десять очков слизерину за честность

шоколадная лягушка прилипла к стеклу окна поезда. это была уже третья, и в каждой из упаковок ландо выпал михаэль шумахер. великий игрок в квиддич, между прочим, но в его коллекции таких не менее сотни. он, уже облачившийся в мантию, поедал очередной киндер. наколдовал он их простым заклинанием, выученным, как только он начал часто ловить панические атаки. мама сказала, что после них необходимо поднимать сахар, вот он и придумал «киндериус априо». бумажки скопились у его ног, все сложенные в незамысловатые самолётики. он приехал на три часа раньше отбытия поезда с платформы девять и три четверти, потому что забыл настроить новый будильник, который квакал лягушачьим хором, к слову. ландо на лягушках помешан, потому что к четвёртому курсу он получил свой патронус в виде лягушки. сначала очень долго плакал! алекс получил золотистого ретривера. макс — льва. шарль — жар-птицу! а он? маленькая лягушка! размером с его голову. да от чего она защитит вообще?! а потом оскар рассказал, хоть свой патронус ещё не получил, что изучал его механику на втором курсе. и что совсем не важен размер, важно отражение. каждый патронус отражает своего владельца. и тогда оскар всучил ему энциклопедию «немагических животных». там ландо нашёл тропическую лягушку, которая точь-в-точь была похожа на его — яркая, с пятнышками на всю спинку и длинными лапками. а ещё они ядовитые и живут в тропиках, потому что их природа не поддерживает холод. ландо провёл параллель со своим колким язвительным языком и хронической мерзлотой — и, кажется, понял. после этого перестал загоняться. рассел вон вообще свой патронус получить не может, ему не даётся, хотя он достойный волшебник. а что может быть лучше обычных лягушек? только шоколадные! вот только ему вечно не везёт, и они убегают, не желая быть съеденными. ландо ковыряет шоколад, застрявший в щели между передними зубами, языком, когда дверь купе отъехала. вошёл макс. он одним движением палочки собирает обёртки с пола и утилизирует их. по привычке. затем падает напротив. макс ферстаппен — его лучший друг. был. пока не позвал вместо него к себе на каникулы леклера. и вообще ландо обижен. он всю эту драму между ними застал ещё со своего первого курса, когда они как кошка с собакой грызлись. точнее, провоцировал шарль. внимания, что ли, хотелось? а ему, как доверенному лицу, которое точно не разболтает, лучший друг последним рассказал о своих отношениях! «ландо, ты бы разболтал это половине хогвартса. сегодня знает весь пуффендуй, завтра ты донесёшь это расселу, а рассел сплетни на языке не держит ни секунды!» — да черта с два! он что, похож на человека, который лучшего друга подставлять будет, при такой-то фамилии?! да если бы сэр ферстаппен узнал, что его наследник и «поганный грязнокровный выскочка» совсем не учебой в комнате сына занимаются… в общем, ландо дуется. не только по этому, вообще-то. до этого лета они всегда тусили вместе, а теперь макса даже в мессенджерах не выловишь. ландо предполагает, что шарль его привязывает к батарее и по часам отдаёт телефон, и то раз в неделю. — ты что, даже не поздороваешься? — макс складывает руки на груди и пытается хотя бы взгляд ландо уловить. тот лишь отворачивается к окну, делает вид, что пейзажи за окном гораздо интереснее. — с предателями не здороваются! — метка пожирателей на предплечье под бинтом фантомно загорелась, но макс, конечно, виду не подал. пережитки прошлого. пора перестать корить себя за то, к чему он не был причастен. да и ландо вот вообще не об этом сейчас. — чёрт, извини… ты где своего ненаглядного потерял? что, наконец-то из подвала выпустил тебя? — ты звучишь как обиженный ребёнок, — макс закатил глаза. а ландо захотелось, чтоб они там и остались. конченный придурок! — он приедет позже. годовщина смерти крестного. ой, а вот тут уже неловко вышло… ландо даже перехотелось над леклером издеваться. не та тема, совсем не та. это общая боль всего магического мира, сотни волшебников на этой неделе отметят день победы в битве за хогвартс и над волан-де-мортом. почтут память близких и героев, отдавших жизнь за то благополучие, что у них есть сейчас. шарль потерял крестного, убитого пожирателями смерти. герой посмертно. — тогда почему ты здесь, а не с ним? — ландо всё-таки отвернулся от окна и посмотрел максу в глаза. спросил, хотя заведомо знал ответ, но вдруг что-то поменялось с их сближением? — я не хочу, чтобы моё присутствие напоминало ему о том, кто сделал это с жюлем, лан. и я знаю, что ты сейчас снова начнёшь мне читать лекцию: что я не при делах, эта метка ничего не значит и всё такое. но окстись, я знаю. чувство вины от этого знания, к сожалению, не пропадает. он принял, но я знаю, что это больно. — макс отвёл взгляд и тяжело выдохнул. — да и отец бы не позволил остаться и пропустить эту неделю. ты знаешь… — прости, — ландо поник. язык снова сработал быстрее мозга. — извини, что так вышло с летом. всё меняется… тебе бы тоже начать личную жизнь налаживать, кстати, а то бегаешь вокруг когтеврана как собачка на привязи. кто ещё тут привязанный? — ой всё, обсуждали уже, — цокнул ландо. — расскажешь? — как-нибудь потом, это долго. — ясно. дверь снова открылась, в проёме стоял оскар: — искал тебя, — он подсел к ландо, тот сразу налетел на него с объятиями так, что оскар чуть не задохнулся. — мы виделись неделю назад буквально! — целую неделю назад, оск, — ландо отстранился и кинул взгляд на макса. — о, привет, — оскар отвлёкся от ландо и пожал максу руку. — ага, — макс заговорщицки улыбнулся от этой сцены. — привет. — как каникулы? — спросил оскар, начиная будничный разговор. — замечательно, если бы не нравоучения отца, что пора выбирать себе профессию, и комментариев насчёт чистоты крови моего окружения. прошлый век. — макс поднялся, зачем-то похлопал себя по карманам, взял вещи и вышел из купе: — пойду я, попозже встретимся. оскар кивнул, проводил его взглядом, и как только закрылась дверь, повернулся к ландо расстроенный. — поссорились? — мелочи, — ландо махнул рукой и наколдовал ещё один киндер. значит, не мелочи. но оскар промолчал. если ландо не говорит — что редкость, — значит, нужно промолчать и дождаться, пока заговорит. оскар пиастри. когтевранец, младше ландо на курс. они познакомились совершенно случайно. ландо сшиб его в коридоре, когда тот дежурил ночью, а сам пуффендуец давал дёру от профессора уэббера после того, как выкрал из его кабинета какие-то ингредиенты для зелья. так уже и не вспомнишь. а уэббер — человек страшный. сначала ландо не понял, что вообще второкурсник делает на ночном дежурстве, но времени думать не было — только делать. он крикнул быстрое: «умоляю, малой, спрячь меня быстро!» — и оскар пихнул его в какой-то пыльный проход. сказал сэру марку, что никого не видел. тот в ответ лишь хмыкнул да кинул под нос: «я этого норриса вверх ногами в запретном лесу на дереве подвешу» — и продолжил идти по коридору. когда шаги утихли, ландо, весь в грязи и пыли, вышел из коморки, выплёвывая паутину. оскар смотрел на него с интересом. о, конечно, норриса он знал! да что там, они пересекались и не раз. но вот так — один на один — впервые. ландо поблагодарил его за помощь, и как-то разболтались… — я хотел сделать зелье, прибавляющее мне роста. вот и стырил! — господи, ради каких-то шести сантиметров… — оскар улыбнулся и покачал головой. — ты обворовал уэббера, который и так к тебе неровно дышит, ради того, чтобы стать выше? — в точку, пиастри! ну а что? джордж постоянно смеётся с меня. достал, блин! не все шпалами рождаются. оскар никогда так не смеялся — тихонько, в руку, чтобы преподаватели не услышали, а ландо никогда так не нравилось кого-то веселить. ландо подсел к нему на обеде на следующий день и вручил батончик, а потом это стало обыденным. с приходом нового поколения волшебников наконец-то стало дозволено обедать не за одним столом факультета. да и после реставрации планировку видоизменили: теперь столовая стала отдельным от большого зала помещением, больше напоминающим кафе, чем огромный зал. обеды переросли в посиделки в библиотеке, библиотека — в прогулки на заднем дворе, а прогулки — в общие вечера в комнатах или гостиных. с оскаром ландо было хорошо и комфортно. однажды ландо понял, что с оскаром дружить не хочется. с ним хочется до покалывания в пальцах обниматься, целовать его, пока губы не онемеют, и любитьлюбитьлюбить. вышло так случайно… это была первая игра ландо в квиддич, и оскар, конечно, на неё пришёл. пуффендуй тогда победил. ландо норрис, новый ловец, поймал снитч за рекордное время для факультета. празднование было роскошным. в тайне от преподавателей — в выручай-комнате. пришли все близкие: команда, друзья, партнёры. оскар, конечно, был там. не только из-за него, справедливости ради! его сестра, эдди, тоже играла за пуффендуй. веселье текло, как и алкоголь, рекой. ландо так охмелел, что не заметил, как его притащили в комнату и уложили спать. утром он проснулся с раскалывающейся головой и ощущением присутствия другого человека рядом. он, нехарактерно для себя, тихо перевернулся на другой бок и увидел рядом спящего друга. оскар сопел, укрывшись лишь мантией. его волосы красиво расползались на подушку, которая сплюснула щёку, с россыпью родинок. ландо всегда говорил, что они напоминают ему созвездия, и безукоризненно в них тыкал пальцем, соединяя линии. оскар пошевелился, почувствовал взгляд и приоткрыл сначала один глаз, а затем