Мираж

Все вокруг внезапно потеряло очертания, превращаясь в плотный, удушливый туман. Звуки доносились словно из-под толщи воды, а реальность трещала по швам, отказываясь укладываться в сознании. Еще несколько минут назад Джун Со стоял посреди залитой светом коридора, мягко улыбался и беззаботно подшучивал над своими подопечными. Он то и дело подкалывал ребят по поводу их абсолютно катастрофической, хаотичной подготовки к завтрашним выступлениям, а они в ответ лишь шумно возмущались. Все было так правильно, так привычно. Джун Со чувствовал себя на своем месте, молодым практикантом, который легко нашел общий язык со школьниками. Но то, что произошло дальше, не поддавалось никакой логике. Он никак не мог ожидать, что один из этих улыбающихся подростков вдруг поднимет руку на самого себя. Мальчишка будто в одно мгновение лишился рассудка. В его стеклянных глазах не осталось ничего прежнего, словно в это податливое тело вселился кто-то чужой, безжалостный и управляющий им как безвольной куклой. Этот ребенок оборвал свою жизнь на глазах у всего класса, без колебаний шагнув с крыши навстречу пустоте. А самое страшное, самое грязное и липкое чувство вины, которое теперь намертво въелось в подкорку Джун Со, заключалось в том, что он сам нажал на чертову кнопку на экране телефона. Он проголосовал за него. Просто ради забавы, по приколу, поддавшись глупому порыву. Джун Со мысленно представлял, как забавно и смешно будет выкинуть этого парня самым первым в шуточном приложении. Он ведь уже предвкушал, как Хо Юль станет уморительно злиться, надувать губы и притворно обижаться на них, причитая, что они все жутко скучные и предсказуемые, раз решили избавиться от него в первом же раунде. Но игра оказалась не шуткой. В голове набатом стучала одна-единственная мысль: нужно было остаться дома. Нужно было запереться в своей душной комнате, обложиться учебниками и готовиться к чертовой сессии, а не сбегать от экзаменов под предлогом этой злосчастной практики за пределами города. Если бы он не ухватился за возможность уехать с этим классом в этот Богом забытый ретрит-центр, ничего бы не случилось. Теперь же весь этот кошмар, вся эта неподъемная, удушающая ответственность мертвым грузом ложилась исключительно на его плечи. Он здесь единственный взрослый. Он куратор. Он должен был их защитить. Сердце Джун Со бешено заколотилось где-то в горле, когда до ушей донесся глухой, страшный звук удара там, внизу. Опомнившись, он сорвался с места и бросился прямиком к распахнутому окну, расталкивая замерших в ужасе детей. Тяжело дыша, он перевесил через подоконник и замер, не в силах отвести взгляд. Малыш Хо Юль лежал на сером, холодном асфальте. Юное тело выглядело неестественно сломанным, а вокруг него стремительно растекалось багровое, глянцевое пятно. К горлу Джун Со мгновенно подступила тошнотворная, обжигающая спазмом желчь. Голова закружилась так сильно, что стены комнаты перед глазами поплыли по кругу. Превозмогая дикую тошноту и дрожь во всем теле, он через силу отвернулся от страшного зрелища. В коридоре уже вовсю разгорался ад: подростки кричали, бились в истерике и метались из стороны в сторону. Джун Со вытянул вперед дрожащие руки, пытаясь перекричать этот оглушительный хаос, утихомирить обезумевшую толпу перепуганных детей и вернуть им хоть каплю самообладания. Но воздух резко закончился. Ноги сделались ватными, переставая подчиняться, и земля ушла из-под контроля. Джун Со тяжело рухнул на пол, окончательно теряя связь с реальностью и проваливаясь в спасительную, глухую темноту беспамятства. Сквозь плотную, ватную пелену беспамятства до Джун Со начали доноситься обрывки чьих-то испуганных, надрывных голосов. Звуки накатывали волнами, причиняя физическую боль, а чьи-то руки судорожно и грубо трясли его за плечи, отчаянно пытаясь вернуть в реальность. — Сонсэнним! Учитель, очнитесь! — в этом крике бился самый настоящий, первобытный ужас. Казалось, тот, кто звал его, был в шаге от беззвучных слез. Джун Со с трудом разомкнул тяжелые веки. Картинка перед глазами плыла и двоилась, но постепенно обрела пугающую четкость. Он лежал на ледяном полу длинного коридора, который сейчас напоминал растревоженный улей — пространство вокруг было до отказа забито перепуганными, бледными школьниками. — Сонсэнним, боже, вы очнулись! Я… я уже думала, что с вами тоже случилось что-то страшное, — над ним склонилась Ким Соми. Глаза вице-президента класса, которая всегда была его главной помощницей и правой рукой во всех организационных делах, блестели от подступающих слез. Джун Со лишь слабо кивнул, не в силах выдавить ни слова. Кое-как переборов слабость в теле, он поднялся на ноги, цепляясь за стену. Голова все еще раскалывалась, а в груди разливался липкий холод. Оглядывая растерянную толпу, он вдруг зацепился взглядом за Джун Хи, который с отрешенным видом целенаправленно заходил в двери мужской уборной. Смутное, нехорошее предчувствие укололо сознание, и Джун Со, на ходу справляясь с головокружением, поспешил следом за ним. Еще на подходе к дверям его настиг резкий, высокомерный и до боли знакомый голос, который он узнал бы из тысячи. Ко Кён Джун. — Что за черт тут вообще происходит?! Джун Со переступил порог уборной, и к горлу с новой силой подкатила тошнотворная, удушливая судорога. Запах пороха, сырости и чего-то