Панк и киска

Мир давно поделился на чистых людей и гибридов. Вторые были результатом генетических мутаций вековой давности, когда учёные пытались скрестить ДНК человека и животного, чтобы создать идеальных солдат, а в итоге получили новую ветвь эволюции. Теперь хвосты, уши, когти и изменённые зрачки были обыденностью, но не для всех. Кошачьи гибриды считались самыми редкими и самыми желанными. Их пластика, грация и специфический тембр голоса сводили с ума. Их ненавидели и боготворили одновременно. Слишком красивые, чтобы быть людьми, слишком независимые, чтобы быть питомцами. Руслан Тушенцов был чистокровным представителем этого редкого вида. Его отец и мать были гибридами, поэтому генетика не оставила ему шансов на человеческую внешность. Огромные, невероятно пушистые чёрно-белые уши, растущие из слегка взлохмаченных блондинистых волос, и длинный, очень подвижный хвост выдавали в нём редкую породу, похожую на турецкую ангору. Руслан был андрогинно красив: тонкие черты лица, огромные, чуть раскосые голубые глаза с вертикальным зрачком, который расширялся до чёрной бездны при малейшем волнении. Он был звездой Тиктока. Его нишей были липсинги и короткие вайны, где он появлялся в максимально милых, даже провокационных образах. Белые чулки до середины бедра, вязаные топики, которые едва прикрывали плоскую грудь, широкие ошейники-чокеры с колокольчиками. Ему нравилось дразнить публику, манерно открывая рот под очередной поп-хит, игриво подёргивая ухом и оборачиваясь через плечо, чтобы зритель увидел, как хвост обвивает его собственную ногу. Данила Кашин (для всех просто Даня) был чистым человеком. Стример, певец, балагур и душа любой компании. Его контент был громким, дерзким, полным эпатажа, абсурда и гитарных рифов. Его аудитория привыкла к мату, шуткам на грани фола и полной непредсказуемости. Казалось, вселенная Дани Кашина, состоящая из рейв-вечеринок и ночных стримов, и вселенная Руслана, сотканная из пастельных тонов, мягких пледов и мурлыканья, не должны были пересекаться даже в параллельной плоскости. Но они пересеклись. И это было самое нежное и одновременно самое безумное столкновение в их жизнях. Они познакомились почти два года назад на закрытой афтепати одного музыкального фестиваля. Даня тогда громко спорил с кем-то о качестве продакшена, размахивая банкой энергетика. Руслан, которого притащил туда знакомый блогер, устало сидел в углу дивана, поджав под себя хвост, и мечтал сбежать. Гибриды на таких тусовках чувствовали себя неуютно: слишком много громких звуков резали чувствительный слух. Даня заметил его именно из-за ушей. Сначала одно чёрно-белое ухо нервно дёрнулось, привлекая внимание, а потом Руслан повернулся, и Даня залип. Он просто сел рядом и сказал: — Привет. Хочешь, я сделаю музыку потише? А то твои уши сейчас свернутся в трубочку. С этого всё началось. Даня, который привык всё контролировать и быть в центре внимания, неожиданно для себя стал тем, кто заботится. А Руслан, который ненавидел громких парней-людей, считая их грубыми, вдруг нашёл того, кто говорил с ним шёпотом, когда у Руслана была мигрень из-за перемены погоды. Их отношения были тайной, но не потому, что им было стыдно. Скорее, это был их личный остров безопасности. Даня понимал, что его токсичная аудитория, привыкшая к жёсткому юмору, может сожрать нежного гибрида. Руслан боялся, что его карьера «милого мальчика в топиках» рухнет, если фанаты узнают, что он встречается с «татуированным панком» (каким Даня