Tea and Biscuits / Чай с печеньем

Томми Шелби. Говорили, что он очень умный человек. И опасный. Будь с ним осторожен, Алфи — говорили не прямым текстом, конечно, но Алфи умеет читать между строк. Они все ошибались. Человек, сидящий сейчас перед Алфи в его кабинете, чертовски глупый. И «маленький». Полный идиот. Он явился сюда вот так просто, в одиночку, и предложил партнерство, думая, что Алфи просто закроет глаза на тот факт, что именно Томми Шелби застрелил Билли Кимбера? Он думает, что Алфи с радостью примет предложение, пойдет на сделку и позволит ему выйти отсюда живым? Это просто оскорбление. Алфи возмущен до глубины души. А потом у этого говнюка хватает наглости капать своей блядской кровью из носа, когда Алфи держит его на прицеле своей пушки. Да это же хамство чистой воды. И невыносимая глупость. Во истину чудо, что Томми, мать его, Шелби дожил до своих лет. — Мистер Соломонс, — говорит этот человек, сложив руки на столе Алфи, очень спокойно и терпеливо. Кровь-то он под носом вытер, но сам факт существования этого человечишки, который смотрит так, словно он ожидал дуло пистолета в лицо, словно он прекрасно знал, что Алфи собирается сделать, еще до того, как Алфи об этом подумал… Вот дерьмо. На самом деле, Алфи всегда терял голову от таких. Маленьких, но дерзких, или же безумно глупых. И отчаянных. Потому что Томми Шелби, несомненно, отчаянный, иначе он не сидел бы сейчас в этом кабинете, не торговался, пытаясь договориться. Но Алфи не поведется. Просто ему давно — очень давно — не встречался никто, кто сумел бы удержать его внимание дольше, чем на минуту. А прошло уже сколько? Три минуты или все пять? И именно поэтому Алфи несёт какую-то чушь про каналы и бочки. Кровь больше не капает из носа Томми, и слава Богу, но Алфи всё продолжает разглагольствовать, какого-то чёрта, не затыкаясь, и уже обещает расчленить и отправить этого гребаного идиота по кускам в Тимбукту. Пора взять себя в руки и перестать нести чушь. — Прошу прощения, — наконец говорит Алфи, и Томми слегка удивляется. Хотя и пытается это скрыть. Но, возможно, ему гораздо хуже, чем кажется. Вид у Томми Шелби такой, будто на днях его пытались профессионально отправить на тот свет. А теперь в его глазах мелькает еще и облегчение, когда Алфи, чересчур уж любезно, предлагает ему наконец рассказать об условиях сделки. Алфи с удовольствием его выслушивает. Он выслушивает, потому что Томми Шелби чертовски прав: Алфи проигрывает войну с Сабини, и это бесит. Что может пойти не так? Блядский Томми Шелби пристрелит его? Алфи посмотрел бы, как он попытается. Но думать об этом сейчас не следует, черта с два, потому что Томми уже излагает ему свой грандиозный план. Это захватывающе интересно, на самом деле, ведь план отличный, вот только слегка проигрывает зрелищу капающей крови из носа Томми. — Олли, — говорит Алфи, когда Томми делает паузу, чтобы перевести дух. Этот чертов идиот выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. — Олли, дальше я сам разберусь. Вали отсюда, парень. Большое спасибо. Олли выглядит озадаченным, но уходит, он такой послушный мальчик. Томми тоже выглядит озадаченным. Озадаченным, но не испуганным. Ну еще бы, пару минут назад он смотрел прямо в дуло пистолета. Его так просто не испугаешь. Да и это не в стиле Алфи, если честно. Его возбуждает определенный тип мужчин совсем не поэтому. Ему потребовалось время, чтобы признаться себе, но теперь-то он все понял. Они ему нравятся, потому что они маленькие, а он большой, и если бы он захотел, он мог бы защитить их от любых бед. Вот только с Томми Шелби такой номер, пожалуй, не пройдет, потому что этот ублюдок выглядит так, будто готов найти ебучие неприятности на свою задницу в любой ситуации. — Итак, — говорит Алфи и снова достает из ящика стола бутылку виски. Томми даже бровью не ведет. — Виски, мистер Шелби? Отметим нашу сделку. — Томми было открывает рот, но, возможно, давать этому человеку говорить — не самая умная мысль. — К тому же, скажу прямо, выглядите вы очень хреново. Вам бы на больничной койке лежать, а не проворачивать дела с мужчинами вдвое больше себя. Вы просто безумец. — Вдвое больше? — хрипло переспрашивает Томми. Что у него с горлом, его душили удавкой? Или он пытается звучать сексуально? Потому что это