второй: — который час? — сонно пробормотал, пытаясь понять, где вообще находится. — около двенадцати? не знаю, не проверял, — ландо как будто током ударило. теперь он смотрел на оскара совсем другими глазами. захотелось заправить за ухо его вечно непослушный вьюн и поцеловать. куда-то. в щёку, может? ландо не знал. такое у него впервые. нет, конечно, у него были девчонки. он славился на весь факультет. но чтобы вот так… и не то чтобы ландо вообще удивился, хотя, наверное, должен был. это его первая… а что это? симпатия? влюблённость? магия? в общем, чем бы оно ни было — в парня. но с оскаром это было так естественно, что удивительным не казалось вовсе. — мы проспали все занятия, — оскар привстал на локте и протёр заспанные глаза. — поделом? — ландо хихикнул и добавил: — я сегодня чемпион, мне можно! — чемпион, — оскар посмотрел на него как-то очень странно, заговорщицки. а возможно, ландо просто увидел то, что захотел, основываясь на новом открытии в себе. — а я кто? я вчера не поймал снитч и даже мяч в ворота не забил. так, болел с трибуны. очень активно, кстати. — мой плюс один, пиастри. сегодня можно немножко поваляться, прекрати душить и открой окно. меня сейчас вырвет. оскар достал из мантии, которой укрывался всю ночь, палочку и лёгким движением открыл ставни, впуская свежий весенний ветерок. ландо приподнял край одеяла и одним взглядом указал оскару, чего хочет. тот скинул с себя мантию прямо на пол и подлез под край. ландо сразу же обвил его всеми конечностями. так и проболтали до вечера, разделяя одну маленькую кровать на два больших сердца. пару раз в комнату заглядывал алекс, сосед ландо, но абсолютно игнорировал факт двух парней, лежащих в обнимку. такую сцену можно застать почти всегда, когда ландо и оскар находятся в одном помещении. оскар очень любит своё личное пространство, а ландо любит личное пространство оскара. и, теперь уже, самого оскара. к третьей неделе «познания себя» гляделки ландо на когтевранца заприметил макс: — ты сейчас в нём либо дыру прожжёшь, либо я даже думать не хочу, что ты там себе представляешь в своей дырявой башке. — что? — не понял ландо. — ты вообще о чём? — хватит так смотреть на пиастри. — макс никогда не отличался тем, что говорил обходными путями. всё напрямую и по факту. — это продолжается уже который день, меня от вас тошнит. — чего?! — ландо аж приподнялся. — ни на кого я не смотрю! ты придумываешь! — ага, а портреты оскара с сердечками на полях — это так, мелочи. глаза ландо комично округлились: — откуда ты… — сэр джеки попросил проверить наши тетради по истории магии. скажи спасибо, что это был не он. — макс приподнял один уголок губ. — ты бы не отмылся от этого позора… — я… — ландо не мог подобрать слов. казалось бы, он уже принял, но вот так открываться другу было довольно волнительно. — это очень долгая история. — к сожалению, через минуту начнётся пара. — макс посмотрел на свои наручные часы. — но, кажется, у нас окно перед зельеварением, так что ты успеешь мне всё рассказать. ландо печально зыркнул на него из-под бровей и кивнул. макс кивнул в ответ. немой ответ, немое согласие. и никакого осуждения. — здравствуйте, — сэр джеки стюарт зашёл в класс с идеально ровной спиной и своими фирменными повадками джентльмена. — сегодня у нас — как вы, полагаю, помните — день семьи. а это значит, что мы затронем историю семьи каждого из вас. это было домашним заданием. кто желает начать? по кабинету прокатился гул, и несколько человек подняли руки. — профессор, — послышался голос с передней парты. — разрешите начать. — конечно, шарль, начнём с тебя. будь добр, подойди ко мне. — сию минуту! макс фыркнул рядом: — выскочка. — ну ты как обычно, — ландо закатил глаза. — что вы опять не поделили? — да ничего, бесит просто. ничего нового. абсолютно ничего нового. у макса с шарлем леклером были какие-то тупые тёрки. ландо никогда их не понимал. то парту не поделили, то за одним ингредиентом на зельеварении потянулись — да тоже не поделили и устроили драку. то шарль подсыпал максу в обед порошок правды, и макс ходил весь день с заклеенным изолентой ртом, лишь бы не сказать чего лишнего. в общем, обычно ссоры инициировал именно гриффиндорец. макс же просто защищался или игнорировал. после окончания пары, где макс и шарль, как обычно, получили высшие баллы, они устроили переглядки, которые на их языке значили примерно: «как же ты меня достал» и «не трогай меня, а то убью». ландо кивнул шарлю, тот улыбнулся в ответ, и пуффендуец утащил слизеринца за рукав мантии прочь из кабинета, на задний двор. там и вывалил всё как есть: и про вечеринку, и про то, как попал в комнату ночью, и про сонного оскара, и про день в объятиях. макс кивал, не перебивал, мысленно записывал, что стоит уточнить. — и что ты планируешь делать? — наконец заговорил макс. — я? — ландо удивился так, будто они не шептались об этом, а рядом был ещё кто-то. — а, ну да… не знаю. пока ничего? страшно, знаешь. боюсь, наверное. глупо, да? — нет, — макс, заметив тревожные нотки в интонации друга, сразу его остановил. — это нормально, лан. тебе не обязательно что-то делать прямо сейчас. вообще не обязательно когда-либо. ты должен сам понять, что готов поговорить об этом с оскаром. откуда ты знаешь, может, он тоже… — нет, нет! — перебил ландо. — не смей вселять в меня надежду, макси. это стрёмно. а если он не… — а если он действительно чувствует то же самое, что и ты? — перебил уже макс. — ты не можешь знать наверняка. вы близки, но такие вещи обычно незаметные. — что ты предлагаешь?! пойти прямо сейчас к нему в ноги броситься со словами: «мой любимый лучший друг оскар, кажется, я влюблён в тебя!»?! — ого, как интересно, — протягивая гласные, сказал некто сзади них. оба синхронно обернулись — шарль. — леклер. — макс сразу выпрямился, намереваясь встать на защиту приватной информации, но ландо потянул его обратно. — не волнуйся, макси. — шарль перекривлял прозвище. — я не с тобой разговариваю. итак, на чём мы там остановились? — леклер, я тебе даю три секунды, чтобы унести отсюда свою морду. вечно лезешь туда, куда не просят. это не для твоих вездесущих ушей. — макс серьёзно оскалился. лев готовится к прыжку. — смотрите-ка, какой благородный защитник. — шарль с абсолютно скучающим видом отвернулся от ферстаппена. — а у тебя что, язык отсох? или ты персонального охранника нанял? — перегибаешь, чарли. — ландо встал на защиту своего достоинства, он вообще-то не пальцем деланный. — во-первых, как тебя сюда занесло? во-вторых, что тебе надо? шарль ухмыльнулся: — mon cher, я не с плохими намерениями! так, собираю интересные сюжеты. случайно на вас наткнулся. да и почему бы и нет, не враги мы с тобой, всё-таки. может, я тоже что-то знаю? — так, я предупреждал, — макс наконец-то встал и только потянулся за палочкой, как ландо подорвался следом. — макс, прекрати! — ландо убрал его руку с кармана и обратился к шарлю: — выкладывай. — échec et mat, maxi, — победно посмеялся шарль и опустился с присущей ему грацией на траву. макс и ландо сели с ним, хоть макс такую компанию не особо жаловал. — до меня дошли слухи, что оскар активно пытался узнать о тебе от алекса — албона, кажется, — твой сосед же. ирония! — ближе к делу, придурок. — макс снова начал кидаться, но уже словами. — всему своё время, макси. не кипятись. так вот! не всё могу сказать, сами понимаете, приватность. но, если не ошибаюсь, на рождество оскар привёз тебе красивый светильник, верно? — допустим. — ты хоть раз говорил ему до того момента о том, что боишься темноты? — шарль дёрнул уголком губ вверх. — нет?.. — ландо начал понимать, к чему тот клонит. — сложи два плюс два. алекс — твой сосед, он, конечно же, в курсе того, что ты спишь только с люмосом на палочке. обязательно в руках, — шарль всем своим видом показывал, как он доволен тем, что знает что-то, о чём не знает сам ландо. — ну, может, конечно, макси ещё был в курсе, но спрашивать у него равноценно спрашивать у тебя. вы же два сапога пара. удивительно, как он не сторожит твой сладкий сон у кроватки. — закрой рот, леклер! — макс закипал с каждой секундой, что ландо совершенно не нравилось, хоть и слова шарля давали неприятный пинок по гордости. — по делу говори! или, клянусь, твой рот превратится в морду хорька через три секунды. — dieu, какие мы нервные! — сам шарль уже тоже начал вскипать. он обратился к ландо: — что оскар тогда сказал тебе? — «пускай это звёздное небо будет напоминать тебе обо мне, ты же любишь тыкать в мои созвездия на щеках», — процитировал ландо. — а ещё было: «если не сможешь уснуть — включай его и думай, что где-то рядом есть я». — parfait! — воскликнул гриффиндорец. — теперь-то ты понял? ландо ничего не понял. макс объяснил: — наш очень умный собеседник пытается донести, что оскар буквально сказал тебе: «если не можешь уснуть — представь, что я рядом с тобой и защищаю твой сон». очень сопливо и романтично. — макс закатил глаза. — не факт, что тут есть подтекст, про который ты затираешь. у ландо уже который раз за день глаза вышли из орбит. это оскар ему сказал такое? а он не понял? — не факт, — подытожил шарль и снова обратился только к ландо, нарочно игнорируя макса: — но теперь ты знаешь детали. шарль поднялся, расправил мантию и обернулся: — было приятно просветить тебя, ландо. — он улыбнулся ему, глядя прямо в глаза. затем перевёл взгляд на макса: — было менее приятно говорить с тобой, макси. пойду, пожалуй, подготовлюсь к зельеварению. ландо наконец