Катастрофически

Это непонятное письмо с глупым признанием зачем-то всё еще лежало в ящике стола. Он снова достал его. Почти всё свободное время Северус гадал, кто мог его написать. Будь это обычная записка с заказом или глупыми расспросами о здоровье, он бы давно её сжег. Но письмо было любовным. Что хуже — анонимным. И совсем скверно — оно пришло прямо к нему домой, а его домашний адрес со дня смерти Альбуса не знал абсолютно никто. Северус вгляделся в неровные строчки и задумался. Прошло уже пять лет, а он так и не смог забыть этого человека. Одного из самых важных людей в своей жизни. Если не самого важного. Возможно, тот и вовсе был единственным, кто имел значение. Встряхнув головой, Снейп прогнал наваждение и снова вчитался в текст: «Я без приветствия, нагло и самонадеянно. Прямо как моя любовь к вам, Северус, — наглая и самонадеянная. Да и разрешения даже в мыслях называть вас по имени у меня никогда не было. И всё же анонимно выходит лучше, чем все те подписанные, скомканные и отправленные в камин черновики, что я имел глупость написать. Я знаю, знаю всё… но мне катастрофически тебя не хватает. И как я потом буду смотреть вам в глаза? В черные, такие глубокие. Или на губы… тонкие, вечно кривящиеся, но красивые — одним словом». Письмо казалось ему вызывающим, почти пошлым в своей обнаженной искренности. Он торопливо швырнул его обратно в ящик, когда в дверь негромко постучали. — Проходите, Маклагген. Дверь приоткрылась, и пятикурсник робко переступил порог кабинета, уставившись в пол. Наказывать его, по совести, было не за что: парень просто избил мерзавца, который задрал юбку студентке. Поступил правильно. Однако физическое насилие в школе оставалось неприемлемым, а потому Маклагген схлопотал часы отработки. — Здравствуйте, сэр. — Достаньте из шкафа коробки с проверенными работами Ж.А.Б.А., — не глядя на него, распорядился Снейп. — Оставьте только те, где стоит «Превосходно» и «Выше ожидаемого». Всё остальное — в камин. Парень покорно кивнул и принялся за дело. Северус уткнулся в свитки, старательно делая вид, будто занят проверкой, хотя все его мысли по-прежнему крутились вокруг дурацкого письма. — Ого… У профессора Поттера за зелья «Слабо»? — раздался тихий, удивленный голос студента. Северус даже не поднял головы, лишь холодно заметил: — Ничего удивительного. Он был отвратительным учеником. — Но он хороший учитель, — тихо, но упрямо парировал Маклагген. — Его сомнительная слава и вам затуманила мозг, мистер Маклагген? — ядовито хмыкнул Снейп. — Ничуть, сэр. В кабинете снова повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом пергамента. И только спустя полминуты до Северуса дошел смысл сказанного. Он резко вскинул глаза: — Вы уже сожгли её? — Нет, сэр, ещё нет. — Разве у него в архивах стояло не «Удовлетворительно»? — Нет, сэр, смотрите сами, — парень подошел к учительскому столу, протягивая старый, слегка пожелтевший свиток с контрольной работой Поттера. Действительно, размашистая, небрежная «С». Ну и что за бред он там понаписал в свое время? Студент вернулся к шкафу, продолжая разбирать стопки. А Северус застыл, не в силах оторвать взгляда от одного-единственного предложения в теоретической части. Он перечитывал его снова и снова, чувствуя, как внутри всё цепенеет. «…Его действия могут вызывать катастрофические последствия…» Буквы. Наклон. Характерный, чуть дерганый почерк. Северус медленно, стараясь не шуметь, выдвинул ящик и достал анонимное письмо. Он переводил лихорадочный взгляд с экзаменационной работы Поттера на роковые строчки признания. «…но мне катастрофически тебя не хватает…» Почерк был один и тот же. Письмо написал Поттер. Северус поднялся так резко, что ножки стула с пронзительным скрипом резанули по каменному полу. — После этой коробки вы свободны, Маклагген. Не дожидаясь ответа, он стремительно вышел из кабинета. Шаги, обычно бесшумные, сейчас едва не переходили на бег, пока он мерил коридоры по направлению к комнатам Поттера. Снейп требовательно, громко постучал. Дверь почти сразу