Корт "Лисья нора"

      Нил Джостен позволил сигарете прогореть до фильтра, не делая затяжки. Он желал не никотина; Он хотел дыма, напоминавшего ему о матери. Если он вдыхал медленно, он почти мог ощутить призрак бензина и огня. Это было одновременно отвратительно и успокаивающе; пуская по спине мурашки. Дрожь прошлась по пальцам, столкнув вниз комочек пепла. Он упал вниз к его ногам и был сдут ветром.       Он уставился в небо, но звезд было не видно из-за света на стадионе. Он задумался — не первый раз — смотрит ли на него мать. Он надеялся, что нет. Она бы заставила его спуститься в ад и обратно, если бы увидела, как он хандрит тут.       Дверь позади него со скрипом открылась, вырывая его из мыслей. Нил прижал сумку к себе и обернулся. Тренер Эрнандес оставил дверь в раздевалку открытой и сел рядом с Нилом. — Не видел на игре твоих родителей, — сказал Эрнандес. — Они не в городе, — ответил Нил. — Все еще или снова?       Ничего из этого, но Нил не сказал этого. Он знал, что учителя и тренер устали слышать одни и те же оправдания отсутствию его родителей, но это была самая легкая ложь. Это объясняло почему никто не видел Джостенов в городе и почему Нил иногда спал на территории школы.       Это было не из-за того, что ебу было негде жить. Скорее из-за того, что его положение было нелегальным. Милпорт был вымирающим городом, что означало большое количество домов, выставленных на продажу, но которые никто никогда не купит. Он облюбовал один из таких, в тихом райончике, населённом стариками. Его соседи редко покидали комфортные кресла и просмотр сериалов, но каждый раз уходя и возвращаясь в тот дом, он рисковал быть обнаруженным. Ели люди поймут, что он занимается сквоттингом, они начнут задаваться вопросами. Было легче взломать раздевалку и спать здесь. Почему Эрнандес ничего не сделал с эти и не уведомил администрацию Нил не знал. Он предпочел не спрашивать.       Эрнандес поднял руку. Нил отдал ему сигарету и смотрел как Эрнандес затушил ее о ступеньку. Тренер выкинул смятый окурок и повернулся к Нилу. — Думал они сделают сегодня исключение, — сказал он. — Никто не знал, что это последняя игра, — ответил Нил, смотря на корт.       Милпорт сегодня выкинули из соревнований штата за две игры до финала. Так близко были, так низко пали. Сезон был провален. Команда работников уже начала снимать плексиглас и расстилать искусственный газон. Когда они закончат, это поле снова станет футбольным; ничто не будет больше напоминать об Экси. Нил чувствовал обиду смотря на это, но не мог оторвать взгляд.       Экси жестокий спорт, некая совокупность лакросса на футбольном поле с жестокостью хоккея, и Нил обожал каждую часть этого, от скорости до агрессии. Это была часть его детства, которую он не мог забыть. — Я позвоню им позже, сообщу счет, — сказал он, только потому что Эрнандес продолжал смотреть. — Они ничего не пропустили — Пока нет, может быть, — сказал Эрнандес. — Тут кое-кто хочет поговорить с тобой.       Для того, кто провел половину жизни убегая от прошлого, эти слова были ночным кошмаром. Нил подскочил на ноги и закинул сумку на плече, но скрип ботинок сзади него предупредил, что бежать поздно. Нил обернулся, чтобы увидеть высокого незнакомца, стоящего в дверном проеме раздевалки. Мужчина был в майке-алкоголичке, что открывало вид на тату языков пламени на руках. Одна рука его была в кармане джинс. А в другой была папка. Его поза была расслабленной, но в глазах читалось упрямство.       