Стойкий оловянный солдатик

В этом году зима выдалась необычная. Заместо суровых метелей, сугробов в половину человеческого роста и собачьего холода, пробирающего до костей, в Петербург пришла настоящая зимняя сказка. В это удивительное время на рубеже веков в городе схлестнулись две атмосферы: русская народная и европейская прижившаяся. Снег превратил всё в белое полотно, на котором кто и как угодно мог нарисовать свою картину. Лишь дома выделялись пёстрыми пятнами: блекло-голубыми, песочными, пыльно-розовыми и серыми. Золотым лучом блестел шпиль Петропавловского собора в лучах солнца, линию продолжило здание Адмиралтейства и разнесло дальше по всему городу. Гладкая как серебряное блюдце Нева позволила наконец-то изрезать ее лезвиями коньков и не грозилась затащить в свои тёмные воды внезапными трещинами и лунками. Улицы Невского встречали своих гостей яркими лентами, тянущимися от редких столбов к лавкам и вдоль окон заведений, и еловыми ветвями, запах которых оздоравливал любого, кто проходит рядом с ними. Из-за дверей пекарен и кондитерских пахло дрожжевым тестом, орехами и цукатами вперемешку с сухофруктами. А из более интересных мест несло вином с пряностями и рекой лились песни на разных языках мира. Свернув с главной улицы, можно ненароком попасть на небольшую ярмарку, где во всю зазывали к себе народные умельцы, предлагая детишкам деревянные игрушки и калачи с баранками. Совсем рядом уже отстроили снежную крепость метра два высотой и с которой во всю шла оборона от тех, кто под самыми ее стенами атаковал защитников снежками. Эти же снежки ненароком могли попасть какого-нибудь посетители ярмарки. – Дурные дети! – зашипел Аракчеев, когда ему в затылок прилетел снежок. Холодные хлопья тут же обожгли кожу за воротником. – Полно Вам, Алексей Андреевич, – с улыбкой повернулся к нему Александр и стряхнул рукой с его головы остатки снаряда, – они всего лишь наслаждаются возможностью играть. Все-таки послабления со стороны отца случаются не каждый день. И вправду в этом году произошло еще одно чудо. Император Павел Петрович Романов временно отменил часть запретов, что летели из-под его пера как из рога изобилия, и позволил империи выдохнуть хотя бы на время новогодних праздников. Естественно без ограничений и заветов что и как правильно делать не обошлось, но это было меньшим из всех зол. Так что непонятно что народ праздновал больше: приближающийся конец старого века или глоток свободы. – Им бы следовало применить свои таланты в училище, а не на улицах благородным людям досаждать играми, – нахмурившись, Аракчеев посмотрел на своего незадачливого стрелка. Тот со страхом на лице поспешил укрыться за одним из сугробов возле крепости. – С тем же успехом можно сказать и про нас. Заместо праздного гуляния по городу с моей сестрой мы могли бы познавать что-то новое о своих способностях, – Александр покрепче сжал ручку Анны и с нежностью в глазах посмотрел на неё. Девочка же ответила брату не менее лучезарной улыбкой и потянула его к одному из прилавков. – Что мы и должны были делать, ваше высочество, – с упрёком напомнил ему Алексей. В обед у них была назначена встреча с Германом, но цесаревич решил, что лучше будет улизнуть из дворца и инкогнито посмотреть на праздничный Петербург. Тем более что Анна Павловна умоляла своего брата несколько недель об этом, – боюсь, как бы нам с Вами за это не прилетело от Вашего отца и Германа... Но его уже никто не слушал. Маленькая Анна подбежала к месту, где продавались игрушки, и ухватилась за край прилавка, силясь на цыпочках увидеть всё поближе. На неё с высоких полок смотрели искусные лошади с завитками на гриве, куклы с пышными юбками из разноцветных лоскутов ткани, маленькие пушки вроде тех, которые ее отец рисовал на бумаге поздними вечерами, и прочие зверушки, коих валялось по комнате маленькой княжны. Александр подхватил ее на руки, позволяя сестре увидеть всю красоту в крытой небольшим тентом лавочке, и заправил за ухо выпавшую прядку. – Можно мне его? – звонко проголосила Анна, – Ну можно? Это будет мне на день рождения. Больше я у тебя ничего не попрошу. Честно-честно, – выговаривать чётко слова у девочки не очень выходило. В ее неполных пять годиков в целом это мало у кого выходило. – Ты уверена? Это не очень походит на игрушку для девочки. Тем более... – Тем более, что он остался последний. И тот с браком, – вмешался подошедший из-за прилавка лавочник. Слегка грузный мужчина с добрыми глазами и густыми усами-щётками приветливо улыбнулся девочке и взял в руку фигурку оловянного солдатика, – боюсь, с таким дефектом он никому не нужен. Поэтому можете забрать себе. Если я могу кого-то порадовать в такое время, то грех этого не сделать. Анна без стеснения протянула ручки и ловко взяла солдатика, после чего крепко пальчиками одной руки сжала фигурку, а второй обняла брата за шею и спрятала личико, будто ей стало стыдно за свою доверчивость и наглость. – Сколько с нас? – спросил подошедший Алексей и уже было потянулся за деньгами, но лавочник замотал головой и руками. – Нисколько, милые люди! Я же говорю, с таким дефектом он не нужен никому. Поэтому он ваш. Просто так, – он сложил пальцы с монетой на ладони, которую ему настойчиво протянул Аракчеев, и слегка оттолкнул от себя, мол он не шутит и деньги ему ни к чему. – Спасибо большое! – в унисон сказали Александр и Анна. Первый одарил мужчину своей фирменный лучезарной улыбкой, а вторая помахала на прощание. Один только Аракчеев был сбит с толку от такой сцены. То ли щедрость лавочника его удивляла и напрягала, то ли как цесаревич принял подарок и с лёгкостью решил