срабатывает на полную катушку, хотя он никак не может знать, что нравится Алфи Соломонсу. Никто об этом не болтает. Алфи бы знал, если бы кто-то проболтался. — Томми, — говорит Алфи и делает глубокий вдох. Это имя приятно произносить. — Томми, Томми, Томми... Я могу называть вас Томми, мистер Шелби? Раз уж мы теперь партнеры? Отлично. У вас что, какая-то смертельная зараза? Если вы совсем не дорожите своей жизнью и приходите сюда ко мне в одиночку? — У меня нет никакой смертельной заразы. — У вас снова идет кровь. Томми вытирает каплю крови тыльной стороной ладони. Размазывает ее. Святые небеса. Он же не нарочно это делает? — Вам нужно было разобраться со своим носом. Подлечиться, например. — Мне нужно было приехать в Лондон. Чтобы встретиться с вами. Твою мать. Томми терпеливо смотрит на Алфи, всё ещё ни капли не испуганный, даже не взволнованный тем, что Алфи позволил заключить сделку и решил не убивать его, что тоже входит в условия соглашения. Может, им стоит узнать друг друга поближе? Да, идея отличная. Алфи хочется, чтобы Томми Шелби понял, почему не следует быть таким спокойным, когда находишься наедине с Алфи Соломонсом в его кабинете. — До вас доходили какие-то слухи обо мне? Нет? — Ничего особенного, — говорит Томми. Его взгляд плывет. Может, Алфи стоит отвести его куда-нибудь в другое место. Ничем хорошим не закончится, если Томми Шелби вырубится прямо в гребаной пекарне Алфи. — Ничего особенного? — ладно, лучше перейти сразу к делу. — Вы слышали, что я люблю трахать красивых мужчин? — Красивых мужчин? — переспрашивает Томми, слегка вздрагивая от удивления, или, возможно, просто от вспышки боли или разочарования. — Таких, как вы. — Как я? — говорит Томми, ерзает в кресле и морщится. Определённо от боли. Не похоже на разочарование. — Вам сильно досталось? Больно? Томми открывает рот и снова закрывает. — Раз уж мы теперь партнеры, — говорит Алфи, наливает виски в стакан и ставит перед Томми, но чёртов говнюк не берёт, — и раз уж вы закапали своей кровью мой стол, полагаю, будет честно, если вы кое-что узнаете обо мне. Я проклятый содомит, чтобы вы знали. И вся эта херня, которую вы тут устраиваете: маленький мужчина в дорогом костюме, кровь из носа, кто кого пересмотрит... Скажу прямо, меня все это заводит. И то, как вы смотрите на меня в упор. Вы хотите, чтобы я вас сейчас трахнул? — Нет, — говорит Томми, не отводя пристального взгляда. — Нет? — Нет, — Томми достает сигарету, проводит ею по нижней губе и закуривает. — Я не думаю, что сейчас это доставит мне удовольствие. Давайте недели через две. Святые небеса. — Что вы сказали? — Мне бы в больницу. Сейчас мне нужна пара недель, чтобы подлечиться, а там посмотрим. — Там посмотрим? — Мне показалось, что вы заинтересованы, нет? — Нет, — говорит Алфи, а затем кусает губу. Чёрт. Похоже, он недооценил Томми Шелби. Это невероятно, но возможно. — Да. В смысле, да, я, мать вашу, очень даже заинтересован. Я не разбрасываюсь словами и не говорю мужчинам, что они красивые, если так не думаю. Это может навредить деловым интересам, знаете ли. Мужчины обычно не любят, когда их называют красивыми. — Я не против. — Вы не против? — Я не против, — повторяет Томми. — Но, мистер Соломонс, если я узнаю, что вы распускаете слухи, как трахнули меня, я вас пристрелю. Так же, как пристрелил Билли Кимбера. — Он что, вас трахнул? Томми испепеляет его взглядом. Блядь, горячо. Это так одуряюще горячо, что у Алфи почти вылетает из головы срок в две недели. — Я знаю, знаю, — говорит он и пододвигает стакан с виски к Томми. — Разделяю ваше мнение. Билли Кимбер — тот еще говнюк был. А вот вы — совсем другое дело. Выпейте. Поможет от головной боли. Томми берет стакан — медленно, так медленно, словно Алфи может его отравить, или сделать что-то ещё столь же идиотское. Или, может быть, Томми просто на самом деле очень хреново. — Вот и славно, — говорит Алфи, когда Томми делает глоток. — Вы такой бледный. Когда вы ели в последний раз? Томми ставит стакан на стол и медленно моргает. — Что? — Еда. Помните, что это такое? Алфи чувствует, как его накрывает. Томми Шелби смотрит на него так, словно вообще не понимает, о чем речь, и от этого Алфи… ну, от этого у него внутри поднимается волна какой-то странной нежности. Он просто стареет, вот