Неделя

      Первый день они даже не говорят.       Пугод только переступает порог их дома — их дома, у озера, с подвалом, где Лололошка уже посадил первую зелень и теперь нервно теребит край фартука, — как Ло буквально набрасывается на него.       Не целует. Впивается.       Пугод чувствует вкус крови на губах и почему-то улыбается. Потому что пять лет. Потому что он тоже ждал. Потому что если Ло не съест его прямо сейчас — это будет странно.       — Я думал… — выдыхает Ло куда-то в шею, и голос у него срывается, как у подростка, — я думал, я не выдержу.       — А ты выдержал? — Пугод гладит его по затылку, пальцы путаются в волосах, и это то самое движение, которое Ло вспоминал каждую ночь в одиночестве.       — Нет. — Ло поднимает голову, и у него мокрые глаза. — Я не выдержал. Я просто… дотерпел.       И Пугод понимает разницу. Выдержать — значит справиться. Дотерпеть — значит гореть заживо все пять лет и не сгореть только потому, что знаешь: тебя ждут на финише.       — Терпи дальше, — шепчет Пугод. — Потому что я тебя сейчас тоже не отпущу.

___

      Дальше — каша.       Пугод не помнит, как они оказались на кровати. Кажется, Ло просто перенёс их туда, даже не открывая портал — просто от sheer fucking will. Одежда исчезает куда-то в угол комнаты, и Пугод думает: «Надо будет потом собрать, а то Ло опять потеряет свои носки», — но эта мысль испаряется, потому что Ло уже в нём.       Без подготовки. Без прелюдии. Без «ты готов?».       Потому что они оба готовы последние пять лет, восемь месяцев и тринадцать дней.       Пугод вскрикивает — не от боли, её почти нет, только полнота, только возвращение, — и впивается ногтями в спину Ло. Тот даже не морщится. Он двигается так, будто хочет проломить кровать, будто хочет проломить реальность, будто пять лет без Пугода сложились в один гигантский, пульсирующий комок энергии, и теперь этот комок надо вытрахать обратно в небытие.       — Ло… — Пугод пытается сказать что-то осмысленное, но из горла вырывается только хрип.       — Молчи. — Ло целует его куда-то в ключицу, почти кусает. — Ты слишком долго молчал. Теперь молчать буду я.       И он действительно молчит.       Никаких «Пугод, мне нравится», никаких «Пугод, ты такой тёплый». Только сбитое дыхание, только звук их тел, встречающихся снова и снова, только хватка пальцев на талии, которая наверняка оставит синяки.       Пугод обожает эти синяки.

___

      Через шесть часов Пугод перестаёт чувствовать ноги.       Это не жалоба. Это констатация факта. Ло — бесконечный двигатель, и теперь, когда этот двигатель наконец подключили к источнику питания, его не остановить.       — Ло. — Пугод гладит его по влажным волосам. — Ло, ты меня убьёшь.       — Не убью. — Ло поднимает голову с его груди. У него абсолютно счастливое, абсолютно измученное лицо, покрытая жидкостями. Его жидкостями. — Я тебя нашёл. Я тебя больше не потеряю.       — Тогда, может, дашь мне поспать? — Пугод пытается звучать раздражённо, но у него не получается. Потому что Ло смотрит на него так, будто он — вся вода в пустыне.       — Спи. — Ло снова опускает голову ему на грудь, прижимается щекой к мокрой коже. — Я подожду.       — Ты не ждёшь. Ты… — Пугод чувствует, как пальцы Ло снова скользят вниз по его животу. — …нет, ты точно не ждёшь.       Ло улыбается. У него снова мокрые глаза.       — Я ждал пять лет. Теперь ты подождёшь пять минут.       Пугод вздыхает и раздвигает ноги.

___

      На второй день у Пугода заканчивается голос.       Он не уверен, в какой момент это произошло — кажется, после того, как Ло в четвёртый раз довёл его до оргазма ртом, а потом сразу же перевернул и взял сзади, не давая даже перевести дыхание. Пугод пытался сказать что-то едкое, типа «ты совсем одичал без меня», но из горла вырвался только сип.       Ло, конечно, всё понял без слов.       — Одичал, — согласился он, утыкаясь носом Пугоду в лопатку. — Ты даже не представляешь, насколько.       Пугод представляет. Потому что он тоже одичал.