Нил не узнал его, что значит он не местный. Население Милпорта составляло всего девять тысяч человек. Это было место, где все друг друга знает. Это создавало неудобства для Нила со всеми его секретами, но он надеялся использовать это на свою пользу. Слухи о чужаке должны были достигнуть его раньше, чем сам чужак. Милпорт его разочаровал. — Я тебя не знаю, — сказал Нил. — Он из университета, — сказал Эрнандес — Он здесь, чтобы посмотреть твою игру. — Пиздёж, — сказал Нил, — никто не набирает людей в Милпорте. Никто даже не знает где это. — Есть такая штука под названием карта, — Ты должен был слышать о ней.       Эрнандес послал Нилу серьёзный взгляд и поднялся. — Он здесь потому, что я послал твой файл. Он искал нападающего, потому что его линия нападения не полностью укомплектована и я решил, что это удачное совпадение. Я не стал говорить тебе, потому что не знал, что все получится, и чтобы не обнадеживать. — Вы сделали что? — Нил уставился на него. — Я хотел набрать твоих родителей, чтобы они тоже пришли на встречу сегодня, но они не ответили на сообщения. Ты сказал, что они постараются прийти. — Они хотели, — сказал Нил — Они не смогли. — Я не могу их ждать, — сказал Незнакомец и подошел к Эрнандесу. — Тупо набирать игроков под конец сезона, я знаю, но у меня возникли некоторые технические трудности с моим последним рекрутом. Тренер Эрнандес сказал ты еще не выбрал колледж. Звучит удачно, не правда ли? Мне нужен нападающий, тебе команда. Все что от тебя требуется, подписать документы и ты мой на ближайшие пять лет.       Нил дважды попытался ответить, но смог только на третий. — Ты…ты же не всерьёз… — Я серьёзен, не трать мое время, — сказал мужчина.       Он кинул папку на трибуну, где раньше сидел Нил. Имя Нила было написано черным маркером на обложке. Нил подумал о том, чтобы открыть её, но ради чего? Человек, которого этот тренер пытается заполучить, не настоящий и не будет существовать больше. Через пять недель Нил выпустится и через шесть он будет кем-то другим, где-то в другом месте далеко отсюда. Не важно, как сильно ему понравилось быть Нилом Джостеном. Он оставался здесь слишком долго.       Нил должен был привыкнуть к этому. Он провел последние восемь лет в бегах, наматывая одну ложь на другую, оставляя длинный паровозик лжи за собой. Двадцать два имени стоят между ним и правдой, и он знал, что произойдет если кто-то соединит все факты. Контракт с командой колледжа означает, что он окажется под светом прожекторов. Тюрьма не задержит отца надолго, и Нил не сможет выжить в прямом столкновении с ним.       Математика проста, но она не делает выбор легче. Этот контракт верный билет в будущее, что-то чего Нил никогда не имел, но до боль желал. Он даже на секунду возненавидел себя за решение поиграть в сборной Милпорта. Ноги его быть на поле не должно было. Мать говорила ему не играть. Болеть издали, и он подвел её. Но что еще ему было делать? Он прибежал в Милпорт после её смерти, потому что он не представлял куда ему бежать без неё. Это была единственная настоящая вещь, которую он оставил позади. Но сейчас, когда он вновь ощутил этот вкус игры, он не знал, как отказаться от этого. — Уходи, — сказал он. — Это неожиданно, но мне нужен ответ сегодня. Комитет наседает на меня после того, как упекли Джейни.       Внутри Нила что-то ухнуло. Он перевел взгляд с папки на лицо тренера. — Лисы, — осенило его — Университет Южной Каролины. Мужчина — тренер Дэвид Ваймак, как понял Нил — выглядел удивленным, но быстро вернул спокойное выражение лица. — Так ты видел новости       Технические трудности, сказал он. Это был наилучший комментарий относительно того, как Джейни Смолз попыталась покончить с собой. Её подруга нашла её истекающей кровью в ванной и вовремя отвезла её в больницу. Последнее, что слышал Нил, у девушки диагностировали суицидальные наклонности. Типично для Лисов, прокомментировал ведущий, и он не был неправ.       