На зов крови

Лондон. Магический мир. Июнь. 17:40. Жаркий июньский вечер обещал быть тихим и спокойным, однако у судьбы на это были свои планы. Родовое имение семьи Малфоев озарилось светом от летнего солнца, в окно, сквозь тёмные шторы постучался его луч, а лёгкий ветер, колыхнувший ткань, дал ему возможность пробиться в комнату, где на кровати спал молодой, светловолосый парень, явно не прибывающий в восторге от того, что этот тёплый, светлый, нарушитель сна, светил ему прямо в закрытые веки. Брезгливо морщась и раздражённо повернувшись в другую сторону от источника света, парень всё же открыл глаза, понимая, что вчерашнее решение остаться на вечеринке в поместье Ноттов было не самым лучшим решением в его жизни. Драко встал и направился в ванну, чтобы смыть с себя похмелье, раздражение и ощущение предстоящего разговора с матерью о том, что в его возрасте стоит заниматься учёбой, а не уничтожением алкогольных запасов планеты Земля вместе с другими чистокровными наследниками этого магического мира Лондона. Прошёл год с момента падения Волан-де-Морта и его армии пожирателей смерти. Как бы не хотелось забыть это время, оно всё равно отражалось на большинстве мест в поместье. Нарцисса не была одной из тех, кто активно сожалел о том, что тёмный Лорд погиб, однако, как и подобало настоящей жене, она активно скорбела о том, что Люциуса Малфоя приговорили к пожизненному пребыванию в стенах Азкабана. Драко же это событие не столь удивило, однако, как и положено истинному сыну своего отца, он поддерживал мать в минуты её грусти по отсутствию в поместье источника чистой ненависти, их любимого мужа и отца семейства. Удивлял его больше факт того, что Нарцисса, будучи Малфой и Блэк записалась на министерскую программу по просвещению чистокровных волшебников о толерантности к маглорождённым, так ещё и убедила большую часть чистокровных семей пойти туда. Эту программу сделали через пару месяцев после окончания магической войны, так как посчитали, что наследие Воланд-де-Морта не должно продолжать жить в головах чистокровных волшебников, которые так или иначе были связаны с ним, будучи даже не пожирателями. Да, это действительно поражало, как Нарцисса Малфой-Блэк согласилась на такое, как смогла сделать такую масштабную переоценку ценностей, для Драко это была загадка. Но больше его поражал тот факт, что он сам, добровольно ( если под понятием «добровольно» можно считать каждодневные манипуляции со стороны Нотта и угрозой убийством самого Драко самим Ноттом, пока он не подпишется под эту программу ) согласился на участие в этой программе. Завтра у него должен был начаться первый день прохождения этого, самого не нужного и скучного по его мнению обучения. Ведь Драко был уверен, что его снисходительного отношения достаточно, для того, чтобы уже исправить свои ошибки, усмирить внутренних демонов внутри и этих незатыкающихся тараканов в голове с их абсолютно бестактным чувством вины, которые они навязывали ему каждый день. И самое ужасное, что этих сволочей невозможно было заглушить: алкоголем, однодневными половыми связями и даже сном. В отличии от своих друзей, Драко, самый последний записался на эту добровольную каторгу, ведь иначе не назовёшь, как можно целый день слушать лекции про маглов и не скинуться потом с балкона последнего этажа его поместья. Теодор Нотт и сёстры Гринграсс были в числе первых, кто сами захотели посещать эти курсы. Драко казалось, что они делают это ради имиджа, чтобы по выпуску из Хогвартса им достались более престижные профессии и статус, который не достался бы тем, кто по-прежнему верен идеологии Тёмного Лорда. Туда записалась даже Пенси ( Господи! ), хотя она сделала это, скорее после того, как узнала, что Драко теперь участник этой программы. И всё же, где-то в глубине души юному Малфою хотелось забыть о его прошлых поступках, хотелось вычеркнуть своё имя из памяти тех, кто пострадал от рук его отца, ведь, это были его решения, а не решения самого Драко. Да, он не оставил ему выбора, он забрал его, не дал возможность поступить иначе, или? Ну, всё же, отбросив эти лирические мысли из своей головы, Драко вышел из ванны, надев домашний костюм, который соответствовал стилю и статусу этого места – костюм был чёрный. Уложив