удалиться, не заплатив. Повезло, что их ещё не узнали. Мало ли какую беду они могли накликать на себя, причем не только в виде демонов, что не смели рожки сунуть в столь светлый праздник, но и людей, которым не была чужда жестокость по отношению к другим. Руки под перчатками неприятно зачесались. Но всё это унялось, когда его схватили и потянула куда-то в сторону. *** Санкт-Петербург запомнился Алексею как огромный левиафан из мрачных книг, которые давал ему почитать Герман. Жестокий, не знающий жалости ни к кому город норовился прибрать к рукам как можно больше душ. Его не волновал статус человека, ему безразлична была судьба и мотивы пришедших сюда со всех концов империи. Этот город не волновала его судьба. Образ того, как они с отцом жили здесь впроголодь и считали последние копейки, лишь бы только прожить до утра и вновь подать прошение, клеймом впечатался в его сознании. Каждую зиму его преследовала одна и та же картина в голове; простывший он, чахлый отец, скудная комната, заставленная как в бедной лачуге, кровать с клопами, постная пища, понемногу уменьшающийся багаж вещей, потому что приходилось продавать всё что только под руку подвернётся. Он боялся, что они с отцом не переживут ту зиму. Но они смогли. Алексей попал в кадетский корпус, а позже в его секретное подразделение, благодаря чему он теперь находится при императоре и его семье. В целом благодаря многому он теперь тут. Только отца он не успел отблагодарить. Единственное, что он мог, так это помочь своим братьям не столкнуться с теми ужасами, с которыми столкнулся он. Из раздумий его вывел голос цесаревича за спиной. – Алексей, поможете мне уложить Анну? – он взял Аракчеева под руку, что уже означало невозможность отказать. – Да, конечно, как прикажете, Ваше Высочество, – украдкой Алексей заметил, как Александр пребывал в некотором отстранении от мира сего. Это выражалось в стеклянных глазах, взгляде в никуда и лёгкой улыбке одними краешками губ. Хотя, признаться, для остальных это таковым не казалось. Видимо, разговор с семьёй насчёт их прогулки не прошёл бесследно. Довольно скоро они попали в спальню княжны. Здесь было довольно уютно и просторно для той, кто росла не по дням, а по часам. Кровать с балдахином, чтобы чувствовать себя принцессой из сказок, множество игрушек, столик, за которым маленькая Анна потихоньку начнет осваивать все нужные знания, шкаф с книгами и прочей мелочью. Тут же имелся камин, отапливавший всю комнату. Девочка уже была в постели. Служанка, ворковавшая над ней словно над собственным дитя, услужливо поприветствовала вошедших и поспешно удалилась из комнаты, закрыв за собой двери. – Мама сильно злилась? – с ходу спросила Анна, как только Александр присел на край кровати. – Она вовсе не злилась, – слукавил цесаревич, – она просто сильно волновалась за нас. – А папа? – девочка сжалась в комочек и перевела взгляд на Аракчеева, будто тот лично присутствовал при разговоре. – Лишь немного, – опередил с ответом Алексей и рухнул на стул. Усталость и бессонные ночи свалились на его плечи мигом. Тьма, которую он поглощал как пожар дерево, не питала его уже несколько дней, – с Вашим братом всё будет хорошо, Анна Павловна, не стоит тревожиться. – Давай я лучше расскажу тебе сказку, – Александр всем своим видом давал понять и сестре, и своему другу, что разговор о произошедшем окончен. Анна просияла от радости. Брату редко удавалось даже просто выбраться к ней, а уж о сказках девочка и помыслить не могла. Эта возможность выпадала еще реже. Удобно устроившись, княжна положила на подушку рядом с собой того самого оловянного солдатика и уставилась в предвкушении на брата. – А про что будет сказка? – Про... – Александр Павлович забегал глазами по комнате. Ничего примечательного. Аракчеев со слипающимися глазами, деревянная лошадь в углу, кукольный домик с подобием озерца, шкатулка с прыгающим чертом, фигурка балерины на одном из балконов домика и... – Про стойкого оловянного солдатика и его возлюбленную, которым суждено было преодолеть все тяготы судьбы и быть вместе. Начало истории Алексей не застал. Его настолько разморило в теплом помещении после мороза, что он невольно прикрыл глаза, глубоко вдохнул и как по щелчку погрузился в полудрёму под мелодичный голос Александра Павловича, рассказывающего историю для своей младшей сестрёнки. Треск поленьев в камине убаюкивал его и согревал, от чего сон сильнее давил на веки. Жаль, что Аракчееву не выпала участь быть старшим братом для сестры. Возможно он был бы самым лучшим братом для неё. Если бы тьма не забрала у него это всё. *** Очнулся он от резкого крика «Стройся!». Тело машинально содрогнулось и попыталось вытянуться по струнке смирно, прежде чем мозг успел что-то осознать. Только этого не получилось. Алексей открыл глаза и ужаснулся от увиденного. По левую и правую сторону от него небольшой шеренгой тянулись оловянные солдатики. Все с одинаковыми лицами, крашеными эмалью усами, золотыми пуговками, в зелёных мундирах с чёрными сапожками и киверами. У каждого по мушкету со штыком в руке. А вторая рука была чуть ли не намертво пришита вдоль тела тоненькой полосочкой металла. Точно такой же были спаяны ноги. И глядели солдатики на своего командира, который ходил туда-сюда и пристально вглядывался каждого, и будто выискивал изъян, как пушка в поисках цели в бастионе. – Какого дьявола здесь происходит? – прошептал про себя Аракчеев и хотел было дёрнуться, но тут же в него уткнулся кончик командирского штыка, что заставило замереть. Чёрт, он же больше не в кадетке и не на учениях. Чего он боится? – Ты, – с металлическим скрежетом