очнулся и вслед удаляющемуся шарлю крикнул: — эй! ты же никому не расскажешь? шарль обернулся, ехидно улыбнулся: — не могу ничего обещать, mon cher! — что он никому не расскажет? ландо обернулся и увидел перед собой оскара. тот, видимо, как раз освободился с пары. — о, — комично округлил рот ландо. — оскар! а мы тут с шарлем и ма… ландо посмотрел на место, где только недавно сидел друг, но оно было пустым. как и дорожка, по которой ушёл шарль. — чёрт! опять? — ландо страдальчески выдохнул. — я пропустил что-то интересное, кажется? — оскар, в абсолютном непонимании происходящего, подошёл поближе и стал плечом к плечу с пуффендуйцем. — нет, нет! — ландо повернулся к нему лицом, но, кажется, звучал совсем неубедительно. — они снова что-то не поделили… — ничего не меняется, — выдохнул оскар. поверил. — хоть что-то в этой школе должно быть стабильным. — и не говори. ландо снова уставился на дорожку, надеясь, что макс не натворит дел. а макс натворит. — а ну стоять, сукин ты сын! — макс схватил шарля за мантию и прижал к стене в пустом коридоре. — поклянись, что эта информация никуда, слышишь меня, никуда не утечёт. это серьёзно, леклер. это чувства другого человека. ты не имеешь права кидаться ими направо и налево! шарль, как будто вообще не беспокоясь, что сейчас находится между разозлённым «зверем» и стеной, являясь добычей, продолжил улыбаться. — не горячись, макси. никто твою принцессу не обидит. я тем более. ландо хороший парень и ничего мне не сделал — я могила. — прекрати, блять, меня так называть. — макс придвинулся ещё ближе к его лицу, заглядывая прямо в нахальные глаза. — а то что? — сменил тон шарль. — убьёшь меня? авадой кедаврой, небось. как твой папаша убивал? макс побледнел и отступил на шаг от шарля, будто обжёгся. шарль же, воспользовавшись возможностью, выскользнул из лап слизеринца и, кинув напоследок что-то типа «то-то же», удалился в сторону кабинета зельеварения. макс продолжал стоять там, пялясь в стену, а метка, которая всегда спрятана под двумя слоями одежды и дополнительно бинтом, жгла неистово. макс выдохнул насколько это было возможно — лёгкие были сдавлены, — и ушёл в другую сторону. только что он снова рухнул, снова был ткнут носом в то, что ненавидел в себе больше всего. в то, что упустил на уроке истории магии, рассказывая о своей семье. пожиратель смерти. никогда им не был, никогда не убивал. но клеймо с ним до конца его дней. и кто тут ещё был добычей? пару пропускать нельзя ни в коем случае, но шарль там, а значит, он уязвим. натянув маску равнодушия, которая ощущалась физически тяжёлой, макс зашёл в ближайший туалет ополоснуть лицо. из зеркала на него смотрел внешне идеально собранный макс ферстаппен, лицо рода, показывающий выдающиеся результаты во всём, за что бы он взялся. но внутри него сидел тот самый маленький мальчик, которого заперли в старом подвале, пытали и подвергали неистовым для детской психики мукам. слёзы давно не текли, но внутри не было ничего. только ненависть и жалость к себе. и боль за ту маленькую версию себя. такие случаи происходили не первый раз, но этот был фатальным. шарль впервые так прямо ткнул его и попал прямо в точку. до конца семестра оскар обращал внимание на то, что привычного напряжения между шарлем и максом будто не существовало. любое напряжение между ними исчезло. они вообще никак не взаимодействовали. даже не самый догадливый и внимательный ландо это заметил. когтевранцу выпал случай лично поговорить с гриффиндорцем, когда их курсы совместили на зоти, чтобы старший курс преподал небольшой урок младшему. оскар специально напросился в пару к шарлю, совсем не потому, что ландо прожужжал ему все уши своим: «оск, они не срутся! это либо конец света, либо что-то случилось!!! макс не колется совсем, а мне интересно, надо что-то делать». — …и главное в «протего» не сила воли, а чёткость визуализации того, что ты защищаешь. понял, пиастри? — что у вас с максом? — оскар спросил напрямую. — ландо места себе не находит. это затишье перед бурей или вы наконец-то друг друга придушили? шарль приутих: — любопытство — плохая черта для когтеврана, оскар. — это не любопытство, а сбор информации, — фыркнул оскар. — так что, в чём дело? — так я тебе и сказал, — шарль недобро на него зыркнул, но продолжил: — ничего не произошло. я просто напомнил ему, кто он. но это было слишком жестоко, и, оказывается, я не лучше них, раз использую такие методы. — умные мысли в твоей голове — редкость, продолжай в том же духе, глядишь, лучшими друзьями станете. — о нет, — шарль от комичности сказанного тихо засмеялся. — это место занято твоим кудрявым мальчиком, оски, у меня нет шансов! — с чего это «моим»? — оскар замешкался и прокашлялся, возвращая внимание на старшекурсника, но профессор райконнен объявил об окончании пары. — ох, как не вовремя! — шарль быстро собрал свои вещи и направился на выход. — ещё встретимся, mon ami! а оскар сидел покрасневший. шарль присвоил оскару ландо так естественно, будто так оно и было. не то чтобы оскар не понимал. всё-таки проницательность была у него в крови. не зря ведь шляпа определила его на когтевран тогда, хоть и вдоволь поиздевалась! он уже год наблюдал, как его друг смотрит на него по-другому после той первой победы в квиддиче. да что там, он сам влюбился намного раньше. но, как и ландо, боялся говорить прямо, а намёков ландо не понимал никогда, как и действий, которые оскар неоднократно ему показывал. «всему своё время» — утешал он сам себя. но когда же это время наступит? это был обычный поздний вечер в гостиной. на этот раз — пуффендуя. они сидели без дела, тупо листая какие-то бесполезные тиктоки, периодически показывая друг другу что-то на экране. комфортная тишина, приглушённый свет и один плед из комнаты ландо на двоих. ландо был всё ближе и ближе после каждого показанного видео, а оскару становилось всё тяжелее и тяжелее не сделать что-то неожиданно глупое, но такое уместное. — не хочешь перейти ко мне? уже довольно поздно, а завтра выходной. — ландо посмотрел на него с надеждой в глазах. оскар постарался показаться не слишком довольным такому предложению. вышло плохо. актёр из него никудышный: — конечно. — отлично! через пять минут они оказались наверху, в комнате ландо, готовясь ко сну. ландо выдал оскару запасной комплект пижамы, которая всегда была у него под рукой на случай таких ночлежек. все его пижамы были на пару размеров больше, потому что он не любил спать в чём-то, что прилегало к телу. а вот оскару как раз подходило. его всегда умиляла эта маленькость ландо, да и вообще их разница в размерах. переодевались молча, спиной друг к другу. но оскар никогда не признается, что в отражении окна прекрасно видел голую спину с идеально тонкой талией, на которую всегда с удовольствием клал свои ладони при объятиях. он покраснел, представив, как делает это, но прикасаясь кожа к коже. — душно тут у тебя, — прокашлялся и, застегнув последнюю пуговицу на рубашке, обернулся: — а где алекс? — о, а я не рассказывал? — ландо плюхнулся на кровать и ухмыльнулся. «сейчас будет сплетня»: — у него там что-то с лили муни, твоей однокурсницей. кажется, ночное свидание где-то на берегу ручья в лесу. его не будет до утра. — серьёзно? — оскар очень удивился. лили тоже играла в квиддич, и её образ и характер в его голове совсем не вязались с алексом альбоном. — ты как вообще это заметил? я ни разу их вместе не видел. оскар залез под одеяло и повернулся на бок, смотря снизу вверх на ландо, который сидел в позе лотоса. — спалил недавно. зашёл между занятиями в комнату, нарушил им романтик, — ландо тоже прилёг, но на спину, поворачивая голову к оскару. — взял свои очки и вышел так, будто ничего не видел. алекс потом, конечно, подошёл и попросил, чтобы я никому ничего не говорил. нельзя ж в мужские спальни девушек водить. я ещё начал ворчать, что он меня обижает таким отношением! ну потому что я что, совсем тупой, не понимаю, что ли? — в твоём духе, — засмеялся оскар. после чего наступила тишина. — ладно, туши свет и иди сюда. ландо живо встал и потушил свет. оскар привычным движением зажёг люмос на палочке, чтобы тот не свернул себе ногу или шею в темноте. ландо вернулся обратно в кровать и сразу же придвинулся настолько близко, насколько это возможно в статусе друзей. оскар обнял его одной рукой и придвинул поближе к себе, потушил палочку. пора. — ландо. — м? — я люблю тебя. тишина. через секунд десять послышалось шебуршание рядом. — люмос, — комната озарилась небольшим огоньком. оскар увидел недовольного ландо: — пиастри, ты серьёзно? в темноте?! ещё раз повтори, смотря мне в лицо, иначе я тебя задушу прямо тут подушкой! оскар был в шоке. точнее нет, шок был приятным. но он ничего не понимал: — нет, погоди, ты правильно понял? ландо цокнул: — правильнее некуда! ты наконец-то мне признался, но даже не соизволил сделать это романтично, ну или хотя бы при свете. повторяй! — извини? — оскар послушно повторил, на лице полное замешательство. — я люблю тебя. — прощён, — люмос потух. — но только если поцелуешь меня с утра, а не сбежишь. и если мы сходим на свидание. — обязательно, — оскар обнял его крепче. — никуда не сбегу. — вот и всё, — ландо обвил его руками и уткнулся в шею. — и оскар… — м? — я тоже тебя люблю. оскара насмешила комичность ситуации, он выпутался из рук ландо. люмос снова зажёгся: — око за око? — око за око! — если не перестанешь быть таким милым — я не дождусь утра. — я не чистил зубы после ужина. — да