волосы, после чего бросив эту дурацкую затею, потому что, если первые десять раз энтузиазм ещё не покидал тело Драко, то на одиннадцатый он умер окончательно, Малфой оставил их слегка растрёпанными. В прочем на его внешний вид это не повлияло, Драко был аристократом, не только духом, но и телом. Так что такой пустяк, с учётом того, что ему не нужно было идти на какой-либо званый ужин, не смог огорчить юного Малфоя. В комнате раздался треск и появилась лёгкая дымка из которой вышла маленькая эльфийка, держащая в руках стакан с зельем от похмелья. Драко внимательно посмотрел на неё и взяв стакан в руку, осушил одном глотком. Лицо эльфийки было спокойным, но в глазах читалось осуждение за столь ужасный, по её мнению, образ жизни молодого хозяина. - Завтрак будет через 20 минут – сказала она своим самым спокойным голосом, так как зелье от похмелья в эту комнату она приносила уже не первый раз - Отлично, Рене – сказал Драко, зелье подействовало мгновенно и ему уже не хотелось прогонять от себя всё, что движется и разговаривает с ним - И ещё одна вещь, мистер Малфой – проговорила эльфийка, посмотрев на Драко - Говорите – разрешил ей Малфой - Мистер Теодор Нотт ожидает вас внизу в гостинной – отчеканила эльфийка с таким взглядом, будто к ним пришёл не иначе как самый молодой и пропитый алкоголик, а не наследник чистокровного рода Ноттов - Потрясающе, Рене! – наигранно произнёс Драко, сделав вид, что её пренебрежение Теодором он не заметил, - Приготовьте на завтра ещё литр зелья от похмелья – добавил Драко довольно сухо, не как человек, который бы хотел сегодня пуститься в веселье - Будет сделано – проговорила Рене так, будто не заметила сарказм в голосе хозяина На этих словах Рене исчезла в той же дымке из которой появилась, а Драко направился в гостиную, где его ожидал друг. Теодор Нотт был красивым, не менее аристократически сложенным юношей, если бы не разные семьи, то их бы с Малфоем можно было принять за родных братьев, если бы не его цвет волос, который прямо пропорционально отличался от волос Драко. Однако были в Теодоре разительные отличия от своего друга – он был слишком раскрепощённым по мнению аристократических правил, Драко же был более сдержанным и хладнокровным. Поэтому за все приключения в их компании отвечал именно Теодор, а за оправдания и скрытие всей информации от родителей и учителей, конечно же, Драко. Малфой миновал все преграды на пути к гостиной и уже заходя в большой зал, заметил, что дома нет матери, хотя обычно, Нарцисса покидала дом только если ходила на программу от министерства или же на званые ужины, но ни того, ни другого сегодня не должно было быть, иначе его бы уведомили и одной навящевой мыслью в голове после пробуждения было бы меньше. Не успев переступить порог своей гостиной, Драко услышал тягучее и радостное приветствие, доносящееся откуда-то со стороны столика для чаепитей, где на одном из высоких стульев сидел сам Теодор Нотт. - Драко! – Тео встал, в приветственной позе, широко раскинув руки, в одной из которых он держал начатую сигарету – Друг мой! – улыбаясь, пропел Нотт - Я пить не буду – сказал Драко таким тоном, что улыбка Нотта мгновенно покинула его лицо, однако руки он по-прежнему оставил в том же положении - Драко, ну зачем – наигранно поморщился Тео, уже потянувшись за стаканом кофе, которое скорее всего любезно принесла ему еще одна из домовых эльфов Малфоев – Крис – Ты думаешь я прихожу к тебе, только когда надо с кем-то выпить? – отпивая немного напитка, почти обиженно проговорил Нотт - Нет, ещё когда нужно рассказать какие-нибудь истории о том как и кто с кем спит – садясь напротив друга, проговорил Драко, тоже потянувшись к открытой на столе пачке сигарет марки «Marlboro» - Я могу обидеться и больше никогда сюда не приходить, – затягивая сигарету, пошутил Тео - Я отмечу этот день в календаре как праздничный – прикурив сигарету, сказал Драко с лёгкой улыбкой - Хам! – бросил ему Тео, не скрывая своей улыбки - Так, - выдыхая дым, признёс Малфой – Что я такого сделал, чтобы заслужить такую честь лицезреть тебя у себя в гостях? - Стал моим другом ещё на первом курсе – усмехнулся Тео - Это была моя ошибка – сев в кресле поудобнее, сказал Драко - А если серьёзно, - потушив окурок, Тео посмотрел