Lecciones de español

      Дождь в Спа — это не дождь. Это вода, которая решила, что асфальт недостаточно мокрый, и теперь поливает его с удвоенной энергией, как будто хочет утопить всю Бельгию.       Лэнс Стролл влетел в моторхоум Aston Martin, снял мокрый шлем и швырнул его на диван. Форма прилипла к телу, волосы висели сосульками, настроение было где-то на уровне асфальта — мокрое, серое и разбитое вдребезги.       В голове всё ещё стоял звук мотора и голос инженера в ухе: «Ты можешь его пропустить, Лэнс, не рискуй». А он не пропустил. Он рискнул. Оба выбыли из гонки.       И теперь этот ублюдок стоял в его моторхоуме.       Без стука. В мокрой синей форме Alpine. С улыбкой, которая кричала: «Я знаю, что ты злишься, и мне это нравится». — Ты специально перекрыл меня на торможении, — сказал Лэнс, не оборачиваясь. — Я тебя не перекрывал, — ответил Франко, стягивая мокрую форму через голову и оглядываясь по сторонам. Остался в одной майке, тоже мокрой, и это было нелепо, потому что зачем он вообще снял форму? — Я просто был быстрее. Это называется гонка. — Это называется идиотизм. У тебя тормозов нет? — У меня есть тормоза. Просто я ими не пользуюсь, когда вижу дырку.       Лэнс развернулся. Уши у него были красные — и это было не от холода. Франко стоял перед ним мокрый, с мокрыми волосами, прилипшей к телу синей майкой. Совершенно невинный, будто не он виновник. — Ты пришёл в мой моторхоум, чтобы сказать мне, что я плохо защищался? — Я пришёл сказать, что ты слишком эмоционально реагируешь на чистый обгон. — Франко сделал шаг вперёд. — А ещё у вас тут сухо и пахнет кофе. У нас течёт крыша, и я замёрз. — Так иди к себе и замёрзни там. — Нет, — Франко улыбнулся, садясь на диван и похлопывая по месту рядом с собой. — Я здесь.       Лэнс стоял, скрестив руки, и смотрел на него. Франко был абсолютно уверен в себе и абсолютно не собирался уходить. Он просто сидел, мокрый, как щенок, и ждал, что Лэнс либо вышвырнет его, либо сдастся.       Лэнс сдался.       Он сел рядом, но сохранил дистанцию. Расстояние, которое можно было сократить одним движением. — Зачем ты пришёл? — спросил он тихо. — Я уже сказал. У вас кофе. — А на самом деле?       Франко посмотрел на него. Улыбка стала чуть мягче, почти неуверенной. Почти убедительной, что Франко невинен. — На самом деле я хотел убедиться, что ты не злишься. Потому что я не хотел тебя задеть. Это был чистый обгон, пока ты не зацепил меня. — Он был чистым, — признал Лэнс. — Но ты мог хотя бы извиниться по радио, а не заявляться ко мне в моторхоум. — По радио скучно, — Франко повернулся к нему. — Я хотел увидеть твоё лицо.       Лэнс посмотрел на него в упор. Мокрые волосы падали на лоб, майка прилипла к плечам, и Франко почему-то выглядел не как задиристый гонщик, а как кто-то, кто действительно хотел убедиться, что их дружба — или что бы это ни было — не рухнула из-за одного обгона.       Лэнс вздохнул. — Ты невыносим, Колапинто. — Я знаю, — Франко чуть наклонился ближе. — И ты это любишь. — Я не люблю. — Любишь. — С чего ты взял?       Франко не ответил. Он просто смотрел на него, чуть приоткрыв рот, и Лэнс понял, что сейчас либо ударит его, либо поцелует.       Он выбрал второе.       Лэнс схватил его за затылок и притянул к себе. Франко охнул — не то от удивления, не то от удовольствия — и ответил. Их поцелуй был жёстким, почти агрессивным, как продолжение спора, но через несколько секунд агрессия ушла, оставив только тепло и мокрые пальцы, которые скользнули по мокрой майке Франко.       Лэнс прижал его к спинке дивана, нависая сверху. — Ты… — выдохнул Франко, когда они на секунду оторвались друг от друга. — Заткнись, — сказал Лэнс. — Cállate.       Франко замер. Потом приподнял бровь. — Ты учил испанский? — Кое-что, — Лэнс тяжело дышал. — Cállate y bésame.       