учиться в мае? Это же издевательство. Птицы поют, девчонки в лёгких платьях, а он, Серёжа Матвиенко, тащится в школу, чтобы слушать про Куликовскую битву или там корни квадратные. Достав телефон на половине пути к школе, Серёжа понял, что если бы он сегодня пошёл в казино, то точно бы выиграл. Ведь как он и ожидал, от контакта «Любимый Дмитрий Темурович» было 6 пропущенных. А ещё пару смс в тг, где он говорит, что Серёже будет пизда. В принципе, не впервые. Хотя Дима не умеет долго злиться. Это Серёжа понял ещё в 7 классе, когда к ним как раз таки пришёл этот Дмитрий Темурович с телом греческого бога и умом Аристотеля, который слишком уж часто обращал внимание на никому не нужного троечника Серёжу, который постоянно опаздывает. Серёжа улыбнулся, вспоминая, как начиналась их история. Кто б знал, что великий историк Дмитрий Темурович, которому было 25 лет на тот момент, влюбится в какого-то семиклашку с кудряшками и карими глазами. Откровенно говоря, Серёжа тоже почти сразу влюбился в Диму. Их связывал сарказм, шуточки, забота и порой страстные ночи. Щёки Серёжи порозовели, однако ухмылка с лица не пропала. Серёжа достаточно сильно замечтался и не заметил, как уже подошёл к школе. До конца первого урока 10 минут. Ну что ж, лучше прийти поздно, чем не прийти вообще. Серёжа, постучавшись в 314 кабинет, зашёл в него. Состроив щенячьи глазки и страдальное лицо, он заговорил: — Здравствуйте, Дмитрий Темурович. Простите, пожалуйста, за опоздание. Можно зайти? Дмитрий Темурович, который как раз что-то писал на доске мелом, обернулся. Взгляд — тёмный, тяжёлый — упёрся в Серёжу. Позов на секунду замер. Ну и актёрище! Эти глазищи, этот дрожащий голос — специально ведь, паразит, на людях, чтобы Дима не смог при всех его разорвать. Серёжа же сразу пробежался взглядом по Диме. Ну что за секс-машина. Чёрная водолазка, которая его идеально обтягивает, брюки с красивым ремнём. Очки на носу, хотя Дима рассказывал, что уже скоро будет без них. И как с такой внешностью тот вообще работает в школе? Дмитрий Темурович наконец пришёл в себя. Нахмурив брови, тот строго спросил: — Матвиенко, вообще не удивлён, что опоздал. Причина опоздания? — Я помогал бабушке переходить дорогу. — 40 минут? Серёжа сдержался, чтобы не засмеяться, и ответил: — Это была достаточно медленная бабушка. Полкласса расхохоталось, пока Дима, закатив глаза, наконец сказал: — Ой, иди уже на место. После урока останешься. Серёжа наконец улыбаясь прошёл на своё место. Сел возле своего друга, с которым сидит уже 10 лет за одной партой, и поздоровался с тем шёпотом: — Дорова, Арс. — И тебе не хворать. Че опоздал? — Проспал, хули говорить. — Ну, ты как всегда, — закатил глаза Арсений. Серёжа цокнул: — Ой, кто бы говорил. И вообще-то это была чистейшая правда. Арсений Попов — почти двухметровая шпала, который сам любил частенько прогулять. Поэтому Попова трудно было назвать отличником. Но сукин сын вечно подмазывался к учителям. Обладая внешностью привлекательного юноши и очаровашки с голубыми глазами, Арсу было достаточно принести конфетку или белую розочку, как старые бабульки сразу говорили, что он чудесный ребёнок, и завышали ему оценки. До конца урока 8 минут. Доставать тетрадку даже не было смысла. Поэтому Серёжа лишь снова достал телефон и, запрятав его под парту, начал проверять, что ему там успели понаписывать за ночь и утро. Звонок громко оповестил, что урок закончен. Дмитрий Темурович, как всегда, всем усердно напомнил записать дз, а после всех отпустил. Серёжа подождал минуты 2 и только после этого остался в кабинете один со своим любимым. Дима закрыл дверь на ключ и повернулся к Серёже, хмуро глядя на того: — И что это такое? Опоздал, на звонки не отвечал, на уроке ничего не писал, в телефоне сидел. Нет, чтобы в тему вникнуть. — Ну, Дим, подумаешь, проспал, — сказал Серёжа, подходя ближе. — Конспект у Арса потом возьму и перепишу. — У Арса перепишет, — передразнил Дима. — Нет, чтобы самому вникать в тему. Серёжа тем временем подходил всё ближе, и вскоре руки Матвиенко уже лежали на плечах мускулистого тела, а тело усердно прижималось к другому. — Ты чего такой злой сегодня? Встал не с той ноги? Или давно не трахался? ;) Дима наконец растаял, но, всё ещё хмурясь, взял юношу за подбородок, поднимая того лицо: — Дать бы тебе по губам за такое. После этого губы мужчины встретились с губами юноши. Поцелуй не был страстным, но и супер нежным его нельзя было назвать. Первым отстранился Дима: — И да. Сегодня после уроков ко мне поедем. Маме твоей напишу, что будем прорабатывать с тобой материал, который ты пропустил. Серёжа победно улыбнулся и снова обнял Позова, целуя того в щеку, а затем пошёл на другие уроки с хорошим настроением. Пока Дима улыбался тому вслед.