и всё, совсем размяк, и именно поэтому ему прямо-таки позарез нужно, чтобы этот чертов придурок поел. Да Алфи и на Олли в последнее время кричит не так уж часто. Все из той же оперы. — Мистер Соломонс, — хрипит Томми, и этот звук совсем из другой оперы. Абсолютно. — О чем вы говорите? — Понимаете, — начинает Алфи. Ему нужно сосредоточиться. Никаких больше разглагольствований про каналы и бочки, расчлененку, оружие… а чего он, собственно, вообще пытается добиться? Недели через две, сказал Томми. Через каких-то сраных две недели у него будет возможность трахнуть Томми Шелби. Может, он блефует? Это бы все объяснило. Но Томми сверлит его тяжелым прямым взглядом, будто берет на слабо, и ждет. И Алфи Соломонс не пойдет на попятную, когда идет речь о сексе с таким красавцем. — Вы сказали — недели через две. В ответ Томми прикуривает еще одну сигарету. Когда он успел докурить предыдущую? — И я очень хочу, чтобы вы дожили до этого дня. Поэтому вам нужно есть. — Что ж, если мы все прояснили о нашем соглашении, — говорит Томми, сжимая проклятую сигарету между пальцами и проводя ею по нижней губе, — то мне пора, есть еще кое-какие дела в городе. — Сделка в силе, не волнуйтесь. Дверь не заперта. — Алфи бросает взгляд на дверь. — Хотя нет, заперта. Но я вас выпущу, если очень настаиваете. Томми молча смотрит в ответ. Как же горячо! — Мой дом здесь рядом. На этой же улице. Вы могли бы зайти ко мне, скажем, на полчаса. — Зачем? — спрашивает Томми. Голос его не звучит заинтересованно, нет, но он до сих пор даже не встал с кресла. — Если вы попытаетесь меня… — Нет-нет-нет, — перебивает Алфи, потому что, чёрт возьми, он не собирается делать ничего такого. Он угрожал Томми пушкой, но это было в рамках бизнеса. И он мог бы быть жестким в других вещах, но только, если бы сам Томми попросил об этом. Очень вежливо попросил. — Меня такое не интересует. — Вы только что сказали, что любите трахать красивых мужчин. — Люблю, — отвечает Алфи. Наверное, все дело в его фигуре. Из-за того, что он такой большой, можно подумать, будто ему надо использовать силу, чтобы затащить другого мужчину в постель. — Когда они сами просят меня их выебать. Томми смотрит на него так, словно решает задачу по математике. Алфи очень хочется вытащить эту сраную сигарету из его рта и поцеловать Томми, мать его, Шелби прямо сейчас. Похоже, на этот раз Алфи серьезно влип. — Когда они буквально умоляют, — добавляет Алфи, чтобы Томми уж точно все правильно понял. — Ртом. В моей постели. В моем доме, куда они приходят по собственному желанию. — Похоже на выгодную сделку, — говорит Томми, почти шепотом. Он совсем охрип. Неужели люди Сабини повредили ему горло? Или же он играет с Алфи, и, чёрт бы его побрал, это… Ужасно заводит. — Итак, я расскажу вам, как все будет, — говорит Алфи, потому что ситуация выходит из-под контроля, и он должен говорить, иначе совсем потеряется в этих красивых голубых глазах проклятого Шелби. — Ровно через две недели мы встретимся снова. У меня дома. Мы выпьем чаю, потом вы разденетесь, я отведу вас в свою спальню и выебу так, как вам нравится. Только расскажите мне, как именно. Я могу сделать это нежно, а могу и очень грубо. Так, как вам нравится больше всего. — Я не уверен, — говорит Томми, и Алфи кусает губу, потому что это был не вопрос. Он просто говорил, и не ожидал, что Томми ответит. — У меня давно никого не было. — Тогда я предлагаю для начала нежно, — отвечает Алфи, и, Господи Боже, его голос тоже хрипит. — А потом… черт, у вас снова идет кровь. — Извините. — Это не… давайте зайдем ко мне домой на полчаса. — Зачем? — снова спрашивает Томми, но на этот раз его голос звучит так, будто ему действительно интересно. Алфи хмыкает. Он мог бы предложить ему подрочить. Или даже отсосать. Это не в его правилах, но ради Томми Шелби он готов сделать исключение. Алфи останавливает лишь то, что Томми, не дай Бог, может отключиться прямо в процессе, или у него снова пойдет кровь, а это было бы неловко. Алфи хочет, чтобы Томми был в сознании, и достаточно здоров, чтобы, блядь, получить удовольствие от того, что Алфи собирается с ним делать. Так что он потерпит еще две недели. — Чай с печеньем, — говорит Алфи. — Угощу вас чаем с печеньем. — Хорошо, — говорит Томми и встает. — У меня есть полчаса.