Адские ангелы

Многие мечтают надеть нашивку.

Но мало кто готов понять цену.

      Существуют клубы, куда можно прийти по воле своего желания и получить заветный зелёный свет. Но также существуют такие, где двери вообще не открывают, делая их ещё более привлекательными.       Hells Angels Motorcycle Club — не просто клуб. Это имя, которое простые смертные произносят с осторожностью. Его не обсуждают при посторонних, и ни в коем разе не называют «компанией байкеров». Это закрытое, жестокое братство, почти мифическое для незнающих.       Снаружи — кожа, металл, рёв двигателей и легенды о свободе. Внутри — правила, которые не проговаривают вслух и не объясняют, сразу проверяя на тебе. Новички приходят сюда редко, понимая, что им придётся выгрызать дорогу собственными зубами. Ведь сначала ты никто, просто человек на байке, который долго смотрел в сторону огня и решил подойти ближе.       Потом ты «клубный». Кто-то вроде тени возле клуба. Тебя начинают замечать, но не видят. Ты только слушаешь, молчишь и выполняешь. Далее, если повезёт, ты становишься «проспект». И вот здесь-то и начинается настоящая игра. Тебе не говорят: «Ты свой», а проверяют так, будто ты уже предатель. Ломают ожиданиями, молчанием, задачами, которые не объясняют, и самое страшное — никто не обещает, что ты станешь частью семьи.       Потому что здесь семья не даётся, а заслуживается.       Внутри клуба нет романтики в том виде, в каком её любят в историях. Здесь есть только дороги, кровь, сделки, страх и чувство верности, которое порой сильнее любви. Там брат может стать твоей защитой или же твоим приговором, если ты ошибёшься.       И всё же люди продолжают мечтать попасть сюда. Потому что свобода, о которой говорят снаружи, кажется слишком искусственной, а там, среди ревущих моторов и кожаных курток с крылатым черепом, есть ощущение чего-то настоящего.       И где-то в этой истории всегда появляется он. Тот, кто едет чуть впереди остальных и не говорит лишнего. Кто не смотрит на тебя, пока не решит, что ты стоишь взгляда. Но если он однажды остановит байк рядом с тобой… это может быть началом… или концом.       Потому что в мире «Адских ангелов» тебя не спрашивают, кем ты хочешь быть, а дают шанс доказать, что ты вообще имеешь право быть. Не клуб принадлежит тебе, а ты принадлежишь клубу.

***

      — Сегодня важное задание. Нужно стартовать к полудню, оповести всех.       — Сегодня понедельник, много кого нет на местах.       Реакция на последние слова была очень даже очевидна. Стальная зажигалка с черепом опустилась на стол с больно уж характерным звоном. Взгляд поднялся к парню, стоящему по другую сторону стола, а прикусанная нижняя губа говорила вместо слов.       — Джин, скажи мне, сколько ты в клубе?       — Шесть лет… — он отвёл глаза в сторону, рассматривая стену, на которой висели деревянные мишени с воткнутыми ножами, и молился, чтобы один из них сейчас не оказался в его виске.       — Шесть лет, значит. В какой ты категории, Джин?       — Я проспект, сэр. Уже год как…       — Так, может, ты перестанешь вести себя как новичок и включишь голову. Или ездил без шлема и мозги выдуло?       — Я всё понял. Прошу прощения, всех оповещу и соберу.       Низко поклонившись, Сокджин хотел вылететь из комнаты со скоростью света, ибо понимал, что от одного неправильного слова шанс на то, что он получит долгожданную цветную нашивку, сводился к нулю. Но как только его рука коснулась ручки, а сердце стало биться немного медленнее, он услышал:       — И насчёт новеньких. Я решил, что выделю время к концу недели. Приведи новобранцев, я на них посмотрю. Нужны люди для работы на лето.       — Вы имеете в виду ту работу с…       — Я имею в виду, чтобы ты всё подготовил и пошёл нахуй.       — Извините.       Это всегда тяжело. Общаться с Чон Чонгуком — то же самое, что протягивать мясо бешеной собаке. И чёрт знает, что у неё на уме. Возможно, она просто выхватит свой кусок и уйдёт в тень, а может, сегодня мясом станешь ты.       Чон Чонгук выгрызал свою «корону» около четырёх лет. Не получал и не просил, а именно выгрызал зубами, кулаками и чужими ошибками. Он шёл по головам, по друзьям, по тем, кто когда-то хлопал его по плечу и называл братом. В этом клубе дружба никогда не стоила слишком дорого. Здесь либо ты становишься сильнее, либо однажды тебя забывают за очередным стаканом дешёвого виски. Но как бы оно ни было, благодаря одной истории и сумасшедшему стечению обстоятельств достигнуть своей цели он всё-таки смог.       Стать главным было его навязчивой целью и, пожалуй, единственным, во что он верил по-настоящему. И да, трудно признать, но корона действительно ждала именно его. Потому что руководил Чонгук жёстко, но мудро. Он не устраивал показательных истерик и не размахивал пушкой ради дешёвого авторитета. Ему хватало одного взгляда, чтобы в помещении наступала тишина. Люди рядом с ним либо учились выживать, либо ломались.       Клуб при нём рос так быстро, словно кто-то подливал бензин прямо в огонь. Байкеров становилось больше, деньги чище, а проблем с властями меньше. Все схемы проворачивались грамотно, хоть и не без жертв. Его боялись, уважали, и хуже всего было то, что Чон Чонгук прекрасно это знал и наслаждался.

