The Tiny Walker

В импровизированной лаборатории Юджин сидел над раскрытыми дневниками, усыпанными схемами и записями, которые он делал на полях. Рядом на столе лежали обломки тел Громилы и даже образцы почвы из леса. — Мои данные, — бормотал он себе под нос, протирая очки, — показывают, что все эти мутации, включая те, что связаны с масками, являются результатом воздействия специфических биологических агентов, предположительно споров грибов, в сочетании с неким... энергетическим полем, что коррелирует с теорией о Хозяине Леса. Он, по сути, управляет сложной экосистемой мутаций, создавая этих... биологических конструктов. Розита, стоявшая рядом с ним, качала головой. — Юджин, перестань. Магия и наука несовместимы. Это просто что-то, чего мы не понимаем. Хозяин Леса — это не грибок. Это зло. — Ах, Розита, — Юджин вздохнул. — Для того, чтобы нечто выглядело как «магия», достаточно всего лишь глубокого непонимания принципов его функционирования. Абрахам, проходя мимо, услышал их спор и усмехнулся. — Да уж, Юджин, мне бы тоже не помешала такая «магия». Я вот все думаю, если бы я носил маску... кого бы мне досталось? Льва? Медведя? Грозного бизона? — Скорее всего, это зависело бы от ваших психологических архетипов и доминантных инстинктов, — серьезно ответил Юджин, не отрываясь от расчетов. *** На другом конце школы, в комнате, где спали дети, Карл сидел на полу, прислонившись к стене. Малышка Джудит спала у него на коленях, а Бет тихо напевала колыбельную. Карл был напуган. Слова Хозяина Леса, его угрозы, появление чудовищных зверей — всё это давило на него тяжелым грузом. — Бет, — тихо прошептал он, когда Джудит уснула. — А если я... если я не смогу? Если я не справлюсь? Отец так верит в меня. Но этот Хозяин... Он совсем другой. Не как ходячие. Он даже не человек. Бет перестала петь и мягко погладила его по голове. — Карл, — сказала она. — Ты вырос. Ты выдержал столько всего, сколько не каждый взрослый пережил бы. Ты спасал людей. Ты защищал свою сестру. И ты делал это не потому, что был сильным, а потому, что у тебя есть сердце. И ты никогда не будешь один. Мы все вместе. А вместе мы сильнее, чем любой Хозяин. Карл молча обнял её. Рядом с Бет и Джудит он чувствовал себя немного спокойнее, словно их тепло рассеивало его страхи. *** Кэрол нашла Алису у окна. Девочка сидела, уставившись в лес, её глаза были отстраненными. — Алиса, — Кэрол села рядом с ней. — Ты всё больше отдаляешься от нас. Я знаю, тебе тяжело. Ты многое видела. Ты многое потеряла. Но ты не одна. Алиса медленно повернула голову, её маска лисы лежала рядом. — Хозяин зовёт меня, Кэрол. Он говорит, что я часть леса. Что я должна вернуться. — Нет, — твердо сказала Кэрол. — Твоя семья здесь. Мы твоя семья. Рик, Дэрил, я, Антон, Оля... Мы все. И мы будем рядом. Мы не дадим тебя в обиду. Мы не дадим ему забрать тебя. Алиса посмотрела на Кэрол, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Она привыкла быть одна, привыкла к голосам в голове. Слова Кэрол заставили её задуматься. На мгновение. — Ладно, мам, — отшутилась она, с лёгкой, почти незаметной улыбкой. — Пойду проверю Олю. А то, небось, уже Джудит на уши поставила своими сказками. Кэрол улыбнулась в ответ. Она знала, что это не конец, но это был первый шаг. Шаг к тому, чтобы вернуть Алису в их мир, подальше от зовов Хозяина Леса. Оля сидела на подоконнике в одном из пустых классов, прижимая к груди того самого плюшевого зайца. Её взгляд был устремлен в сторону леса, где за пеленой падающего снега скрывались тени её прошлого. Она всё ещё ждала, что вот-вот из-за деревьев покажутся мама и папа, живые и невредимые. Мэгги наблюдала за ней из дверного проема. В груди щемило — она слишком хорошо помнила ту пустоту, которая остается, когда мир рушится, а близкие уходят навсегда. — Гленн, посмотри на неё, — тихо сказала Мэгги подошедшему мужу. — Ей нужно напомнить, что мир не состоит только из страха и потерь. Гленн вздохнул, глядя на маленькую сгорбленную фигурку. — Мы не сможем заменить ей родителей, Мэгги. Никто не сможет. — Знаю. Но мы можем