Лисы университета Южной Каролины были командой талантливых неудачников и хулиганов, потому что Ваймак брал в команду ребят с трудным детством. Его надежда превратить корт Лисью нору в реабилитационный центр в теории было замечательным, однако на деле они варились в собственном соку и это мешало им нормально играть. Они были на грани в НССА (национальной студенческой ассоциации) из-за их малочисленности и отставании в три года. Они хорошо показали себя в прошлом году благодаря своему капитану и силе своей линии защиты, но их все равно подвергали насмешкам и критике. Даже КПРЭ, комитет правил и регламентов Экси, потерял к ним интерес из-за их плачевных результатов.       Будущий национальный чемпион Кевин Дэй присоединился к их команде. Это было лучшее что могло случиться с Лисами и то, из-за чего Нил никак не мог согласиться на предложение Ваймака. Нил не видел Кевина почти восемь лет, и он не был готов увидеться снова. Некоторые двери не стоит открывать; жизнь Нила зависит от этого. — Вам не стоило быть здесь, — сказал Нил. — И тем не менее, я тут, — ответил Ваймак — Нужна ручка? — Нет, — ответил Нил — Нет. Я не буду играть за вас. — Я должно быть ослышался. — Вы подписали Кевина. — А Кевина заинтересовал ты, так что…       Нил не стал дослушивать.       Он забежал с трибун в раздевалку. Металлический скрип под его ногами, недостаточно громко чтобы заглушить удивленный возглас Эрнандеса. Нил не оглядывался чтобы узнать бегут ли за ним. Все что он знал, все что важно, надо убраться подальше насколько возможно. Забыть о выпуске. Забыть «Нила Джостена». Он уедет сегодня и будет убегать пока не забудет слова Ваймака.       Нил был недостаточно быстр.       Он был почти на середине раздевалки, когда осознал что он не один. Кто-то ждал его в комнате отдыха между ним и выходом. Свет ярко мигнул ослепляющим желтым, когда незнакомец замахнулся, но Нил был слишком быстр чтобы остановиться. Древко врезалось ему в ребра достаточно чтобы вдавить осколки ему в позвоночник. Он не помнил падение, но внезапно оказался на четвереньках, ползая по полу и пытаясь сделать первый вдох, но его тело отказывалось сотрудничать.       Жужжание у него в ушах оказалось голосом Ваймака, чей громкий голос точно был слышен в тысяче миль вокруг. — Черт тебя дери, Миньярд. Вот почему мы не можем нанять нормальных игроков. — О тренер, — сказал кто-то позади Нила. — Если бы он был нормальным, он бы не пригодился нам, правда же? — Он и не пригодится если ты его сломаешь. — А вы хотели его отпустить? Наклейте на него пластырь и будет как новенький.       Мир окрасился черным, а затем приобрел поразительную четкость, когда воздух проник в легкие Нила. Нил подавился и начал истошно кашлять. Он прижал руку к животу и поднял взгляд на того кто его ударил.       Ваймак уже назвал его по имени, но Нилу это не было нужно. Он видел это лицо достаточно часто на обложках газет, чтобы не запомнить его. Эндрю Миньярд не выглядел интересным, блондинистые волосы и пять футов, но Нил знал лучше. Эндрю был новым вратарем Лисов и их смертоносным приобретением. Большинство Лисов опасны для самих себя, в то время как Эндрю был опасен для общества. Он провел три года в колонии для несовершеннолетних и едва избежал второго срока.       Также Эндрю был единственным, кто отказал Университету Эдгара Аллана, команда которых первые в стране. Кевин и Рико лично приехали чтобы завербовать его, но Эндрю отказал и вступил к наихудшим Лисам. Он никогда не раскрывал причины такого выбора, но все считали что это потому что Ваймак принял также и его семью — близнеца Эндрю Аарона и их кузена Николаса Хеммика. Несмотря на причины, Эндрю считают ответственным за последующий переход Кевина.       