на Драко тем самым взглядом, который говорил о том, что он знает, будто Малфой задумал какую-то гадость – Я приятно удивлён, что ТЫ, - он указал рукой в сторону друга – снизошёл до прохождения министерской программы – Тео вновь отпил кофе - Ты пришёл меня поздравить? – изогнув бровь, спросил Драко, - Это теперь событие номер один в мире магии? – отпив кофе Тео, уточнил Малфой - Не льсти себе – с пренебрежением забрав кофе из рук Драко, сказал Тео, - Я просто рад, что ты хочешь изменить своё отношение к тем, кого так долго презирал. Честно, я думал ты никогда не сделаешь чего-то подобного – Тео хотел отпить кофе, но потом вспомнил как вероломно Драко воспользовался этим стаканом и скривив гримасу на половине пути к губам, поставил стакан на стол. Драко, заметив это, пропустил смешок - Ха-ха – передразнил его Тео – И всё же, я рад, что теперь мы сможем по выпуску из Хогвартса заслужить статус лучше, чем если бы этой программы не существовало вовсе – Тео всё-таки отпил свой кофе, вспомнив, что Малфой не просто свинья, творящая в своём доме всё что хочет с кофе, которое принадлежит другому человеку, но и его лучший друг - А, ты за этим пошёл на программу? За статусом? – с ухмылкой произнёс Драко – Ты скорее выйдешь из Хогвартса со статусом «алкоголик-почтенный» - с той же ухмылкой произнёс Малфой - Я не железный, Драко – сказал Нотт, поджигая сигарету – Ещё слово и в тебя полетит нечто непростительное – Тео выдохнул дым и откинулся телом на стуле - Твой табель успеваемости? – так же потянувшись за сигаретой, спросил Драко, наигранно удивляясь сказанному Теодором - Посмотрите на него, отличник и всё равно хуже Грейнджер, кстати – Тео знал, что это запрещённый приём, но он предупреждал Драко о своих намерениях - Не произноси эту фамилию в этом поместье – раздражённым голосом произнёс блондин, немного скривившись в лице - А вот тут, мистер Малфой, неудовлетворительно Вам – спародировав голос профессора Макгонагалл, сказал Тео – Если будешь сидеть с таким лицом на программе, то тебя выгонят как неисправимого – затянувшись сигаретой, продолжил брюнет - Программу ведёт Грейнджер? – удивлённо спросил Драко, если бы он сейчас выпил кофе, то точно бы выплюнул его прям на Тео - Нет – с насмешкой махнул рукой Нотт – Программу ведёт Макгонагалл - Ясно – выдохнул Малфой - И, кстати, Драко, хотел спросить – Тео посмотрел на друга очень вдумчиво, не отводя своих голубых глаз от серых глаз блондина, - Ты её прям так сильно ненавидишь? – этот вопрос застал Малфоя врасплох Драко пытался понять, действительно ли он так сильно ненавидит Грейнджер, если бы ему задали этот вопрос пару лет назад, то ответ был не иначе как твёрдое «да», но сейчас? Что сейчас заставляет его кривить лицо при упоминании одной лишь фамилии ведьмы? Что-то есть? Но что это? Что она лучше него сдала экзамены? Или что она одна из героев войны? Лучшая подруга Гарри Поттера, почти сестра, что она так бесцеремонно пришла в мир магии, не имея на то подобающей родословной, что она всего лишь первая ведьма в своём роду и, что при всём этом она умнее и смелее многих чистокровных ведьм, до состояния и уровня воспитания которых, Грейнджер по мнению Малфоя ещё расти и расти? Что заставляет его ненавидеть её или же уже не ненавидеть, но тогда что? Малфой взял долгою паузу перед ответом другу, который продолжал сверлить его своими глазами так, что вот-вот и во лбу Драко появится дыра размером с чёрную. Прошло ещё какое-то время и блондин вернулся в разговор. - Я её не ненавижу, но она меня раздражает – это был весь ответ после очень долгой паузы, Тео явно ожидал, что Малфой ответит сочинением не менее чем на тридцать тысяч слов, но нет, это всё чем удосужил друга блондин - Понятно – смягчив взгляд и потягивая кофе, выдал Тео – А вот мне она нравится – добавил Нотт, от чего Драко так сильно втянул сигаретный дым, что начатая сигарета уменьшилась вдвое, затем блондин начал судорожно кашлять, чем вызвал у Тео смех и Нотт принялся, ещё смеясь, похлопывать Малфоя по спине,  - Драко, ты чего? – спросил брюнет, не сдерживая улыбку победителя в этом раунде взаимных подколов - Тебе, - Малфой опять закашлял – Нравится Грейнджер? – на моменте с осознанием того, что он произнёс её фамилию в слух своим ртом