стать для неё теми, кто заставит её снова улыбаться. Поможешь мне? Гленн улыбнулся и крепче сжал руку жены. — Всегда. Они подошли к Оле. Мэгги мягко коснулась плеча девочки. — Оленька, смотри, какой чистый снег выпал. Хочешь выйти во двор, подышать свежим воздухом? Девочка вздрогнула и испуганно посмотрела на окно. — Там... Хозяин. Он сказал, что придет. — Мы с Гленном будем рядом, — уверенно сказал Гленн, поправляя кобуру, чтобы Оля видела: он на посту. — Ни один зверь, ни одна тень не подойдет к тебе. Мы — твоя личная гвардия. Оля неуверенно кивнула и вложила свою маленькую ладошку в руку Мэгги. На улице было ослепительно бело и непривычно тихо. Оля сначала шла, буквально вжавшись в бок Мэгги, вздрагивая от каждого скрипа веток под тяжестью снега. Но Мэгги начала рассказывать ей истории о ферме своего отца, о том, как они в детстве тоже ждали первого снега, чтобы печь имбирное печенье. Голос Мэгги был таким спокойным и теплым, что Оля постепенно расслабилась. — А давайте слепим защитника? — предложил Гленн, скатывая первый снежный ком. — Снеговика-дозорного! Оля заинтересовалась. Вскоре они втроем увлеченно катали шары. Гленн нашел где-то старое ведро, а Мэгги пожертвовала старым шарфом. Снеговик получился важным и немного кривым, что заставило Олю впервые за день слабо улыбнуться. А потом Мэгги, хитро подмигнув девочке, быстро слепила снежок и запустила им прямо в спину Гленну. — Эй! — Гленн обернулся, картинно возмущаясь. — Это объявление войны? — Мы с Олей вызываем тебя на дуэль! — засмеялась Мэгги. — Оля, за мной! Они спрятались за снеговиком, и началась настоящая битва. Оля сначала робко подносила снежки Мэгги, но потом и сама вошла во вкус. Когда один из её точных бросков угодил Гленну в плечо, тот театрально схватился за сердце. — О нет! — закричал он, заваливаясь в сугроб. — Я сражен! Могучие воительницы Дымково победили великого Гленна! Я повержен... несите горячий чай в качестве выкупа! Оля звонко и искренне рассмеялась. Этот смех, чистый и детский, кажется, прорезал даже густую мглу леса. Она подбежала к Гленну и начала «закапывать» его снегом, а Мэгги, подойдя сзади, обняла их обоих. В этот момент Оля поняла одну важную вещь. Да, её папа и мама ушли. Но теперь у неё был старший брат Антон, таинственная, но защищающая Алиса, суровый, но добрый Рик, и вот эти двое — Мэгги и Гленн, которые готовы были превратить страшный двор в игровую площадку. Она больше не была одна. Она была частью стаи, которая не отдает своих. Антон, стоя на вышке, смотрел на игру Оли, Мэгги и Гленна. Его линзы преображали мир: он видел не просто смех и веселье, а яркое, пульсирующее облако света и тепла, исходящее от Оли. И он видел, как за этим свечением из-за края леса наблюдал Волк. Зверь был огромен, его красные глаза горели, но он не двигался, словно изучая эту странную, непонятную ему «силу» — радость. Страх за сестру, который раньше парализовывал Антона, теперь обернулся холодной яростью. Он быстро взял свою маску и нож, не говоря никому ни слова. Спустившись с вышки, он бесшумно вышел из ворот, направляясь прямо туда, где, как он знал, затаился Волк. Антон осторожно слепил снежок и с неожиданной силой метнул его прямо в заросли. Снег попал Волку в морду. Зверь, застигнутый врасплох, издал низкое рычание. — А ну, брысь! — рявкнул он, но затем, заметив Антона, попытался принять прежний, хладнокровный вид. — Ты что тут делаешь, Зайчик? Скучаешь по нам? Волк медленно двинулся вперед, выпятив грудь, пытаясь запугать Антона одним своим видом. Но Антон не испугался. Наоборот, он подошел к Волку так близко, что мог чувствовать дыхание зверя. — Слушай меня внимательно, — голос Антона был низким и угрожающим, совершенно непривычным для него самого. — Если ты, или сам Хозяин Леса посмеете хоть пальцем тронуть Олю, Алису или кого-то еще из моей семьи... — Антон сделал шаг еще ближе, его глаза, усиленные линзами, смотрели Волку прямо в пылающие красные зрачки, — ...