Второе сердце капитана

Сказать кому, что мрачный капитан ударного отряда с вечно хмурым выражением лица умеет возиться с детьми, никто бы не поверил. Но вот он здесь, сонный и растрепанный, шел по коридору, цыкая и ворча, в сторону детской. Открыв дверь, он на секунду остановился и осмотрел всю эту слащавую обстановку — нереалистичные мультяшные медведи на обоях, игрушки в углу и обилие пастельных оттенков, от которых у него каждый раз закатывались глаза, лишь бы этого не видеть. Этот интерьер его раздражал, хотя бы из-за того, что от участия в его создании он был безапелляционно отстранен. Видите ли: «Нет, Леви, нельзя украсить детскую комнату мишенями, анатомическими атласами и ножами». Он всего лишь пытался пошутить. Видимо, его лицо слишком далекое от лица шутника. Он вздохнул и направился к кроватке, в которой на неуверенных ножках стоял мальчик, держась за прутья и рыдая так, будто наступал конец света. - Ну здесь я, здесь… Чего ревешь? - пробурчал Леви неизменным монотонным голосом и поднял его на руки. Странное дело, но грозный капитан, которого до смерти боялись подчиненные и вообще все, кто его видел, обладал какой-то магической способностью нравиться детям и животным. Прямо как сейчас, когда ребенок полностью игнорировал его устрашающую ауру и хватался за воротник футболки, забыв про конец света и улыбаясь так счастливо, будто пришел не Леви, а Рождество. - Нарушаем комендантский час, мелюзга? Отбой был четыре часа назад. Хочешь наряд вне очереди? - продолжал ворчать он, доставая из комода пачку сухих полотенец и вытирая сопли и слюни с лица малыша. Конечно же, мальчика эти угрозы не брали, в ответ он только заливисто засмеялся и потянул к нему свои руки. Леви цыкнул и продолжил бухтеть, перечисляя все способы наказания, положенные за нарушение, но в его голосе и глазах была непривычная мягкость, которую взрослый человек ни за что бы не заметил. - Па-па… - невнятно пролепетал мальчик, потянувшись к его волосам, и Леви пришлось аккуратно переключить его внимание обратно на футболку. Лучше пусть дергает ее — в прошлый раз он чуть не остался лысым. - Вообще-то капитан Аккерман. Где субординация, рядовой? - Леви легонько качнул его на руках, отчего малыш засмеялся еще громче. - Капитан Аккерман? Серьезно? Давно ты раздаешь невыполнимые приказы? - послышался женский голос со стороны двери, а потом тихие шаги по ковру, приближавшиеся к нему. - Помнится мне, ты заставил курсанта мыть унитазы во всем штабе только потому, что он перепутал твое звание. Что заставишь делать годовалого ребенка? - Я видел в интернете отличные ползунки-швабру. Для унитазов не подойдут, но для пола самое то, - Леви тихо фыркнул и откинул голову ей на плечо, когда она обняла его со спины. - Конечно не подойдут. Иначе капитану Аккерману придется следить за тем, чтобы рядовой не забыл задачу и не решил попить из этого самого унитаза. Леви снова фыркнул и на пару минут в комнате воцарилась тишина, разбавленная только лепетом ребенка, пытавшегося подергать его за все, до чего дотянется. - Ты хорошо справляешься, - прошептала она, погладив сына по щечке. - Лучше, чем думаешь. Что-то отлегло от сердца, когда он это услышал. Отлегло и ненадолго успокоилось. Он не признавался, но ему было до чертиков страшно - страшно, что он сделает ошибку и сам не поймет; страшно, что он не годится на эту роль, к которой не был готов. У него не было нормального детства, не было отца и как им быть он понятия не имел. И все же стал. Это было приятно. И это было непривычно. Они никогда не говорили о детях, им было хорошо и вдвоем. Да и какие могут быть дети с их работой — любой выезд мог стать последним… Это было негласное правило, которое она первой нарушила, когда в один из вечеров они лежали, сплетясь ногами и руками, утомленные и насытившиеся друг другом. В голове Леви была приятная пустота, которая в следующую секунду затопилась образами возможного будущего, когда она подняла голову, заглянула ему в глаза и сказала «Я хочу от тебя ребенка». Так просто, как самую очевидную вещь в мире. За то время, что они его ждали, он успел тысячу раз пожалеть, что согласился. Потому что что он мог ему дать? У Леви не было ничего, кроме незаконного прошлого, службы в разведке и ее, и он, черт возьми, до сих пор не понимал, что она в нем нашла, не говоря уже о ребенке… Которому было плевать, что у него ничего нет, главное — что он сам есть. Его папа. Это было даже странно, что из двух родителей, больше всего он любил самого хмурого и замкнутого. Настолько, что большая часть заботы о нем легла на плечи Леви, как вот в такие вот ночи — когда он просыпался в своей кроватке и плакал, чтобы он пришел. Не мама с ее нежными руками и улыбкой в голосе, а чертов капитан ударного отряда, который ломает ублюдкам руки даже не прилагая усилий и способен одним взглядом вызвать у кого угодно паническую атаку, у которого подчиненные по струнке ходят, а иногда даже начальство. И который ходит по струнке у этой мелюзги. Забавно. А теперь он представить не мог их квартиру без всех этих мелочей, которые говорили о том, что они - родители. Не мог представить, чтобы это беззубое чудо не ползло по прихожей, с радостным визгом, встречая его со смен. Не мог понять, как он мог не хотеть иметь с ней детей... - Забирай его к нам в комнату и пойдем спать, тебе нужно отдохнуть, - пробормотала она ему в висок и потянула за локоть к выходу. Леви послушно пошел следом, не сводя взгляда с маленького мечтательного лица, смотрящего на него его собственными глазами. К тому моменту, как они забрались в их постель, малыш уже почти дремал, тесно прижавшись к его груди. Слишком доверительно, отчего у Леви всегда замирало сердце. - Зачем тебе кровать купили, рядовой, если ты все равно спишь на мне? - тихо сказал он, укладываясь под одеяло, настолько осторожно, насколько мог, чтобы не разбудить. - Аура у тебя такая, - ответила вместо сына она. - Надежная и безопасная. Поэтому это ты. И непонятно было — ответила ли она почему ребенок любит его больше, чем ее, или почему она, из всех мужчин в Штабе, выбрала его. Да и какая разница, когда они лежали вот так втроем, и в душе у Леви царил умиротворенный штиль. Он поцеловал пушистую макушку и вздохнул, переведя взгляд на нее. - Не хочешь когда-нибудь… еще одного?