вместо прозвища, который дал ей на втором курсе обучения, Драко перестал кашлять и захотел выброситься из окна - Исключительно как человек – Тео поднял обе руки, будто он сдаётся аврору, который вот-вот выстрелит в него из палочки оглушающим заклинанием - Я тебя не понимаю, Тео – Драко одним глотком выпил весь оставшийся кофе из стакана друга и ему стало легче смотреть на Нотта осуждающим взглядом - Ну, как тебе объяснить, у меня никогда не было к ней ненависти – Тео загнул один палец,- Она умная, - Тео загнул второй палец – Она героиня войны, - Тео загнул третий палец, - Она «золотая девочка» в конце концов – Тео загнул четвёртый палец – Есть что уважать, лично для меня, мой друг – брюнет положил руки на грудь и сделав приторное лицо наглеца, посмотрел на Драко - Если я буду такой же после этих курсов – убей меня, - сказал блондин, глядя на Тео, хотя на секунду слова брюнета задержались в его голове, но потом так же стремительно покинули мысли Малфоя - Ладно, не будем о маглорождённых или как ты любишь говорить: «грязнокровках», пойдём лучше отпразднуем завтрашний день – Нотт посмотрел на Драко со всей своей серьёзностью, – Пенси сегодня устраивает вечеринку, будет много выпивки и красивых чистокровных леди, которые не прочь переспать с нами, – Тео улыбнулся подобно Чеширскому коту - Если я откажусь, ты продолжишь сидеть здесь и рассказывать мне про программу и грязнокровку, верно? Это и был твой гениальный план? – посмотрев на друга с долей раздражения, спросил Малфой - Нет, я просто хотел позвать тебя на вечеринку, а всё остальное само вылетело из моего рта – улыбка Чеширского кота осталась на лице Нотта, возможно, стала ещё шире - Чёрт с тобой, пошли, лишь бы не слушать больше твои рассказы – Драко сдался под напором очередных, по его мнению ужаснейших манипуляций со стороны друга В тот момент как двое парней встали со своих стульев, камин напротив них издал трескающий звук, Драко и Нотт повернули свои головы в ожидании появления того, кто пожаловал в поместье Малфоев в такой поздний час. Это был гостевой камин и Нарцисса не могла прибыть через него, её камин был установлен в спальне. Через пару секунд в камине появились зелёные искры, их становилось всё больше и больше, а затем разразилось пламя, яркое, изумрудное пламя, ветер от которого заставил всё, что было в гостиной пошатнуться, а парней отступить на шаг назад. С молниеносной скоростью пламя потухло, оставив возле камина две фигуры, одну высокую, в чёрном костюме, с чёрными волосами и зажатой в руке палочкой - это был никто иной как сам профессор Северус Снейп, он прижимал к себе вторую фигуру, она была меньше его на целую голову и поскольку была прижата лицом к телу профессора, Нотт и Малфой увидели только копну вьющихся каштановых волос, белый, явно больше по размеру свитер, который был запачкан чем-то, что с первого взгляда напоминало кровь и грязь, а также синие джинсы. Северус посмотрел на двух слизеринцев своим фирменным взглядом: «я убью вас», и в этот момент двое парней забыли, что они в поместье, а не на уроке, и уже готовились отвечать, почему их домашнее задание съели какие угодно звери, лишь бы не быть убитыми. Как вдруг, низкая фигура отошла на шаг от профессора и в ней хорошо угадывались черты Гермионы Грейнджер! Да, та самая Гермиона Грейнджер, собственной персоной стояла сейчас посреди гостиной самого Драко Малфоя. Теодор и Драко прибывали в полнейшем шоке, не только от их неожиданной гости, прибывшей в сопровождении декана их факультета, но и от её состояния. Лицо ведьмы было наполовину в крови, эта кровь была засохшей, с небольшими разводами, запёкшаяся жидкость была размазана почти по всему лицу Гермионы. Посмотрев на профессора и поймав его спокойный взгляд, тяжело дышащая Гермиона повернула голову, чтобы осмотреть то место, куда Снейп прибыл вместе с ней. Когда взгляд ведьмы остановился на двух слизернцах, чьё лицо выражало абсолютное непонимание происходящего, глаза Гермионы расширились от удивления, она неустойчиво стояла на ногах, было видно, что ей становится хуже, но всё же она сделала попытку шагнуть назад, к камину или же к выходу из гостиной или же это было просто банальное нарушение координации. Профессор Снейп аккуратно остановил её, взяв за