плевать! оскар двинулся вперёд и положил руку на щеку ландо, чтобы быть ещё ближе. первое касание губ было нежным, аккуратным. исследованием. ландо отстранился: — если мы сейчас продолжим, я не остановлюсь до утра. и мы проспим до обеда. и не будет никакого свидания. и нас застанет алекс. и… оскар прервал его вторым поцелуем. более глубоким, но всё ещё медленным. приятно. они уснули ближе к рассвету. а утром их действительно застал алекс, но будить не стал. по пробуждению ландо проверил телефон и увидел там сообщение: «вы безумно милые, но ради приличия хоть бы рубашку обратно натянул» и смайлик с подмигиванием. ой, да, он немного перестарался ночью… зато поцелуи на плечах фантомно ощущались всё ещё. оскар рядом сопел в подушку, теперь ландо мог заправить эту выбивающуюся прядь за ухо и поцеловать созвездия на щеке. главное — не разбудить. а на свидание они всё-таки сходили. — парням дарят цветы? оскар подсел к хэтти в столовой. он вырос в окружении женщин: матери и трёх сестёр. все они, как и он, учились в хогвартсе. мама отучилась на гриффиндоре, по её же стопам пошла младшая сестра, мэй, только в этом году поступившая в школу. оскар поглядывал за ней периодически, потому что гриффиндор славился своими происшествиями. старшая хэтти — на слизерине, курсом младше самого оскара, средняя эдди — на пуффендуе, на два курса младше. так как хэтти была всего на год младше него, а эдди на два — у них отлично получалось ладить. если взаимный шуточный буллинг, конечно, можно было так назвать… — и тебе привет, оскар! — хэтти закатила глаза. — да, у меня всё отлично, спасибо, что спросил. — прекращай издеваться, — оскар ужасно любил сестру, но её скверный характер… — это очень важно. — мерлин… оск, серьёзно? конечно дарят! что за стереотипы? — не знаю, ни разу не видел у нас такие, кхм, пары. тут в плане. — однополые, — хэтти ткнула в него вилкой. — научись говорить это, брат, а то ты и слово «секс» произнести не сможешь, когда твоя кудряшка снова сделает… что-то. — какая же ты бесячая! — я честная, — хэтти продолжила есть как ни в чём не бывало. — если серьёзно, то да. конечно дарят. это даже не всегда романтический жест. а зная, как кудряшка любит копаться во всяких растениях в теплице профессора феттеля — ему вообще зайдёт. только с выбором не проебись. и не с клумбы нарви, а закажи доставку, могу тебе скинуть хорошую. — ты лучшая, хэтти! — или всё-таки бесячая? — хэтти ухмыльнулась. — и то и то. оскар уже собрался уходить, но к ним подсела эдди и сразу же обняла обоих: — что обсуждаете? — привет, — хэтти приобняла её в ответ. — да вот… что оскар должен нам за молчание перед мамой, до того как сам приведёт в наш дом кудряшку? оскар возмутился: — эй, никакого уговора не было, вы пообещали. — за молчание надо платить, — эдди поддержала хэтти и отбила ей «пять» под столом не глядя. — язвы, — оскар тяжело выдохнул. — чего вы хотите? в один голос послышалось: — уговори маму подарить мне на день рождения нимбус 4000. — ты оплатишь мне билеты на концерт моей любимой группы, в первый ряд. — вы совсем охренели?! — оскар в несвойственной себе манере завопил. — ты чего кричишь? — о, — хэтти улыбнулась, переводя взгляд за спину оскара. — привет, ландо! — пиастри практически в полном составе, — ландо театрально откланялся, оскар повернулся к нему. ландо улыбнулся обеим сёстрам: — прошу меня извинить, я украду вашего брата. — конечно, мы закончили, — кивнула эдди. ландо схватил оскара за руку и отвёл в коридор, где было не так многолюдно, как в столовой. как только они остановились, ландо налетел на него с поцелуем и объятиями. ландо вообще очень любит целоваться. и обниматься. и вообще липнуть к оскару когда и где угодно. джордж шуточно кидал им: «дружить надо так, чтобы все думали, что вы встречаетесь», но, видимо, слизеринец не догадывался, что в их случае эта поговорка звучит: «встречаться надо так, чтобы все думали, что вы дружите». благо, пока их никто не палил, кроме алекса. и хэтти, которая однажды зашла в комнату оскара, чтобы передать посылку от мамы, но наткнулась на брата с его лучшим другом в очень компрометирующей позе. оскар тогда не заметил её. потом ещё пару дней сестра делала вид, что знает что-то при каждой встрече, пока не призналась. так вот, ландо любил проявлять чувства физически, но обычно это было в каких-то укромных уголках или же в их комнатах. но вот так, посреди коридора — впервые. ландо углубил поцелуй, но оскар аккуратно отстранился: — ты чего? — в смысле? мне нельзя целоваться со своим парнем без «чего»? — конечно можно, — оскар чмокнул его в уголок губ быстрым движением. — но посреди коридора? мы же, вроде как, скрываемся. — да достало! — ландо многострадально вздохнул. — скоро бал, а я не хочу искать кого попало, чтобы потом с тобой в уголках зажиматься. я хочу пойти с тобой на бал, оск. как пара. если ты не понял — я тебя приглашаю. — и я принимаю твоё приглашение, милый, — оскар поправил его кудряшки. — но предупреди-ка в следующий раз, ладно? мне кажется, мы шокировали того первокурсника за колонной. ландо повернулся туда, куда был направлен взгляд оскара, и действительно, там стоял ребёнок с книгой в руках. вроде как пуффендуец. ландо махнул ему рукой и улыбнулся ему своей самой яркой улыбкой, первокурсник сделал то же самое. — шок снят, — ландо повернулся к оскару и взял его за руку. — пошли. они двинулись обратно в столовую, но в этот раз не размыкая рук. ландо сиял так, что чуть ли не вприпрыжку летел. оскар на его фоне выглядел просто слегка довольным, но на самом деле он тоже сиял, просто в своей привычной тихой манере. когда они замаячили в столовой со своими сцепленными руками — никто не обернулся, всем было всё равно. конец года, все утопали в учёбе. кому-то предстоял сов, а кому-то просто не было до них дела. кроме трёх человек. джордж, шарль и макс сидели вместе, что-то буднично обсуждая. но когда заметили знакомое сочетание жёлтого и синего, синхронно переглянулись. ландо и оскар подсели к ним. — ничего не хотите нам сказать? — джордж выгнул бровь. — да вроде ничего такого, — саркастично парировал оскар и начал есть свою порцию, заботливо взятую для него друзьями. — хорошо, спрошу прямо, — цокнул слизеринец. — вы что, ребята, вместе? — с чего ты взял? — улыбнулся ландо, продолжая издеваться. — ну мне вам что, всё разжевать? голос подал шарль: — не утруждайся, джорджи. тут всё на лицо видно! поздравляю, мальчики! — спасибо, — быстро сдался ландо, смущённо улыбаясь. оскар накрыл его руку своей ладонью под столом. всё-таки шарль обладал поразительной харизмой, которая заставляла мгновенно выдать все секреты. — я что один не был в курсе?! — джордж состроит страдальческую гримасу. — один, — подтвердил макс. — значит, вот так ты решил сообщить лучшему другу? ландо возмутился: — поверни голову влево и вспомни, как узнал об этом… — он ткнул в шарля пальцем. — …я! — ты что, всё ещё дуешься? — макс приподнял уголок губ. — нет, что ты! — ландо опустил взгляд в свою порцию, давая понять: «разговор окончен». — да, макс, он дуется. и имеет на это право. — вступился оскар. — это было как минимум неправильно — скрывать от него такое, а потом говорить: «я не рассказал, потому что ты мог разболтать». он твой друг, а не просто человек с улицы. сколько ты от него утаивал? месяцами? а он знает вообще детали? или ты настолько углублён в свои отношения, что уже и про друзей, которые были с тобой рядом всё то время, что вы собачились, забыл? макс промолчал. — молчишь? — оскар равнодушно на него посмотрел. — вот и молчи лучше, итог один. к слову, молчали все. джордж боялся и слово сказать — речь шла не о нём, и хоть он любил над максом поиздеваться, сейчас был совсем не тот момент. шарль рядом с максом положил ему руку на плечо и сжал. макс благодарно кивнул. молчал, потому что оскар был прав во всём, что сказал. ландо же отмалчивался, потому что был поражён и впечатлён: оскар при нём никогда не выходил из себя так, а тут ещё и для того, чтобы постоять за него самого. от этого в животе завязывался приятный узел, а улыбка появилась сама собой, но ландо тут же её спрятал. не время. они доели в напряжённой тишине. оскар доел раньше, но дождался, когда это сделает ландо, и тут же поднялся. — мы уходим. ландо поднялся следом, взял его за руку и, не прощаясь, двинулся вслед за когтевранцем. когда они дошли до выхода, ландо остановился и попросил оскара подождать. он снова подошёл к столу, где сидели друзья. — ты можешь исправить всё, что сказал оскар. сегодня, в заброшенном классе продвинутых зелий, в 22:00, не опаздывай. и не попадись преподавателям. и ушёл. — что ж, пойду я наверное, — джордж поднялся сразу, как ландо отошёл от них. — советую не опаздывать, это реально паршивая ситуация, ферстаппен. — да уж в курсе, спасибо… джордж ушёл, макс с шарлем остались одни: — пойдёшь? — пойду, конечно, — макс посмотрел на него. — оскар прав во всём. нужно рассказать. он не знает совсем ничего. а ты знаешь ландо — от него ничего нельзя утаивать. ему потом очень больно от этого. — ему уже больно, mon amore. — шарль держал его за руку, поглаживая тыльную сторону ладони. — но он сам сказал: ты можешь всё исправить. я в тебя верю. макс наконец-то ненадолго расслабился, сжав руку шарля в своей на пару секунд посильнее. ночью макс вышел из гостиной слизерина, двигаясь по подземельям очень тихо, постоянно оглядываясь. не хотелось бы сейчас нарваться на какого-то преподавателя и придумывать, куда