Кевин играл за Воронов Эдгара Аллана до того, как в декабре прошлого года сломал свою ведущую руку на горнолыжном курорте. Эта травма стоила ему контракта с колледжем, он должен был восстановиться и вернуться в команду. Вместо этого он поехал в Пальметто и стал вторым тренером Ваймака. А три недели назад он официально вошел в стартовый игровой состав команды.       Единственное, что смогло перебить вступление Кевина, был голкипер, который уже однажды отверг его. Нил провел всю весну в поисках информации об Эндрю, желая понять человека, который привлек внимание Кевина. Встретить Эндрю лично было так же неожиданно, как и больно.       Эндрю ухмыльнулся глядя на Нила и отсалютовал двумя пальцами от виска. — Удачи в следующий раз — Отъебись, — сказал Нил. — Чью клюшку спёр? — Одолжил, — Эндрю кинул её Нилу. — Возвращаю — Нил, — сказал Эрнандес, хватая Нила за локоть и помогая подняться. — Боже, ты как? — У Эндрю не хватает манер, — сказал Ваймак вставая между Нилом и Эндрю. Эндрю с легкостью прочитал не высказанное предупреждение. Он поднял руки ладонями к миру и отошел, давая Нилу пространство. Ваймак проследил за ним взглядом, прежде чем перевел его на Нила. — Сломал что-нибудь?       Нил осторожно прижал руки к ребрам и сделал вдох, чувствуя как мышцы протестуют. Он уже достаточно раз ломал кости, чтобы знать что сейчас ему повезло. — Я в порядке. Тренер, я ухожу. Отпустите. — Мы не закончили, — сказал Ваймак. — Тренер Ваймак… — начал Эрнандес       Ваймак не дал ему закончить. — Всего минуту? — Я буду неподалеку, — Эрнандес перевел взгляд с Ваймака на Нила и ушел.       Нил слушал как удаляются его шаги. Скрипнула открываемая им дверь и крик агонии, когда она закрылась. Нил дождался щелчка, до того как снова заговорил. — Я уже ответил. Я не подпишу контракт. — Ты не дослушал всего предложения. Если уж я оплатил перелет трех человек, чтобы увидеть тебя, ты мог бы дать мне хотя бы пять минут, не считаешь? — ответил ему Ваймак.       Кровь отхлынула от лица Нила так быстро, словно мир перевернулся. Он сделал несколько нервных шагов назад от Ваймака, в отчаянных поисках баланса и пространства для вдоха. Его сумка ударилась о бедро и он крепко сжал лямку, чтобы держать что-то в руках. — Вы не привели его сюда. — Это проблема? — Ваймак уставился на него.       Нил не мог сказать правду, поэтому он сказал: «Я не достаточно хорош для того, чтобы играть с чемпионом.» — Правда, но это исправимо, — сказал новый голос и Нил перестал дышать.       Он знал, что лучше не оборачиваться, но все равно сделал это.       Он должен был догадаться, когда увидел Эндрю здесь, но он предпочел не задумываться. Не было никакого резона брать с собой голкипера для выбора потенциального нападающего. Эндрю был здесь только потому, что Кевин Дэй не ходит никуда один.       Кевин сидел на тумбе у дальней стены. Он отодвинул телевизор чтобы освободить себе место, с другой стороны были бумаги. Он видел всё и судя по надменному выражению на лице, был не в восторге от реакции Нила.       Прошли годы с тех пор как Нил был в одной комнате с Кевином, годы с тех пор как они увидели как отец Нила разрубил кричащего мужчина на тысячи кровавых кусков. Нил знал лицо Кевина так же хорошо, как свое, он следил за тем как Кевин рос в публичном плане на расстоянии тысячи или более миль. Все о нем было другим. Все было тем же, от его темных волос и зеленых глаз до чёрной цифры два на его левой скуле. Нил видел номер и хотел блевать.       У Кевина и в прошлом была эта цифра, но тогда она не была перманентной. Вместо этого он и его приемный брат Рико Морияма рисовали цифры один и два на своих лицах с помощью маркеров, дорисовывая когда они начинали исчезать. Нил не понимал этого тогда, но Кевин и Рико стремились к звездам. Они собирались стать знамениты, они обещали ему.       