казался со стороны). Но чем дольше они встречались, тем сильнее становилась зависимость друг от друга. Их годовщина, вторая по счёту, приближалась. До неё оставалась всего пара недель. Даня уже спланировал всё: он хотел увезти Руслана в небольшой домик в горах, где нет связи, где снег и камин, и где пушистый хвост любимого будет смешно искриться от статического электричества в сухом воздухе. --- Дверь в квартиру Дани захлопнулась, отрезая звуки вечерней Москвы. Руслан скинул кроссовки, с наслаждением пошевелив пальцами ног в высоких гольфах. Даня задержался в прихожей, наблюдая. Это было его любимое зрелище: как гибрид, попав в безопасное пространство, распускается, словно бутон. Уши на макушке расслабленно развернулись в стороны, кончик хвоста подрагивал, сбрасывая напряжение уличного шума. — Устал? — Даня шагнул ближе, кладя ладони на тонкую талию Руслана. Тот был одет в оверсайз-худи, под которым скрывался обтягивающий топ. Даня знал это, потому что утром сам помогал его застёгивать. — Безумно, — голос Руслана звучал чуть надтреснуто. Он был мягким и мурлыкающим, с характерными для кошачьих гибридов обертонами. — Сегодня снимали рилс под новый трек. Я думал, у меня челюсть сведёт от этой улыбки. — Бедный мой котёнок, — Даня коснулся губами его виска, чувствуя, как мягкая шерсть на ухе щекочет щёку. — Я заказал суши. Твои любимые, с угрём. — Я не голоден, Дань. — Руслан высвободился из объятий и скользнул в гостиную, бесшумно ступая по ламинату. Только хвост мел подолом худи пол. — Я хочу спать. И чтобы ты рядом был. Просто полежим? Но Даня видел этот взгляд. Зрачок Руслана был широким, хотя свет в комнате был ярким. Это означало не усталость. Это означало возбуждение, которое Руслан пытался замаскировать сварливостью. Даня усмехнулся. За два года он выучил повадки своего гибрида досконально. Если Руслан начинает кутаться в плед и просит просто полежать, но при этом его хвост нервно хлещет по диванной подушке — ему нужно другое. Даня подошёл к дивану сзади, наклонился и уткнулся носом в шею Руслана, туда, где под тонкой кожей бился пульс и где запах его парфюма смешивался с естественным мускусным ароматом гибрида. От Руслана всегда пахло чем-то сладким, как от цветущей липы. Даня шутил, что у него аллергия на всё, кроме Руслана. — Ты же знаешь, я тебя насквозь вижу, — прошептал Даня, и его горячие ладони скользнули под худи, касаясь прохладного живота. — Если захочешь спать, мы поспим. Но сначала я хочу услышать, как ты мурчишь. По-настоящему. Руслан вздрогнул всем телом. Гибриды мурлыкали только в моменты абсолютного блаженства, это был рефлекс, который невозможно контролировать. Даня провёл пальцами по позвоночнику Руслана, нащупав ложбинку у основания хвоста. Это было самое чувствительное место. Руслан выгнулся дугой, вцепившись когтями в подлокотник дивана, оставляя на обивке аккуратные дырочки. — Тише, коготки, — Даня перехватил его запястья, целуя в затылок. Он обожал эти моменты трансформации, когда милый и холодный снаружи Руслан становился податливым и горячим внутри. — Иди ко мне. Они переместились в спальню. Даня нарочно зажёг только гирлянду над изголовьем — Руслан не любил яркий верхний свет во время близости, он делал его зрение слишком резким. В полумраке глаза гибрида мерцали, как две маленькие луны. Они избавились от одежды. Даня с плотоядным удовольствием разглядывал любовника. Руслан, оставшийся в одних чулках (Даня попросил их не снимать, и Руслан закатил глаза, но