***

      — Ублюдок! — со злостью швырнув куртку, крикнул Джин и упал на стул, беря со стола чьё-то недопитое пиво.       — И тебе привет.       — Какое привет? Ну какое привет?! Как он меня замахал! Я чувствую себя не байкером и членом элитного клуба, я чувствую себя секретуткой! Хорошо, что не отсасываю ему за премиальные под столом.       — Спасибо, что уточнил, потому что мы с пацанами уже сомневались. Знаю, некоторые даже спорили на бабки.       Сделав глоток, Джин прищурился на долю секунды, а затем тут же широко открыл глаза и, вскинув правую руку вверх, завопил:       — Юнги! А какого хрена ты здесь делаешь?! Ты же должен быть в Вирджинии!       Юнги, коротко засмеявшись, похлопал в ладоши и, встав со своего стула, подошёл к удивлённому Джину и выхватил у того своё пиво.       — Заметил, значит. Молодец, лучше позже, чем никогда.       — Не говори, что ты не заключил сделку. Он же порвёт тебя. Проткнёт своими новыми ножами!       — Придурок, он тебя точно не потрахивает? Тебя больно сильно триггерит на протыкание людей.       — Сейчас я тебя выебу, если ты не расскажешь, что здесь делаешь.       Юнги уже не реагировал на выпады самого эмоционального и, как следствие, самого неадекватного члена братства. У того каждое событие — это маленький взрыв вселенной. И не важно — это пролитый кофе или же облава полиции под окнами. Поэтому парень просто вздохнул и, сев обратно на стул, сказал:       — Я сюда летел на крыльях любви. А крылышки мне приделали «Гончие псы», что сели мне на хвост и гнали сто миль с желанием сбросить с обрыва. Поэтому извините, дорогой наш Сокджин, что посмел вернуться на день раньше.       Джин недовольно цокнул языком, сунул руку в карман куртки и вытащил помятую пачку сигарет. Одну тут же зажал губами. Юнги даже не посмотрел на него. Просто достал из кармана зажигалку и щёлкнул колёсиком.       — Спасибо, мамочка, — хмыкнул Джин, прикуривая.       — Иди нахер.       Джин затянулся, выпуская дым через нос.       — Эти гандоны совсем потеряли страх. Раздражают меня.       — Они тебя раздражают с момента своего рождения.       — Наверное, потому что они раздражающие?       Юнги пожал плечами.       В сущности, Джин был прав. «Гончие псы» появились всего несколько лет назад и уже успели достать половину байкерских клубов на побережье. Молодые, шумные, агрессивные, до смешного уверенные в собственной исключительности. Они копировали всё подряд: стиль, правила, маршруты, даже манеру вести дела. Словно кто-то посмотрел на старые клубы и решил собрать их дешёвую подделку. Проблема была в том, что подделка оказалась достаточно тупой, чтобы постоянно лезть туда, куда её не звали и нарушать порядок дел других, срывая важные встречи и контракты.       — Сколько их было? — спросил Джин.       — Пятеро.       — И ты от них ушёл?       Юнги демонстративно выдохнул и, прикрыв глаза, скорее прошипел, чем сказал: — Ну, если я сижу здесь, то как ты думаешь, я, блять, ушёл или нет?       — А чего тогда выглядишь так, будто тебя по асфальту протащили?       — Потому что пришлось объезжать их придурка на пикапе, который решил, что таранить мотоциклы — это весело.       Джин нахмурился. Улыбка медленно сползла с его лица. Пикап — это что-то новое.       — Они пытались тебя сбить?       — Несколько раз.       В зале клуба стало заметно тише. Остальные байкеры, что сидели поодаль, отложили свои дела. Даже те, кто до этого был занят своими разговорами, начали прислушиваться. Потому что одно дело — погоня, и совсем другое — намерение убить.       — Охренели, — пробормотал кто-то.       — Именно, — кивнул Юнги. — Поэтому я и прилетел на день раньше. Если эти щенки решили начать кусаться, значит, скоро полезут куда-нибудь ещё. Это уже не шутки и представляет для нас опасность. Пора собирать верхушку и оповещать Чонгука.       — Оповещать о чём?       Спокойный голос за спиной заставил всех присутствующих невольно содрогнуться. Юнги обернулся.       У входа, опираясь плечом о дверной косяк, стоял Чонгук. В одной руке он держал сигарету, медленно поднося её к губам. Дым поднимался к потолку, растворяясь среди запаха пива, травки и старой кожи. На нём всё ещё было байкерское снаряжение, которое он не снимал в течение всего дня. Чёрные защитные штаны, тяжёлые ботинки, потёртые перчатки, заткнутые за ремень. Отросшие тёмные волосы были собраны в низкий хвост, открывая резкие черты лица. Но взгляд всех присутствующих невольно цеплялся совсем за другое. За куртку. Тяжёлую, чёрную, из плотной кожи. На спине расправило крылья знакомое всем изображение. Старое, потрескавшееся местами белое крыло с выцветшими красными буквами: эмблема «Адских ангелов», она же — нашивка президента. Та самая, которую нельзя было купить, украсть или получить в подарок. Её можно было только заслужить или забрать с трупа. За долгие годы кожа успела покрыться царапинами, потёртостями и шрамами, как и её владелец. Но странность была в том, что эта куртка имела магическое влияние на всех членов клуба: они буквально цепенели при виде неё. Хотелось лишь смиренно опустить голову и слушать грубый голос президента.       Чонгук сделал последнюю затяжку и щелчком отправил окурок в металлическую пепельницу возле двери. В клубе стало совсем тихо, даже Джин замолчал, затушив и свою сигарету о каблук ботинка. Чонгук медленно оттолкнулся от косяка и направился к столу.       — Так о чём меня нужно оповещать? — повторил он.       Юнги встретился с ним взглядом. Он — самый смелый или, скорее, один из первых участников клуба, которому уже было легче держать зрительный контакт и говорить хоть что-то поперёк.       — «Гончие псы» перестали играть в байкеров.       Чонгук остановился рядом со столом, облокотившись костяшками пальцев о столешницу.       — Подробнее.       — Сегодня они пытались столкнуть меня с дороги и вывели на трассу машины.       На лице Чонгука ничего не изменилось. Вообще ничего, но сидевший рядом Джин слишком давно его знал. Именно такое лицо у него было перед дракой и именно такое лицо было перед тем, как он ломал людям челюсти. Именно такое лицо было тогда, когда кто-то переходил черту.       — Сколько? — спросил Чонгук.       — Пятеро.       — Номера видел?       — Двоих знаю по именам.       Чонгук коротко кивнул, а потом перевёл взгляд на остальных членов клуба.       — Отложи моё задание до вечера и собери верхушку через двадцать минут, Джин, — и после короткой паузы добавил: — Похоже, щенки забыли, кому принадлежит эта территория. Сегодня ночью мне нужны их головы.