металлического ударил в нос. Глазам открылся самый настоящий, чистокровный кошмар, от которого хотелось закричать: в одной из раскрытых кабинок, неестественно запрокинув голову, неподвижно лежал очередной мертвый ученик. Реальность окончательно превратилась в ад на земле. Превозмогая подступающую рвоту, Джун Со решительно двинулся вперед, бесцеремонно расталкивая столпившихся у входа подростков. Ли Юн Со стояла ближе всех, замерев в ступоре перед ужасающим зрелищем. — Юн Со, что ты делаешь? Отодвинься, немедленно отходи назад, — хрипло, но твердо скомандовал он. Джун Со осторожно, но настойчиво взял девушку за плечи, помогая ей отступить, и сам заслонил собой изувеченное тело. Выглядело это зрелище поистине жутко и противоестественно. Развернувшись спиной к кабинке, Джун Со постарался придать своему лицу максимально уверенное выражение, хотя внутри него все дрожало от паники. Он посмотрел на притихших, бледных детей: — Не смотрите туда. Пожалуйста, без паники. Соберитесь, мы обязательно найдем выход из этого положения, мы разберемся… — слова давались с трудом, и Джун Со сам не верил ни единому своему слову. Да и кто бы поверил в это утешительное вранье, когда посреди школы один за другим гибли люди? Договорить ему не дали. Чья-то тяжелая рука грубо и резко толкнула его в грудь, заставляя пошатнуться и отступить назад, прямо к злосчастной кабинке. Перед ним вырос Ко Кён Джун. Его темные глаза горели яростью и скрытым, тщательно маскируемым страхом, а на губах змеилась опасная ухмылка. — Сонсэнним, какого черта здесь творится? — Кён Джун процедил это сквозь зубы, буравя практиканта тяжелым взглядом. — Ты же здесь старший. Ты ведь сам говорил, что позаботишься о нас, разве нет? Где все остальные учителя? Мы все сдохнем здесь один за другим, если ты прямо сейчас не поднимешь свою медлительную задницу и не сделаешь хоть что-нибудь! Джун Со на секунду крепко зажмурился. Сердце глухо и болезненно стучало в груди, умоляя сознание проснуться. Это должно было быть сном, затянувшимся ночным кошмаром, дурацким розыгрышем. Но, открыв глаза, он вновь натолкнулся на удушающую, леденящую кровь реальность. Времени на панику больше не оставалось. Отыскав в себе остатки твердости, Джун Со расправил плечи и посмотрел на президента класса. — Джун Хи, быстро собери остальных учеников в главном холле, — его голос прозвучал на удивление уверенно, перекрывая нарастающий гул голосов. — Мы уезжаем отсюда. Сами. Я видел на парковке неподалеку наш экскурсионный автобус. Ключи должны быть на ресепшене, я сяду за руль. Он решительно шагнул к ребятам, мягко, но настойчиво подталкивая их в спины, заставляя двигаться по коридору в сторону выхода. Мысли в его голове неслись на бешеной скорости, перебивая друг друга. Что делать, если автобус заперт? Как вызвать помощь, если связи нет? — Какой, к черту, автобус?! — выкрикнул кто-то из толпы испуганных детей, чей голос сорвался на панический фальцет. — Сонсэнним, вы же даже велик водить нормально не умеете, как вы эту махину повезете?! Джун Со проигнорировал этот выпад. Внутри него горело упрямое, отчаянное «я смогу». Он обязан смочь. Куда бы ни пропал их старший классный руководитель, перед своим исчезновением он оставил Джун Со за главного, поручив ему присматривать за ребятами вместе с Ким Джун Хи и вице-президентом Ким Со Ми. Но эти двое были еще слишком молоды, они были всего лишь напуганными школьниками. Они не должны нести ответственность за чужие жизни. Джун Со без колебаний взял этот удушающий, неподъемный груз на себя, взвалив его на собственные плечи. Он бежал впереди всех, размашистыми жестами указывая детям направление к главным дверям ретрит-центра. Джун Со намеренно шел первым, прикрывая их собой. Если впереди их ждала опасность, пускай весь удар придется на него, а не на его учеников. Выскочив на улицу, он резко затормозил. Прямо перед ними, поперек асфальтированной дорожки, тянулась ровная, ярко-белая полоса, похожая на разметку. Джун Со не обратил бы на нее внимания, посчитав обычной границей территории, но стоило ему приблизиться к ней на расстояние нескольких шагов, как ночную тишину разорвала оглушительная, жуткая электронная музыка. Звук бил по барабанным перепонкам, заставляя волоски на теле встать дыбом. Эта игра была чертовым проклятием. Проклятием, у которого были свои жестокие правила. Внимание. Игра должна проходить строго в пределах обозначенной зоны. Выход за границу запрещен. — Стойте! Ребята, остановитесь! Не подходите к ней! — истошно закричал Джун Со, вскидывая руки, чтобы перекрыть дорогу. Но его, как назло, никто не услышал в этом хаосе. Двое парней из класса, подгоняемые общим испугом и желанием поскорее сбежать, на полной скорости пересекли белую черту. Джун Со почувствовал, как у него резко земля уходит из-под ног. Силы в одно мгновение покинули тело, и он тяжело рухнул на колени прямо перед злосчастной линией. Широко распахнутыми от ужаса глазами он беспомощно смотрел на то, как переступившие черту мальчишки внезапно замерли, будто пораженные разрядом тока. В следующую секунду их лица исказились неописуемой гримасой безумия. Потеряв контроль над собственными телами, они с животной яростью бросились друг на друга, с размаху разбивая головы об асфальт и стены, безжалостно уничтожая себя на глазах у замершего в немом ужасе класса.