это ему, недежурящему старосте, так срочно понадобилось во время “комендантского часа”. ландо знал: для того чтобы дойти до заброшенных классов, максу понадобится пересечь весь хогвартс — спальни слизерина находятся в самом низу замка, а классы — на верхних этажах. но, скорее всего, проверял его на то, насколько макс хочет исправить ситуацию, ну и, конечно, в стиле ландо, немного подгадить. когда он начал двигаться по лестницам наверх, призраки в картинах молча кивали ему в ответ, здоровались. макс знал их всех, со всеми был в хороших отношениях. что сыграло на руку: некоторые из них очень говорливы по ночам. когда он добрался до класса, в щели между полом и дверью был виден источник света, а это значит, что ландо уже там. отступать некуда, да и не хотелось. макс открыл дверь и вошел. — ровно 22:00, — ландо глянул на давно переставшие идти настенные часы с таким умным видом, будто они действительно шли и показывали точное время. класс зелий тем и славился, что все встречались тут в 22:00, даже если на дворе был день. тут время останавливалось, позволяя делать всё, что вздумается, и столько, сколько надо. — не опоздал даже! — очень хотелось провести время с лучшим другом. — ты ещё и не забыл, что я твой лучший друг! браво, ферстаппен, 10 очков слизерину! — прекращай острить и давай поговорим, как взрослые люди, — макс опустился на стул, лицом к спинке, и посмотрел на ландо — сидевшего на парте — снизу вверх. — я пришёл сюда чесать языком. не ты. начну с самого начала… в детстве он проводил время в основном в компании отца, его коллег и их детей. конечно же, все они были чистокровными и с золотыми ложками во рту. макс, насколько мог, держался от них отстранённо: сам таким никогда не был. он прекрасно знал, кто его отец. прекрасно знал, что он делал и кому подчинялся по своей воле. даже успел испытать это на себе. но никогда не хотел быть таким человеком, как он. а это значило делать всё наоборот. когда ему было около двух месяцев, отец буквально отдал его судьбу в руки волан-де-морта, пообещав, что макс станет его наследием. когда максу было восемь, его впервые пытали. отец не выполнил поручение, не убил того, кто тёмному лорду был необходим. поэтому макс стал пушечным мясом. тем, на ком наглядно покажут, что бывает за неподчинение. он не знает, сколько был под круциатусом. не знает, сколько судорог было в его маленьком теле. любой ребёнок бы умер на месте, почувствовав только одну, но макс держался, не проронив ни слезинки. слёзы хлынули тогда, когда он очнулся на грязном полу какого-то старого подвала, пока сам лорд выжигал на его левом предплечье метку. он кричал, бился в истерике, но его будто никто не слышал. в безжизненных жестоких лицах вокруг него не было сожаления. некоторые даже улыбались. и каждый раз после, когда тёмный лорд нажимал на метку — макс чувствовал. он был ребёнком, который ничего не мог сделать на поле боя, но он чувствовал. а потом случилась битва за хогвартс. в последний момент его отец перешёл на сторону защитников, конечно, пытаясь спасти себя, о семье не думал никогда. это помогло ему избежать азкабана, но не отмыло от неизгладимого прошлого. метки на руках ферстаппенов стали источником вечного позора. некоторое время они скитались, пытаясь найти прощение. так прошёл первый год после битвы. его мать тоже была в рядах пожирателей, скорее из-за мужа, чем по собственной воле. она всегда мотала руку бинтами, заворачивалась в самые длинные рукава, лишь бы никогда не видеть то, что всю жизнь будет напоминать ей о прошлом. макс, зеркаля её поведение, начал делать так же. его главным подарком в жизни являлось не то, что он выжил в пытках. пытка не закончилась — весь тот год до победы и был его персональной пыткой. его главный подарок — победа. метка выцвела и была не так заметна, как раньше, но всё же она была. ещё через год положение их семьи изменилось. отец пошёл в министерство магии, пытаясь воскресить статус семьи. и тогда всё начало меняться, даже сам макс начал меняться. отец стал лояльнее, но не перестал требовать идеального результата во всём. «не повторяй моих ошибок, эмилиан, они слишком дорого обходятся» — отец всегда говорил ему так при малейшей оплошности. их фамилия была на слуху, министерство магии накрыла волна критики. пожиратель смерти в министерстве на высокой должности — позор и насмехательство над героями. но мир был несправедлив, а макс научился принимать, что для каждого справедливость в своём. вскоре ему пришло письмо из хогвартса, что дало надежду: не всё потеряно. — макс эмилиан ферстаппен! он шёл к распределительной шляпе, заведомо зная её вердикт. шёпот за спиной был слишком громким, и он слышал каждый обрывок: «ферстаппен!», «не подходи к нему, мало ли, что выкинет», «а вдруг его уже обучили аваде кедавре?..». глупцы, кто его чему обучил? он не знал ни одного заклинания на практике. шляпа выкрикнула: «слизерин!», но макс не улыбнулся. молча встал и ушёл в угол зала, пытаясь скрываться в тени. тогда он заметил взгляд серо-зелёных глаз в свою сторону. все смотрели на следующего будущего волшебника, а этот мальчик — на него. и в его глазах было столько ненависти и отвращения, что по спине макса пошли мурашки. — шарль марк эрве персеваль леклер! названный отвернулся с нескрываемым раздражением и пошёл к шляпе. макс был не глуп и сразу понял: ничего хорошего такое поведение незнакомца не сулит. как в воду глядел! так оно и было. первый курс они с шарлем не часто пересекались: уроки слизерина в основном совмещали с первокурсниками когтеврана. так что гриффиндорец ограничивался лишь взглядом. да и детьми были совсем, ещё не знали, куда кольнуть, чтобы побольнее. с самого начала учёбы макс старался выстраивать себе образ «хорошего парня», таковым он, так-то, и являлся, но слухи громче фактов. с когтевранцами и своим факультетом у него выстроились неплохие отношения, когда они поняли, что не так страшен чёрт, как его рисуют. но гриффиндор и пуффендуй к нему неровно дышали, он догадывался почему, но никогда не думал об этом всерьёз. странно же: они с этим парнем даже не знакомы лично, с чего бы ему болтать про него сокурсникам и другому факультету? оказалось, болтал. — макс, а что у вас с шарлем леклером? — подсел к нему в столовой джордж рассел, его сокурсник. — болтает про тебя. семью твою. говорит своим от тебя подальше держаться. макс был в шоке. не то чтобы он не предполагал такой исход, но «держаться от тебя подальше», признаться, задело. весь год он показывал себя как надёжного друга и сокурсника, готового прийти на помощь в любой момент. будь то разжёвывание заклинания или помощь с травологией. отмазывал от преподавателей, помогал в уборке гостиной. в общем, действительно делал всё, чтобы прослыть не сыном пожирателя, а хорошим человеком. этот мальчишка совсем его не знает, а болтает так, будто разгадал главный секрет века, хотя просто подслушал обрывок чужого разговора за углом. — не знал, — констатировал макс. — разберусь. — ну ты как всегда, глыба! — хохотнул джордж. — не бери в голову, он, говорят, отбитый. но макс хотел узнать причину галдежа на ровном месте. ему удалось выловить гриффиндорца лишь после каникул, уже на втором курсе. он увидел шарля, выходящего с поезда и садящегося в автобус к хогвартсу, и нагнал: — эй! — чего тебе, ферстаппен? за лето шарль стал чуть выше, и черты лица совсем чуть-чуть заострились, начиная понемногу терять свою припухлость. его форма была надета идеально, а стрижка уложена волосок к волоску. — хотел поговорить. — поговорить? — с отвращением. — мне не о чем разговаривать с таким, как ты. — извини, я ослышался? что со мной? — в зеркало посмотри, урод! и отвернулся, заходя в автобус. тот тронулся, а макс продолжал стоять, смотря ему вслед с полным недоумением на лице. да, он понимал, что дело в прошлом его семьи. но ведь не только слизерин и когтевран знали о нём хорошие положительные вещи, но и другие факультеты, хоть и частично. к чему эта агрессия в его сторону? неужели шарль не копал? — нет, я добьюсь ответов… макс наконец-то залез в следующий автобус, как раз подъехавший к конечной остановке. второй год начался. каким же сюрпризом стало, что в этом году факультеты поменяли свою привычную расстановку и теперь второкурсники слизерина занимаются совместно с гриффиндором. когда шарль впервые увидел макса в классе зельеварения — побледнел, а когда их поставили в пару — закатил истерику. истерику остановил профессор уэббер. — противопожарное зелье, — профессор взял в руки мел и начал писать на доске чуть кривоватые буквы и чертить схемы, параллельно проговаривая: — даёт волшебнику временную защиту от жара и позволяет безболезненно проходить сквозь обычное пламя. в правильно сваренном состоянии зелье имеет характерный синий или ледяной оттенок. текстура: слегка густая и тягучая. вызывает леденящий холод по всему телу, образуется барьер, нейтрализующий действие огня на коже и одежде, превращая пламя в безобидное тепло. записали? молчание в ответ на уроках профессора уэббера значило лишь одно: положительный ответ. — идём дальше, самое интересное, — профессор стёр с доски записи. — ингредиенты и процесс. вам понадобится котёл с чистой водой, в которую добавляется слизь флоббер-червя. раствор подогревается на медленном огне до появления лёгкого пара. затем порциями всыпается порошок из когтей грифона. на этом этапе зелье необходимо помешивать строго, — профессор подчеркнул и продолжил, — против часовой