Простуда и тепло Ноли.

Осень - не самое любимое время года и далеко не для единиц. Холода, дожди, ветра... С лета приходится прощаться с теплом, мягкими бризами, праздничными сладостями и спокойным отдыхом от учёбы. От такой погоды легко простудиться, или вовсе свалиться с ангиной. Что и случилось с Севеном. — Севушка, Севен... — Ноли едва слышно, тихо шептал. Ласково, трепетно... Его рука гладила горящий лоб парня под ним - бережно укутанный в одеяло, с градусником под подмышкой и водяной грелкой на груди. Ему нельзя было пропускать универ. Не то, чтобы Севен был отличником - нет... Он просто обещал матери учиться. Хоть бы как. Брезговал ли Ноли к его соплям, капризам, слезам, кашлю, поту или мокроте? Нет. Даже сейчас он судорожно целовал лоб Севена, не боясь заразиться от него. Он с некоторым обожанием, благоговением его обнимал, дрожаще гладил за предплечья под одеялом... Он готов был терпеть, как Севен на него чихнет, или расплачется от болей в горле. Он был готов терпеть, как этот обычно языкастый парень теперь тыкается в него сопливым носиком, крепко, из последних сил, цеплясь за него. Любил ли Ноли его больше собственной души? Да. Любил. Всеми жилками. — Сева, милый мой... Не ерзай так, тебе спать надо... Уже восемь... — Продолжал лепетать парень, причитающе вздыхая... Но Севен не хотел. С каждой болезнью - он становился капризнее, вреднее. — Обними меня. — Хриплый, дрожащий голосок его, нацеленный на приказ, а не мольбу... Но Ноли бы и не сопротивлялся - будь то даже самый грубый и дерзкий приказ. Он к нему прижался. Снова. И с удовольствием слушал его пыхтение, ритм сердца в унисон... А затем снова поцеловал его в губы. А Севен... лишь вяло облизнулся, прежде чем снова лениво склонить голову на бок, давая больше места лбу Ноли. Парень с очередным нежным фанатизмом вжался лицом под линию подбородка Севена. Он вдыхал его запах - по самые гланды. Такой родной, такой любимый, такой мягкий... Для Ноли запах тела Севена - неважно, что сейчас это вперемешку с больным потом - это настоящий, самый близкий, приятный запах. — Спи, малыш. Завтра дома остаёшься. — С приятным, томным голосом мир Севена погрузился в темноту. Слова Ноли значили все. И если даже сейчас Севен вредничал, стонал, хныкал - но и послушно засыпал... Через пару дней он поблагодарит его, расцелует его кончики пальцев, а затем и тыльную сторону ладони... Севен был покорный только Ноли. И Ноли был покорен только Севену.