И были правы. Они вступили в профессиональные команды и играли за Воронов. В прошлом году их пригласили в национальную сборную, The US Court. Они были чемпионами, а нил барахтался во лжи и тупиках.       Нил понял, что Кевин не узнал его. Это было слишком давно; они оба выросли в разных мирах. К тому же у нила были крашеные темные волосы и коричневые линзы. Но зачем тогда Кевин приехал увидеть его? Ни одна Первоклассная команда не падет так низко, даже Лисы. А записи Нила явно говорят о том, что он играет в экси всего год. Он позаботился о том, чтобы выглядеть новичком и даже таскал с собой самоучители. Было довольно легко, учитывая что он восемь лет не держал ракетку в руках. Тот факт, что теперь от играет на другой позиции, нежели в малой лиге, только помогает поддерживать иллюзию. С тех пор он начал постигать азы игры с другой стороны. У него была завидная и неизбежная способность к обучению, но он старался не сиять.       Он в чем-то просчитался? Было слишком заметно, что он опытнее чем рассказывал? Как он привлек взгляд Кевина не смотря на все, что он сделал для того чтобы оставаться незаметным? И если Кевин заметил его так легко, значит и люди отца с легкостью выйдут на него? — Что ты делаешь здесь? — сквозь сжатые зубы спросил Нил. — Почему ты уходил? — спросил Кевин. — Я первый спросил. — Тренер уже задавал тебе тот же вопрос, — нетерпеливо сказал Кевин. — Мы ждем подписанный контракт. Прекращай тратить наше время. — Нет, — ответил Нил. — Тысячи нападающих только и ждут, чтобы сыграть с тобой. Почему ты не надоедаешь им? — Мы видели их документы, — сказал Ваймак. — И выбрали тебя. — Я не буду играть с Кевином. — Будешь, — сказал Кевин. — Может ты не заметил, но мы не уйдем пока ты не скажешь «да». Кевин сказал, что ты подходишь и он прав, — Ваймак пожал плечами. — Мы должны были выкинуть письмо твоего тренера, а не открывать его. Твое досье прискорбно и я бы не хотел видеть кого-то такого на нашем корте. Это идет вразрез со всем, чего мы стремимся достичь с Лисами в этом году, — вмешался Кевин. — К несчастью для тебя, твой тренер прислал не твою статистику. Он прислал запись игры, чтобы мы могли увидеть тебя в действии. Ты играешь так, словно ты все потерял.       Его опыт.       Если Кевин помнит его, он знает что это ложь. Он знает что Нил был в малой лиге. Он помнит тренировочный матч прерванный убийством. — Вот почему…- тихо произнес Нил. — Только такой тип нападающих достоин играть       Накатывающее облегчение отозвалось болью в животе Нила. Кевин не узнал его, а это все чудовищное совпадение. Может быть, так мироздание напоминает ему о том, что может произойти если он задержится на одном месте надолго. В следующий раз это может быть не Кевин. В следующий раз это будет его отец. — На самом деле, то что ты из такой глуши играет нам на руку, — произнес Ваймак. — Никто кроме команды и школьной администрации не знает о том что мы здесь. Мы не хотим чтобы твое лицо было летом во всех новостях. У нас и так полно забот сейчас, мы не хотим окунать тебя в грязь до того как ты благополучно не разместишься в кампусе. В контракте есть пункт о конфиденциальности, там говорится о том, что ты не можешь разглашать никакую информацию до начала сезона в августе.       Нил снова посмотрел на Кевина, ища свое реальное имя его в хмуром лице. — Не самая лучшая идея. — Твой протест принят к сведению и отклонен, — ответил Ваймак. — Что-то еще или мы перейдем к твоей росписи в бумагах?       Умнее всего было бы исчезнуть. Даже если Кевин не узнал его, это все равно плохая идея. Лисы проводят много времени по телеку и все станет хуже с Кевином в составе игроков. Нил не должен даже задумываться об этом. Он должен порвать контракт Ваймака на мелкие кусочки и уйти.       