стрелки, чтобы сбить естественную теплоту реакции. в самом конце добавляется экстракт ледяной мяты. огонь под котлом немедленно тушится, а зелье оставляют настаиваться, пока оно не станет синим. важно: работать только по инструкции в конспекте и книге, никакой самодеятельности. ручки были отложены, глаза устремились в тетради с текстом, перечитывая материал. — кто может повторить мне все названные ингредиенты в нужной последовательности? — марк оглядел класс, замечая две поднятые руки: макс и шарль. — ферстаппен. — слизь флоббер-червя… — начал макс, но был перебит: — …добавляемая в котёл чистой воды. прогреваем до пара. — шарль продолжил, хотя это было и не нужно, не глядя в тетрадь. макс продолжил как ни в чём не бывало: — верно. затем порошок из когтей грифона… — …всыпаемый порциями. помешивать строго против часовой стрелки! — добавить экстракт ледяной мяты… — …и сразу тушим огонь. даём настояться. профессор ухмыльнулся: — ну, леклер, а говоришь «команда из нас некудышняя», вон как слаженно работаете! оценку вам, что ли, делить? — выскочка, — прошептал макс. — а ты тупень, — шикнул в ответ шарль. — профессор спросил ингредиенты у меня, что из этого тебе было не понятно? — я посчитал твой ответ недостаточно развёрнутым и лишь исправил ситуацию. — тебя никто не просил. — а меня просить не надо, я сам делаю! — разговорчики? — привлёк их внимание профессор. — приступайте к работе. работать пришлось. шарль держался от него на расстоянии метра, а то и пары метров, стараясь не пересекаться взглядами. они даже не разговаривали, просто делили один котёл. и пока шарль уже распределял порошок по порциям, макс решил немного ускорить процесс и подготовить следующий ингредиент: — подай мне, пожалуйста, экстракт ледяной мяты, — наконец макс заговорил первым. — он слева от тебя. — рано ещё, — закатил глаза шарль, не поднимая на него взгляда. — я хочу подготовить всё. — в зельеварении важно не спешить, — шарль лишь на секунду поднял голову. — а ты именно это и делаешь. закончу с порошком — дам. — я подойду и возьму сам. — а ты попробуй. макс попробовал, но был остановлен кулаком в живот. завязалась типичная драка младшекурсников. неожиданным было лишь то, что оба участника — лучшие и примерные ученики своих курсов. макс из медпункта вышел с подбитым глазом, а шарль — с пластырем на носу, обоих повели к директору алену просту. кабинет директора проста встретил их тишиной, от которой закладывало уши. ален сидел неподвижно, его взгляд перемещался с макса на шарля. — порядок в школе держится на дисциплине, — негромко начал директор. — а дисциплина в зельеварении — это вопрос жизни и смерти. мистер ферстаппен, ваш глаз говорит мне, что вы пренебрегли осторожностью. мистер леклер, ваш нос подтверждает, что вы пренебрегли самообладанием. — он мешал мне работать, — буркнул макс, не убирая лёд, приложенный к заплывшему глазу заботливой медсестрой. — я просто хотел подготовить экстракт мяты, а он бросился на меня, будто я в его котёл яд подсыпал! — шарль? — директор перевёл взгляд. шарль стоял, вцепившись пальцами в края своей мантии. он молчал. на первом курсе он обходил макса стороной, лишь изредка бросая в спину колкие взгляды или пуская слухи среди первокурсников о том, что ферстаппен «жульничает на зачётах». но сегодня плотину прорвало. признаться в истинной причине — значит показать свою слабость, обнажить рану, которая ещё не затянулась. прост медленно поднял палочку: — раз вы решили играть в молчанку, мы воспользуемся магией. фагителло вокалис! шарль судорожно вдохнул, чувствуя, как заклинание разжимает его челюсти. его лицо покраснело от унижения. — он совсем не знает, как работать с зельями, а болтает так… — голос шарля дрожал, вырываясь против воли. — болтает так, будто он здесь главный! он ведёт себя так, будто правила писаны для всех, кроме него. я ненавижу то, как он ходит по коридорам, как он хватает ингредиенты без спроса… он просто грубый и неотёсанный тупица, которому место в лесу с кентаврами, а не за одним котлом со мной! шарль замолчал, как только действие заклинания ослабло. это была лишь полуправда, если говорить начистоту. он действительно ненавидел манеры макса, но это было лишь удобным предлогом, чтобы выплеснуть ту черноту, что копилась внутри из-за фамилии слизеринца. макс нахмурился, искренне не понимая такой силы ненависти из-за «манер», которые у него, к слову, были. о чём говорит этот парень? — ты ненормальный, леклер. я просто хотел помочь с зельем. — мне не нужна твоя помощь! — выкрикнул шарль уже сам, без всякой магии. — никогда. слышишь? не смей ко мне даже прикасаться! прост встал, и оба мальчика тут же затихли. — вы оба ведёте себя как дети, которыми, впрочем, и являетесь, — холодно отрезал директор. — но хогвартс — это не площадка для личных разборок. раз вы не можете поделить один котёл, вы будете делить одну грядку. — он подошёл к столу и быстро набросал записку. — с завтрашнего дня и в течение месяца — отработки в теплицах у профессора феттеля. будете ухаживать за прыгучими луковицами. вручную. они, как и вы, крайне неуравновешенны и склонны нападать без предупреждения. надеюсь, в их компании вы поймёте, к чему приводит излишняя агрессия. шарль резко развернулся и, не прощаясь, вылетел из кабинета. макс медленно поднялся, чувствуя, что в этой истории есть какая-то деталь, которую он упускает. он посмотрел на директора, надеясь на объяснение, но директор уже уткнулся в свои бумаги: — свободны, мистер ферстаппен. и постарайтесь дойти до спальни, не вступая в новые дуэли. выходя из кабинета, макс твердо решил: он узнает, какая муха укусила этого гриффиндорца. потому что такая ненависть не рождается просто из-за неправильно поданной мяты. но шарль ни в какую не поддавался рассказывать, в чём вообще дело. всё время макс слышал лишь «ферстаппен, отвали!», «не подходи ко мне! никогда!», а начиная с четвёртого курса и вовсе пошли оскорбления. вся школа была наслышана об их конфликте, да что там школа — даже его отец прознал. макс, сколько ни копал сам, на леклера не нашёл ничего. парень из обычной маггловской семьи, фамилия негромкая, лучший ученик гриффиндора. о прошлом совсем ничего нет, его будто не было вовсе, либо подтёрли. в итоге он не выдержал и обратился напрямую к главной тройке сплетников хогвартса: джорджу, своему сокурснику, и пуффендуйцам — алексу и ландо. так они с ландо и познакомились лично, тогда завязалась их крепкая дружба. эта троица обнаружилась в самом подходящем для сплетен месте — на задних рядах библиотеки, за стеллажами с книгами по истории магии, куда никто в здравом уме не заглядывал. джордж расселл, как обычно, выглядел так, будто сошёл с обложки журнала: мантия идеально отутюжена, на губах — лёгкая, чуть покровительственная усмешка. алекс албон тихо перебирал какие-то записи, а ландо норрис пытался балансировать на задних ножках стула. — о, глядите-ка, — протянул ландо, едва не грохнувшись назад, когда увидел макса. — наш “король слизерина” снизошёл до простых смертных! что, шарль опять облил твою мантию зельем для роста ушей? или ты просто соскучился по обществу интеллектуальной элиты? — закрой рот, ландо, — беззлобно бросил макс, присаживаясь напротив. — мне нужна информация. о его прошлом. и не врите, что вы ничего не знаете. вижу, как глаза загорелись. — информация — вещь дорогая, макс. — заговорил джордж как лидер. — и обычно я не трачу её на тех, кто не умеет пользоваться архивами. но… — он переглянулся с алексом, — случай с леклером слишком сочный, чтобы хранить его в тайне вечно. тем более ты выглядишь таким потерянным, это даже… мило. — он не совсем «магглорождённый», макс, — подал голос алекс, и в его тихом, скромном тоне прорезалась странная, почти пугающая осведомлённость. — это первая ложь, которую он скормил школе. в его семье есть волшебники, пусть и не по крови родные. ландо резко перестал паясничать и наклонился к самому лицу макса, его глаза азартно блеснули: — ты когда-нибудь слышал имя жюль бьянки? макс нахмурился. фамилия казалась смутно знакомой, но в списках министерских чиновников её не было. — жюль был его кумиром. его крестным. самым молодым и талантливым мракоборцем, — джордж самодовольно закинул ногу на ногу. — во время битвы он держал один из проходов в замок. знаешь, кто был по ту сторону? макс почувствовал, как внутри всё похолодело. пазл начал складываться в картинку, от которой захотелось выругаться. — пожиратели смерти, — прошептал он. — бинго! — ландо хлопнул ладонью по столу так сильно, что записи алекса немного рассыпались, и скромный пуффендуец выругался под нос. — ой… и не просто кучка фанатиков в масках. командовал тем отрядом твой дорогой папочка, макс. алекс, не глядя на макса, начал складывать рассыпанное в аккуратную стопку: — жюль погиб не сразу. говорят, он защищал раненых первокурсников. его убили прицельным заклятием, когда он уже почти вывел детей. официально — пал в бою. неофициально — его просто устранили, чтобы не мешался под ногами. шарль тогда был совсем мелким, но он видел, как привезли тело. он видел твоего отца в газетах на суде. и он узнал тебя в первый же день на распределении. — он не видит в тебе тебя, — ландо сочувственно похлопал макса по плечу. — он видит в тебе маленькую копию человека, который разрушил его мир. для него ты — ходячее напоминание о том, что справедливости не существует. джордж улыбнулся, но тут же скрыл удовлетворение от разноса сплетни, глядя на ошеломлённого