Франко уставился на него. Потом медленно расплылся в улыбке. — Это… очень сексуально. Только ты произнёс это с таким французским акцентом, что звучит как просьба сесть на диету. Лэнс закатил глаза. — Я пытаюсь, Колапинто. — Я знаю, — Франко дёрнул его за мокрую футболку, притягивая обратно. — И это тоже сексуально.       Лэнс не успел ответить — Франко поцеловал его сам. На этот раз мягче, почти нежно, как будто хотел сказать «спасибо» за попытку.       В моторхоуме стало тихо. Только дождь по крыше и сбитое дыхание.       А потом раздался голос из глубины: — Трогательно.       Лэнс отскочил, как ошпаренный. Франко лишь дернулся, отворачивая голову от источника беспокойства.       Из задней комнаты вышел Фернандо Алонсо. С кружкой кофе в руке. В сухой одежде. С абсолютно невозмутимым выражением лица. — Фернандо! — сказал Лэнс, у которого, судя по всему, лицо было краснее, чем форма Ferrari. — Ты… ты уже здесь? — Я здесь, — сказал Фернандо, проходя мимо них к креслу. — Я был здесь всё время. Вы так громко спорили, что я даже не мог сосредоточиться на телеметрии. — Но ты не… — Лэнс попытался встать, но Франко схватил его за руку и удержал на месте. — Он не вышел, — согласился Франко, ухмыляясь. — Потому что ему было интересно. — Потому что здесь тепло, — сказал Фернандо, садясь в кресло и отпивая кофе. — И вы оба мокрые. Это портит диван.       Лэнс переглянулся с Франко.       Франко пожал плечами.       Фернандо оставил кружку на столе, встал и подошёл к ним. Посмотрел на Лэнса, потом на Франко. Окинул взглядом их спутанные волосы, на красные пятна на шее Лэнса и на мокрую футболку Alpine, которая прилипла к телу Франко. — Вы закончили спорить? — спросил он. — Да, — ответил Лэнс. — Нет, — попытался перебить Франко. — Покажи мне, — сказал Фернандо.       Лэнс замер. — Что показать? — Как ты целуешь его.       Лэнс покраснел ещё сильнее, но Франко только ухмыльнулся и дёрнул его за руку, притягивая к себе. — Ты слышал, — сказал Франко. — Покажи.       Лэнс вздохнул, наклонился и поцеловал Франко. Медленнее, чем в прошлый раз, будто никогда до этого не целовался.       Фернандо смотрел, после кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Теперь поцелуй меня.       И Лэнс, не думая, подчинился. Фернандо поцеловал его уверенно, с той спокойной властью, которая заставляла Лэнса каждый раз переставать дышать на несколько секунд.       Рука Фернандо взялась за затылок Франко и мужчина поцеловал его — чуть жёстче, с оттенком «я здесь главный».       Франко почти застонал, но сдержался.       Фернандо отошёл на шаг, подхватил кружку и направился обратно в кресло. — Всё, — сказал он. — Теперь можете продолжать ссориться. Или разойтись по своим моторхоумам, потому что через двадцать минут у меня брифинг, а вы оба выглядите как мокрые кошки.       Лэнс и Франко остались сидеть на диване. Пришлось избавиться от мокрых футболок, чтобы не оставить мокрых следов на диване. — Ты останешься? — спросил Лэнс. — Я хочу кофе, — сказал Франко. — И твою футболку. Я замёрз. — Тогда на кой черт ты разделся? — Моя мокрая. — И моя тоже мокрая. — Значит, мы оба будем мокрыми, — Франко придвинулся ближе и положил голову на плечо Лэнса. — Иди сюда. Ты тёплый.       Лэнс вздохнул. Но не сдвинулся. Лишь через минуту он положил руку на плечо Франко и притянул его чуть ближе.       Фернандо, который сидел в кресле с планшетом, мельком взглянул на них, фыркнул и снова уткнулся в экран. — Вы как маленькие, — сказал он. — Ты нас любишь, — ответил Франко, не открывая глаз. — Терпеть вас не могу, — сказал Фернандо, но в голосе была улыбка.       Дождь за окном всё шёл. Моторхоум Aston Martin был тёплым, пахло мокрой одеждой, кофе и Франко — от него пахло дождём и какой-то парфюмерией, которую Лэнс никогда не мог запомнить, но каждый раз, уткнувшись носом в его плечо, чувствовал, что ему спокойно.       Лэнс закрыл глаза и подумал: «Завтра я снова выучу слово «gracias». И правильно его произнесу. Серьёзно. Завтра».       Он не выучит.       Но это было неважно.