локоть и убедившись, что девушка не планирует бежать, он тут же отпустил её. Гермиона, тяжело дыша, посмотрела ещё раз на шокированных Тео и Драко, потом на профессора и произнеся: - Я всё-таки умерла и попала в ад… - рухнула на пол без сознания Лондон. Мир маглов. Июнь. 15:00. Гермиона шла с вокзала напевая себе под нос песню, играющую в наушниках, это была песня певицы Cher – «Believe», юной ведьме она нравилась уже больше чем все остальные в её плеере. Сегодня был особый день, Гермиона даже не осталась на вечеринку в Норе, в честь дня рождения Лаванды, которая уже как полгода была девушкой Рона. Да, Гермиона пообещала, что к вечеру она вернётся, ведь отметить такое событие она хотела одна из первых (нет). Но, в этот день родилась не только та, с кем Рон предпочёл развлекаться в своей постели, пока Гермиона ходила на практические курсы по целительству, но была и годовщина свадьбы родителей Грейнджер. И как бы Гарри не упрашивал ведьму остаться или пойти с ней, так как присутствие Лаванды вызывало в нём желание бежать и не оглядываться куда угодно лишь бы не слышать её писк при виде Рона, Гермиона стойко отстояла своё желание пойти одной, пообещав Гарри вернуться к восьми вечера и спасти его из этого кошмара. Ведьма даже купила подарок родителям, который с нетерпением планировала подарить. За год Гермимона даже немного подросла, ей это нравилась, её волосы с которыми раньше нужно было возиться целую вечность, лишь бы они были похожи на волосы, сейчас превратились в локоны, которые лежали на её плечах, опускаясь ниже лопаток. Она оформилась, приобрела женственные черты фигуры: грудь и изящную линию бёдер, при этом оставаясь довольно худой, на это указывала её талия, руки и ноги. Когда Лаванда и Молли видели Гермиону, то всегда пытались накормить её так, будто в этом хрупком теле, по мнению этих двоих прятались ещё три Гермионы и их нужно было срочно выпустить на свободу при помощи пирога с вишней и картофельного салата с мясом, в неограниченных количествах. Ведьма приобрела не только красивую фигуру, но и внешность, хотя многим её одногруппникам такое казалось невозможным и даже хамством. При этом Гермиона отличалась от той же Пенси или Дафны, тем, что не давала себе активно пользоваться дарами переходного периода, а лишь тихо радовалась, глядя на себя в зеркало. До дома оставалось всего несколько метров, как вдруг Гермиона заметила, что в доме родителей входная дверь открыта нараспашку. Они никогда так не делали, конечно, первое время после снятия Обливейт, они могли забыть, что поставили чайник или дорогу до работы, но Гермиона помогала им, давала специальные зелья для улучшения памяти и спустя пару месяцев её родители вспомнили всё и проблемы с забывчивостью сошли на нет. Поэтому такая «дружелюбность» в виде распахнутой двери была больше знаком чего-то неладного, нежели чем простым пустяком. Гермиона отогнала от себя эти мысли, но на всякий случай достала палочку. Подойдя к входной двери, девушка поставила пакет с подарками на крыльцо, из дома не пахло едой и голоса родителей не было слышно, ведьму это озадачило. Гермиона осторожно вошла внутрь квартиры, она не стала окликивать отца и мать, ведь в доме, по её ощущениям мог быть кто-то ещё, кто-то явно не её происхождения, а пришедший из магического Лондона, это ведьма почувствовала, как только переступила порог гостиной. В комнате не было места, где не валялся бы мусор, обломки мебели, всё напоминало о том, что какое-то время назад здесь происходила настоящая схватка: стеклянный стол был разбит, ваза, люстра и даже телевизор находились в сломанном состоянии, через открытое окно на кухне пробирался свет, а ветер колыхал порванные занавески. Пройдя чуть дальше, на кухню, Гермиона ужаснулась и поднеся руки ко рту, тихо произнесла: «Нет…». Но это было невозможно остановить сдавленным «нет…». На кухне было так же ужасно как и в гостиной, дополняли эту картину лишь не менее страшные следы крови, а она была везде: на стенах, на полу, даже на потолке. В глазах у Гермионы защипало от наступающего отчаяния, слёзы подкрадывались от осознания того, что, возможно, она осталась последней Грейнджер. Через минуту эта мысль, к сожалению, подтвердилась прямо перед глазами Гермионы: её мать, миссис