подчинился), был воплощением греха. Фарфоровая кожа, на которой, к удивлению многих, не было татуировок, только естественная россыпь родинок. Тонкие ключицы, узкие бёдра. Чёрно-белые уши, прижатые сейчас к голове от смущения, и хвост, нервно обвивший лодыжку Дани. — Ты самый красивый, — выдохнул Даня, нависая сверху. Он не устал говорить это за два года. — Раздвинь ноги, малыш. Руслан закусил губу, отводя взгляд. Его вертикальные зрачки пульсировали, расширяясь и сужаясь. — Не называй меня так, — прошептал он беззлобно. — Малыш, котёнок, моя мята, — Даня покрывал поцелуями его грудь, чувствуя, как напрягаются соски от каждого прикосновения горячего языка. Он знал, что Руслан обожает эти уменьшительно-ласкательные, но гордость не позволяет ему признаться. — Ты пахнешь так, что у меня крышу сносит. Даня спустился ниже, оставляя влажные дорожки на животе, на внутренней стороне бёдер, туда, где заканчивалась резинка чулка. Он стянул кружевные трусы, единственную деталь гардероба, которую Руслан выбирал сам и с удовольствием носил под джинсами. Член Руслана, аккуратный, изящный, с блестящей каплей смазки на головке, чуть подрагивал. Даня взял его в рот, медленно, наслаждаясь моментом. И вот оно. Первая вибрация в груди Руслана, которая переросла в низкое, утробное мурчание. Звук заполнил спальню, смешиваясь с влажными, непристойными звуками отсоса. Хвост Руслана беспорядочно метался по кровати, сбивая простынь. Пальцы с острыми когтями зарылись в волосы Дани, царапая кожу головы до сладкой боли. — Да... Даня, глубже... — простонал Руслан, приподнимая бёдра. Даня отстранился, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его собственный член ныл от возбуждения, упираясь в матрас. — Перевернись, — скомандовал он хриплым шёпотом. — На четвереньки. Хочу видеть твой хвост. Эта поза была их любимой. Руслан встал, прогибаясь в пояснице и выставляя напоказ аккуратные ягодицы. Хвост нервно извивался в воздухе. Даня сжалился и, наклонившись, оставил влажный поцелуй прямо у его основания. Затем открыл ящик прикроватной тумбы, доставая смазку. Подготовка была медленной и тщательной. Даня ненавидел причинять Руслану боль. Войдя в него одним пальцем, он начал аккуратно растягивать горячие стенки, другой рукой лаская яички любовника. Мурчание стало громче, срываясь на гортанные стоны. Руслан насаживался на пальцы, требуя большего. — Пожалуйста, — проскулил он. — Я не стеклянный. Я хочу тебя всего. Даня выругался сквозь зубы, чувствуя, как от этого голоса последние капли самоконтроля испаряются. Он вошёл резко, одним плавным, но глубоким толчком, заполняя Руслана до предела. Гибрид вскрикнул, но не от боли — от пронзительного удовольствия. Хвост тут же обвился вокруг запястья Дани, словно удерживая его внутри. Темп был животным, инстинктивным. Звук шлепков плоти о плоть смешивался с отчаянным скрипом кровати. Дане всегда казалось, что в сексе с Русланом он теряет себя, превращаясь в дикого зверя. Руслан, гибкий и пластичный, подмахивал ему навстречу, сжимаясь внутренними мышцами так умело, что у Дани темнело в глазах. — Смотри на меня, — прорычал Даня, намотав светлые волосы Руслана на кулак и потянув его голову назад, выгибая его спину ещё сильнее. Руслан повернул голову, и Даня замер на секунду. С губ Руслана сорвалась нитка слюны, глаза были закачены, а рот приоткрыт в немом крике экстаза. — Вот так. Ты мой. Никто тебя таким не видит. Только я. Понял? — Только ты... — эхом отозвался Руслан, и его тело