Шелк и шрамы

Я сидела и ковыряла вилкой пирог с патокой. От запаха еды мутило. Тяжелое осеннее солнце заливало каменные плиты Большого зала, и мне хотелось спрятать глаза. Ночью я не спала. Забравшись прямо в перепачканном зельями и кровью халате под одеяло, я гипнотизировала дверь нашей спальной в надежде, что она откроется, и в комнату войдет Джинни. Только когда проснулась Демельза, я нехотя переоделась и заставила себя спуститься на завтрак. За столом Гриффиндора многие места пустовали. Теперь здесь не было так шумно и беспечно, как я привыкла. Две девушки с пятого курса громко смеялись, но было в их натянутом, как струна, веселье нечто такое, что я вздрогнула. Большинство старшекурсников сосредоточенно смотрели в свои тарелки, семикурсник напротив меня читал свежий номер «Пророка», бледнея все сильнее с каждой страницей. А у младшекурсника в дальнем конце стола я заметила «Придиру». Мерлин, какой бестолковый придурок. Притащить «Придиру» в Большой зал… Он бы еще нацепил на себя значок «Гарри Поттер жив». Я в очередной раз дернула головой, переводя взгляд на массивные двери. Я не ожидала увидеть Невилла или Симуса, но хотя бы младшая Уизли… Демельза странно покосилась на меня. Я попыталась сфокусироваться на своей тарелке. В голове снова всплыл разговор с Джинни. Неужели она сказала правду, что Мунго больше не безопасен? И Пожиратели действительно уводят раненых бойцов Сопротивления в Малфой-мэнор, к Тому-Кого-Нельзя-Называть? Нет. Нет, этого не может быть! Отец бы не позволил. Отец бы никогда… И тем не менее, Отряд Дамблдора предпочитал смерть попаданию в палаты Мунго. Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась. Дафна улыбнулась и села рядом. Гриффиндорцы с подозрением покосились на ее зеленый галстук, но промолчали. За шесть лет одноклассники уже привыкли к бесцеремонным вторжениям моей сестры за завтраком. Тем более что единственными моими друзьями в замке всегда были ее подруги. Мэри, блеснув озорными голубыми глазами, тут же наклонилась ко мне: — Асти, ты слышала новости? Паркинсон все-таки обручилась с Малфоем. Он сделал ей предложение на большом приеме у Паркинсонов, перед сотней свидетелей! Пэнси за ним с первого курса бегает, а он ее будто и не замечал. А теперь они на первой полосе «Пророка»! В этом году она приволокла в Хогвартс столько платьев, что скоро, кажется, выселит нас с Дафной из спальни… Взгляд метнулся к слизеринскому столу помимо моей воли. Драко сидел спиной ко мне, и даже так он выглядел собранным и отстраненным. Интересно, от него сегодня тоже пахнет мятой и деревом?.. Рядом с ним стояла Пэнси, обвивая руками его шею. Ее темные прямые волосы касались его лица. В животе отвратительно заныло. Наверное, от голода. Я взглянула на Мэри и попыталась улыбнуться. — Должно быть, Пэнси счастлива, — пробормотала я. — Еще бы! Она теперь будущая леди Малфой, и даже если не брать в расчет… Я перестала слушать, о чем говорит Селвин, потому что краем зрения заметила что-то рыжее, направляющееся к нашему столу. Джинни тяжело опустилась на скамейку рядом с Демельзой и, ни на кого не глядя, потянула к себе тарелку. В подушечках пальцев закололо, когда холодные руки резко налились теплом. Уизли здесь. Значит, они выбрались. — Ты в порядке? — услышала я доносящийся издалека голос сестры. Мэри закончила рассказывать про будущую леди Малфой и теперь читала «Пророк», словно могли остаться какие-то детали, о которых она еще не знала. Ее щеки горели — наверное, от удовольствия. Дафна смотрела на меня в упор. Я с трудом заставила себя сфокусироваться на ней. — Да, я просто не выспалась. Я заметила, что на этих словах Джинни замерла с вилкой в воздухе. Дафна нахмурилась. — Нет, не просто. Я же вижу, что-то происходит с тобой. Мы так и не поговорили с того вечера, в поместье Ноттов. Ты почти не спала все оставшиеся ночи дома. И плакала во сне. Не думай, что я не заметила. Мерлин, почему именно сейчас. Почему здесь. Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что Джинни ловит каждое наше слово. Я схватила сестру за рукав мантии. — Даф, давай потом. Все в порядке, правда. Она поправила мои снова выбившиеся из прически волосы. — Мне жаль, что… все так вышло, — тихо проговорила Дафна, — я бы на твоем месте тоже испугалась. Но тебе нужно держать себя в руках. Мы не можем себе позволить… слабость и сомнения. Ты же знаешь, что бывает с теми, кто дает повод считать их... Она прервала себя, бросила испуганный взгляд на стол Рейвенкло и снова посмотрела на меня. Я предпочла не спрашивать, что она боялась увидеть там. — Просто будь осторожна и не привлекай к себе внимания. Помни, что сказала мама: мы держимся вместе и ни во что не влезаем, — добавила сестра. Я заметила, как Джинни сжала губы. Мои пальцы отчаянно крутили тонкое кольцо с фамильным молочно-белым сапфиром. Совсем некстати я вспомнила, как в детстве Дафна называла этот камень «белой розой». — Да, хорошо, — рассеянно бросила я. — Мне правда уже пора идти на зельеварение. Я схватила сумку и начала подниматься, когда Мэри вдруг оторвалась от колдографии на развороте газеты и громко зашептала: — О, а вы уже слышали? Кто-то ночью вломился в личное хранилище профессора Снейпа! Семикурсник напротив меня вздрогнул и выронил газету. Ромильда поперхнулась тыквенным соком. Но Мэри этого, казалось, даже не заметила. — Говорят, там были следы крови и разлитые зелья. Мэри понизила голос и округлила глаза. — Кэрроу обещали к вечеру найти виноватых и на неделю запереть в подземельях, — бросила она так, словно речь шла о чем-то несущественном. Большой зал качнулся. Я дважды моргнула, прогоняя дурноту. — Я пойду, — бросила я и быстро вышла из-за стола. *** Слухи о взломе хранилища Снейпа разлетелись по замку быстро. Перед кабинетом Слагхорна шестикурсники уже вовсю шептались, как именно Кэрроу будут искать нарушителей и что тем грозит. Я спряталась между выступом стены и старым потертым гобеленом, в душе надеясь слиться с тканью и камнем и не быть найденной никогда. — Ты ничего не хочешь рассказать? Я вздрогнула. Справа от меня неслышной тенью выросла Джинни. Мерлин, что ей от меня надо. Я задержала взгляд на лацкане ее потертой мантии и на свежей ссадине на запястье, прежде чем поднять голову. — О чем ты? Уж не думаешь ли, что я сдала вас Кэрроу? Уизли, включи мозги: как бы я тогда объяснила, что делала с вами в подземельях? Я сложила руки на груди. — А теперь, если у тебя закончились вопросы, отойди. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел меня в вашей сомнительной компании и заподозрил в чем-то. Джинни фыркнула, но не ушла. Несколько секунд она будто бы изучала меня, слегка сдвинув брови и сощурившись. Мне стало не по себе. — Уизли, что тебе еще… — Что случилось в поместье Ноттов? — вдруг спросила она. Я ожидала чего угодно, но не этого. Я попятилась, уперевшись в холодный угол. — Что? — Я слышала твой разговор с сестрой в Большом зале. — О, даже не сомневаюсь. Излюбленное свойство вашей компании — влезать не в свое дело. В любом случае это тебя не касается! Ладони стали противно влажными. Джинни приблизилась ко мне. — Ты же знаешь, что ты не обязана? — Что? Она смотрела на меня так, словно впервые не хотела плюнуть в меня. С чего такие перемены? — Ты не должна быть с ними, если не хочешь. Они не могут заставить тебя быть на их стороне. Я сжала рукой предплечье. Кажется, там останется синяк. — С чего такая забота? Ты же презираешь меня. Какое тебе дело? — Когда Дафна заговорила с тобой о Ноттах и… семье, я подумала, ты упадешь в обморок. Ты плохо врешь для той, кто вырос среди слизеринцев. Странно, что Дафна