Выпускной

***

Элисон Рейнольдс была воплощением контроля, но на этот раз ее привычная невозмутимость дала трещину. Она стояла в центре гостиной Лисьей норы, скрестив руки на груди так сильно, что костяшки пальцев побелели. Буря, бушевавшая в ней, была вызвана не проигрышем или сплетнями, а тихим, почти случайным признанием Нила о своем прошлом. Осознание того, что у Нила и Эндрю — двух людей, ставших костяком их безумной команды — никогда не было обычного школьного выпускного, ударило по ней наотмашь. Это была несправедливость, которую она, как королева Лисов, не могла игнорировать. — Нельзя так просто взять и вычеркнуть целый этап жизни! — Элисон резко взмахнула руками, и ее многочисленные золотые браслеты зазвенели, словно вступая в спор. Она обвела взглядом команду, собравшуюся на диванах. — Они заслужили этот чертов бал, даже если сейчас будут кривить свои физиономии и утверждать, что им плевать! Мы — Лисы, и мы не оставляем своих без праздника. Кевин Дэй, до этого момента увлеченно изучавший тактические схемы на планшете, медленно поднял голову. Он поправил очки и нахмурился, его голос прозвучал сухим надтреснутым баритоном: — Выпускной? Элисон, это пустая трата времени и эмоциональных сил. У нас через две недели важная игра, лучше бы мы провели этот вечер на стадионе. Однако, когда Элисон сделала шаг к нему, начав энергично чертить в воздухе невидимые графики «социального благополучия» и выразительно приподняв бровь, Кевин лишь тяжело вздохнул. Он прикрыл глаза, признавая поражение перед ее напором. Будучи прирожденным организатором, Элисон немедленно развернула штаб. В течение следующих трех дней она буквально не выпускала из рук телефон, переходя из одной комнаты в другую с блокнотом. После череды жестких переговоров и, как она позже самодовольно шепнула Дэн, «весьма внушительных пожертвований», Элисон добилась своего. Она нашла крошечную частную школу на самой окраине штата, где выпускной класс состоял всего из пятнадцати человек. Директор, ошеломленный ее натиском, согласился внести Нила и Эндрю в списки как «почетных приглашенных гостей-выпускников». — Это не выпускной, это... какой-то сомнительный психологический эксперимент, — процедил Эндрю, когда Нил, чьи глаза непривычно блестели от волнения, сообщил ему подробности плана. Миньярд стоял у кухонного стола, медленно помешивая кофе, его взгляд был холодным и колючим. — Я не собираюсь наряжаться в этот идиотский костюм, затягивать петлю на шее и изображать счастливого подростка из второсортного ситкома, — добавил он, даже не глядя на Нила. Нил не стал спорить. Он просто подошел ближе, останавливаясь на границе их личного пространства, и заглянул Эндрю в глаза. В этом взгляде не было хитрости — только обнаженная мольба, смешанная с той непоколебимой уверенностью, которая всегда заставляла Эндрю замирать. Эндрю долго смотрел на него в ответ, его челюсть едва заметно дернулась. Наконец, он шумно выдохнул через нос и отвел глаза, что на его языке означало безоговорочную капитуляцию. Он знал: против этого взгляда у него нет защиты.

***

Подготовка началась в режиме аврала. Ники, пребывая в состоянии абсолютного экстаза, буквально затащил Нила и Эндрю в элитный бутик мужской одежды. Он порхал между вешалками, как заведенный, заваливая их ворохом тканей. — Нил, встань ровнее! Эндрю, перестань смотреть на портного так, будто ты выбираешь место для удара ножом! — командовал Ники. Нил чувствовал себя крайне неловко; дорогая ткань темно-синего пиджака казалась ему слишком тесной, сковывающей ту привычную свободу движений, которую давала спортивная форма. Он постоянно поправлял рукава и пытался расслабить плечи. Эндрю в это время стоял у зеркала, позволяя Ники завязывать галстук, и его лицо было маской абсолютного безразличия. Но каждый раз, когда Нил, смущенно улыбаясь своему отражению, поворачивался к нему, Эндрю замирал. Его взгляд, тяжелый и внимательный, скользил по фигуре Нила, и в глубине зрачков вспыхивало что-то, чего Миньярд никогда бы не признал вслух: ему до безумия нравилось видеть Нила таким — настоящим, живым и защищенным. В день «выпускного» у общежития замер длинный черный лимузин, чей лакированный бок сверкал на солнце. Вся команда Лисов была в сборе. Внутри салона, пахнущего кожей и легким парфюмом, царило странное оживление. Ники и Мэтт без умолку шутили, пытаясь разрядить обстановку и скрыть, насколько сильно они все переживают за то, чтобы этот вечер стал для Нила особенным. Кевин, хоть и продолжал делать вид, что он здесь по принуждению, с явным удовольствием потягивал безалкогольный пунш, расслабленно откинувшись на сиденье и иногда вставляя свои едкие замечания в общую беседу. Маленькая школа встретила их уютным, залитым мягким светом залом, украшенным гирляндами и лентами. Пятнадцать настоящих выпускников — нескладных подростков — впали в ступор, когда в дверях появилась компания Лисов. На фоне школьников команда университета выглядела как группа кинозвезд: яркие, уверенные в себе и излучающие скрытую мощь. Нил почувствовал, как внутри него снова просыпается старый инстинкт — желание слиться со стеной, исчезнуть. Он замер на пороге, его пальцы судорожно сжались, ища привычный край куртки. Но в этот момент ладонь Эндрю легла на его руку. Хватка была крепкой и заземляющей, возвращающей Нила в реальность.

***

Когда заиграла медленная музыка, пары начали робко выходить на середину зала. Нил почувствовал, как по его спине пробежал холодок — он никогда в жизни не танцевал. Он стоял, словно приросший к полу, пока Эндрю не сделал шаг навстречу. — Хватит стоять как вкопанный, Нил, — негромко произнес Эндрю, и его голос, лишенный обычной резкости, подействовал на Нила магически. Миньярд уверенно сократил расстояние между ними и положил руки на талию Нила. Ткань костюмов была тонкой, и Нил отчетливо ощутил тепло, исходящее от Эндрю. Эндрю шепнул что-то язвительное про «неуклюжего наркомана, который сейчас отдавит ему все ноги», но при этом его движения были удивительно мягкими и осторожными. Он вел Нила по залу, задавая ритм, заставляя его двигаться в такт музыке. В этот момент, кружась в этом медленном, немного неловком танце, Нил вдруг перестал слышать музыку и голоса. Он видел только золотисто-карие глаза Эндрю напротив. Он чувствовал, как Лисы наблюдают за ними с краев площадки — не как за «беглецом от мафии» или «проблемным игроком», а как за своим другом, который наконец-то нашел свое место. В груди Нила разлилось странное, щемящее тепло: он осознал, что этот вечер — не просто праздник, а подтверждение того, что он больше не один. Что у него есть дом. И этот дом — люди, которые сейчас улыбались ему из темноты зала.