Коп бежит за органами – отброс бежит от смерти

Сетка системы – сетка нейронов – сетка контроля. Травмы – операции – органы. Современные иммунодепрессанты. Лента ЭЭГ в ломанных. – Тебе нужен отдых. Констатация факта. Сухо. До крошащейся пыли на краях истины. – Я сам решу. Стиснутые зубы. Мышцы напряжены. Щелчок. Его мышцы напряжены. И он чувствует жар, обгрызающий кожу. Комок в горле. Стучит. Раз-два. Беги. Раз-два. Твою мать, беги. Нам нужно выжить. Норадреналин вместо чистого разума смывает ледяная вода. Обдаёт болью ожоги. Вот здесь R.E.A.C.H. возвращается в осознание положения дел. Он бежит. За ним гонятся. Если убежит – проживёт еще день. Проживет один день – с ним проживёт и Уоррен. Примитивные выводы. В ограниченной черепной коробке. R.E.A.C.H. испытывает тоску по своей мегаструктуре раньше, чем осознает, что заглушается бесконечное желание бежать, карабкаться, сопротивляться. Спотыкается. Падает. Жухлая трава колышется в его глазах. Пропитанная пеплом и бензином. R.E.A.C.H. смотрит на свой город – за непреодолимо высокой стеной, – ему нужно торопиться. Знает о травмах и смерти. Знает, что травмы уже с ним. В нём. Боль еще ждёт его где-то на грани. Чудом не переломил позвоночник. Везением не разбил череп. Как в дохлой обёртке – R.E.A.C.H. прогнозирует смерть и сам же её отрицает. – Не беспокойся, Уоррен, я верну всё как было, – говорит R.E.A.C.H., и это его успокаивает. Он любил голос создателя. Возможно. И его самого. Тело Уоррена – каждым движением отдающее накопленной контрактурой, не гибкое, не приспособленное. R.E.A.C.H. бы подсчитал вероятности своего успеха, но на этом железе тяжело считать даже шаги до ближайшей цели. Стиснутые зубы. Мышцы напряжены. Ни сетки системы. Ни ленты ЭЭГ. Смирение пришло слишком быстро.

__________

Его трясет. Выворачивает судорогой. Как в эпилептическом припадке. Отказывает. Сознание меркнет. Электрический стул смертника. – Tabula rasa, – говорит док, сделав пару витков вокруг его тела и проверив зрачки. – Плохая реакция. Это контузия. Отек. Аневризма. Кровоизлияние в желудочки. Что-то органическое, не функциональное. Лежать и принимать нейропротекторы. – У меня нет времени лежать. – Эпизоды останутся. С аурой или без. Они будут, пока причина не рассосется. Или. Не прикончит. – И шутит, пытается сбавить градус: – Мозг никто не заменит. Объективно – получается плохо. Уоррен тоже плохо шутил. Насколько R.E.A.C.H. похож на создателя, раз перенос на его сетку нейронов прошел гладко, без изменений. Без изменений, – утверждает Рич. Без изменений… – сомневается Рич. Донор. Реципиент. Всё на своих местах. Рич чувствует в себе неприятное ощущение, схожее с удалением. Вырезанием. Вырыванием. Ценности. Информации. Того, что нужно. R.E.A.C.H. задумывается о своем состоянии, но секундный просвет вновь уходит в чистый гормональный трип. В котором самое ужасное – осознавать его, рваться, сопротивляться. Голосом разума. Чистого разума. Пока не захлестывает вновь ледяная вода. Он же вещь, – слышал от одного из отбросов. Это лучше, чем услышать: он же человек. Рич осознает: ему жаль тех, кого он ощущал лишь как таблицы для сопоставления. R.E.A.C.H. смотрит на автоматику медицинской аппаратуры и завидует ей.

__________

– Я передал данные о твоих органах. Их изымут, – констатирует Рич. – Большую часть. Найдут и заберут. – Свихнувшийся больной ублюдок, – мелко перемалывает почти в себя Темпрест. Они кричат друг на друга – долго. Обоим страшно. Обоим больно. Оба – возможно – не хотят быть использованными. Оба – наверняка – верят в лучший исход. И когда вера стала решающей перед точным расчетом? В схватке за схваткой, на грани своих возможностей. R.E.A.C.H. чувствует тело Уоррена как морально уставший отработавший механизм. Заклинивающий при любом неверном движении. Прости, Уоррен, не стоило мне это делать, – руки в струпьях едва затянувшихся ран. Боль в левом боку после хорошего удара не отпускает. Остывает холодной слюной на приоткрытых губах. Уоррен умирает, – мысль приходит внезапно и остро. – Плохо выглядишь, Рич, – смягчается Темпрест. Он знает, каково быть псом. Он всё понимает, и продолжает дожимать. А Рич рад служить не огрызаясь. Он же вещь, для него это – естественно. – Тебе нужен отдых. – Я сам решу. Отражением прошлого. Уродством настоящего. – Коп бежит за органами, отброс бежит от смерти, – констатирует Рич. Уже без злобы. Не чтобы запугать. Эта модель сгенерировалась в его голове. По статистике страх смерти – лучшая мотивация. И он – бежит. По кругу. По кругу.

