Про пещеры и слëзы

      Далеко внизу медленно, но уверенно двигалась рыжая, похожая на искру, выпрыгнувшую из костра, или осенний лист точка. Она огибала вены мелких ручейков, миновала завалы упавших валунов и россыпь острых, отколовшихся от них камней. Её накрывали струи небольших водопадов, от чего та смешно отряхнулась. Она ненадолго простояла около скопления деревьев с блюстарами, но вскоре снова отправлялась в путь, уже держа в руках один из фруктов.       Сколько ещё идти до цели? Яроклид не знал. Да это было и не важно. У него оставалась еда дома, и эта часть пещеры в глубине голубых озёр была богата на растения, грибы и ягоды, так что голодать ему в любом случае не придется. Он шёл сюда по причине, которая кому-то показалась бы глупой: удовлетворить свой «духовный голод» и посмотреть на ранее не исследованный им уголок. Многие недооценивают этот голод. Но как повар, который рисует продуктами, придаёт им форму, цвет, видоизменяет вкус, кому как ему не знать, что важно чувствовать и видеть красоту вокруг себя?       Вдалеке поле люфловерок растеклось как чистое озеро. Забралось на стены, камни, облепило поймы, щекотало копытца и освещало путь вперёд нежным голубым цветом. Осталось ещё немного: свернуть с поля, протиснуться в узкое углубление между породами, чуть вверх, вниз, пройти бочком на юго-запад, не теряя при этом удочку, и тогда холодные тиски наконец выпустят прямо туда, куда Яроклид держал путь.       Водопады лились как слёзы.       Они были и близкими и далёкими, большими и маленькими. Вода падала на острые скалы, дробилась на речушки и преломлялась на разноцветные радуги. Все водопады до единого стекали в большое озеро цвета чистой бирюзы, шипели и пенились. Таких озёр Яроклид не видел уже давно. Большое, нет, гигантское! Языки его течения лизали подземные утёсы и омывали сталагмиты по всему пространству, которое только можно было увидеть с берега.       Он опустил одно копытце в воду.       Холодная!       Нет, ледяная!       Может, на берегу была и лёгкая прохлада, но воды для гемер были не гостеприимны. Но да ладно, рыбы — не гемеры, им такая вода должна быть в радость.       Яроклид раскопал небольшую ямку в жирной земле, достал из неё длинного червя. Надел его на крючок, хорошенько замахнулся и отправил его далеко-далеко, положив саму удочку на камни.       Сам гемера ещё долго гулял по берегу. Попрыгал по порогам, чтобы не угодить в воду, пускал блинчики, смотрел, как пушистые пуфлухи собрались на трапезу ягод синих прудников. Позже Яроклид и сам составил им компанию.       Когда ноги его уже подводили, к червяку даже никто не притронулся. Пришлось закинуть удочку во второй раз. Сам же Яроклид, уставший, растроганный красотой пещеры, прилёг рядом на большую каменную колыбель.       Он смотрел, как с потолка то тут, то там свисали росница и мох, как большое зелёное полотнище. Переплетались, расползались вниз по стенам, капали незаметным дождиком. Где-то там, намного выше голубого света люфловерков, с дыры в потолке, заросшей растительностью, доносился свет. Далёкий, тёплый свет ранней весны.       Кап-кап.       Так красиво.       Кап-кап.       Чем больше Яроклид слушал водопад за своей стеной, чем больше замечал капель, разбивающихся об озёрное полотно, берег и поле грибов, тем удобнее становилось его лежбище. Тем более убаюкивающей казалась пещера. На Яроклида напал сон, а он и не сопротивлялся.       Когда же он проснулся, то почувствовал себя выспавшимся, полным сил и, главное, счастливым и готовым к новым свершениям.       Червяк всё ещё был на месте.       Ничего страшного.       Взяв под руку удочку, Яроклид потянулся и улыбнулся всему миру.       Может, он не поймал рыбу, но сделал кое-что куда более важное.