***

Школьный день прошёл быстро. Удивительно, но майские дни действительно летят очень быстро. Серёжа после уроков как всегда вышел на улицу, где дождался Позова и с которым пошёл на парковку. Матвиенко до сих пор порой не понимал, как можно, работая учителем, иметь машину и достаточно нехилую квартиру. Позов всё-таки умел удивлять. Добравшись до квартиры Позова, тот не решил себя долго сдерживать. Закрыв дверь и повернув ключ в замочной скважине, Дима прижал к стенке Серёжу и, наклонившись, начал страстно того целовать. Языки сплетались вместе с чувствами. Позов до сих пор удивлялся, как 17-летний пацан может так мастерски целоваться. Вскоре поцелуи Позова пошли ниже, на шею, где стали уже не только поцелуи, но и засосы. На такие действия Дима услышал стон от младшего. Позов знал, что Серёжа любил прелюдии, но не любил, чтобы они затягивались. Поэтому вскоре Дима, насладившись шеей любимого, повёл того в свою спальню. Серёжа по пути скинул футболку, а Дима уже в спальне повторил Серёжин пример. Младший оказался снизу, пока Дима целовал живот и грудь младшего, беря порой в рот сосок того, заставляя ещё больше возбуждаться. Тем временем Серёжа ловил нереальный кайф и время от времени водил руками по подтянутому телу преподавателя. Вскоре оба были без нижнего белья. Дима достал смазку, нанёс на два пальца и начал входить ими в Серёжу. Сначала на одну фалангу, давая тому привыкнуть, а затем, услышав одобрительный стон, пошёл далее. Матвиенко чувствовал себя невероятно. Позов всегда умел свести того с ума своими пальцами. Сейчас было бы хорошо кончить лишь на одних пальцах, однако хотелось большего, чем пальцы. От его мыслей Диму вырвал тем, что нашёл простату и начал её активно стимулировать, выбивая из любимого всё новые и новые стоны. Убедившись, что он хорошо подготовил Серёжу, тот вытаскивает пальцы и достаёт презерватив. Быстрым движением раскатывает его по члену и снова наносит смазку на член, чтоб наверняка. Но перед тем как войти в Серёжу, Дима замирает: — Тебе 17, — пропевает тот. Серёжа впадает в полный ступор, вообще ничего не понимая: — Что нахуй? — А ты ложишься ко мне в койку. Дима гордо ухмылялся. Утром, едя в машине в школу, он услышал эту песню, которая ему понравилась, и в голове у него засели эти две строчки. — Дим, ты вообще ебанулся? Позов был готов рассмеяться от души, но решил доводить дело до конца. Отбросив в стороны шутки, Дима наконец начал входить в Серёжу. Аккуратно, чтоб не причинить боли младшему. Погрузившись во всю длину, Дима почувствовал, что в любимом хорошо. Подождав, пока тот привыкнет, Дима наконец начал двигаться. Серёжа начал стонать, чувствуя, как Дима постепенно наращивает темп, ещё и проходясь прямо по простате. В глазах замелькали яркие огоньки, и Серёжа насладился нирваной. Вскоре комната наполнилась громкими шлепками, стонами, хриплым дыханием. А вскоре и вовсе чуть ли не криками. Первым до пика дошёл Серёжа, что неудивительно, ведь давно уже готов был кончить. За ним пошёл уже Дима. Вскоре Позов выдохнул, вышел из Серёжи и выбросил в урну презерватив. Ишь какой чистюля. Оба лежали на спине. Потные, липкие и довольные. Всё-таки их отношения в каком-то плане были идеальными. — Ну, что, по второму?