вы пожалеете, что связались с нами. Тогда пеняйте на себя. Волк сначала удивленно моргнул. Заяц, который всегда был перепуганным и беспомощным, теперь стоял перед ним, источая странную, но мощную энергию. Затем зверь изобразил уверенность и рассмеялся, низким, горловым смехом, пытаясь скрыть свое удивление. — Ха! Мелкий заяц пытается угрожать Волку. Смешно. Но Антону было не до смеха. — Мне не смешно. И я больше не боюсь. Ни тебя, ни Хозяина. Понял? Передай ему. Мы не ваша еда. Мы — семья. И мы будем сражаться за каждого. Волк смотрел на него. К своему удивлению, он почувствовал, что Антон говорит правду. Этот Зайчик, который всегда бежал, теперь стоял твердо, как камень. В его глазах не было ни страха, ни даже колебаний. Волк повернулся и, не проронив больше ни слова, бесшумно растворился в тенях леса. Антон вернулся в школу. Он чувствовал, как его тело дрожит от переизбытка адреналина, но внутри него горел новый огонек решимости. В старом спортивном зале, где когда-то звенели детские голоса и свистки физрука, теперь царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом из высоких окон. Рома, облаченный в поношенную толстовку, методично наносил удары по пустоте. Раз-два, уклон, джеб. Он вспоминал свои тренировки по боксу до всего этого кошмара: ритм, дыхание, работу ног. Бокс давал ему чувство контроля, которого так не хватало в мире, где мертвецы ходят по улицам. Он был так увлечен «боем с тенью», что не услышал, как скрипнула тяжелая дверь. — Неплохо, — раздался звонкий голос из угла зала. — Но ты слишком сильно заваливаешься вперед при хуке. Открываешься для контратаки. Рома резко обернулся, тяжело дыша. В дверях, прислонившись к косяку, стояла Минерва. Она наблюдала за ним с легкой, едва заметной улыбкой. Рома мгновенно почувствовал, как щеки обдает жаром. — А... привет. Да я так, просто... чтобы форму не терять, — пробормотал он, вытирая пот со лба. Минерва прошла в центр зала, наступая на старые, потрепанные маты. — Покажешь, на что способен в деле? Небольшой спарринг без фанатизма. Рома замялся, но вызов принял. — Ладно. Только не жалуйся потом. Они встали друг против друга. Рома привычно поднял руки к подбородку, пританцовывая на носках. Он пытался работать классическими двойками, но быстро понял, что его боксерские навыки здесь буксуют. Минерва двигалась совсем по-другому: её учили не для ринга, а для выживания. Она была гибкой, резкой и постоянно сокращала дистанцию, не давая ему нанести чистый удар. Поняв, что кулаками её не достать, Рома решил сменить тактику. Он выждал момент, когда Минерва пошла на сближение, и вместо удара резко нырнул ей под руку, перехватывая её за талию. — Попалась! — выдохнул он. Он попытался аккуратно повалить её на маты, используя инерцию, но Минерва не собиралась сдаваться так просто. Она зацепилась ногой за его голень, и в итоге они оба, потеряв равновесие, с глухим звуком рухнули на старый матрас. На мгновение в зале повисла тишина. Рома лежал на спине, а Минерва оказалась прямо сверху, прижимая его плечи к матам. Лица их были в нескольких сантиметрах друг от друга. Оба тяжело дышали, а их взгляды встретились. Рома почувствовал, как краснеет уже не от физической нагрузки, а Минерва, обычно такая боевая и уверенная, вдруг смущенно отвела глаза, и её щеки тоже залил румянец. Именно в эту секунду дверь зала распахнулась. — Эй, Рома, ты не видел... — Карл застыл на пороге. Его взгляд упал на переплетенные тела на матах. Пауза затянулась. Карл быстро оценил ситуацию, его брови взлетели вверх. — Ой... — он мгновенно закрыл лицо рукой. — Я... я, пожалуй, пойду. Извините. Зайду через час... или завтра. Он попятился назад, едва не споткнувшись о порог, и быстро закрыл дверь с той стороны. Рома и Минерва еще секунду смотрели на закрытую дверь, а потом тишину зала взорвал одновременный приступ смеха. Минерва скатилась с Ромы на мат, закрывая лицо руками, а Рома просто смотрел в потолок, хохоча до слез. — Ты видел его лицо? — выдавила Минерва сквозь смех. — Он теперь до конца жизни будет думать, что мы тут... — Рома не договорил, снова заходясь в смехе. Напряжение последних дней словно испарилось в этом нелепом, добром моменте.