выхаркнул командир, – сегодня в ночном патруле будешь стоять ты. Весь строй солдатиков захохотал. По звуку это больше напоминало звон ключей, бьющихся друг о друга. Какие-то даже начали сгинаться пополам от смеха и хвататься поперёк живота, только бы удержать себя. При этом движения эти сопровождались еле уловимым треском металла. Кто-то воспользовался штыком как опорой, словно старец посохом. Другие же отпускал колкости в его адрес, говорил про его изъян, называли калекой, не таким как все, пророчили ему провал в первые же пять минут службы или вовсе делали ставки как быстро он свалится. Все вокруг издевались над ним прям как в первые годы его учёбы, когда на уроках французского он всматривался в витиеватые буквы и не понимал смысла. – Молчать! – колокольным эхом прозвучал приказ командира, так что голова у Аракчеева чуть не треснула, – Ежели кто-то имеет желание заменить его на посту, то милости прошу. Ежели нет, то каждого, кто и дальше посмеет нарушать дисциплину и паясничать, пропустят через строй шпицрутенов и отправят на гауптвахту. Эта угроза подействовала. Мигом все умолкли и вновь застыли в стойке, готовые слушать новый приказ. Это походило на какой-то кошмар. Алексей не знал, куда ему деться и что вообще происходит. Похоже, что это какой-то дурной сон. Да, сон и не более. Нужно поскорее проснуться, и тогда всё это кончится. Попытавшись ущипнуть себя, Аракчеев наткнулся только на твердость металла. От ужаса он с трудом опустил взгляд вниз и лишился дара речи окончательно. У него была одна нога. Одна чёртова нога на небольшом пятне из олова! Точно такие же оловянные платформы были у его товарищей, если таковыми их можно было назвать. Алексею хотелось закричать. Закричать и тут же вскочить в холодном поту, с дико бьющимся сердцем и сухостью во рту. Да Бог с ним. Пусть это будет лишь какой-то странной фантасмагорией его поглощенного тьмой сознания. Это ведь исправимо. Свет царской семьи всегда избавлял его от этих страданий. Из тёмной пучины есть выход. Здесь же выхода нет. «Никто не поможет тебе, мой мальчик» Снова этот гнетущий голос в голове. Паника, паника и еще раз паника. Мысли лихорадочно путаются и ни одна из них не может выбраться из этого клубка. Хоть бы ухватить одну из них. Хоть бы что-нибудь ухватить и понять как действовать дальше. А что если... – Солдат, ты оглох? Алексей моргнул и заметил, что все уже давно разошлись. Остались только он и командир, который с какой-то жалостью смотрел на него. Он положил руку на плечо и тихо сказал: – Не бери в голову. Я знавал других, кому не хватило олова на выплавку. Кто-то был без руки, кто-то такой же как ты, – он указал вниз, где недоставало конечности, – все они были на голову храбрее, сильнее и отважнее тех, кто имел всё с самого начала. Поэтому в эту важную ночь нести службу я доверил тебе. Теперь ступай. После этого краткого ободряющего монолога об уникальности командир ускакал в сторону игрушечных казарм. Аракчеев всё еще стоял неподвижно. Как теперь быть? Если это не сон, то как ему снова стать человеком? Было бы хоть что-то знакомое ему из старого мира... Как по запросу мимо его носа проплыло тонкое облачко чёрного дыма. Оно резко осклабилось своими чёрными пираньими зубками и юрко улетело прочь, оставляя Алексея пребывать в еще большем шоке. – Ну уж нет, от меня не уйдёшь, каналья, – собрав всю свою решимость в кулак, Аракчеев хотел было погнаться за клочком тьмы, но потерял равновесие и чуть не упал лицом вниз. Его новое тело не было похоже ни на его привычное, ни на напичканное тьмой, которое раз в десять сильнее обычного. Новое тело было тяжёлым, неповоротливым, неотзывчивым. Алексей чувствовал себя ребёнком, который только учится ходить. Шаг за шагом. Он сначала попробовал сделать маленький прыжок. У него получилось. Теперь побольше и дальше. Снова получилось. На третий раз он вновь чуть не упал, только мушкет позволил ему устоять – во время падения Аракчеев упёрся им в поверхность и руками оттолкнул себя назад. Спустя какое-то время ему удалось приноровиться и научиться управлять этим куском металла. И на всех парах оловянный солдатик мчался за ошмётками тьмы. Гость с Изнанки привёл его в крайне живописное по меркам этого мира место. Мраморный дворец в свете луны отбрасывал странные радужные зайчики на поверхность озера, затянутого не то льдом, не то стеклом. Вокруг больше ничего не было. Только стопка книг, которая громадой высилась над Алексеем, разбросанные перья с каплями чернил. Из одного этого пятна внезапно вылез сгусток, смутно напоминающий что-то человеческое. И направлялось это нечто к стенам дворца. Кажись за эту важную службу и говорил командир. Какая разница чей мир, если он, Алексей Андреевич, в первую очередь человек обученный военному искусству и обязанностям, за которые он несёт ответственность? Полный решимости он поскакал наперерез этому чернильному пятну. Только по мере приближения Алексей понял, что чернильная тварь преображается: когтистые руки становились нормальными, с четверенек он поднялся на две ноги, голова его как кипящая смола собиралась в человеческие черты, даже одежда уже обрисовалась и парик. Аракчеев прищурился в попытках понять, кого же ему напоминает этот чернильный демон. Когда тот оказался у ступеней дворца, он понял. Тварь полностью походила на Павла Петровича. Тот же странно вздёрнутый нос, слегка перекошенное конвульсиями лицо, глазки с надменным прищуром, морщины от бесконечной работы и усталости. Даже трость и костюм точь-в-точь как парадный, только полностью чёрный и обшитый золотом местами. Упав на одно колено, демон протянул руку вверх