макса. — так что, когда он кричит «не подходи ко мне», он имеет в виду: «не подходи ко мне, или я доделаю то, что мой крестный не успел сделать с твоим отцом», — констатировал рассел и поднялся, а вслед за ним и оба пуффендуйца. он не знал. и теперь, глядя на довольные лица троицы, он понял, что лучше бы оставался в неведении и дальше. и как же дать понять шарлю, что он — даже близко не его отец? дальше всё шло своим чередом: шарль нападал, макс защищал себя. аккуратно. но когда понял, что это бесполезно — начал нападать в ответ. если не хочет видеть в нём человека, то и пусть. всем не угодишь. вряд ли они пересекутся в будущем, после школы. доучиться и пропади оно пропадом! ландо как-то приплёлся к максу после того диалога, сдружились. все, кто знал ландо, не понимали, как так получилось вообще. два абсолютно разных человека! но максу было хорошо, он впервые заполнял свою тишину кем-то настолько громким. конечно, у ландо бывали моменты покоя и грусти, в такие моменты он всегда был надёжным плечом для норриса. ландо ценил его и, что главное, не тыкал в прошлое. хоть его мать и была в рядах ордена феникса, в ту роковую ночь лишившись зрения на один глаз и заполучив пару травм. а потом случился тот диалог в коридоре, когда шарль впервые ткнул его настолько прямо в то, кто он есть. макс долго не мог уснуть, ворочаясь в кровати. у него была личная спальня, так как он был старостой. в конце концов не выдержал. встал, накинул мантию и вышел в коридор, направляясь в астрономическую башню. для обычных студентов хогвартса вход в неё в не учебное время был строго запрещён, но макс на то и жнец, и жрец, и на дуде игрец. ключи у него, как у старосты, были практически ото всех дверей. в башне, как обычно, гулял промозглый ветер, даже под конец зимы. но тут было тихо и красиво. макс ценил оба этих фактора и каждый раз, когда ему нужно было подумать, приходил сюда. сегодня было особенно звёздно. вид открывался поистине потрясающий, макс искренне любил астрономическую башню. было видно всё. чёрное озеро — глубокие тёмные воды, в которых в ясные ночи, как сегодня, отражаются звёзды. запретный лес — бескрайнее море верхушек деревьев, уходящее к горизонту. отсюда он кажется спокойным, но каждый студент знает, какие опасности скрываются под этим зелёным ковром. горы — острые, окружающие школу, покрытые ослепительно белым снегом. гриффиндорская башня и старая совятня — другие части замка кажутся отсюда игрушечными, а свет в окнах гостиных и спален — крошечными искрами. к слову, в одной из спален гриффиндора как раз горел тусклый свет. шарль не мог найти себе места. стены гриффиндорской башни, обычно дарящие уют и тепло камина, сегодня казались раскалёнными. слова, брошенные им в коридоре — про аваду, про отца макса, про убийство — стояли в ушах его собственным голосом, и этот голос казался ему абсолютно чужим и мерзким. он ворочался, сбивая простыни. перед глазами стояло лицо ферстаппена в тот момент: не ярость, а то, как он внезапно сломался. как будто шарль ударил его не словом, а применил круциатус к и без того избитой душе. он, в отличие от макса, знал всё. «ты же гриффиндорец», — шептал он себе в темноте. — «ты должен защищать, а не добивать тех, кто уже на коленях!». — merde! в конце концов, он не выдержал. он знал, что если не скажет этого сейчас, до утра его собственная совесть сожрёт его заживо. шарль поднялся и выудил из-под матраса карту мародёров — старый пергамент, который достался ему при сомнительных обстоятельствах, о которых он предпочитал не распространяться даже друзьям. — торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — выдохнул он, активируя карту кончиком палочки. среди сотен имён он искал одно. нашёл. маленькая точка с подписью «макс ферстаппен» застыла на самом верху астрономической башни. шарль набросил мантию и, стараясь не разбудить соседа, выскользнул из спальни. путь до башни казался бесконечным. замок жил своей ночной жизнью: шептались портреты, где-то вдалеке ухала сова, а холодный камень стен впитывал его тревогу. когда он наконец поднялся по крутой винтовой лестнице, его встретил пронизывающий ветер. здесь, на высоте, зима ещё не собиралась сдавать позиции. макс стоял у самого края. его фигура на фоне бездонного звёздного неба казалась одинокой и хрупкой, несмотря на широкие плечи. он не шевелился, только полы его мантии бешено бились на ветру. шарль замер в дверном проёме. он видел затылок макса и понимал: тот слышит его, но не обернётся. но вопреки всем ожиданиям макс всё-таки это сделал. — ты пришёл доделать начатое? — голос макса был пустым. — или проверить, не прыгнул ли я вниз, чтобы избавить мир от “наследника тьмы”? шарль сглотнул. ветер больно хлестнул его по лицу, но это было ничто по сравнению с тем, как больно было сейчас говорить. — я пришёл сказать, что я — мерзавец, макс. макс медленно моргнул. его лицо в свете звёзд казалось высеченным из мрамора, а глаза — двумя глубокими колодцами, полными боли, которую он так тщательно прятал от всего мира под своей маской старосты и идеального наследника. — тебе потребовалось несколько часов и карта мародёров, чтобы это понять? — макс криво усмехнулся, но в этой усмешке не было яда, только усталость. — откуда она у тебя, кстати? разве её не уничтожили? — не уничтожили. и мне потребовалось увидеть, что я стал тем, кого ненавижу, — шарль сделал два шага вперёд, входя в круг света. — жюль… мой крестный… он всегда говорил, что магия — это не то, что у тебя в крови, а то, что ты выбираешь делать. сегодня в коридоре я выбрал тьму. я ударил тебя твоим отцом, зная, как сильно ты пытаешься от него дистанцироваться. это было… это не было по-гриффиндорски. это было подло. шарль подошёл к парапету, вставая рядом, но сохраняя дистанцию. — жюль погиб в ту ночь, возможно, от руки твоего отца. я до сих пор помню, как плакал на похоронах. я помню лицо твоего отца в газетах. я… я правда долгое время думал, что ты — это он. что ты — продолжение того кошмара. и я ненавидел тебя за это. ненавидел за то, что у тебя есть отец, пусть и такой, а у меня — только воспоминания и надгробие. макс молчал, глядя на чёрное озеро. — но я видел тебя с ландо, — продолжал шарль, и его голос дрогнул. — я видел, как ты смотришь на него, когда он несёт свою чепуху. как ты защищаешь его тишину и чувства. пожиратели смерти так не смотрят. они не умеют ценить другого человека. и сегодня, когда я сказал те слова про аваду… я увидел в твоих глазах не убийцу. я увидел в них мальчика, которого заперли в подвале и заставили участвовать в том, что он не выбирал. макс резко вдохнул. шарль знал. его пальцы, сжимавшие парапет, побелели. шарль попал в самую точку — в тот самый подвал. — я не прошу тебя меня прощать, — шарль повернулся к нему всем телом. — я просто хочу, чтобы ты знал: я больше не вижу в тебе убийцу. даже если под твоим рукавом есть то, от чего не избавиться. я вижу макса. парня, который, возможно, лучший ловец, которого я знал, и который… merde, макс, ты не заслужил того, что я сказал. макс долго смотрел на него. ветер стих на мгновение, и в этой паузе между ними что-то надломилось. — знаешь, — негромко произнёс макс, и в его голосе впервые прорезалась теплота. — мой отец всегда говорил, что чувства — это слабость. что нужно бить первым. ты сегодня ударил первым, но то, что ты пришёл сюда… это не слабость. это то, на что у него никогда не хватило бы духу. макс отстранился от парапета и впервые за всё время посмотрел на шарля не как на врага, а как на равного. — жюль. он бы тобой гордился сейчас. не за то, как ты машешь палочкой, а за то, что ты нашёл в себе силы прийти в это место и признать, что ты был неправ. шарль почувствовал, как огромный ком, давивший на грудь весь вечер, начал медленно таять. они простояли на башне ещё час. говорили мало, больше смотрели на звёзды. шарль рассказал о том, как жюль учил его первым заклинаниям, а макс — вкратце, обходя самые страшные углы — о том, как трудно расти в доме, где стены пропитаны тёмной магией. — так это правда? — что именно? — уточнил макс. — метка. тебе действительно её выжгли? — действительно, — макс поник. — но после победы она потускнела. похоже на шрам или ожог, что-то типа того. я мотаю бинтами. и… макс запнулся. — я… я могу показать. — а ты этого хочешь? — шарль посмотрел на него серьёзно. а хочет ли макс? очень. просто чтобы наконец-то открыться хоть кому-то, впервые. и доказать, что хоть она и есть — не имеет значения. лишь груз. — хочу, — и приподнял рукав левой руки. макс размотал бинт и открыл шарлю свой самый тяжёлый — не только физически, но и морально — шрам. в лунном свете его было практически не видно, но шарль увидел и тут же отвернулся. — je suis désolé… — в его голосе послышалась хрипотца. — мне очень жаль, что так вышло. макс откатил рукав, закрывая метку. — это уже не имеет значения, но это больно, да. в ту ночь они не стали лучшими друзьями. между ними всё ещё лежали годы вражды, разные факультеты и тень войны. но когда они спускались вниз, шарль заметил, что макс больше не прижимает локти к телу, пытаясь закрыться от мира. его тишина больше не была мёртвой. так и завертелось. они начали разговаривать. не просто кидаться оскорблениями, а разговаривать, как равные. хорошие знакомые, затем неплохие друзья. однажды макс застал его в коридоре плачущим, и в сердце кольнуло. — не помешаю? — макс присел на ступеньку к нему на расстоянии вытянутой руки, чтобы не потревожить. в