содрогнулось в первом, сухом оргазме. Мурчание перешло в пронзительный, высокочастотный звук, который мог бы разбить стекло. Это был пик удовольствия, который могли испытывать только кошачьи гибриды. Ощутив, как влажные стенки сжимаются в спазме, Даня кончил следом, изливаясь глубоко внутрь, рыча в плечо Руслана. Он рухнул на него сверху, придавливая к постели, но тут же опомнился и перевернулся, утягивая гибрида за собой, чтобы не раздавить хрупкое тело. Они лежали в тишине, тяжело дыша. Хвост Руслана обессиленно лежал на бедре Дани. Влажные чулки неприятно липли к коже, но двигаться не хотелось. — Я люблю тебя, — тихо сказал Даня в пушистое ухо. — Годовщина через две недели. Я планирую кое-что грандиозное. — Я знаю, — прошептал Руслан, утыкаясь носом в его грудь. Он уже мурлыкал тихо, на низких частотах, как сытый кот. — Я тоже тебя люблю. Но давай сначала переживём завтрашний день. У меня съёмка, у тебя стрим. И не забудь покормить меня. Теперь я точно голодный. Даня рассмеялся и чмокнул его в макушку. Всё было идеально. Слишком идеально. --- Утро началось с тревожного писка телефонов. Сначала зазвонил мобильник Дани. Он, не глядя, сбросил вызов и перевернулся на другой бок, обнимая Руслана, который спал, свернувшись в клубок, накрыв нос хвостом. Потом зажужжал телефон Руслана. Этого звука гибрид боялся больше всего — он означал лавину уведомлений. Руслан открыл один глаз, лениво потянулся к тумбочке, и его уши тут же встали торчком, улавливая малейшие шорохи. — Да-ань, — протянул он сонно. — Твой телефон разрывается. — Да пошёл он, — пробормотал Даня в подушку. — Воскресенье. Хочу спать с тобой до обеда. Но телефон не умолкал. В дверь спальни начал скрестись пёс Дани, Барон, чуя нервозность хозяев. Руслан вздохнул и, откинув хвост, взял трубку Дани. На экране светилось: «Продюсер Костя (100 пропущенных)». — Кашин, возьми трубку! — Руслан толкнул любовника локтем. — Да что такое?! — рявкнул Даня, принимая вызов. — Алло! Руслан, благодаря своему чуткому слуху, слышал каждое слово в трубке. — Даня, блять, ты ебанулся?! — орал продюсер. — Ты зачем в люди с этой киской выходишь?! Телеграм-каналы разрывает! У меня телефон красный от звонков журналистов! Ты же просил без огласки, мы готовили каминг-аут на твоих условиях, а тут такое! — Костя, остынь. Какая киска? Ты о чём? — Данин голос стал ледяным. Руслан в это время уже лихорадочно скроллил свой телефон. Его зрачки сузились в тончайшие щелочки, уши прижались так плотно, что их почти не было видно в волосах. Хвост задрожал. Телеграм-канал «Сливная Лощина», один из самых грязных пабликов о жизни блогеров, выложил пост: «Панк-рокер и киска: горячий эксклюзив! Пока вы думали, что Даня Кашин на стримах одинок, он уже два года тискает самого милого кото-мальчика рунета. Фото пруфы в студию!» А дальше — фотографии. Папарацци сработали профессионально. На снимках было небольшое кафе, в котором они были буквально три дня назад. Даня сидел за столиком, а Руслан, в том самом оверсайз-худи, но без капюшона, так что были видны уши, перегнувшись через стол, кормил его кусочком тирамису со своей вилки. Это был момент нежности, который они позволили себе в полупустом зале. На втором фото было чётко видно лицо Руслана, когда он смеялся, глядя на Даню. Всё. Мир рухнул в одну секунду. — Слили, — безжизненным голосом сказал Руслан. Его хвост нервно застучал по одеялу. — Нас слили. Даня выронил трубку, не слушая продолжения криков продюсера. Он придвинулся к Руслану, пытаясь