и безмолвно обратился к кому-то. Алексей проследил за ним глазами и открыл рот от удивления и восхищения. На балкон вышла бледная, почти что фосфоресцирующая в лунном сиянии фигура. Тонкая, статная и прекрасная, как белая лилия в объятиях ночи. Она была одета в балетную пачку, расшитую жемчугом, юбка была покрыта россыпью мелких как роса бриллиантов, припудренные волосы аккуратно собраны в пучок, только несколько локонов лежали на лбу, создавая небрежность в этом ангельском образе, и тонкая серебряная сетка обрамляла голову. На прелестных тонких ножках красовались пуанты, затянутые лентами вокруг икр. Всё в ней было прекрасно и призрачно. Словно эта девушка пришла из иного мира, более тонкого, светлого, нежели то чёрное чудовище, что молило ее обратить на него внимание. От переизбытка чувств Алексей чуть не заплакал. Ведь в этом прекрасном создании он узнал ее. Екатерину Ивановну Нелидову. Женщину, которая заставляла его сердце пропускать удар чаще установленного регламента. Женщину, которая не боялась его, Алексея, точно такого же демона. Не побоялась даже когда на Изнанке оба чуть не погибли, даже когда она узнала что он такое. И сейчас, в этом странном мире, ей грозила опасность как тогда. Пусть эта тварь и была похожа на его императора, но это не был он. По крайней мере Алексей хотел себя в этом убедить. Разговора он не разобрал из-за расстояния. Но точно речь шла о том, чтобы отдать руку и сердце. Демон то и дело материализовывал в руках драгоценности и прекрасные букеты. После отказа всё это превращалось в чернильный пепел. Дальше в ход пошли диковинные птицы, чьё пение гипнотизировало. Пташки долетали до балерины и рассыпались, стоило им коснуться ее. Екатерина опустила голову вниз, обняла себя за плечи и отвернулась от Павла, всем видом показывая своё безразличие и неподкупность. Ей не нужны были материальные блага. Существо, увидев такое отношение к себе, оскалилось, топнуло ногой. Ему явно не нравилось пренебрежение к своей персоне. Как от такого, как он, можно было легко отмахнуться? Злость закипела в нём, и под ногами появилось чёрное пятно, из которого стрелой вылетели щупальца в сторону красавицы. Склизская тварь впилась в запястья девушки, оставляя чернильные следы, и потянула в сторону хозяина. Такого уже Алексей стерпеть не мог. Грянул выстрел. Щупальца разлетелись на десятки мелких капель и окрапили небольшую площадь перед дворцом. Демон мигом повернул голову в сторону смельчака с намерением уничтожить. Аракчеев даже не успел среагировать. Ему не хватало сноровки и его тёмных сил, чтобы справиться с таким существом. За какие-то несколько секунд вновь возникшие щупальца обхватили его за талию, сковали по рукам и ноге. И дугой перекинули солдатика как бумажку, впечатав в поверхность стеклянного озера со звонким треском. Из груди вышибло весь дух, если металл вообще мог дышать. Боль точно чувствовалась. Глаза расширились, зрачки сузились. Всё тело пробила судорога, что аж пошевелиться было тяжело. С таким Аракчееву не приходилось даже на Изнанке сталкиваться. Вбитая в мышцы реакция смогла спасти его как раз в тот момент, когда щупальце собиралось пробить ему голову. Перекатившись, Алексей поднялся с трудом на ногу и тут же встал в защитную стойку. Обороняться придется одним только штыком. Против такой твари это бесполезно. Он мог бы разорвать его в клочья, если бы тот тёмный сгусток не улизнул от него. Противник вновь атаковал. На этот раз сбоку, надеясь что солдатик не успеет отреагировать. Отскочить не вариант, банально не хватит сил с одной ногой. Пришлось отбивать атаку широкой частью мушкета. Такой же удар слева. И вновь отбит. Град ударов сыпался на Алексея со всех сторон. Обороняться становилось всё тяжелее и тяжелее. Ему не достаёт его сил, его мощи, когда в тело влетает стайка тьмы и наполняет его, заставляя вены гореть огнём. Даже его теперешняя злость гасла столь же быстро, сколь приближался чернильный демон. Внезапно одно из щупалец вместо удара по ногам вонзилось в озеро. Стекло с хрустом треснуло, а вокруг места удара опасно расползлись жирные трещины. Еще один удар обнажил непроглядную пропасть по ту сторону. Червоточину, из которой с лёгкостью могли бы вылезти твари из той стороны пространства. Демон все-таки хлестнул его по ноге, заставив завалиться на спину и уронить мушкет. Щупальца откинули оружие так, что то описало полукруг и штыком вонзилось в лёгкую трещину. Алексей проиграл. Существо приблизилось и с презрением посмотрело на него. Так однажды посмотрел на него сам Павел Петрович, когда ради спасения Нелидовой Алексей вобрал в себя сколько тьмы, что та преобразила его до неузнаваемости. «Ты думаешь, что сможешь спасти её? Спасти себя? Нет. Ты никого и никогда не сможешь спасти. Ты приносишь только смерть и разрушение. Тебе не место даже в этом мире!» Внутри что-то раскололось. Демон с лицом императора прав. Аракчеев приносит только смерть. И без своих сил он бесполезен. Он – никто. И звать его никак. Таких, как он, полно кругом. Его легко заменить. Он не огромная шестерёнка, без которой механизм встанет. Он маленький винтик, который механизм зажуёт и не заметит. Он ценен только как Тёмный. Он ненужен как человек. Отец зря старался, мать зря убивалась из последних сил, братья зря верили в него. Он всех подвёл. Он должен оставить борьбу. Последнее, что видел Аракчеев перед своей потенциальной смертью, так это щупальца демона, обвившие его обмякшее тело, злорадство на лице монстра и слёзы той, которую он любил. А дальше только свист ветра и быстро удаляющееся окно. Затем он погрузился в воду, и чернота заполонила его