ответ — всхлип. — что произошло? — я… мама позвонила, — шарль тяжело вдохнул, губы тряслись. — отец скончался пару дней назад. она молчала, потому что у меня годовые экзамены. отец… он… шарль замолчал и уткнулся в руки, глуша рыдания. макс подсел ближе, приобнимая его. — …он был для меня всем, макс. — тихо, — макс обнял крепче. — я здесь, дыши. макс чувствовал, как сквозь тонкую ткань мантии передаётся дрожь шарля. это было странное, почти пугающее чувство — видеть золотого мальчика гриффиндора, вечного оптимиста и борца за справедливость, настолько сломленным. смерть отца шарля, эрве, стала той самой последней каплей, которая окончательно смыла остатки их былой вражды. шарль судорожно выдохнул, его пальцы вцепились в рукав макса, как в единственный спасательный круг. — мама... она сказала, что не может оставаться в монако, — голос шарля был едва слышен из-за рыданий. — там каждый угол пахнет его парфюмом, везде его книги, его записи. она уезжает к родственникам в италию на всё лето. сказала, что нам лучше не возвращаться туда сейчас, чтобы не бередить раны. но я... макс, я не хочу в италию. но и не хочу в пустой дом. я вообще не знаю, куда мне идти после прибытия в лондон. шарль поднял голову, и макс увидел его покрасневшие, полные отчаяния глаза. в этот момент шарль не был лучшим учеником курса. он был просто мальчиком, который в один миг потерял опору, отцовское плечо. — я не могу вернуться туда, где его нет, — прошептал шарль. — это будет означать, что всё действительно закончилось. макс замер. в его голове пронеслись картины собственного дома: холодные залы холла, тишина, прерываемая лишь сухими командами отца, и его личная комната, ставшая крепостью. пускать кого-то, кроме ландо, в свой мир было против правил макса. пускать туда леклера — означало открыть все свои шрамы. но, глядя на дрожащие губы шарля, макс понял, что правила больше не имеют значения. — ты не поедешь в пустой дом, — твердо сказал макс, разворачивая шарля к себе и заставляя его смотреть прямо в глаза. — и к родственникам, которых едва знаешь, тоже не поедешь. шарль шмыгнул носом, непонимающе нахмурившись: — о чём ты? — ты поедешь ко мне, — макс произнёс это так уверенно, будто решение было принято ещё несколько лет назад. — мой отец уезжает в командировку от министерства на всё лето. его не будет, только мама. дом будет в моём распоряжении. там специфическая атмосфера, предупреждаю сразу, но там буду я. и там будет тихо. мы будем тренироваться в квиддич на заднем дворе и… просто будем. шарль замер, перестав плакать. он смотрел на макса так, будто тот только что предложил ему полет на луну без метлы. — макс, я не могу... твой дом, это ведь… — это просто дом, чарли. камни и дерево, — макс аккуратно большим пальцем стёр слезу с его щеки. — пожирателей там не будет. будем только мы. шарль долго всматривался в лицо макса, ища там подвох, но нашёл только искреннее, глубокое желание помочь. и впервые он почувствовал, как тьма внутри чуть-чуть отступила. — хорошо, — выдохнул шарль, снова утыкаясь лбом в плечо макса. — хорошо. я поеду. спасибо, макси. макс слегка вздрогнул от этого старого прозвища, придуманного ландо, которое раньше его бесило, но теперь оно прозвучало так мягко и так естественно, что он лишь крепче сжал объятия. когда шарль впервые переступил порог поместья, он ожидал увидеть холодную леди, под стать мужу. но софи, мама макса, встретила их в дверях, и её улыбка была первым тёплым моментом в этом мрачном доме. — добро пожаловать, шарль, — она мягко коснулась его плеча, и леклер почувствовал, что от неё пахнет не зельями или старым пергаментом, а лавандой и свежей выпечкой. — макс сказал, что тебе нужно спокойное место. считай этот дом своим. и, пожалуйста, если захочешь чего-то особенного на ужин — просто скажи мне. прислуга иногда слишком увлекается традиционными рецептами, а я люблю экспериментировать. шарль был поражён. софи не задавала вопросов о войне, о жюле или о его отце. она просто наполняла его вазу в комнате свежими цветами и следила за тем, чтобы у него всегда был горячий чай. лето в поместье ферстаппенов тянулось медленно, и с каждым днём дом всё меньше напоминал склеп. софи первая заметила, как шарль перестал вздрагивать от теней в углах, и именно она мягко подталкивала их друг к другу, принося лимонад на тренировочное поле или оставляя свет в гостиной зажжённым, когда они засиживались за просмотром фильмов. однажды в середине августа разразилась жуткая гроза; молнии били в землю так часто, что старые портреты в коридорах начали испуганно перешёптываться. шарль, до смерти напуганный одиночеством в своей огромной гостевой спальне, пришёл к максу. босой, растрёпанный и бледный. в ту ночь они долго лежали в темноте, слушая, как дождь барабанит по крыше, и шарль тихо признался, что софи напоминает ему о той доброте, которую он считал навсегда утраченной вместе с отцом. макс обнял его со спины, чувствуя, как внутри ворочается что-то непривычно мягкое и защитное, а когда шарль развернулся и прошептал: «ты совсем на него не похож, макси, в тебе столько света», макс не выдержал и поцеловал его. это был их первый поцелуй — горький от старых обид, но такой нужный им обоим. софи, заглянувшая к ним утром с подносом завтрака, лишь понимающе улыбнулась, увидев их спящими в обнимку поверх одеяла. когда парни спустились к завтраку — оба немного смущённые, с невыспавшимися, но какими-то «светлыми» глазами — софи уже ждала их за столом. она разлила кофе и, задержав взгляд на их переплетённых под столом руках, которые они думали, что надёжно спрятали, лишь заговорщицки улыбнулась. — макс, дорогой, я распорядилась, чтобы в твою комнату принесли дополнительные подушки, — сказала она непринуждённо, намазывая джем на тост. — и, шарль, я нашла в архивах старые записи о квиддичных приёмах французской сборной пятидесятых годов. думаю, тебе будет интересно взглянуть перед тренировкой. макс смущённо улыбнулся, глядя на покрасневшие щёки шарля. мама видела всё. она понимала, что между ними зародилось что-то хрупкое и важное. и именно её негласное одобрение, её мягкое присутствие позволило им обоим тут же расслабиться. софи была тем мостиком, который помог шарлю понять: семья ферстаппенов — это не только холодный и консервативный йос. это ещё и теплота софи. — ну, а потом ты знаешь… ландо сидел весь в слезах. чего-чего, а эмпатии ему не занимать. лучше откачать. громко всхлипнул. он сидел на парте, вытирая глаза рукавом своей мантии, совершенно забыв про свой образ обиженного и остроумного. все колючие шутки, все попытки уязвить макса за скрытность испарились, оставив только чистое сочувствие. — чёрт, макс... — выдавил ландо, его голос дрожал. — я… я же вообще ничего не знал. про подвал, про пытки... про отца шарля, про то, что шарль к тебе в грозу пришёл. я думал, вы просто как-то перетёрли свои тёрки в квиддиче или типа того. макс смотрел на друга, и тяжесть, которую он тащил на плечах с самого обеда, начала наконец-то спадать. он видел, как ландо пытается переварить информацию, как его живое воображение рисует те самые картинки, которые макс годами пытался стереть из памяти. — теперь ты понимаешь, почему я молчал? — негромко спросил макс. — это не потому, что я тебе не доверяю. просто… когда у тебя в жизни случается что-то настолько чистое, как то лето с шарлем и мамой, ты подсознательно хочешь спрятать это поглубже. чтобы не сглазить. чтобы никто не напомнил, чья кровь течёт в моих жилах. ландо спрыгнул с парты и, не раздумывая, ткнул макса кулаком в плечо — не больно, а как-то по-свойски, возвращая их в привычное русло. — ты придурок, ферстаппен. самый настоящий слизеринский придурок. мы бы с оскаром тебя прикрыли в любом случае. но… — ландо шмыгнул носом и вдруг широко, по-своему улыбнулся сквозь слёзы. — шарль и записи французской сборной пятидесятых? серьёзно? твоя мама — просто легенда. я официально её главный фанат. макс усмехнулся, чувствуя, как узел в животе окончательно развязался. — она действительно легенда. и шарль… он до сих пор хранит те записи. говорит, что это была лучшая тактическая подготовка в его жизни. — слушай, — ландо стал серьёзнее, заглядывая максу в глаза. — оскар… он не со зла так набросился. он просто… — любит тебя, я знаю, — кивнул макс. — я поговорю с ним. они постояли в тишине заброшенного класса, где время действительно словно остановилось. ландо наконец-то пришёл в себя, вытер лицо окончательно и поправил галстук. — так, ладно. десять очков слизерину за честность, — ландо заговорщицки подмигнул. — а теперь пошли отсюда, пока алонсо не выловил нас и не заставил драить кубки. если я ещё раз услышу, что ты что-то скрываешь из-за метки или прошлого, я попрошу шарля, чтобы он тебя реально к батарее привязал. и поверь, его харизма на меня больше не подействует! макс рассмеялся — искренне и открыто. они вышли из класса, двигаясь по тёмным коридорам хогвартса. два лучших друга, между которыми больше не осталось недосказанностей. когда макс вернулся в подземелья, он обнаружил у себя на тумбочке записку, выведенную каллиграфическим почерком шарля: «надеюсь, ты жив после допроса ландо. жду тебя завтра на заднем дворе. макси, всё будет хорошо». макс лёг в постель, впервые за долгое время не чувствуя жжения в левом предплечье. в хогвартсе наступала весна, и вместе с ней приходило понимание: правда не всегда убивает. иногда она даёт возможность наконец-то начать дышать полной грудью.