—
26 мая 2026 г., 22:24
Ландо вздрогнул от захлопнувшейся позади двери. Одна из тех тяжелых, которые без приложения усилий сотрясают стены, если хорошенько толкнуть. Хотя он предполагал, что последнее, о чем сейчас думал Оск, — это беспокоить окружающих. Все равно большинство уже было на пути в аэропорт.
Он прислоняется к столу, упершись ладонями в дерево, и наблюдает, как его парень раздраженно расхаживает из стороны в сторону. Он был уверен: будь на них до сих пор командная форма, Оск сорвал бы ее и швырнул в самый дальний угол номера. Ландо не стал бы винить.
Гонка прошла не в их пользу. Ни для одного из них.
По ощущениям, она была сравнима с прошлогодним Баку или даже с Катаром, хотя там они заработали хоть что-то. В медиа-зоне он столкнулся с Джорджем, выглядящем точно так же, как Ландо ощущал себя после Зандворта: в нескольких победах позади своего младшего напарника-лидера-чемпионата, не добравшийся до подиума из-за технической неисправности.
Громкий шум, с которым Оск бросал в чемодан туалетные принадлежности, заставил его наконец вмешаться. У них был запасной план: вылететь прямо в Индианаполис, если Пато выиграет Инди-500. Чего не случилось, так что они остались еще на одну ночь. Хотя казалось, что его парень все еще хочет свалить подальше отсюда.
— Оск, — тихо зовет он, пересекая комнату, чтобы остановить его. — Утром мы уедем отсюда первым же делом, ладно?
Он едва успел дотронуться до чужого плеча, как его руку скидывают.
— Плевать.
Ландо со вздохом опустился на кровать. Лицо Оска было красным от злости, зубы стиснуты, руки сжимались и разжимались, когда ничего не держали. Не нужно было спрашивать, что случилось. Это только разозлило бы его еще сильнее.
Они оба знали причину.
Оск не остановился, пока не закончил. В его чемодане все валялось в беспорядке. Однако вместо того, чтобы подойти к Ландо, он снова начал расхаживать туда-сюда. Ландо наблюдал молча. Если Оску нужно было выплеснуть ярость перед сном, он несомненно мог помочь.
— Почему ты так спокоен?
— Сдала коробка передач, — пожал он плечами. — Такова жизнь, ничего не поделаешь.
Оск резко к нему повернулся.
— Некомпетентность команды — это «такова жизнь»? У нас был бы еще один двойной подиум, если бы мы стартовали, сука, на правильных шинах. Не понимаю, почему ты закрываешь на это глаза. Ты даже не спорил во время дебрифинга. Я ожидал, что ты просто выйдешь из себя.
Они оба просидели всю мучительную сессию за ужином, храня молчание, если только их не просили высказать мнение. Ландо был слишком уставшим и наевшимся, чтобы злиться.
Да, интеры оказались наихудшей стратегией, впрочем, давшей ему более быстрый старт, на который они и рассчитывали, и уже после первого поворота он лидировал. У машины был достойный темп для обгона после перехода на слики, и он был готов попасть в очковую зону, пока не отказала коробка передач. Жалкий финал для жалкой гонки, стоит признать. Но в автоспорте бывает и такое.
— С шинами ошиблись. Я беру ответственность за это на себя.
— Как? Каким образом ты берешь за них ответственность? Они нас не слушали! Как ты можешь так спокойно к этому относиться? Трасса была сухой! Я умолял их поставить слики. Если они не слушают чемпиона мира, то мне, черт возьми, на что надеяться?
Ландо широко распахнул веки, когда замечает, что на красивые шоколадные глаза его парня навернулись слезы.
— Какая у меня надежда когда-нибудь стать чемпионом мира, если команда, блять, не может выполнять свою работу? Мы стартовали со второго ряда. Не было ни единой чертовой причины так рисковать. Джордж не финишировал. Мы могли бы побороться за победу! Вместо этого нас унизила собственная команда. А потом я облажался, врезавшись в Алекса. Этого бы не случилось, если бы я был на более высокой позиции. Такое чувство, что повторяется Баку. Худшая гонка в жизни.
— Хей, иди сюда, — прошептал Ландо, вставая и раскрывая объятия. Оск прижался к нему, дрожа и всхлипывая. Ландо придерживал его голову и гладил спину, давая ему возможность все выплеснуть из себя.
Вполне ясно, что Оск злился сильнее него. В прошлом году они честно боролись за чемпионство; Ландо вышел на первую строку, отыграв отставание в очках после летнего перерыва, и все решилось в самой последней гонке. Они обменивались победами, забирали подиумы почти в каждом раунде, большую часть времени боролись чисто и извинялись, когда этого не удавалось.
Переход от некоторой привычности к тому, чтобы даже не стартовать в нескольких гонках, не попадать на подиум, к тому, чтобы команда шла на немедленно проваливаемый стратегический риск… Этот год и близко не был таким эйфоричным, как прошлый. Ландо стал чемпионом, достиг своей мечты. Оскар — нет. И эти поражения ударяют по нему гораздо больнее.
— Мне жаль, любовь моя. Ты заслуживаешь от них гораздо большего.
— Они могут быть твоей семьей, Лан, но я не могу видеть их так. Просто не могу.
— Это нормально, малыш, — его все равно пронзило чувство вины. То, что он мог не обращать внимания на ошибки команды, частью которой был десятилетие, не означало, что ему не стоило пытаться лучше и оспаривать подобные решения с самого начала.
Он был действующим чемпионом мира, первым в McLaren после Льюиса со времен 2008 года. Он должен был иметь больше влияния на командные решения и призывать их к ответственности за ненужные ошибки, стоившие всем важных результатов.
Ему не нужно было быть грубым, просто более настойчивым и уверенным в себе, чтобы отстаивать интересы обоих. Они гонялись — он и Оск. Когда команда допускает столь катастрофическую ошибку, как сегодня, это не должно сходить им с рук.
— Прости, что не поддержал тебя сегодня, — Ландо поцеловал Оска в щеку и, когда тот отстранился от объятий, обхватил его лицо ладонями, смахивая большими пальцами оставшиеся слезы. — Я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, — выдохнул Оск перед тем, как поцеловать — жадно и страстно. Ландо со вздохом ответил.
— Хочешь принять ванну или душ?
Оск покачал головой.
— Просто в кровать, прошу. Заставь меня забыть этот день.
— Твое желание для меня закон.
Когда Оск обхватил его лицо и снова приник к губам, Ландо скользнул руками под его бедра, ободряя запрыгнуть на себя. От этого движения они оба выдохнули, и Ландо наслаждался чужими радостными звукам, когда нес его к кровати.
Некоторое время спустя, когда они, обнаженные, парящие в блаженстве, прижимались друг к другу, Ландо гладил Оска по волосам, а тот засыпал у него на груди.