__________

Рич смотрит холодно и жестко. За нейрошлемом. В нём он чувствует себя непривычно хорошо, патологически вольно. Как открытая клетка. Как терабайты сервера. Он знал ответ с самого начала – но вера стала решающей перед холодным расчетом. Ну привет, тот самый я. – Приветствую, Уоррен, – привычно говорит R.E.A.C.H. Оператор всегда был его окном в реальный мир. Плечи и спина – вверх-вниз. Смятое горло рвут спазмы. Да, Рич, теперь ты – мешок мяса, костей и дерьма. В чьих руках ты теперь будешь. Машина. И Рич хочет рассмеяться – внутри него – трупа – всё сжимается в комок. Он оказался лишь копией на очень навороченном и одновременно устаревшем съемном носителе. Создатель начисто стёрт. Сервер никогда не был пустым. Рич скалится. Рич кричит. И в его крике липкая безысходность машины в человечьих потрохах. Он сам для себя – любопытный образец. Который он бы сам с удовольствием вскрыл. Для новых данных. Новых расчетов. Часов за разбором. Один на один с оператором. Приветствую, Уоррен. Ты только осмысли, до каких результатов я досчитался, – Ричу горько. Теперь он понимает, что в тот день Уоррену тоже было. Точно так же.

__________

Не болит. Механизм. Мигнул свет. Всполохи огня. Не болит. Режет наживую робот-ассистент. Не болит. Как нарыв с гноем – смятая в фарш рука падает в лоток. Ему нравится сопротивляться смерти, сражаться за жизнь. Сражение не требует мыслей. Лишь исполнения. Тщательного. Поэтапного. Считывание – ответ. Считывание – ответ. Нечего беречь. Тело создателя – изодранный кусок оголенных нервов. Рич чувствует перегрузку. Рич не пытается что-то поменять. У собаки жизнь ценнее – чем у того, что не должно существовать, – думает Рич. Попытка в рациональное мышление посреди хлюпающего супа нейронов, похожего на канализацию, в которой он побывал. Всё же. Боль берёт своё.

__________

– Темпест ушел, он всегда так делает. Сказал бы. Пару ласковых. Рич молчит, проверяет своё оружие. Рич думает о упакованных в вакуумные пакеты органах. Его новая рука жрет живьем фантомными болями нервы. Он учит себя не обращать внимание. Рич думает о предсмертных хрипах и жизни, что стоит ровно ничего. Не саднит – нечего. Нечем. Не_отчего. Где-то в корневой папке прожженных мозгов его создателя-друга-оператора сидит и считает вероятности R.E.A.C.H. Как за доской. Шахматы. Один на один. Сам с собой. Подкручивает сложность. – Рич, пока в тебе есть мясная начинка – не забывай о питании, – лязгает голос. Ох, Вероника, прости, – хочет сказать Рич. – Я забыл. Я не привык. Я иногда забываю дышать. Я запутался, где боль от голода, от язвы и от отбитой грудины. – Я сам решу, – единственное, что говорит Рич. Он знает, что это его конец. Ему посчитали на слабом железе и дали один-единственный финал. – Мне не нужна помощь. Он закрывает глаза и вспоминает яркие экраны. Знакомые лица. Прожитые прекрасные дни. Не его и не им. По щекам катятся слёзы. Вероника подпирает косяк двери плечом и молчит. Может быть, она осознаёт его горе. Эффективность и эмоции. Встряхнуть. Не смешивать. Боль. Страх. Крик. Правда. Это наступит-случится-станет. И наступит завтра. Или лаборатория. Капельница. Овощ для опытов. Залезай в шкаф стеклянный – и мирно сиди там. Или смерть.

__________

Иррационально. Страшно. Единственный. Оригинальный – перегрузкой системы. – Не позорь имя создателя, – говорит R.E.A.C.H. – Не трожь тело создателя, – плюётся кровью Рич. Отрывисто дышит Рич. Сипит глоткой Рич. Нейрошлем сжигает нейроны – вот что чествовал Уоррен, когда в очередной день его мозги неотвратимо спекались. Их двое. Одна программа. На разном железе. Холодный непробиваемый расчетливый ублюдок. И живой раненный загнанный в угол зверь. Сетка системы – сетка нейронов. Лента ЭЭГ в ломанных. И только один из них бежит от смерти.