Кофе к утру

Первый луч солнца всегда находил Кими первым, скользя по его веснушчатым плечам, пока он возился с медной туркой на старой плитке. Воздух в крошечной кухне был густым от аромата свежемолотых зерен-смесь эфиопских и гватемальских, которую Олли добыл через друзей, любящих путешествовать. Кими знал ритуал наизусть: дважды довести до подъема пены, снять с огня в самый последний момент, дать осесть песчинкам на дне. Его движения были точными, почти завораживающими в своей тихой грации. Оливер наблюдал, прислонившись к косяку, еще в майке и штанах от пижамы. Он не пил этот кофе сразу. Сначала он вдыхал его запах, закрывая глаза, пока Антонелли ставил перед ним фаянсовую чашку с легким стуком о дерево стола. Потом смотрел, как пар рисует завитки в холодном утреннем воздухе. Это была его медитация, его якорь перед долгим днем в палате магии. Но сегодня что-то щелкнуло. Может, слишком уверенный наклон головы Кими, когда тот вытирал руки о полотенце. Может, капля воды, скатившаяся с его запястья на стол. Желание, всегда тлеющее под кожей, вспыхнуло внезапно и властно. Жажда слаще любого напитка. Краем глаза Андреа наконец заметил своего любимого. По привычке поставил чашку на стол перед ним, ожидая, когда тот, как обычно, начнёт пить обжигающе бодрящий напиток. Но чашка осталась нетронутой, когда Берман двинулся вперед. Его руки обхватили тонкую талию кудрявого, подняли его с легкостью, которой всегда удивлялся сам Кими, и усадил на краешек столешницы. Рот Олли нашел его губы без промедления-не вопрос, а утверждение. Это был не нежный поцелуй. Это был голодный, глубокий захват, вкус, который Оливер искал каждое утро. Он чувствовал под собой легкий шок, замирание Кими, а затем-ответ. Сладость чая с молоком, что тот пил раньше, и что-то неуловимое, только его, только Антонелли-медвяное и острое. Берман впился губами, язык скользнул вдоль линии губ, требуя больше, глубже. Кими, сначала ошеломленный, почувствовал, как его тело отвечает, словно дерево, которое после долгого сна оживает под первыми лучами солнца. Его руки, все еще влажные от приготовления кофе, нерешительно поднялись, чтобы коснуться щеки Олли, а затем его пальцы зарылись в мягкие, еще сонные волосы. Он ответил на напор, поддаваясь волне страсти, которая захлестнула их обоих. Веснушки на его плечах, казалось, вспыхнули под невидимым прикосновением, а сердце забилось ускоренным, диким ритмом. Оливер застонал, его дыхание участилось. Он чувствовал, как под его губами оживает Андреа, как напряжение в его теле сменяется мягкой податливостью. Аромат кофе, еще витавший в воздухе, смешался с терпким, сладким запахом кудрявого, создавая пьянящий коктейль. Он отстранился лишь на мгновение, чтобы отдышаться, взгляд его горел, изучая лицо Кими, словно видел его впервые. Он отпустил его, но лишь для того, чтобы подхватить его, позволяя ногам Антонелли обвиться вокруг его талии. С ловкостью, присущей лишь влюбленным, Олли отступил к стене, прижимая парня к себе. Капли кофе, выплеснувшиеся на пол, остались незамеченными. Только жар их тел, смешавшееся дыхание и губы, ищущие друг друга, имели значение. Новый день начинался иначе, не с аромата кофе, а с этого пробуждения, более сильного и глубокого, чем любой напиток.