тебе поверила. — Как наблюдательно. — Гринграсс… Я отвернулась. Въевшаяся пыль на гобелене была отвратительно серой и пахла сыростью. Проклятье. Да они все сегодня сговорились. Глаза предательски заволокло слезами. Я резко обернулась к Джинни. Мне захотелось ударить ее. Или разрыдаться у нее на плече. Я не знала, что было более унизительно. — Ты не понимаешь, — бросила я, задыхаясь от злости. — Представь себе, все твои братья были бы на его стороне. Представь, друзья, которых ты знаешь с детства, вернулись бы осенью в Хогвартс с Черной меткой. Джинни сжала кулаки. — Тогда я бы сражалась одна! — быстро ответила она и резко замолчала, увидев как изменилось мое лицо. У меня что-то оборвалось внутри. Волна удушающей слабости накатила на меня, и я опустила руки, сминая пальцами полы мантии. Идиотка, какого ответа я вообще ожидала от Уизли? — О, да, точно, — голос перестал меня слушаться, — ты бы сражалась одна. Наверное, правду говорят, что Шляпа ошиблась, когда отправила меня на Гриффиндор. — Гринграсс, я не это имела… Глаза наконец переполнились влагой, и капля покатилась по щеке. Проклятье! Я смахнула ее тыльной стороной ладони. — Тогда что? Думаешь, я не знаю, кто я для тебя? Чистокровная выскочка, которую заботят только украшения и выгодный брак? Дурочка, которая не осознает, что происходит? Джинни отступила на шаг и растерянно молчала. — Ты не знаешь, каково это — стоять перед ним в этом чертовом белом платье и улыбаться, пока он копается в твоих воспоминаниях. И не иметь возможности даже закричать, потому что иначе он уничтожит твою семью! Я вдруг поняла, что говорю слишком громко, и замолчала, отчаянно размазывая слезы по лицу. — Я не героиня, Уизли, но и не идиотка. Не делай вид, что понимаешь меня. Мне не нужно сочувствие. Я всхлипнула, схватила сумку и бросилась прочь из подземелий. К черту зельеварение, к черту Слагхорн, к черту все… — Астория! — крикнула Джинни. Я не обернулась. Проскочив под низкой каменной аркой, я поднялась по первой же подвернувшейся мне лестнице. Потом по еще одной. И еще. Коридоры тянулись тихими мрачными лабиринтами. Щеки горели. В горле стоял ком. Стыд выжигал меня изнутри. Кто меня просил срываться? При Уизли. На Уизли. Утром Дафна просила держать себя в руках — и вот она я, почти рыдаю в объятиях Джинни Уизли, после того как ночью вломилась в хранилище Снейпа с этими чокнутыми из Отряда Дамблдора. Если я попадусь Кэрроу, так мне и надо. У огромного гобелена с отвратительными троллями я остановилась и попыталась отдышаться. Вдох. До четырех. Выдох. Где я? Похоже, на седьмой этаж. — Гринграсс? Что ты здесь делаешь? Я вздрогнула и быстро вытерла щеки рукавом. Только Малфоя мне сейчас и не хватало. — Прогуливаю зельеварение, — отозвалась я, стараясь придать своему голосу привычную небрежность. Малфой вышел из тени. — Слагхорн расстроится, — хмыкнул он. Я задержалась взглядом на его лице. По скуле тянулся порез — тонкий, еще розовый, будто появившийся совсем недавно. Странно. Обычно Малфои не позволяли себе показаться в свете с таким сомнительным украшением. Если только… таких порезов не стало слишком много, чтобы скрывать каждый. От этой мысли по плечам прошел озноб. Мне не хотелось думать, чем занимался Драко как Пожиратель смерти. Но я не могла не заметить, что после лета он изменился. Черты лица стали острее, а под глазами залегли тени. Каждое движение было собранным и быстрым, словно он не давал себе и секунды на размышления. В его интонациях рядом с привычным ленивым презрением звучало что-то новое. Твердое и холодное, словно сталь. Иногда я думала, а знаю ли я его вообще. Я огляделась. Коридор седьмого этажа. Это высоко я поднялась. Говорят, где-то здесь находится Выручай-комната. Во времена Амбридж здесь собирался Отряд Дамблдора. Конечно, ни меня, ни