заглянуть в экран его телефона. — Рус, не читай это. Давай я сначала сам разберусь. Но было поздно. Руслан смотрел в комментарии под постом. И с каждым прочитанным словом он сжимался всё сильнее, будто получал физический удар. «Фу, мех! Даня, серьёзно? Ты же норм пацан, зачем тебе этот кошак?» «Это шлюшка из тиктока! Я его знаю, он вечно в трусах пляшет. Очередной гибрид-дырка для богатенького.» «Расчеловечивание нации. Скоро они в кошачьих лотках рожать начнут, а такие как Кашин это спонсируют.» «Мерзость. Животным не место среди людей. В клинику его сдайте на усыпление.» Руслан всхлипнул. Это был не плач. Это был сухой, гортанный звук, похожий на вой. Он попытался встать, но запутался в одеяле. Чулки, те самые белые чулки, в которых он спал, теперь казались ему клеймом. — Я же говорил, — прошептал Руслан, отшатываясь от Дани, который попытался его обнять. — Я говорил, что мы не пара. Что твоя аудитория меня сожрёт. Зачем ты меня вытащил тогда в это кафе?! Я хотел заказать доставку! — Рус, успокойся, — Даня был бледен. В его голосе звенел металл. — Это просто кучка уродов. — Это не кучка! — взорвался Руслан, и его зрачки яростно расширились, а из горла вырвалось шипение — защитный рефлекс гибридов. — Это весь интернет! Смотри! Он швырнул телефон Дане. Тот поймал его и начал читать. Под сливом в телеграме комментарии множились. Кто-то из «фанатов» Руслана писал, что он «продался», что его контент был «для девочек», а он, оказывается, спит с «грязным рокером». Но основной шквал грязи лился от фанатов Дани и просто ненавистников гибридов. Анонимные аккаунты с чёрно-белыми аватарками кельтских крестов. Хейтеры, которые называли себя «чистильщиками». Они писали такие мерзости, что у Дани потемнело в глазах. Особенно выделялся один комментарий, набравший тысячи лайков: «Эту тварь на органы надо пустить. Человеческое мясо дорогое, а кошачье даже на тушёнку не пустишь». А потом в комментарии пришёл верифицированный аккаунт некоего Артура Кравеца. Это был популярный блогер-провокатор, который строил карьеру на критике «повесточки» и «засилья гибридов». Он оставил короткий, но убийственный комментарий: «Животное нашло себе хозяина. Но питомцам не место за человеческим столом. Надеюсь, Кашин чипирует эту киску, чтобы не потерялась». Именно этот комментарий стал спусковым крючком. Сотни фанатов Кравеца ринулись на страницу Руслана. Его Тикток, его личный Инстаграм завалили эмодзи животных, свиней, крыс, шприцов. В личные сообщения летели фотографии искалеченных кошек. Люди требовали, чтобы он «убрался из медиа». Руслан сидел в углу спальни, на полу, обхватив колени руками. Хвост обвился вокруг лодыжек, уши были плотно прижаты. Даня сел рядом с ним на корточки, но не касался. Он знал: сейчас любое прикосновение будет воспринято как вторжение. — Я удалю все соцсети. Я уйду, — бормотал Руслан, раскачиваясь из стороны в сторону. — Я всегда знал, что люди нас ненавидят. Но я думал... я дурак... я думал, что любовь может что-то изменить. — Слушай меня, — голос Дани дрожал от ярости, но он говорил тихо. — Я сейчас выйду и разнесу всё. Но ты мне нужен. Ты слышишь? Ты не животное. Ты человек. Ты мой человек. — Двух лет как не бывало, — прошептал Руслан. — Они уничтожили всё за один час. --- Неделя после слива прошла как в аду. Даня выпустил короткое видео, где жёстко попросил «всех ебаных моралфагов отъебаться от его личной жизни», но это только подлило масла в огонь. «Агрессивный Кашин защищает