___

      На третий день они впервые выбираются из кровати.       Не потому что хотят. Просто запас воды в кувшине закончился, и Пугод чувствует, что если сейчас не выпьет хотя бы глоток, то умрёт не от секса, а от обезвоживания.       Ло несёт его на руках до кухни. Не потому что Пугод не может идти — может, наверное, — а потому что Ло не может отпустить. Его пальцы впиваются в бёдра Пугода с такой силой, будто он боится, что Шляпник растворится в воздухе, стоит только разжать хватку.       Пугод пьёт воду прямо из кувшина, запрокинув голову, и чувствует, как Ло смотрит на его кадык.       — Даже не думай, — хрипит Пугод. — Дай мне хотя бы напиться.       — Я думаю, — честно отвечает Ло. — Я всегда думаю. Но я подожду.       Он ждёт ровно сорок три секунды. Пугод засекает по секундной стрелке настенных часов, потому что ему нужно за что-то держаться, чтобы не рассмеяться.       На сорок четвёртой секунде Ло забирает у него кувшин, ставит кувшин на стол и садит Пугоду на колени, на пол.       — Я соскучился, — говорит он, поглаживая его по волосам, и это даже не намёк. Это прямая трансляция.       — Я заметил.       Пугод тянется ртом к его члену сам. В конце концов, он тоже соскучился. Просто у него больше опыта в том, чтобы терпеть.       И, он не может отказать Ло в минете, когда он поставил его на колени и так горячо возвышался над ним...

___

      На четвёртый день Пугод сдаётся и достаёт игрушку.       — Это… — Ло смотрит на неё с таким благоговением, будто Пугод протягивает ему Святой Грааль.       — Это чтобы ты меня не угробил, — Пугод массирует переносицу. У него болит все. Все. — Я не железный, Ло. А ты, блять, космическая сущность с миллионом лет воздержания.       — Два миллиона, — поправляет Ло. — Я же переписывал историю.       — О господи.       Пугод ложится на подушку и притягивает Ло к себе. Одной рукой он направляет игрушку, другой — гладит Ло по голове.       — Тихо, — шепчет он, когда Ло вздрагивает от прикосновения. — Тихо, я здесь. Я никуда не уйду. Просто дай мне немного… участвовать.       Ло зажмуривается и утыкается носом Пугоду в шею.       — Хорошо, — выдыхает он. — Только не убирай руку.       — Не уберу.       Пугод держит руку на его затылке всю ночь. Даже когда засыпает, пальцы всё ещё перебирают волосы, и Ло лежит без движения, боясь разорвать этот контакт.

___

      На пятый день Пугод просыпается и понимает, что Ло снова в нём.       — Ты серьёзно? — голос всё ещё хриплый, но хотя бы вернулся.       — Ты так сладко спал, — Ло целует его в уголок губ. — Я не хотел тебя будить.       — И поэтому решил просто… — Пугод чувствует движение и зажмуривается. — …аккуратно взять меня, пока я без сознания?       — Ты не без сознания. Ты дышал.       — Ло.       — Мг?       — Ты невозможен.       — Знаю.       Ло улыбается — счастливо, беззаботно, как человек, который наконец-то перестал тонуть.       Пугод вздыхает и обнимает его за шею.       — Ещё пять минут, — сдаётся он. — Потом я завтракаю.       — Хорошо.       — И мы принимаем душ.       — Хорошо.       — И ты даёшь мне поспать хотя бы час.       — Хорошо.       Ло врёт. Пугод знает это. Но ему всё равно.       — Ло, я хочу в туалет...

___

      Пугод не пустил его в туалет с собой, потому, что помыться вместе одно, а это... другое. И заставил Ло почистить зубы, впервые за столько дней.       И, они понежились в душе. Он чуть не задохнулся, когда Ло взял его голову и потянул вниз, чтобы получить отсос.       Приятно. Но, можно было и понежнее с ним.