сознание. *** Что-то вытолкнуло его на поверхность. Тьма снова превратилась в свет. Волны закинули оловянного солдатика на бумажный кораблик, потерянный незадачливым ребёнком в спешке. Странно, Аракчеев точно помнил, что в Петербурге должна быть сейчас зима, но никак не проморзглая дождливая осень, приносящая с собой потопы. Но это меньшее, что должно было волновать его. Бумажный кораблик стремительно нёсся по водам вдоль домов, то и дело норовился перевернуться, когда порывы ветра ударяли по касательной. Алексей в панике повернул голову туда, откуда не так давно пробкой вылетел на улицу. Дворец становился всё дальше от него, от чего стало крайне горько. Он оставил Нелидову там! Совсем одну с этим... этим... – Ну и чудище было там, – пропищал голосок рядом с ухом. Алексей инстинктивно дёрнулся в сторону и чуть было не вывалился за борт, но вовремя схватился за край бумаги, уже порядком подмокшей. Перед ним красовался тот самый сгусток тьмы, который ранее он встретил перед своей службой. И даже эта казалось бы привычная для бесогонов вещь не походила на прочие. Во-первых, тьма разговаривала (и не в голове Алексея) как живой человек. Во-вторых, она не нападала и не пыталась впиться в него, чтоб залезть по кожу. Маленькие рожки, как у чёртика, скорее придавали комичности на фоне округлого тельца. Глазки-бусинки как два чёрных бисера блестели в отсветах фонарей. Эта маленькая дрянь улыбнулась во все зубы и прильнула к плечу, словно нашкодивший котёнок. – Хорошо что я оказался рядом. Но ты до жути тяжёлый! – промурчала тьма. Вжав голову в плечи, Аракчеев покосился на это нечто с недоверием и каким-то болезненным интересом. Разговаривать с тьмой он, конечно, привык. Но только у себя в голове. Обыкновенно его приняли бы за юродивого, если бы он осмелился вслух общаться с тем, кого никто не видит. Только вся ситуация в целом выходила из ряда вон. Ни одной живой души рядом не было, а изливать душу тьме он не планировал. – Из-за тебя это и произошло, – Алексей смахнул сгусток как букашку. Тот растворился и возник из чернильного облачка уже по другую сторону. Кажется, пора уже переставать удивляться местным странностям. – Вообще-то я спас тебя! – буркнула тьма и отлетела на другой конец кораблика, – Без меня ты бы уже был на дне какого-нибудь канализационного стока. А так ты можешь вернуться и победить ту тварь. – Победить? – искренне удивился Аракчеев и тут же состроил кислую мину, – Если ты плохо смотрел, то меня уделали в пух и прах, – тяжело вздознув, он скрестил руки на груди, – без своих способностей я не смогу этого сделать. – Раньше же ты как-то справлялся. И остальные тоже, – тьма не понимала, о чём говорит ее спутник, и что за силы должны помочь. – Это было раньше. Теперь же я бесполезен. Ты видел, что просто так этого демона не изгнать. И в целом всё это какая-то... какой-то бредовый кошмарный сон! – Алексей зажестикулировал как припадочный, силясь хоть как-то сложить воедино пазл прошедших часов, – Все эти солдатики, демон под личиной императора Павла, Нелидова в качестве балерины и всё кругом, – он обвел руками пространство вокруг себя, – это ведь все понарошку. Правда? Это всё не реально... Не реально?! Его потихоньку накрывала истерика. Та самая отчаянная, полная ужаса и паники истерика, берущая за горло и выжигающая кислород, заставляющая судорожно вдыхать воздух и гореть лёгкие огнём от его нехватки, вынуждающая смеяться как сумасшедшего. Это не могло быть его реальностью. Он ведь только недавно был в императорском дворце вместе с Александром... От собственной ничтножности хотелось свернуться калачиком и забиться в угол. – Только паники на корабле нам не хватало, – если бы сгусток тьмы умел закатывать глаза, то он бы определённо сделал это. Заместо этого он крутанулся перед лицом теряющего контроль солдатика и лупанул рогами на манер пощёчины. Алексей мигом пришел в себя и с прожигающим взглядом уставился на своего спутника поневоле. Удар оказался более чем реальным. И даже отрезвляющим, если можно так сказать. В чувства, однако, привело его не только это. Но и то, что под ногой начинала хлюпать вода. Кораблик определённо начинал идти ко дну. Газетная бумажонка все-таки не могла бороться со стихией долго. К тому же она заплывала в одну странную арку, внутри которой могло оказаться что угодно. – Подозреваю, что мы прибыли к конечной станции, – констатировала тьма и указала на небольшую платформу, тянущуюся вдоль всего слива. – Вынужден с тобой согласиться, – кивнул Алексей и приготовился прыгать. Мушкет как всегда помог ему справиться со столь сложной задачей; использовав его в качестве шеста, солдатик перемахнул борт кораблика ровно в тот момент, когда он уже приготовился рухнуть вниз вслед за потоком воды. Приземление вышло не совсем мягким. А Алексею только оставалось смотреть, как его плавучий транспорт на клочки разрывает на дне водопадика и уносит прочь. – И как нам теперь попасть обратно? – плаксиво промямлил комочек тьмы. Ему ведь не надо было скакать, чтоб оказаться в безопасности. – Пошли, – проигнорировав вопрос, скомандовал солдатик и направился вглубь тёмного чрева стока. Оставалось только брести вперёд в надежде что это выведет хоть куда-то. Чертёнок на фоне что-то болтал без умолку об ужасах питерской погоды, плохом климате и как ему с братьями тяжело пропитаться на улицах города. Но Алексей вновь погрузился в свои тяжёлые мысли. Тьма была права. Раньше он справлялся без неё и причем успешно, лишь неосознанно или изредка прибегая к помощи своих сил. Наверстать программу в кадетском он смог сам, а тьма лишь дала ему время в ночи. Разобраться