зоофилию» — пестрели заголовки жёлтых СМИ. Руслан почти не выходил из дома. Даня был вынужден ездить на стримы и встречи с юристами. Гибрид оставался один в квартире, вздрагивая от каждого шороха за дверью. Но сегодня они договорились встретиться у Руслана. Даня должен был заехать за ним, чтобы отвезти к адвокату — они всерьёз решили подавать в суд на Кравеца и тех, кто угрожал физической расправой. У них были скриншоты, доказательства, всё. Руслан ждал Даню возле своего подъезда. Он натянул капюшон толстовки поглубже, чтобы спрятать уши, и надел широкие штаны, в которые заправил хвост. Выглядело это нелепо, но ему было страшно показываться на глаза. На улице смеркалось. До приезда Дани оставалось несколько минут. Руслан услышал их раньше, чем увидел. Тяжёлые шаги. Запах дешёвого пива, пота и агрессии. Гибриды чувствуют феромоны страха и злобы за версту. Сердце Руслана пропустило удар. Из-за угла дома вышли четверо. Это были типичные скинхеды: бритые головы, тяжёлые берцы, подвёрнутые джинсы, бомберы с нашивками. У одного на шее болталась цепь. В руках они держали арматуру и бейсбольную биту, обмотанную изолентой. Они шли уверенно. Они знали адрес. — Ну что, киска, — протянул самый высокий, сплёвывая на асфальт. — Заждалась хозяина? Или клиентов ждёшь? Руслан попятился к двери, лихорадочно нащупывая в кармане магнитный ключ. Пальцы дрожали, ключ выскальзывал. — Ребята, вам нечего здесь делать, — голос Руслана предательски сел, превратившись в шипение. Инстинкт требовал прижать уши и забиться в угол, но бежать было некуда. — Нам есть чего делать, — второй, коренастый, с наколотыми на костяшках буквами «ЧИС», перегородил путь к подъезду. — Очищаем район от швали. Ты позоришь человеческий облик. Вы, гибриды, скоро совсем обнаглеете. Думаешь, если нашла себе ебаря-извращенца, так можно по нашим улицам ходить? — Я ничего вам не сделал, — прошептал Руслан, вжимаясь спиной в холодную стену. — Ты существуешь, — рявкнул третий, замахиваясь битой. — Этого достаточно. Знаешь, что делают с бешеными котами? Он не успел договорить. В этот момент из-за поворота на бешеной скорости вылетела чёрная машина Дани. Визг тормозов разрезал вечернюю тишину. Даня выскочил из авто, даже не заглушив двигатель. Дверь осталась распахнутой. Он оценил ситуацию мгновенно. Четверо ублюдков, вооружённых арматурой, окружают его съёжившегося, насмерть перепуганного парня. Внутри Дани что-то взорвалось. Это была не просто ярость. Это было бешенство, холодное и расчётливое, как у снайпера. — Отошли от него! — голос Дани был тихим, но в нём звенела такая угроза, что скинхеды на секунду замешкались. — О, хозяин приехал, — заржал тот, что с цепью, поворачиваясь к Дане. — Слышь, музыкант, забери свою сучку, пока мы её на воротник не пустили. И сам вали. Мы не с тобой воюем, мы с этой... Договорить он не успел. Даня сократил дистанцию в два прыжка. Он не был профессиональным бойцом, но в детстве его учили стоять за себя, и ярость удесятерила силы. Первый удар пришёлся нападавшему с цепью точно в челюсть. Хрустнуло. Здоровяк покачнулся, цепь со звоном упала на асфальт. — Сучка здесь только ты, мразь! — прорычал Даня, перехватывая замах арматуры от второго нападавшего. Железка больно ударила по предплечью, но Даня не почувствовал боли. Он вырвал арматуру и, размахнувшись, ударил урода в колено. Тот взвыл. Двое оставшихся опомнились. Тот, что с битой, кинулся на Даню. Но в этот момент произошло то, чего никто не ожидал. Руслан перестал быть