Грейнджер лежала на полу за кухонным столиком, распластав руки и ноги по всей поверхности пола, в спине у неё торчал её же кухонный нож. Струи крови застыли на праздничном платье матери Гермионы, а голова мирно покоилась лицом в луже собственной крови, лишь волосы скрывали каких масштабов была эта самая лужа. Слёзы уже текли по лицу Гермионы, она не понимала, как давно плачет, да и не хотела понимать, единственное, что ей хотелось сейчас это обнять мать, просто подбежать, поднять с пола и уткнуться носом ей грудь. Гермиона даже согласилась бы на то, что если сейчас из гостиной выпрыгнет её отец, измазанный кетчупом, как он иногда делал это на Хэллоуин, когда ведьма была маленькой и скажет, что они с матерью просто разыгрывают это шоу, даже в этот неуместный спектакль ради только отцовского смеха, но она согласилась бы поверить и посмеяться вместе с ним, лишь бы это всё был розыгрыш. Хотя родители бы не стали делать такое, даже на Хеллоуин, это был просто поток несуразицы в голове испуганной ведьмы. Да, Гермиона видела как погибают люди, война с Волан-де-Мортом показала ей, что не вечен никто, даже чистокровные, даже он сам. Но к этой смерти она не была готова, да и как к такому можно быть готовым, даже если ты героиня войны с тёмными силами, когда это приходит в твою семью, то ты становишься просто дочерью, дочерью своих родителей, которых больше нет. Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, Гермиона шагнула к матери, однако её нога зацепилась за что-то, посмотрев вниз, девушка увидела, что это мужской ботинок, проследив взглядом линию, в поисках тела, слёзы вновь хлынули из глаз. Перед Гермионой, в углу, лежал её отец, он лежал на спине, одна его рука покоилась на груди, глаза его были всё ещё открыты, но это не были глаза живого человека, мутная плёнка застилала всю склеру и зрачок, от чего карие глаза отца выглядели мутными, при взгляде на них. Нервы Гермионы сдали, она опустилась на колени, положив свою руку на руку отца, слезы капали на его шёлковую рубашку, оставляя после себя невысыхающие разводы, ведьма протянула руку к матери, пытаясь убрать её волосы с пола, но лишь испачкалась в крови, а слёзы так и не могли остановиться, рисуя на лице Грейнджер свои солёные ручейки. - Мам, пап…- тихо всхлипывая произнесла Гермиона У ведьмы был шок, самый настоящий шок, когда человек столбенеет и не понимает, что происходит вокруг, Гермиона понимала, но не могла перестать держать руку отца и убирать волосы матери с её лица. - Мам…, пап…, вставайте…,- молила она – Вставайте, это…, это шутка…, вы спите, - Гермиона не верила, что говорит это, это был полный бред, в который она хотела верить, бред, который должен был оказаться правдой, но не являлся ею, - Или я…, я сплю…, - глаза Гермионы немного расширились от дурманящего «осознания», - Да, я сплю…, я сейчас в Норе и мне снится кошмар, - говорила ведьма, но она сама понимала, что не спит, что она дома и, что то, что она сейчас видит перед собой реальнее чем что-либо в её жизни. Слёзы лились из глаз Гермионы без остановки, ведьма не смогла убедить себя, что это дурман, кошмар или галлюцинации, ей пришлось оставить эту надежду. Она сидела между телами родителей, обхватив свои колени, уткнувшись в них лицом и тихо рыдая, на смену замешательству внутри пришла боль, боль от того, что больше она никогда не услышит их голоса, что больше никогда не обнимет их, чувствуя их родительское тепло и руки, те самые тёплые руки, которые обнимали её, когда она в первый раз схватилась за край маминого платья, услышав грозу, руки, которые собирали ей чемодан в Хогвартс, руки, которыми мама делала ей любимые печенья, руки, которыми отец наклеивал ей пластырь на первую серьёзную царапину, когда она упала с велосипеда. Тепла этих рук больше не будет, его забрали, его кто-то забрал и уничтожил и этот кто-то мог быть ещё здесь, в доме в котором лишил Гермиону Грейнджер её семьи. Гермиона вытерла остатки слёз рукой, размазав кровь по лицу, хотя её это совершенно не волновало, сейчас ей хотелось найти этого убийцу, найти его если он ещё в доме, найти и…убить. Посмотрев ещё раз на тела отца и матери девушка почувствовала щемящую боль в груди, шок отступил, уступив место печали и ярости, Грейнджер пересилила