в артиллерийском деле тьма ему не помогала. Даже справляться с мелочью из Изнанки он мог. И свои обязанностями по службе он выполнял безукоризнено и блестяще. Ему стоило меньше полагаться на тёмную часть своей жизни. Тут Аракчеев резко вспомнил о мушкете. И правда ведь. Во время боя ему удалось пулей ранить демона. Это означало одно – как минимум они способны справиться с существом. За штык сложно было говорить, ведь в бою он не успел его применить. Незаметно мысли его перетекли в сторону Нелидовой. Как она беспомощна против того ужаса, с которым она осталась одна. И какие вещи эта тварь способна с ней вытворять против воли, если все-таки моральные барьеры той рухнут. Решимость потихоньку наполняла Аракчеева и придавала сил на новую борьбу. Если не ради себя, так хотя бы ради Екатерины. Он не мог позволить себе так быстро сдаться после одной неудачи. Любовь и вправду творила невозможное. Аракчеев расцвел на глазах: понурые плечи взмыли вверх, сгорбленная спина выпрямилась, грудь поднялась и рука крепче схватила мушкет. – Быстрее. Я обязан её спасти, – твёрдо проговорил Алексей и посерьёзнел. – Кого? – с недоумением спросила тьма и ускорилась вслед за солдатиком, который будто отрастил вторую ногу. Ответа не последовало. В темноте они шли долго. Запах от сточных вод исходил просто убийственный. В этот момент Аракчеев обрадовался своему телу из олова, благодаря которому он не чувствовал запахи. Только его личный опыт вырисовывал картину того смрада, что стоял здесь. Местами был потрескан кирпич, на мокрых поверхностях то и дело росло что-то склизкое и мерзкое цвета зелени, напоминающее щупальца той твари. Сточная речка спокойно текла вдоль пути, пронося в себе всякого рода мусор из объедков и чего похуже. Из закутков, где дорога разделялась, слышались какие-то странные звуки. Будто кто-то или что-то грызло кости. Кусочек тьмы обеспокоенно кружился вокруг штыка и всё время осматривался по сторонам. – Мне кажется... – Что мы тут не одни? Ты прав, – обернувшись, Алексей увидел краем глаза шевеление за углом одной из развилок, – да и чего тебе бояться? Ты вон испариться можешь и всё. – Оу, а ведь и правда! – осознание сказанного дошло до чертёнка и тот радостно взвился вверх, словно не он несколько минут назад трясся от страха. В ту же секунду короткая вспышка озарила туннель ярким светом, ослепив Аракчеева, а тьму заставив спрятаться за его спину. Раскат грома эхом разнесся от кирпичных стен, превращая звук в нечто похожее на пушечную канонаду. Неизвестно сколько бродили они по эти туннелям, но наконец-то смогли найти выход. По звукам воды это была очередная река. Сломя голову путники поспешили на свет в конце, только внезапно он померк из-за огромной твари, что преградила им путь. – Крыса! – завопил чертёнок и растворился дымкой, как только когтистая лапа ударила по нему. – Твою ж... – рассерженно прорычал сквозь зубы Алексей и отпрыгнул в сторону, чтобы избежать продолжения атаки. Столичные крысы и так славились своими огромными размерами. Еще бы им не разжиреть на барских харчах с помойки и дворянских кухонь. По размерам грызун превосходил оловянного солдатика раз в десять, если не больше. С жёлтыми передними зубами, облезшим боком, мокрой шерстью и крохотными глазёнками по мерзости она могла соперничать с тварями с Изнанки. Долго ждать противник не стал. Крыса вновь замахнулась лапой и наткнулась в точно подставленный вовремя штык мушкета. Тварь заверещала противным писком и с еще большей злобой накинулась на будущий ужин. Она остервенело махала когтями с обеих сторон, оттесняя своими выпадами Аракчеева ближе к краю туннеля. Тот поздно осознал патовость ситуации: либо он сейчас прыгает без разбору вниз, либо отправляется на корм крысе. – Прыгай! – скомандовала ему тьма, вновь появившаяся из ниоткуда и с наскока влетела в голову врага. Крыса задрала морду вверх и принялась царапать ее с яростью. Эти драгоценные секунды дали Аракчееву возможность сделать шаг назад и как и раньше полететь в неизвестность. Теперь перед глазами открылась картина, как противный грызун выглядывает из сточной канавы на неудавшийся пир и, повернувшись, уходит прочь, мотнув уродливым хвостом. А после воды реки вновь поглотили оловянного солдатика в своё чрево. *** – Ахти... Марфа, гляди. Средних лет пышнотелая кухарка подошла к столу, за которым помощник разделывал утренний улов, и с удивлением глянула на находку. Она вытерла испачканные мукой руки о передник и достала из внутренностей рыбы оловянного солдатика. – Экие чудеса, Матвейка. Впервые вижу, чтобы в рыбе было такое, – кухарка покрутила фигурку и с интересом рассмотрела находку, – но мне есть куда его пристроить. *** Очнувшись после всех приключений, Аракчеев не поверил своим глазам. Перед ним был тот же дворец, то же треснувшее стеклянное озеро, которое несло в себе следы недавней битвы. Изменения коснулись лишь книжной горы, которая стала еще больше. На вершине проглядывались смутные очертания искусной табакерки из слоновой кости с золотыми уголками. Лунный свет пробивался сквозь окно и освещал гладь озера. На нем словно призрак стояла тонкая женская фигура. Это была она. – Катя... – прошептал Алексей и замер, не желая нарушать столь хрупкий для неё покой. Девушка протянула к луне свои руки в тонких перчатках, развела их полукругом и одновременно с этим очертила носком пуанта отзеркаленный полукруг по озеру. В мгновение всё ее тело крутанулось вокруг своей оси в несколько оборотов и грациозно оттолкнулась ногой, отскакивая в сторону. Нелидова прыжками передвигалась по кромке озера, не забывая делать лёгкие пируэты