жертвой. Вид крови на рукаве Дани, его рычание и боль заставили инстинкты гибрида работать на полную. Кошачьи рефлексы — это не милота. Это скорость, когти и точность. Руслан сорвал с себя мешающуюся толстовку, освобождая движения. Хвост хлестнул воздух, придавая телу баланс. Его зрачки расширились во всю радужку, делая глаза чёрными. С губ сорвался яростный шипящий вопль. Парень с битой замахнулся на Даню, но Руслан прыгнул. Прыгнул так, как не смог бы ни один чистый человек. Он буквально пролетел пару метров, вцепившись нападавшему в спину, обхватив его ногами и руками. Острые, как скальпели, когти (которые он обычно стачивал, чтобы не портить вещи) вышли из подушечек пальцев на всю длину. Руслан полоснул урода по лицу, метя в глаза, как дикий зверь. — А-а-а! Глаза! Эта тварь меня ослепила! — заорал скинхед, роняя биту и пытаясь скинуть с себя гибрида. Даня, воспользовавшись моментом, поднял биту. Он двинул четвертого урода под дых, а затем добавил по спине. Драка длилась, возможно, минуту, но казалась вечностью. Завывания, хруст костей, яростное шипение Руслана и глухие удары. В итоге четверо нападавших валялись на асфальте, стоная и матерясь. У одного был вывихнут локоть, у другого лицо представляло кровавое месиво, третий держался за сломанную ногу. Четвёртый просто лежал без сознания. Даня, тяжело дыша, выронил биту. Его лицо было разбито, костяшки пальцев содраны в мясо, из рассечённой брови текла кровь. Он обернулся. Руслан стоял, прижавшись спиной к стене, и судорожно облизывал окровавленные пальцы. Его трясло. Тонкая майка была порвана, чужие красные пятна расползались по белой ткани. В глазах стояли слёзы пополам с ужасом от того, что он сделал. — Руслан, — Даня подошёл и, не обращая внимания на вой сирен вдалеке (соседи, видимо, вызвали полицию), крепко обнял его, зарываясь лицом в пушистые волосы. — Всё. Всё кончилось. Ты цел. Ты не ранен? — Я... я убил их? — пролепетал Руслан. — Я чуть не выцарапал ему глаза... — Ты защищался. Ты защищал меня, — Даня отстранился, держа его лицо в ладонях. — Ты слышишь? Ты сделал то, что должен был. Ты не жертва. Ты боец. Когда приехала полиция и скорая, Даня, даже не обработав свои раны, первым делом связался со своим адвокатом. Скинхедов грузили в кареты под конвоем. У них нашли не только оружие, но и наркотики, и символику запрещённых организаций. Дело сразу приняло серьёзный оборот. Нападение на почве расовой ненависти. Покушение на убийство. В эту ночь Даня не спал. Он сидел в гостиной Руслана, где тот забылся тревожным сном, свернувшись у него на коленях. Даня одной рукой гладил его уши, а во второй держал телефон. Он набирал текст. Самый важный текст в своей жизни. --- Следующим утром интернет взорвался снова. Но теперь бомба была на стороне Дани и Руслана. В телеграм-канале Дани Кашина появился огромный пост. Он был написан жёстко, без цензуры, с надрывом и матом, но каждая строчка дышала правдой и сталью. --- «СЛУШАЙТЕ СЮДА, ДОРОГИЕ ЕБАНЫЕ ТВАРИ. Я долго молчал. Я думал, это волна хейта схлынет, как это обычно бывает в интернете. Но когда гибриду, самому доброму, чистому и светлому существу на планете, начинают угрожать физической расправой, молчать больше нельзя. Я буду говорить матом, так что нежные особы — идите нахуй прямо сейчас. Фото, которые слили — это моя вина. Я вытащил Русю в кафе. Я хотел, чтобы он хоть немного погулял, потому что он дарит мне счастье каждую секунду, и я хотел, чтобы мир видел это счастье. Мы встречаемся почти два