___

      На шестой день у них заканчивается еда.       — У тебя в подвале огород, — напоминает Пугод, лёжа на полу кухни голый и абсолютно без стыда. — Ты же сажал что-то?       — Сажал, — Ло сидит рядом, переплетает их пальцы. — Но оно ещё не выросло.       — То есть мы умрём от голода на пороге нашего общего дома.       — Я не умру. Я бессмертный.       — А я, блять, нет!       Ло задумывается. Потом его лицо озаряется.       — Я могу сходить в Алотерру. Райя даст еды.       — Не смей. — Пугод садится и тыкает его пальцем в грудь. — Ты выйдешь за эту дверь — и пропадёшь ещё на пять лет.       — Не пропаду. — Ло ловит его палец и целует. — Я теперь знаю, где мой дом. Я всегда буду возвращаться.       Пугод смотрит на него долгую, тягучую минуту.       — …Закажи доставку, — наконец говорит он. — У тебя же есть червефон.       — Я его сломал.       — Что?!       — Случайно. — Ло отводит взгляд. — Я очень скучал. А, они очень внимательно слушали.       Пугод закрывает лицо руками.       — Мы умрём. Мы умрём здесь, в раю, от голода и секса.       — Какая красивая смерть, — мечтательно говорит Ло.       — Ты невозможен.       — Ты это уже говорил.       Пугод смеётся. Впервые за шесть дней — громко, открыто, заливисто.       — Боже, как же я по тебе скучал.       Ло ложится головой ему на колени. Пугод автоматически запускает пальцы в его волосы.       — Я больше никогда не уйду надолго, — обещает Ло. — Максимум — на час.       — Врун.       — Ну, на два.       — Врун.       — Ладно. На день. Но я буду писать каждый час.       — Пиши.       — И присылать фотографии.       — Присылай.       — И…       — Ло. — Пугод наклоняется и целует его в макушку. — Я знаю. Я тоже.

___

      На седьмой день в дверь стучат.       Пугод замирает. Ло — сверху, внутри, везде — тоже.       — Ты кого-то ждёшь? — шепчет Пугод.       — Нет. — Ло выглядит искренне озадаченным. — А ты?       — Откуда у меня тут кто-то может быть, я здесь пять лет не был!       Стук повторяется. Теперь к нему добавляется голос:       — Лололошка? Пугод? Вы там живы вообще?       Райя.       Пугод закрывает лицо руками.       — О нет.       — О, — Ло, наоборот, расплывается в улыбке. — Это Райя! Она принесла еду!       — Мы не можем открыть! — Пугод пытается отпихнуть его, но Ло даже не двигается. — Мы голые! Мы не мылись семь дней! Мы…       — …очень заняты, — заканчивает Ло и наклоняется поцеловать его в ключицу. — Райя поймёт.       — Райя НЕ ПОЙМЁТ!       — Лололошка! — теперь голос Райи звучит обеспокоенно. — С тобой всё в порядке? Джодах сказал, что твой червефон не отвечает уже неделю, мы все волновались!       Ло поворачивает голову к двери.       — Всё хорошо! — кричит он. — Простите за беспокойство! Мы просто…       Пугод в панике зажимает ему рот.       — Мы просто устали с дороги! — кричит он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё отлично! Еда не нужна! Спасибо!       Пауза.       — …Пугод, у тебя очень странный голос, — с сомнением говорит Райя.       — Я простудился!       — В тёплом доме? Летом?       — Сквозняки!       Ещё одна пауза. Потом — тихий смех. Кажется, Райя всё поняла.       — Хорошо, — в её голосе появляются тёплые нотки. — Я оставлю корзину у двери. И… Лололошка?       — Мг? — мычит Ло из-под ладони Пугода.       — Я рада, что ты вернулся домой.       Ло замирает. Потом его глаза становятся мокрыми.       — Спасибо, — говорит он тихо, и Пугод убирает руку. — Я тоже рад.       Шаги удаляются. Через минуту хлопает портал.       Пугод выдыхает.       — Это был самый унизительный момент в моей жизни.       — Самый унизительный? — Ло смотрит на него с интересом. — А когда ты сказал при Джодахе, что хочешь мои фотографии в прозрачном белье?       — …второй самый унизительный.       — А когда ты…       — Ло. — Пугод закрывает ему рот поцелуем. — Просто закройся.       Ло затыкается.       Надолго.

___

      Через неделю и два дня они наконец выходят из дома.       Пугод несёт корзину с едой, которую оставила Райя. Ло держит его за руку — просто так, без причины, без необходимости. Просто потому, что может.       — Знаешь, — говорит Ло, глядя на озеро, — я миллион лет искал что-то… важное.       — И нашёл?       Ло сжимает его пальцы.       — Нашёл.       Они стоят на крыльце своего дома, и солнце садится за горизонт, и в подвале ждёт недозревший огород, и в спальне — разорённая, но счастливая постель, и впереди — целая жизнь, в которой больше не нужно ждать.       — Я люблю тебя, — говорит Пугод.       — Я знаю, — отвечает Ло. — Я всегда знал.

___

      И они жили долго и счастливо.       Ну, более-менее.       Иногда Ло всё ещё уходил спасать миры, но теперь он всегда возвращался.       Потому что дом — это не место.       Дом — это колени, на которых можно полежать, когда устал.       И Пугод терпеливо ждал.       Каждый раз.

___

      (конец всей серии)