и перескакивать трещины в такт воображаемой музыке. Аракчеев про себя сравнил ее с лесной ланью – такая же гибкая, мощная и вместе с тем прекрасная в своей обманчивой хрупкости. Какая жалость, что глава бесогонок из его мира больше не могла позволить себе таких выступлений вдали от чужих глаз. Солдатику лишь оставалось упереться головой в мушкет и созерцать красоту, что рождалась у него на глазах. Только не дали балерине закончить ее выступление. В последние мгновения, когда она завершала свой одиночный танец посреди озера, огромная чернильная тварь возникла из ниоткуда и уже потянулась своими щупальцами к оторопевшей тансовщице. Девушка рухнула на колени, закрыв себя руками в попытке защититься. Но в глубине души она понимала тщетность своей попытки. Больше не видать ей свободы и танцев под луной. Демон торжествовал – теперь она будет принадлежать только ему. Каково же было удивление обоих, когда отростки распались на чернильные капли. Доля секунды, и вот уже штык вонзился в плечо чернильного демона. Тот взревел, отступил назад, давая штыку с чавканьем выйти из него. Алексей облегченно вздознул и обрадовался тому, что оружие целиком было освящено. Он закрыл собою Нелидову и, оскалившись, приготовился к реваншу. Тварь лишь расхохоталась, вскидывая головк вверх. Казалось, что этот выпад развеселил демона, а атака не принесла никакой боли. Аракчеев оторопел от такой реакции. Почему демон не бьётся в конвульсиях? Такой укол даже самых толстошкурую тьму заставлял рухнуть как скот на убое. Лжепавел только стукнул три раза тростью по озеру, как тут же кольцо чернильного огня всполыхнуло вокруг них, очерчивая поле боя. «Сразись со мной, Гершварц. Покажи свою силу. Но помни – тебе не победить меня. Твои страхи всегда будут сильнее. В с е г д а» С отчаянным криком Аракчеев бросился в штыковую на демона. В этот раз он решил не отдавать преимущество своему противнику. В этот раз он готов был сражаться до победного за свое будущее и свою любовь. Да, чего греха таить. Он боялся Павла, боялся как огня, способного стереть Алексея с лица земли без остатка и упоминания или же вообще готового поглотить его силы, как это было с другим его товарищем из Пруссии. Но больше всего он боялся никогда не услышать смех Нелидовой, не увидеть ее улыбку, не получить от неё колкости в свой адрес, что как иголки впивались в него с наслаждением. А Аракчеев и рад. Рад тому. Что эта чертовка вызывала в нем те эмоции, которые Алексей никогда не надеялся почувствовать. Ради этого стоило сражаться. Выпад, удар, еще один выпад. Надо бить не в корпус, а в ноги. Их демон не защищает. Одна безуспешная атака в лицо отбита щупальцем. Вторая, что должна была прилететь в бедро, лишь по касательной задела концом штыка – демон даже не шелохнулся. Аракчеев не сбавлял ярости, которую вкладывал в каждую атаку. Ринувшись вперёд, он забыл о том, что враг тоже может устраивать подлянки. Тварь крутанулась вполоборота, давая солдатику возможность пролететь вперёд и промахнуться, и тут же ударила Алексея по рукам тростью с такой силой, что тот зашипел и выронил оружие на землю. Без него и одной ноги Аракчеев попросту повалился плашмя на озеро и подставил спину под новый удар. Что ж, теперь он понимал как ощущается удар шпицрутеном. Небольшой заминки хватило для того, чтоб откатиться от врага и в последний момент прихватить мушкет. Как раз туда со свистом приземлился кончик трости. Аракчеев поднялся на ноги и как побитая собака поковылял куда глаза глядят. Приходилось протыкать по пути чёрные хлысты, пытающиеся вновь повалить его на землю. Те оставляли после себя чернильную дорожку. Демон даже не торопился добить солдатика. Он скорее играл с ним в кошки-мышки. Позволял идти куда угодно, делать что тот посчитал нужным для своей защиты. Атаки отбивал с такой легкостью, будто ему это не составляло особого труда. Развернувшись лицом, Алексей запыханный упёрся в стопку книг. Бежать было некуда. И сражаться он тоже не мог. Ему срочно надо было придумать как побороть своего мучителя. Ну же, Лёша, думай! Ты ведь умный мальчик! На подумать не было времени. Один точный удар пришелся по локтю. С предательским хрустом металл в этом месте треснул и пошёл чёрными пятнами. У Аракчеева округлились глаза. Нет-нет-нет! Он не может умереть. Не здесь и не сейчас. Оставался только один путь. Превозмогая боль, он подпрыгнул и ухватился за край книги, подтянул себя и перевалился. Демон остановился и с интересом взглянул на соперника, а затем залился злорадным смехом. «Неужели ты решил, что сможешь таким образом от меня убежать? Неужели ты до сих пор не понял, кто я на самом деле?» – Очень... уф... даже понял, – прохрепел Аракчеев и перевалился на книгу выше. Хоть он и оловянный, но силы у него всё еще человеческие. Очень жаль, что человеческие. «Я – твой кошмар. Часть тебя. Неотступно я всегда следовал и буду следовать за тобой. Управлять тобою. И ты ничего с этим не поделаешь!» Почти на каждое слово демон исторгал из пятен чернил, разбросанных вокруг, по шипастому отростку. Теперь в Алексея натурально летели терновые ветки, что его позабавило, ведь он смог довести эту тварь до белого коления своей выходкой. И, что более важно, отвлек от Нелидовой. До поры до времени уворачиваться удавалось с лёгкостью. Ведь чем выше дистанция, тем сложнее попасть точно в цель. Однако именно под конец на зло шипы чирканули по спине, будто та мало настрадалась за сегодня. Демон уже приготовился нанести удар, как женский голос окликнул его, заставляя переключить свое внимание: – Не смей больше трогать его! Иначе тебя прикончу я лично, – Нелидова уже