распахнулась. Поттер, выглянувший на порог с лёгким удивлением, спросил: — Маклагген не пришёл? — Пришёл, — выдохнул Северус. Сердце почему-то глухими, тяжёлыми ударами билось в грудь. И что ему сказать? «Пришёл так же, как и твоё письмо»? Глупо. Абсурдно. Зачем он вообще сюда примчался, что он надеется услышать? Очевидно же, что нужно вбить в эту упрямую гриффиндорскую голову простую мысль: всё это — чистой воды идиотизм. Поттер выдумал себе влюблённость и теперь шлёт эти бредни непонятно зачем. Ладно бы кому-то другому! Но Северусу?! Это же уму непостижимо. — Вы... может, войдёте, сэр? — Поттер первым нарушил затянувшуюся паузу, сделав шаг назад. — Уже «сэр»? А не Северус? Гарри нахмурился, в глазах мелькнуло непонимание: — О чём вы? Вместо ответа Снейп резким, почти агрессивным движением впечатал сложенный пергамент в грудь Поттера. Гарри опустил взгляд на письмо. На мгновение его лицо окаменело, а затем он тихо произнёс: — Я был пьян. И пожалел об этом уже на следующий день… — Ну разумеется, — так же резко перебил его Северус, кривя губы в привычной ядовитой усмешке. — Сначала делать, потом думать — ваш вечный конёк, Поттер. Попробуйте на досуге обратный порядок, это на редкость увлекательное занятие. Развернувшись, Снейп уже взметнул полы мантии, собираясь уйти, когда Поттер негромко, но отчётливо добавил ему в спину: — Я не пожалел о своих чувствах. И не считаю, что любовь — это то, за что стоит извиняться или стыдиться. Просто… любить вас молча было гораздо легче. Северус обернулся, но перед его носом уже щёлкнул замок. Чертовщина какая-то! Он снова ударил кулаком в деревянную панель, но Гарри проигнорировал стук. — Открывай сейчас же. — Не открывать — моё право, сэр. Идите куда шли. — Быстро открой дверь, Поттер! Или, клянусь, я разнесу её в щепки, и ты останешься вообще без неё. Дверь снова распахнулась — на этот раз так резко, что едва не ударилась о стену. — Что?! — со злостью выкрикнул Гарри, тяжело дыша. — Что ещё вы забыли мне сказать? — Никакая это не влюблённость, Поттер. Обыкновенная глупость и ничего больше. — И ради этого вы ко мне долбились? — Гарри зло прищурился. — Просто хотели, чтобы последнее слово обязательно осталось за вами? — Хотел. — Не выйдет. Позвольте мне самому решать, где глупость, а где нет! Гарри рванул ручку на себя, собираясь оглушительно захлопнуть дверь перед носом профессора. Северус в то же мгновение сделал шаг вперёд, намереваясь перехватить деревянную створку. Всё произошло слишком быстро. Вместо того чтобы остановить дверь, Снейп налетел прямо на её ребро. Раздался глухой, хлёсткий удар. В глазах на секунду потемнело, и Северус, потеряв равновесие, опустился на колени, судорожно зажав лицо руками. Дверь медленно, со скрипом приоткрылась обратно. Из-за неё с явным ужасом выглянул Гарри. Его гнев испарился, уступив место панике при виде профессора, у которого сквозь пальцы уже вовсю сочилась кровь. — Пройдите... Пожалуйста. У меня есть зелья, — лепет Поттера звучал испуганно. Северус рывком поднялся на ноги, тяжело дыша через рот и пытаясь сохранить остатки достоинства, хотя кровь уже капала на воротник его мантии. — Вы идиот, Поттер. На редкость деструктивный идиот, — он снова развернулся, намереваясь уйти и истечь кровью в подземельях, но Гарри отчаянно вцепился в его рукав. — Пожалуйста. Я просто хочу помочь. — Да кто тебе вообще сказал, что я нуждаюсь в твоей помощи?! Или в твоей... любви?! — последнее слово Северус буквально выплюнул, как нечто ядовитое. Гарри на секунду замер, притихнув. Для Снейпа это был идеальный момент, чтобы добить противника фразой в духе «то-то и оно» или «что и требовалось доказать», развернуться и уйти победителем. Но Поттер вдруг упрямо вскинул подбородок и тихо, но твёрдо произнёс: — Я сам так решил. Северус замер. Он посмотрел на Поттера — взъерошенного, виноватого, но не готового отступать, — затем перевёл взгляд на свои окровавленные пальцы. Мысленно прокляв весь гриффиндорский факультет вместе с его основателем, он тяжело вздохнул и переступил порог комнат Поттера.