Уйти значит продолжить жить, но Нил не живет а выживает, ничего более. Это новые имена и места, никогда не оборачиваться. Это значит паковать вещи и уходить, до того как он начнет привыкать. Это последний год, без матери рядом, это значит быть полностью одному и без направления. Он не уверен, что был готов к этому.       Он не уверен что готов бросить Экси, снова. Это единственная вещь, которая позволяла ему чувствовать себя настоящим. Контракт это гарантия продолжить играть и шанс быть нормальным чуть дольше. Ваймак сказал о пяти годах, но Нил не может остаться так надолго. Он может бросить и сбежать когда захочет, не так ли?       Он снова взглянул на Кевина. Кевин не узнал его, но может часть его помнит о мальчике с которым он встречался много лет назад. Прошлое Нила было заперто в воспоминаниях Кевина. Это доказательство того что он существует, такое же как игра в которую они оба играют. Кевин доказательство реальности Нила. Может быть Кевин также был отличным выбором чтобы знать когда лучше уйти. Если он будет жить, практиковаться и играть с Кевином, он узнает когда Кевин начнет подозревать. И как только Кевин начнет задавать вопросы или бросать подозрительные взгляды, Нил сбежит. — Итак? — спросил Ваймак.       Инстинкт выживания боролся с желанием и превращался в изнуряющую панику. — Я…я должен поговорить с матерью, — Нил не знал что сказать, поэтому ответил это. — Зачем это? — просил Ваймак. — Ты же совершеннолетний, да? В документах сказано, что тебе девятнадцать.       Восемнадцать, но он не будет оспаривать написанное в бумагах. — Я все еще должен посоветоваться. — Он будет за тебя рада. — Может быть, — Нил тихо согласился, зная что это ложь. Если бы его мать узнала о том, что он задумался об этом, она была бы в бешенстве. Даже хорошо, что она никогда не узнает, но Нил не думает что «хорошо» должно ощущаться как нож в его груди. — Я поговорю с ней позже. — Мы можем тебя подвезти. — Я в порядке.       Ваймак посмотрел на своих парней. — Идите в машину.       Кевин собрал свои файлы и съехал с тумбы. Эндрю дождался Кевина и сопроводил его из раздевалки. Ваймак дождался когда они уйдут, а затем серьезно взглянул на Нила. — Нужна помощь с родителями? — Я в порядке, — снова произнес Нил.       Ваймак даже не попытался сделать следующий вопрос деликатнее. — Они тебя бьют?       Нил потерянно уставился на него. Это было достаточно прямо, чтобы почти быть грубостью, что не стоило и отвечать. Ваймак кажется понял это, потому что он начал говорить раньше чем Нил ответил. — Давай начистоту. Причина по которой я спросил заключается в том, что тренер Эрнандес сказал, что ты проводишь много ночей здесь. Он думает что что-то происходит, ведь ты не переодеваешься со всеми и никто не видел твоих родителей. Вот почему он подумал что ты подходишь мне; он думает что ты впишешься. Ты понимаешь что это значит, да? Ты знаешь какие ребята у меня в команде. Не знаю, прав ли он, — сказал мужчина. — но что-то подсказывает, что он недалек от истины. В любом случае, раздевалка закроется после окончания учебного года. Ты не сможешь быть здесь летом. Если твои родители являются проблемой, я могу устроить твой переезд в Южную Каролину раньше. — Вы сделаете что? — удивленно спросил Нил. — Шайка Эндрю остается в городе летом, — сказал Ваймак. — Они ночуют у Эбби, нашей медсестры. У нее нет места, но ты можешь перекантоваться у меня, до открытия общежития в Июне. Моя квартира не большая, но у меня есть лишний диван, всяко мягче камня. Скажем, что ты на испытательном сроке. Есть шанс что половина поверит. Ты не сможешь обмануть остальных, но это не важно. Лисы это Лисы и они знают что мы бы не подписали тебя, если бы не проверили твою пригодность. Это не значит, что они знают подробности. Это не мое дело, и я абсолютно уверен что не их тоже. — Почему? — понадобилось две попытки, чтобы произнести.       