себя и одним рывком достала из тела матери нож, она не могла смотреть на него, он не должен быть здесь. Ведьма отшвырнула его в противоположный угол кухни и с большим усилием подняла тело матери так, что создавалось ощущение, будто миссис Грейнджер просто сидит на коленях в своей кухне, а её единственная дочь обнимает мать и при этом тихо плачет. Одежду Гермионы запачкала кровь, которая ещё не успела высохнуть, но ведьме было наплевать, снова зарыдав, она крепче обняла свою мать в последний раз, шепча себе под нос, что найдёт того, кто это сделал. Аккуратно положив свою мать на пол, Гермиона подползла к отцу, она посмотрела в его глаза и перед ведьмой начали всплывать воспоминания из прошлого: «- Дочка, я тебя люблю, учись хорошо… - Да, пап! *** - С днём рождения, солнышко! Задувай свечи и загадывай желание! *** - Гермиона, ты наше всё с мамой, мы тебя любим и хотим, чтобы ты выбрала свой жизненный путь, каким бы он не был, мы поддержим тебя! *** - Будь смелой, дочка, не позволяй другим принижать тебя, мы гордимся тобой!» - И я люблю тебя, папа…- произнесла Гермиона, тихо всхлипывая, затем она упала грудь отца и громко разрыдалась, так громко, как хотела сделать с самого начала, в этот момент печаль заполонила её сердце, ведьме было уже всё равно, если в доме убийца или его нет, она просто хотела плакать. Вдруг, резкий звук, похожий на грохот ударил в уши девушке, Гермиона резко подняла лицо и посмотрела вокруг себя, грохот исходил из гостиной, а за ним стали слышны мужские голоса, судя по диалогу, преступников было двое и они были не маглы, так как грохот был вызван «бомбардой», которую один из голосов запустил ещё раз только уже в сторону кухни. Гермиона резко вскочила на ноги и зажав руке палочку бросилась через кухню в гостиную, встретившись взглядами с двумя фигурами, они были одеты как пожиратели, в черных плащах и уродливых масках, Грейнджер зло посмотрела на них, пятясь к входной двери. - А, а вот и наш главный труп на сегодня, - прошипел один из мужских голосов, направляя палочку в сторону Гермионы - Уроды!, - выкрикнула Грейнджер, - Бомбарда максима! – её реакция была молниеносной, девушка не ожидала, что она может настолько неожиданно и быстро прийти в себя, после того, что было в кухне минутой раннее. Одного пожирателя отбросило через гостиную и он ударился всем телом о дверь кладовой, пробив её и застряв в куче старых вещей. Однако второй пожиратель был ещё в гостиной, он отскочил за диван, подставив товарища под атаку заклинанию, тем самым, он сам того не понимая освободил для Гермионы возможность выбежать на улицу через закрытую дверь. Гермиона заметила это и со всех ног кинулась к входной двери, первый пожиратель, выбрался из под дивана и прокричал одно из непростительных, благо оно успело попасть только в закрывающуюся дверь квартиры, где когда-то семья Гермионы Грейнджер была жива. Девушка бежала со всех ног, ожидая, что пожиратели начнут использовать полёт, чтобы поймать её и она не ошиблась. В ту же секунду, когда Гермиона бежала по пустой улице, её взгляд упал на припаркованный автобус, а из него торчала голова водителя, который жестом указывал девушке садиться как можно скорее. До автобуса оставалась пара метров, как один из пожирателей почти догнал Гермиону, девушка упала на асфальт, однако вовремя собралась и на одном дыхании выпалила «Петрификус Тоталус», мужчина упал на асфальт чёрным клубком дыма, поодаль от Гермионы, ведьма вскочила на ноги и что есть силы запрыгнула в стоящий на остановке автобус. Колёса автобуса заревели, водитель нажал на газ и экспресс с рёвом помчался прочь, пока второй пожиратель всё ещё продолжал лететь за ними. Гермиона не ожидала, что машина двинется с места с такой скоростью, от чего девушку отбросило в конец автобуса и она ударилась всем телом о спинку экспресса, после очередного толчка этой адской колесницы, Гермиона уже полетела вперёд и остановилась только тогда, когда её живот впечатался в поручень, который ограждал передние сидения от кабины водителя. Грейнджер почувствовала, как что-то тёплое полилось у неё из рта, эта жидкость была металлической на вкус и если лилась из человеческого тела, то в основном это не означало ничего хорошего для того, из чьего тела она