стояла на ногах со сжатыми кулаками. Она всем видом показывала серьёзность своих намерений. – Неужели ты предпочтешь его вместо меня? – демонический голос старательно пародировал Павла Петровича, но скрежет и хрипотца выдавали его. – В отличие от тебя у него есть сердце, – отрезала девушка и взглядом проследила как Аракчеев, взобравшись на последнюю книгу, с мушкетом юркнул за табакерку. – Но я столько всего тебе дал... – лицо чернильной твари исказилось от ее слов, – кров, свою любовь, увеселения всех видов и мастей, даже танцевать тебе позволяю я. Я! Не он! Громкий свист заставил обоих взглянуть вверх, откуда донёсся источник звука. На вершине книжной горы гордая фигурка стойкого оловянного солдатика резко выделялась лунным светом, преображая его в рыцаря в сияющих латах, пришедшего спасти принцессу от злого монстра. – Ты так и не понял, что ничьё позволение ей не нужно? Она вольна делать что угодно и когда угодно. Ты не сможешь удержать ветер. Как и не сможешь вечно пугать меня, ирод, – со злорадной усмешкой Аракчеев надавил на воткнутый под табакерку мушкет. Послышался треск. Громадная табакерка из слоновьей кости опасно покачнулась, застыла на долю секунды и ,преодолев край книги, грузно полетела вниз. Из раскрывшейся книжки высыпался нюхательный табак. Демон даже не успел осознать, что произошло. Он только потянулся своей рукой в сторону Нелидовой и зло посмотреть на Аракчеева, как гора табака словно лавина накрыла его. И сверху бахнулась сама табакерка. Сколь глупа была смерть для такого монстра, что своим существованием отравлял жизнь многим. Балерина и солдатик не могли поверить в случившееся. На несколько минут они застыли в томительном ожидании на тот случай, если всё это окажется ловушкой и чернильный демон накинется на них. Прошла минута, две, три. Из-под табакерки никто не выбрался. Чёрные пятна впитались в табак. Со злом было покончено с концами. Нелидова подошла к импровизированной могиле и размазала небольшую кучку ногой. К ней присоединился Аракчеев, с трудом спустившийся с вершины. Так и стояли оба, пялились в кучку и думали о своём. Хотя, честно сказать, Алексей не думал ни о чём. Он наслаждался присутствием Екатерины рядом. Он сдержал слово: обеспечил ей свободу с концами и смог защитить. Хотя бы в этой странной вселенной. Достоин ли теперь он быть с ней, когда главный его страх покоится на дне табакерки? – Екатерина Ивановна, я... – первым нарушил молчание Аракчеев. Он поставил свой мушкет и неуверенно взял возлюбленную за руки. Та резко обернулась на него и посерьёзнела. – Алексей Андреевич, проснитесь, – твёрдо отчеканила она, – проснитесь же наконец! *** И он проснулся. На том же месте, где и засыпал – на стуле рядом с камином в комнате маленькой княжны. За окном большими хлопьями валил снег. Солнце растапливало ночные морозные узоры на стекле. Утро было раннее. Осоловелыми глазами Аракчеев посмотрел наверх и чуть было сердце в пятки не ушло. Мозг не успел еще проснуться и распознать в Нелидовой отсутствие угрозы. После лёгкого вздрагивания он понял кто перед ним. – Слава Богу, Алексей Андреич, вы проснулись. Я уж грешным делом решила, что вы Господу душу отдали, если таковая имеется. Кто бы тогда составил мне компанию на прогулке в санях? – Нелидова никогда не упускала возможность подколоть Алексея на тему его «тёмности». Тот на неё не обратил никакого внимания после короткого испуга. Аракчеев как душевнобольной принялся осматривать свою ногу, похлопал по бокам, груди. Его маниакальная улыбка переросла в смех. – Или все-таки отдали... – Екатерина хотела была оставить своего коллегу одного, мало ли в себя прийти надо или голову на место вставить. Но тот так резко вцепился ей в запястья и притянул к себе, что девушка на секунду испугалась за свою жизнь. – Екатерина Ивановна, я больше не оловянный солдатик! Не одноногий кусок олова с зубочисткой в руке. Я живой... Живой! – его радости не было предела. Забывшись, он ткнулся лбом в лоб и зажмурился, всё еще не веря что то был обыкновенный кошмар. – Спасибо, мне хватило Ваших попыток умереть, – сухо ответила она и вырвалась из хватки, – общение с бесами на Вас плохо сказывается. Алексей заметил, что Нелидова всё еще была в своей бесогонской чёрно-белой форме, отличной от остальных красным подкладом, и высоких сапогах. «Должно быть только вернулась с патруля» — подумал про себя мужчина. Небольшие круги под глазами выдавали в ней усталость. Один локон чуть выбился из всегдашней идеальной причёски. Хоть ответ и был холоден, но глаза выдавали беспокойство и волнение за него. – Екатерина Ивановна, я столько всего должен Вам рассказать. Вы мне не поверите! Я... – не успел Аракчеев договорить, как его тут же заткнули поцелуем. Пожалуй эта награда стоила тех кошмарных приключений во сне, что он пережил. И стоило сполна ею насладиться. Целовались они неспешно, тихо и попеременно давали друг другу хоть глоток воздуха, прежде чем вновь увлечься. Нелидова положила свою руку в перчатке Аракчееву на щеку, а тот накрыл её своею и, прижав, потёрся жалобно, как скучающий по хозяйке пёс. Ему так не хотелось ее отпускать, прерывать этот сладкий миг, когда дворец и все его обитатели оставили их в полном одиночестве, давая возможность украдкой напомнить о любви. И всё же пришлось оторваться от желанных губ. – Расскажете всё за завтраком у меня дома. Павел Петрович отправил нас на принудительный выходной. Так что в путь, мой стойкий оловянный солдатик, – подмигнув, она утащила мужчину за собой прочь из комнаты. А Алексей и не был против позволить ей это сделать, удивившись только тому как она его назвала.