Дафны там не было. Вдоль стены с мрачным видом прохаживались Крэбб, Гойл и еще парочка слизеринцев. Они выглядели сосредоточенными и почти скучающими, но время от времени косились на Малфоя, словно ожидая приказа. Впечатляющая компания. Ничем не лучше Отряда Дамблдора. — А ты что тут делаешь? — спросила я. — Выглядит так, будто вы тут что-то охраняете. Драко помрачнел. — Это не твое дело, — с нажимом ответил он. В этот момент Гойл не вписался в поворот и с грохотом снес стоящие в углу доспехи. Я громко фыркнула. — У Пожирателей закончились толковые люди, раз вы выставили Крэбба и Гойла охранять что-то в Хогвартсе? Малфой быстро сократил расстояние между нами. Он оказался совсем близко. В глазах дрожал желтый свет факелов. — Хочешь показать, какая ты смелая? Перестань проверять удачу, Гринграсс. Знаешь, не все верят в искреннюю преданность Повелителю твоего отца, — прошептал он. Я отшатнулась от него. Из соседнего кабинета раздался отчаянный крик, перерастающий в надрывный плач. Дверь распахнулась, и оттуда в слезах выскочила девушка. В ее дрожащих руках было смято какое-то письмо. Кажется, она была с четвертого курса Рейвенкло. За ней вдогонку бросилось еще двое студентов. На секунду я забыла про угрозы Малфоя, про свои мысли, про прошедшую ночь. Я сделала шаг в сторону убегающих рейвенкловцев. — Не надо, — едва слышно сказал Драко. Я обернулась. — Что? Почему? Он помолчал, разглядывая носки своей обуви. — Это Роуз Шафик, — сдержанно ответил он, будто это должно было что-то мне сказать. Все, что я знала про Роуз, — это что ее мать, Элеонора, была главой Департамента магического правопорядка в Министерстве магии. Ей подчинялись авроры, Визенгамот и Мерлин знает, кто еще. Еще одна семья из «Священных 28». Я видела миссис Шафик пару раз на официальных приемах, она всегда была безупречна и холодна и выглядела как человек, прекрасно осознающий, сколько власти держит в своих руках. Я непонимающе уставилась на Малфоя. Он раздраженно вздохнул. — Элеонора Шафик… Считала, что по-прежнему может диктовать Министерству свои правила. Настаивала на нейтральности аврората, независимости Визенгамота. Но когда законопроект Паркинсона о грязнокровках в пятый раз застрял на проверке… Даже ты должна догадаться, чем все закончилось для нее. Мои глаза расширились от ужаса. — Нет, я не… что? — Мерлин, Гринграсс. Включи свои гриффиндорские мозги. Полагаю, Роуз только что получила известия из дома, после которых трудно спокойно сидеть на уроке нумерологии. В голове разливалась свинцовая пустота. Мысли ускользали от меня, слишком пугающие, чтобы я могла их сама сформулировать. — Отец Роуз — у Беллатрисы, — Малфой озвучил то, что я боялась подумать, — Элеонора вчера подписала все, что мы от нее требовали. Так вот почему Дафна утром со страхом оглядывалась на стол Рейвенкло. Она уже знала про Шафик. Но ведь Элеонора ничего не сделала… Я вцепилась в Малфоя взглядом. — Ты хочешь сказать, — прошептала я, — если мой отец… если ему скажут выдавать членов Сопротивления из Мунго… Линия его губ стала жесткой. — Твой отец сделал все, что ему приказали, — отрезал он. — Он оказался умнее Шафик. И тем не менее некоторые ждут от него большего… рвения. Я слышала его слова, но будто не понимала их смысла. Все, что ему приказали. Мои руки сами потянулись к лицу, будто, если закрыть ими рот, удастся сдержать рвущийся наружу сдавленный крик. — Отец Роуз… он… он жив? Лицо Драко было непроницаемым. — Есть вещи страшнее, чем смерть, Гринграсс. Я отшатнулась от него. — Но… его же теперь отпустят? Подбородок Драко дернулся. — Слишком много вопросов, — прошипел он, снова подходя вплотную ко мне, — сделай вид, что этого разговора не было, и проваливай на свое зельеварение. Я отскочила от него, как от адского пламени. И бросилась бежать по коридору.