года. Завтра у нас годовщина. И всё это время я видел, как человек с кошачьими ушами и хвостом в миллион раз человечнее всех вас, уебков с клавиатурами. Вы пишете, что он «животное». Вы, уебаны, которые желают ему смерти, кидают фотографии расчленённых кошек и угрожают мне расправой. Вы и есть животные. Конченые, тупые скоты без мозгов. Я хочу сказать отдельное спасибо Артуру Кравецу. Ты, публичная личность, позволил себе назвать моего парня «питомцем» и спровоцировать травлю. Ты думаешь, это сойдёт тебе с рук, потому что у тебя многотысячная аудитория тупого быдла? Нет. У меня официальное заявление. Всем, кто публично оскорблял Руслана Тушенцова в своих блогах и комментариях. Если в течение 24 часов я не увижу публичных извинений, которые вы вылижите своим поганым языком, мои юристы подают иски в суд. За клевету, за разжигание ненависти, за унижение человеческого достоинства. Вы заплатите мне столько бабок, что вам придётся продать свои гнилые зубы. Но есть и другая категория. Те самые «люди» (хотя язык не поворачивается их так назвать), которые вчера поджидали Русю у подъезда с битами и цепями. Четверо бритоголовых мразей, которые орали «убьём кошачью тварь». Вы уже не напишете извинений. Вы уже сидите в обезьяннике. Я даю слово, что я лично, с помощью лучших адвокатов Москвы, засажу вас в тюрьму по статье за покушение на убийство и экстремизм. Я буду ходить на каждое заседание суда. Я буду сидеть напротив и смотреть вам в глаза, и улыбаться, мрази. Повестка в суд — это не угроза. Это ебаное обещание. И последнее. Руслан. Любимый. Прости меня, что я недоглядел. Ты самый смелый, самый нежный, самый красивый гибрид и человек на Земле. То, что ты вчера сделал, вцепившись в этих уродов, чтобы спасти меня — это поступок, до которого не дотянет ни один хейтер с трижды накачанной жопой. Я люблю тебя. И я порву любого, кто косо на тебя посмотрит. С уважением, Данила Кашин. Тот самый панк, который оказался в сто раз человечнее вашего «Чистого Человечества». P.S. Комментарии к посту закрыты. Мне не нужны ваши сопли. Мне нужны извинения от виновных или их скальпы в суде. Время пошло». --- Пост набрал миллионы просмотров за час. Он разлетелся по всем пабликам. И маятник общественного мнения качнулся в другую сторону. Огромное количество нормальных людей, блогеров, артистов начали поддерживать Руслана. Хэштег #РусланМыСТобой вышел в топ. Фанаты, которые раньше травили, притихли, увидев, что Даня настроен серьёзно и уже опубликовал фото из отделения полиции с заявлением. Кравец струсил. Через несколько часов он опубликовал извинение — жалкое, скользкое, но извинение. Остальные хейтеры спешно чистили свои аккаунты. Когда Руслан проснулся и прочитал этот пост, он заплакал. Он плакал долго, размазывая слёзы по подушке, а его хвост нервно подёргивался. — Ты сумасшедший, — прошептал он Дане, который сидел рядом с забинтованными руками. — Ты поставил на кон свою карьеру. — На хер такую карьеру, если в ней нет тебя, — ответил Даня. — С годовщиной, котёнок. Прости, что подарок — это повестки в суд, а не поездка в горы. — Лучший подарок, — Руслан прижался к нему, громко мурча. — Ты заставил их заткнуться. Они сидели в обнимку. Впереди были суды, восстановление репутации и долгие разговоры с психологом. Но самое главное было уже сделано. Они вышли из темноты, грязные, побитые, но несломленные. И теперь их мир, их вселенная, больше не была тайной. Она принадлежала им. И горе тому, кто попытается в неё вторгнуться.