Оазис любви (Love’s Oasis)

Министерский банкет прошел как по нотам. Высокие гости были в восторге от кухни, но еще больше комплиментов собрало оформление VIP-зоны. До Юн, обходя зал, остановился, чтобы рассмотреть центральную композицию на главном столе. Она называлась «Белое безмолвие», и в ней отчетливо чувствовался почерк флориста. Массивные шапки белых гортензий давали тот самый необходимый объем и мягкость, которые сглаживали холодный блеск мраморных столов. Среди них, словно архитектурные доминанты, высились строгие каллы - их четкие, выверенные линии подчеркивали геометрию пространства, идеально гармонируя с интерьером ресторана. А веточки эвкалипта сорта «Сильвер Доллар» придавали всему букету благородный, приглушенный серо-зеленый оттенок, который словно примирял торжественность момента с уютом. Проходя мимо этих ваз, До Юн то и дело ловил себя на мысли, что всматривается в каждый срез, вспоминая спокойные, испачканные в соке растений пальцы Хан Рина, которые всего несколько часов назад создавали эту красоту. Впрочем, радоваться успеху времени не было. Ровно в восемь вечера До Юн уже парковал машину у элитного французского ресторана «L'Atelier». На этот раз на нем не было рабочего костюма - он сменил его на простую, но дорогую черную футболку из плотного хлопка, свободный темный пиджак и джинсы. На руке по-прежнему поблескивали золотые часы, а на пальце - то самое платиновое кольцо, из-за которого его сегодня так изящно выставили из цветочной лавки. Внутри «L'Atelier» царил полумрак, играл тихий джаз, а за дальним столиком у окна его уже ждал Се Джун. Мин Се Джун выглядел безупречно, как и всегда. Архитектор до мозга костей, он сидел с идеально прямой спиной в графитовом кашемировом пуловере. Перед ним стоял бокал белого вина, а сам он увлеченно листал что-то в планшете. Когда До Юн подошел и сел напротив, Се Джун даже не сразу поднял взгляд. — Ты опоздал на семь минут, - ровным, лишенным эмоций голосом произнес Се Джун, наконец выключая планшет. — Я уж было подумал, что твой «Oasis» снова важнее нашего ужина. — Банкет затянулся, извини, - До Юн устало потер переносицу, заказывая подошедшему официанту бокал сухого красного. — Я старался успеть. Как прошел твой день? — Как обычно. Сдавали проект торгового центра. Заказчики - идиоты, которые ничего не смыслят в современной геометрии пространства, — Се Джун сделал глоток вина, и его красивые, точеные черты лица на секунду исказились недовольством. — Но я хотел поговорить не о моей работе, До Юн. А о нас. Точнее, о том, что от нас осталось. До Юн внутренне подобрался. Этот тон он знал слишком хорошо. Начинался их классический, удушающий разговор, который они крутили по кругу последние полгода. — Мы живем в одной квартире, но не видели друг друга нормально уже недели две, - продолжил Се Джун, внимательно глядя До Юну прямо в глаза. В его взгляде не было ярости, только глубокая, выматывающая обида. — Ты уходишь - я еще сплю. Ты возвращаешься - я уже сплю. Когда я пытаюсь приготовить ужин, ты говоришь, что поел на работе. Мы превратились в идеальных соседей по комнате, До Юн. Мне надоело чувствовать себя одиноким в отношениях. — Се Джун, я строю бизнес, - тихо, стараясь сохранять спокойствие, ответил До Юн. — Мой ресторан требует контроля 24/7. Ты сам карьерист и прекрасно знаешь, сколько сил уходит на проекты. Почему ты сейчас выставляешь меня виноватым? — Потому что когда у меня горят дедлайны, я все равно нахожу время спросить, как ты себя чувствуешь! - в голосе Се Джуна впервые прорезались живые, болезненные ноты. Он чуть подался вперед, и свет свечи подчеркнул его острые скулы. — А ты? Ты помнишь, когда в последний раз просто улыбался мне, когда заходил домой? Ты заходишь хмурый, ложишься на диван и молчишь. Я устал стучаться в закрытую дверь. Если тебе больше не нужны эти отношения, просто скажи. Не мучай ни меня, ни себя. Слово «хмурый» триггернуло До Юна так сильно, что он едва не вздрогнул. В голове моментально всплыла аккуратная строчка из блокнота Рина: «И не хмурьтесь, в моей лавке не принято злиться». Там, в тихой лавке, незнакомый глухонемой флорист за пять минут смог вернуть ему покой, просто улыбнувшись. А здесь, рядом с человеком, с которым они разделили три года жизни, До Юн чувствовал себя так, словно его зажимают в тиски. Он посмотрел на Се Джуна -  красивого, успешного, но ставшего таким бесконечно чужим. Обида Се Джуна была оправдана, До Юн понимал это. Но сил оправдываться, просить прощения или что-то чинить внутри Ким До Юна просто не осталось. Ресурс был исчерпан. — Давай не будем решать это прямо сейчас, в ресторане, - глухо произнес До Юн, так и не прикоснувшись к принесенному стейку. — Мы оба устали. Се Джун горько ухмыльнулся, качнув головой. — Как обычно. Снова побег, - он поднял бокал, допивая вино, и его взгляд снова стал ледяным и отстраненным. — Ладно. Давай просто поедим. Остаток вечера прошел в звенящем, тяжелом молчании, которое прерывалось лишь сухими бытовыми фразами. Кольцо на пальце До Юна казалось ему сейчас неподъемно тяжелым, словно налитым свинцом.