выливается. Вцепившись руками в поручень, что аж костяшки пальцев девушки побелели от напряжения, Гермиона заметила, что водитель автобуса слишком спокоен для сложившейся ситуации. Они проехали ещё пару секунд, но на деле это были сотни метров, прежде чем водитель остановился и простояв в тишине ещё немного, повернулся лицом к Гермионе. - Жива? – спросил мужчина, одетый как кондуктор - Относительно, - проговорила Гермиона еле отцепившись от поручня - Уже хорошо, - улыбнулся водитель, - Мы оторвались, - добавил он, осматривая автобус - Спасибо, - выдохнула Гермиона и плюхнулась на сиденье автобуса - Я привёз тебя к зданию заброшенного отеля, это портал, в Косой Переулок было бы рискованно, - ответил водитель смотря на ведьму, уже сидя рядом с ней, на соседнем сидении - Ещё раз, спасибо, - тяжело выдохнула Гермиона, ощущая боль под правым ребром - Выглядишь,- парень изучил девушку своим оценивающим взглядом, будучи ни секунды не доктором или целителем, - Мягко говоря – хреново, - подытожил своё компетентное обследование он - Я, - дышала Грейндежер,- Не сомневалась в этом ни секунды, - она выпрямилась и упёрлась своей спиной в сиденье автобуса - Выпей,- водитель достал из аптечки какой-то мутный бутылёк с жидкостью, который больше напоминал колбу с цианидом, чем что-то, что дают людям, когда они «хреново» выглядят,- Это заживляющее зелье, оно снимет симптомы, успеешь дойти до Мунго,- усмехнулся он - Спасибо,- в который раз выдохнула Гермиона, взяв из рук парня зелье И вправду, это был не цианистый кальций, а что-то, что смогло снять боль под ребром у Гермионы, когда она это осознала, то начала внимательно изучать автобус, будто ей предстояло в нём жить ещё большую часть своей жизни. Заметив это водитель нажал кнопку на панели своей машины и дверь, издав характерный звук, открылась, впуская внутрь автобуса июньский ветерок и свежесть, которая так нужна была молодой ведьме прямо сейчас, после того, что произошло с ней совсем недавно и потому что, она, возможно, была сильно травмирована ударом об поручень или о стенку автобуса, этого Гермиона пока не знала. - Выходи и идти в отель, там будет камин, а дальше сама разберёшься, - проговорил водитель - А пожиратели?, - озираясь по сторонам, спросила Гермиона, но уже поднявшись с сидения - Это место охраняют авроры, сюда пожиратели не сунутся, я и так уже нарушил правила, въехав сюда, так что, можешь не переживать, если кто-то явится, то это будут свои,- махнул рукой парень, как бы показывая ведьме, что она должна прямо сейчас бежать со всех ног из его автобуса на встречу с заветным камином, который перенесёт её прямо в больничную палату Святого Мунго - Хорошо и,- уже выходя из автобуса произнесла Гермиона, - Спасибо, - выдохнула она, - Почему ты помог мне?, - вдруг решила спросить Гермиона - Хех, - усмехнулся парень, сидя за рулём,- А я мог поступить иначе?,- на этом ответе он нажал на педаль газа и дверь с грохотом захлопнулась, оставив Гермиону без ответа Девушка не поняла его ответ, как и то, что вообще сегодня происходит, она понимала только одно, что ей нужно в отель, к камину, а оттуда сразу в больницу. Щемящая внутри боль утраты вновь напомнила о себе, о том, что Гермиона теперь сирота, ведь у неё больше не было родственников, а теперь нет и родителей, к глазам снова подступили слёзы, нос защипало, а щёки покрылись румянцем, от гримасы плача на лице. В таком состоянии Гермиона медленно добралась до двери заброшенного, поросшего виноградом и мхом здания 4* отеля, которое служило порталом для магов и совершенно спрятано от глаз маглов. Девушка открыла дверь, та со скрипом отодвинулась, впуская ведьму в тёмное здание, где не было ни света, ни признаков жизни. Войдя в холл отеля, Гермиона заметила камин в нескольких метрах от себя, а рядом с камином тёмную фигуру человека, девушка автоматически вцепилась в палочку, сделав пару шагов назад, в этот момент, фигура человека озарилась свечением от произнесённого «Люмус» и ведьма увидела, что около камина стоит никто иной как профессор Северус Снейп. Девушка не испугалась его, наоборот на лице Гермионы появилось облегчение, она выдохнула, но не убрала палочку, в это время Северус сделал шаг на встречу гриффиндорке и произнёс. - Пойдёмте, мисс Грейнджер