Тренер Ваймак затих на минуту. — Ты думаешь я собрал эту команду для того чтобы поиграть в благотворительность? Это о вторых шансах, Нил. Вторых, третьих, четвертых, любых, так долго пока это на один больше чем тебе даст общество.       Нил слышал о том как многие называли Ваймака чертовым идеалистом, но было трудно слушать его и не верить в эту честность. Нил разрывался между недоверием и презрением. Почему Ваймак продолжал этим заниматься снова и снова, Нил не знал. Он бросил бы Лисов многие годы назад.       Ваймак дал Нилу еще секунду на обдумывание. — Так с родителями все же проблемы?       Это был хороший шанс, но слишком много чтобы отталкиваться от этого. Он с болью кивнул, но еще больнее было видеть отголосок понимания в глазах Ваймака. Это не была жалость, которую он видел от Эрнандеса время от времени, но было что-то знакомое в том, о чем говорил Ваймак и могло подходить Нилу. Он знал, что значит сражаться за то чтобы проснуться завтра и быть в движении каждый день. Нил не уверен что мужчина полностью все понимает, но даже той малой части было больше чем то, что получал Нил за всю жизнь. Нил должен оглянуться. — Твой тренер сказал, что церемония выпуска у тебя одиннадцатого мая, — наконец прервал молчание Ваймак. — Мы найдем кого-то кто заберет тебя с регионального аэропорта Апстейт в пятницу двенадцатого.       Нил почти указал ему, что еще ни на что не соглашался, но слова умерли в его горле, когда он понял что собирался сделать. — Подпиши бумаги сегодня, — предложил Ваймак, снова протягивая папку Нилу. На этот раз Нил взял её. — Твой тренер пришлет подписанные документы факсом в понедельник. Добро пожаловать в команду. — Спасибо, — сказать это было уместно, но Нил не справлялся с этим. Он продолжал смотреть в пол. Ваймак не стал ждать ответа и отправился на поиски Эрнандеса.       Дверь выхода с грохотом закрылась и нервы Нила сдали. Нил побежал в туалет и закрылся в кабинке как раз вовремя, его вырвало.       Он может представить ярость его матери если бы она узнала о том что он делает. Он прекрасно помнит сильную хватку матери на своих волосах. Все эти года в бегах, в отчаянных попытках спрятаться, и сейчас он собирается разрушить всю их тяжелую работу. Она бы никогда не простила его за это и он это знал это, и это никак не могло помешать щемящему ощущению в его груди. — Прости меня, — стонал он в перерывах между кашлем. — Прости, прости, прости…       Он завис у раковины, полоща рот и уставившись в отражение. С черными волосами и карими глазами, он выглядел обычно и скучно: он не выделяется в толпе, никто не запомнит его. Это то чего он хотел, но он надеялся что это поможет еще и с новыми камерами. Он скривился в отражении и приблизился сильнее, оттянул волосы чтобы взглянуть на корни. Они были достаточно темными, так что он мог немного расслабиться и ненадолго забыть об этом. — Университет…- тихо произнес он. Звучит как мечта; на вкус как пепел.       Он открыл свою сумку достаточно, чтобы убрать туда документы Ваймака. Когда он вернулся в главную комнату, там его уже ждали оба тренера. Нил ничего не сказал, просто прошел к выходу.       Эндрю открыл заднюю дверь внедорожника Эрнандеса, когда Нил проходил мимо, и послал ему знающую, издевательскую улыбку. — Слишком хорош, чтобы играть, слишком хорош, чтобы сесть с нами в машину?       Нил просил ему холодный взгляд и побежал трусцой. К тому времени как он достиг конца парковки, он уже перешел на полноценный бег. Он оставил стадион и Лисов и их слишком хорошие обещания позади, но не подписанный контракт непосильной ношей оттягивал его сумку.